Глава 53: Драко – 3 июля 2007 г.

С того самого момента, как я пришёл на работу, меня преследовали мысли о Грейнджер. Весь день. Я знал, что неправильно зацикливаться на ней, когда мать моего ребёнка лежит в больнице и проходит обследования, чтобы определить, сколько ей осталось жить без контрзаклятия. Я не любил Асторию и всё ещё злился на неё, но я не хотел, чтобы она умерла. Я не хотел объяснять Скорпиусу, что его мама больше не будет рядом. На самом деле, одна только мысль о таком разговоре вызывала у меня тошноту, даже несмотря на то, что он слишком мал, чтобы по-настоящему это понять. Но вместо того, чтобы прокручивать в голове худшие сценарии, я думал о том, что почувствовал, когда держал руки Гермионы в своих, о том, как её магия, казалось, просачивалась сквозь кардиган, в который она была закутана, и впитывалась в мою кожу. Это было тепло, большее, чем просто трение между моими ладонями и её рукавами. Прокручивая в голове то, как она смотрела на меня снизу вверх, я почти мог поверить, что она хотела, чтобы я её поцеловал. Блять, я хотел её поцеловать. Она прикусывала губу, притягивая мой взгляд к своему рту, и мне хотелось вспомнить, каково это — когда всё её внимание сосредоточено на мне, зарыться пальцами в её волосы, удержать её на месте, не оставляя ей пути к отступлению. Это была опасная фантазия — особенно учитывая, что сегодня вечером мы будем наедине, и дома меня не будут ждать ни Астория, ни Скорпиус. Впервые с тех пор, как началась вся эта чертовщина, и мне не нравилось, что мой разум это отметил. Хотя я знал, что не должен, я ловил себя на том, что радуюсь отсутствию ограничений по времени. Если всё пойдёт хорошо, я смогу провести с ней часы — разговаривая, разбирая воспоминания, или, может быть, даже просто обнимая её... Я тряхнул головой, стараясь очистить мысли, пока не провёл весь день, прокручивая возможные варианты. Постоянное сидение в стенах ДМП совершенно не помогало мне сосредоточиться, но у меня не было причин выходить «в поле», если только не случится что-то серьёзное или я не найду зацепку по своему делу. Пока что не было ничего, за что стоило бы зацепиться. Так что я читал дело, делал пометки, снова просматривал свои записи, пытаясь понять, не заметил ли я чего-то нового по сравнению с прошлым разом. Ничего. И затем мои мысли снова вернулись к Грейнджер. Блять.

***

В четыре часа дня я получил сову из Святого Мунго. Подумав, что что-то уже пошло ужасно не так, я поспешно открыл письмо, готовясь вместо дома Грейнджер отправиться в больницу. Я мог только представить, как она разозлится на меня за то, что я отменю встречу с ней уже второй вечер подряд. Уважаемый мистер Малфой, Сообщаем вам, что все анализы Астории прошли успешно. Мы оставим её на ночь под наблюдением, как и планировалось. Пожалуйста, приходите завтра утром, и мы сможем обсудить результаты. Сейчас она крепко спит, поэтому мы не хотим её беспокоить. С уважением, Целительница Падма Патил С облегчением выдохнув, я снова медленно перечитал письмо. Я поймал себя на мысли, сказала ли Астория целителям, что мы расстались или разводимся. Если они пишут мне, похоже, что нет. Так будет всё время, пока она больна? Я буду тем, кто отвечает за её уход? Я — тот, кто должен принимать за неё решения? Я не был уверен. Очевидно, Скорпиус ещё слишком мал, но я не мог представить, что Астории было бы комфортно, если бы бывший муж принимал за неё решения, если до этого дойдёт. Но её родители, хоть и были добрыми, никогда не были особенно вовлечены, и я знал, как она не любит их тревожить, а Дафна бы только нависала над ней и сводила с ума. Значит, остаюсь я — особенно учитывая, что мне нужно думать о нашем сыне и о том, что будет лучше для него. Мысли начинали закручиваться по кругу, поэтому я встал и потянулся, чувствуя, что на сегодня сделал по делу всё возможное. Я перечитал свои записи не один раз и подытожил свои мысли и чувства. Когда я добрался до Атриума, я взглянул на часы и понял, что идти к Грейнджер ещё слишком рано. Быстро прикинув варианты, я переместился по каминной сети домой. Каждый раз, когда я был у неё, она была одета довольно просто, поэтому я решил переодеться. На автомате я поднялся по лестнице и вошёл в спальню, которую раньше делил с Асторией. Поскольку я ещё не убрал все свои вещи из шкафа, это показалось мне подходящим моментом, чтобы начать. На мгновение я подумал позвать домовика на помощь, но передумал. Один за другим я снимал вешалки с перекладины, цепляя их на руку как можно быстрее. Когда больше держать уже не мог, я прошёл по коридору в спальню, которую теперь считал своей. В итоге мне пришлось сделать пять заходов, но это не заняло много времени. Я призвал вещи из комода и переместил их в шкаф в этой спальне. Как только с этим было покончено, я принялся перебирать старую одежду, которую не носил уже много лет. Там были простые футболки — такие, которые отец никогда бы не позволил мне носить в подростковом возрасте — и мягкие джемперы. Большинство вещей были в привычных для меня оттенках серого, синего и зелёного, и, проводя по ним пальцами, я вспомнил слова Грейнджер из рождественского воспоминания. «Я правда не думаю, что красный — твой цвет. Он делает тебя немного демоническим.» Против своей воли я улыбнулся этой мысли и чарами перекрасил одну из футболок в красный, гадая, скажет ли она то же самое сегодня вечером. Расстегнув свою рубашку, я снял её и отправил в стирку вместе с брюками, которые носил в этот день. Прежде чем одеться, я посмотрел на себя в зеркало, пытаясь понять, когда именно динамика между мной и Грейнджер начала меняться. С тех пор как я узнал, я был чертовски зол на неё, но где-то по дороге эта ярость начала рассеиваться. Теперь чаще всего я злился на самого себя. Я отвратительно обращался с обеими женщинами в своей жизни. Наблюдая за этими сценами, я понял, что мне совсем не нравится тот, кем я был раньше — независимо от того, пытался ли я развестись с Асторией или нет. Я даже не мог поверить, насколько эгоистичным был; и Астория, и Гермиона заслуживали гораздо лучшего, чем то, что я им дал. Она была права — с этими воспоминаниями нелегко жить. Но в то же время поступки моего прошлого «я» не делали их поступки правильными. Мы все по-своему причиняли друг другу боль, и мой отец… Что ж, я всё ещё не был уверен, что чувствую к нему сейчас. Я глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Посмотрев на красную футболку в своих руках, я пробормотал: — Какого чёрта я делаю? Я не должен пытаться заставить её флиртовать со мной. И всё же именно этим я и занимался — мне нужно было её внимание, как и всегда. Это было неправильно. После всего, через что мы заставили друг друга пройти — и я был уверен, что знаю ещё далеко не всё — последнее, что нам следовало делать, это флиртовать. Её мантра с самого начала этого пути снова прозвучала у меня в голове… Всё, что мы делаем — это причиняем друг другу боль. Я тяжело сглотнул. Из того, что я уже увидел, там было всё: боль, удовольствие, ревность и любовь. Всё это смешивалось в один огромный, токсичный клубок, и я не понимал, как его распутать. Я не знал, можно ли это вообще исправить. Приняв решение, я сказал: — Фините Инкантатем. Футболка снова стала простой чёрной, и я натянул её через голову, потянув за край, чтобы она легла как следует. Подойдя к шкафу, я выбрал тёмные джинсы, которые, вероятно, не носил уже много лет. Когда я полностью оделся, я снова посмотрел на часы и увидел, что время тянется как блядский флоббер-червь. Не в силах усидеть на месте, я спустился к камину и связался с мэнором, решив проверить, как там Скорпиус, прежде чем идти к Грейнджер. На мой вызов ответил домовик и тут же аппарировал, чтобы найти кого-то из моих родителей. К моему раздражению, к камину подошёл Люциус и присел на корточки. Он улыбался — и это казалось мне неуместным. — Драко, ты всё ещё в Министерстве? — Нет, я закончил пораньше и решил ненадолго зайти домой. Как там Скорпиус? Он снова улыбнулся. — С ним всё хорошо. Мы держали его занятым весь день, в основном в саду. — Мне нужно заехать к вам перед тем, как я отправлюсь к Грейнджер? Он покачал головой. — Уверяю тебя, мы вполне способны позаботиться о нашем внуке. Ты что-нибудь слышал от целителей? — Только то, что анализы прошли так, как они и ожидали. Завтра утром мне нужно прийти к ним, чтобы всё обсудить, — ответил я, стараясь не выдать отцу свою тревогу. — Ты идёшь к мисс Грейнджер к шести? — Да, таков план, — ответил я. — А что? — Ничего. Просто не хочу тебя задерживать, если у тебя назначена встреча с ней. Между нами повисла тишина, и я почти физически ощущал напряжение в воздухе. — Ну, спасибо, что присматриваете за Скорпом. Я это ценю. — Это вовсе не в тягость, — сказал он. — Нам его не хватало. Не зная, что ещё сказать, я решил попрощаться. — Что ж, ты знаешь, где меня найти, если понадоблюсь. Скорее всего, я вернусь сюда к девяти. Он отмахнулся. — Не беспокойся, Драко. Если ты нам понадобишься, мы пошлём Шери. Она всегда тебя найдёт. — Ладно, ну, увидимся завтра вечером, — неловко ответил я. — Приятного вечера. Если мне не показалось, он почти ухмыльнулся, и я невольно задумался, какие именно выводы он сделал.

***

Когда я пришёл к дому Грейнджер, её не было видно в основной гостиной, но я слышал звуки из кухни, и то, что она готовила, пахло восхитительно. Я направился туда, и мы едва не столкнулись, когда она выскочила мне навстречу. — Привет, — сказала она, подняв на меня взгляд и улыбнувшись, совершенно не похожая на плачущую ведьму этим утром. — Как прошёл твой день? Её тёплое приветствие едва не остановило моё сердце. — Нормально, — ответил я, делая шаг назад. — Ты собиралась выйти, чтобы встретить меня, или... — Да. А ты шёл меня искать? — Да. Это ощущалось чертовски неловко, но затем она улыбнулась, развернулась и жестом позвала меня за собой. Войдя на кухню, я остановился в дверях и наблюдал, как она проверяет что-то в духовке. Она наклонилась прямо передо мной, и я вдруг почувствовал, как июльская жара смешивается с теплом от духовки. Я заставил себя смотреть куда угодно, только не на её задницу в джинсовых шортах. Они открывали больше ног, чем всё, в чём я видел её до этого, и я не мог позволить себе даже мельком взглянуть. И уж точно не мог прикоснуться. — Ужин почти готов, — сказала она, закрывая духовку и снова выпрямляясь. — Прости, здесь так жарко. Охлаждающие чары для меня обычно слишком сильные. Я потом кутаюсь в пледы. — Всё в порядке. Я могу наложить их на себя, если понадобится. — После короткой паузы я спросил: — Что ты сегодня делала? — Я съездила в город, купила еды, немного почитала, сходила на терапию. Когда я замялся, не зная, что сказать, Грейнджер рассмеялась, заметив мою неловкость. — Пенелопа сейчас хочет видеть меня чаще, чем раз в неделю, и в четверг она уезжает из города, так что сегодня у меня была вторая встреча. Всё прошло хорошо. Кивнув, я сказал: — Это хорошо. Я рад, что ты к ней ходишь. — Я тоже. Думаю, мне было бы куда тяжелее пережить отъезд Блейза, если бы я уже не вернулась к терапии, — ответила она, глядя мне в глаза. — Ещё до того, как ты узнал об Обливиэйте, я говорила с ней о Блейзе и о некоторых… параллелях между вами. Это привлекло моё внимание. — Параллелях? — В чём-то вы были очень похожи. Я жестом показал ей продолжать. — Ну, он, по сути, держал меня в секрете от своих друзей и семьи... — Тебя публиковали на всех страницах Ведьмополитена и Пророка. Вряд ли это можно назвать секретом, Грейнджер. Она прикусила губу. — Ну, в этом ты, пожалуй, прав. Но он никому меня не представил, кроме Сары, а с ней он трахался годами, так что… — Пуффендуйка, да? Любит готовить? — Ты её знаешь? — с любопытством спросила она. — Ну да. Она уже давно была рядом, ещё к тому моменту, как мы с Асторией поженились, — ответил я. — Он постоянно брал её с собой на мероприятия, и я знаю, что со временем это переросло во что-то большее. — Откуда ты это знаешь? — Мы с Блейзом проводили много времени вместе, вплоть до… Мой голос оборвался. Нахмурившись, Грейнджер скрестила руки на груди. — Я не понимаю. Как я вообще раньше её не замечала? — Ты активно проводила время с Блейзом? Смотрела на него? — Ну, нет, — призналась она. — Но меня это так чертовски застало врасплох, хотя не должно было. Она же была с ним на твоём мальчишнике, ради Годрика. — Не кори себя. Я не хочу показаться грубым, но Сара — не из тех женщин, которые выделяются в толпе. Когда Блейз начал с ней спать, я удивился. — Почему? Она вполне симпатичная. — Она да, но подумай о других женщинах, с которыми ты видела Блейза за эти годы. — Я хотел сказать ей, чтобы она подумала о себе, но слова так и не вышли. — Они явно выделялись куда больше, чем Сара. Вздохнув, она снова повернулась к духовке. — Всё равно чувствую себя идиоткой. Он представил меня так, будто мы никогда раньше не встречались, хотя мы точно где-то пересекались. Я усмехнулся. — Грейнджер, ты, пожалуй, последний человек в мире, которого я бы назвал идиоткой. Она снова наклонилась, и я отвёл взгляд. Когда я услышал, как она поставила противень на плиту, я посмотрел на еду. — Домашняя пицца, — сказала она с улыбкой. — И выглядит очень аппетитно. Я не стал спорить. И такой — расслабленной, с улыбкой — она выглядела ещё лучше. Я не так часто видел её такой. — Это было то, что мы делали почти каждую неделю, — сказала она с лёгкой грустью. — Обычно у тебя получалось освободиться в понедельник или вторник, и мы просто готовили что-то простое и проводили время здесь. — Почему ты не показывала мне этого? С помощью палочки она переложила пиццу на разделочную доску и потянулась за ножом. — Ну, это ведь не какие-то значимые моменты. Они были просто обычными. Я хотел сказать ей, что именно такие дни были бы для меня важны — простые, те, которых у меня никогда не было ни с кем другим, — но не смог. Я увижу их, когда она вернёт мне все воспоминания. — В любом случае, я просто решила сделать сегодняшний вечер похожим на то, как это было раньше, — сказала она, раскладывая еду по тарелкам. — Я знаю, что у тебя не будет точных воспоминаний, но, может быть, это что-то всколыхнёт. — Это было бы хорошо. Поужинаем? — Возьми вино со стола, — сказала Грейнджер, направляясь обратно в основную часть дома. Взяв бутылку и бокалы, я последовал за ней.

***

Ужин пролетел быстро. Нам удалось разговаривать без ссор, что уже было приятным изменением. Между нами явно что-то сдвинулось, и это больше напоминало встречу старых друзей, чем Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер — бывших любовников с целым хогвартским сундуком плохих воспоминаний между ними. Теперь мы оба чувствовали себя спокойнее, и я надеялся, что так и останется. Я рассказывал о Скорпиусе, а она отвечала историями о детях Поттеров. То, как она загоралась, когда говорила о своих крестниках, напомнило мне, какой она была со Скорпиусом и Северусом у Фортескью. Это давалось ей естественно. Однако, когда пришло время доставать Омут памяти, она явно напряглась. Я видел, что она колеблется. — Что мы смотрим сегодня? Я чувствую твоё напряжение даже отсюда, через стол. — Ну… я подумала — и скажи, если это плохая идея — мы могли бы посмотреть ту ночь, когда был зачат Скорпиус, с твоей точки зрения. — Она подняла на меня взгляд, явно нервничая. — Меня там не было, и я не хотела это видеть, поэтому просто извлекла воспоминание. Я до сих пор не хочу это смотреть, но... — Грейнджер, думаю, это лучший вариант, — перебил я её поток слов, выпрямляясь и стараясь хоть немного взять ситуацию под контроль. — Честно, нам обоим нужно узнать, что на самом деле произошло той ночью. Она провела рукой по своим кудрям, убирая их с лица, и кивнула. — Но я не знаю, как на это отреагирую, — тихо добавила она. — Просто… я так долго сомневалась в тебе, и хочу оставить всё это позади. Я говорила с Пенелопой, и это была её идея — столкнуться с этим лицом к лицу, чтобы понять, говоришь ли ты правду или нет. — Она знает всю нашу историю? — спросил я, чувствуя, как у меня горит лицо. Я не стыдился наших отношений, но с трудом представлял, что хоть один ментальный целитель счёл бы нашу ситуацию здоровой. Посоветует ли она Гермионе полностью прекратить со мной общение, когда мы закончим с воспоминаниями? Переехать куда-нибудь и начать всё заново? Я просто не знал. Она снова кивнула, и это движение привлекло моё внимание. — Прости, но я не могла получить нужную помощь, не будучи честной. — Я рад, что ты была. Это была правда; я не хотел, чтобы ей приходилось страдать ещё сильнее лишь ради сохранения моей приватности. Грейнджер встала и начала ходить по комнате. — Но, как я сказала, я не знаю, как всё пройдёт. Я этого не видела и нервничаю. Это и так было очевидно. — Тебе было бы легче, если бы я посмотрел это один? — осторожно спросил я. Мне совсем не хотелось делать это в одиночку, но я понимал, что это может сильно на неё повлиять. Она остановилась и посмотрела на меня. — Нет. Мне нужно понять, Драко. Мне нужно увидеть… — она тяжело вздохнула. — Мне нужно знать, что произошло. Я потянулся к сундуку с воспоминаниями и призвал флакон с надписью «Первая годовщина». Момент был тяжёлым, и я видел, что она всё ещё колеблется, стоит ли смотреть именно эту сцену, поэтому попытался разрядить обстановку. — Ну что ж, — сказал я, поднимая флакон. — Давай узнаем, как именно я умудрился всё это просрать. Она не смогла сдержать смех, сорвавшийся с её губ, и я ободряюще улыбнулся ей. Когда мы погрузились в воспоминание, мы оказались в моём доме. Драко из воспоминания как раз вышел из камина, а Астория сидела за обеденным столом. По её виду было ясно, что она ждала уже довольно долго и была этим недовольна. Это напомнило мне тот вечер, когда я вернулся домой поздно после своего первого рабочего дня. — Где тебя, чёрт возьми, носило? — спросила она, прищурившись. — Ты сказал, что у нас бронь на шесть. Уже десять минут седьмого. Драко из воспоминания взглянул на часы. — Прости, Астория. Я заканчивал кое-что с Блейзом и потерял счёт времени. — Сегодня наша годовщина. — В её глазах стояли слёзы. — Ради Салазара, Драко, такое ощущение, будто ты даже не замечаешь, что я вообще здесь. — Прости. Дай мне переодеться. Мы ещё успеем на ужин. Она ничего не ответила, и он развернулся, чтобы подняться по лестнице. Мы с Грейнджер тоже оказались втянуты вслед за ним и оказались в спальне. Драко из воспоминания перебирал вещи в шкафу, пытаясь найти, что надеть. — Блять. Блять, блять, блять, — пробормотал он, откидывая чёлку со лба, прежде чем быстро снять рубашку. По его глазам было видно, что он не хотел этого. Не хотел вести её на ужин, делать вид, что всё в порядке, и разыгрывать спектакль перед всем волшебным миром и своей семьёй. Прежде чем надеть чистую рубашку и жилет, которые он выбрал, он осмотрел себя. На его плечах были полукруглые следы — вероятно, от Грейнджер из воспоминания — и он поморщился, исцеляя их палочкой. Было очевидно, что он опоздал потому, что трахался с ней. Пока он собирался, я видел, как на его лице появляется маска. Сегодня ему нужно было сыграть роль заботливого чистокровного мужа, чтобы все поверили, что мистер и миссис Драко Малфой счастливы, что даже договорные браки иногда приводят к любви. Честно говоря, я и сам не раз чувствовал то же самое после Обливиэйта, так что мог его понять. Когда он спустился обратно вниз, он посмотрел на Асторию и улыбнулся. — Ты прекрасно выглядишь, — сказал он. И это было правдой — она и правда выглядела прекрасно. Её длинные светлые волосы спадали идеально прямыми прядями, обрамляя лицо, а голубые глаза сияли. С улыбкой она ответила: — Спасибо. Приятно видеть тебя в нормальной мантии, хоть раз. Драко из воспоминания выдавил смешок и указал на камин. — Пойдём? Думаю, мы ещё успеем к нашему столику. Астория первой шагнула в камин, и не успел я опомниться, как мы оказались в центре роскошного ресторана в Лондоне. У меня не было сомнений, что место дорогое и скрытое от посторонних глаз. Официанты левитировали подносы, а не носили их, так что было ясно — это магическое заведение. Было больно наблюдать воспоминание нашего «свидания». Пока мы пили шампанское и улыбались, это счастье не было настоящим. Оно было натянутым и фальшивым, чистой показухой. Разговор не клеился, и, как тот ещё мудак, Драко из воспоминания постоянно смотрел на часы. Астория тоже это замечала. Я видел, как менялось её выражение за вечер — от злости к смирению, а затем к решимости. Его поведение подтолкнуло её к тому, чтобы использовать зелье фертильности — это было очевидно. — Я так сильно её ранил, — сказал я вслух, потому что тишина вокруг стала невыносимой. — И если между нами всё было так, почему я остался? Гермиона из настоящего посмотрела на меня, но ничего не сказала. Я видел, что она хочет — слова уже были на кончике языка — но она сдержалась. Наконец, после ещё нескольких мучительных секунд, она произнесла: — Честно? Я не знаю. Пока что — не знаю. Тяжело сглотнув, я махнул рукой и ускорил почти безмолвное свидание, замедлив его лишь тогда, когда они встали из-за стола. Как только Драко из воспоминания и Астория вернулись домой, они поднялись по лестнице и оказались в своей спальне. Он начал снимать мантию и ослаблять галстук. Хлопнув ресницами, Астория потянулась к нему и остановила его руки. — Подожди меня. Я приготовила тебе подарок, но хочу, чтобы ты открыл его здесь. — В этом не было необходимости, Астория. Она ослепительно улыбнулась. — Просто подожди здесь. И не раздевайся пока. И затем она исчезла в ванной, примыкающей к спальне, её каблуки цокали по мраморной плитке. Драко из воспоминания снова посмотрел на часы и вздохнул. — Ты должен был прийти ко мне, — добавила Гермиона из настоящего, взглянув на меня. — Сейчас, наверное, уже около половины десятого, а ты должен был быть у меня к девяти. Я кивнул, не зная, что сказать. Я не мог извиняться за поступки Драко из воспоминания. Пока не мог. К тому же меня выворачивало от осознания того, что я делил своё время между ними — водил жену на ужин, а потом шёл трахать свою… Я не хотел называть её любовницей; было очевидно, что для меня она значила гораздо больше. Я любил её так, как не любил никого и никогда. Но я не поступил правильно и тем самым лишь подтвердил её правоту. Через долю секунды Астория вышла из ванной, одетая лишь в белый комплект белья, напоминающий свадебный, её бледная кожа порозовела. Глаза Драко из воспоминания расширились, но он не скользнул взглядом по её телу — он смотрел ей в лицо. Подойдя ближе, она сказала: — Я хочу, чтобы ты пошёл со мной в постель, Драко. Мне это нужно. Он попытался отступить, но Астория схватила его за галстук. — Астория, я... Сверкнув глазами, она перебила его: — Нет. Сегодня ты не возвращаешься к работе. Ты не оставишь меня одну в ночь нашей годовщины. Отправь сову Поттеру, пусть оторвёт задницу от кресла, Драко. Или Блейзу. Или кому угодно — только не ты. У нас не было секса больше шести месяцев. — Не может быть, чтобы так долго, — ответил он. — Не может... Астория удержала его, её взгляд стал жёстким. — Август. Мой день рождения. Это был последний раз, и ты ушёл, не дождавшись конца выходных. Когда я бросил взгляд в сторону, я увидел, что Грейнджер прижала ладонь к дрожащим губам. Это подтверждало, что Драко из воспоминания не лгал ей; он спал с Асторией всего один раз. Её защита начала рушиться. Побледнев так, словно из него ушла вся кровь, Драко из воспоминания сказал: — Я правда… я не могу... — Можешь. И будешь. Я не заслуживаю быть на втором месте, — заявила Астория, её уверенность росла по мере того, как она давила на него. — Более того, сегодня вечером я намерена быть на первом. Его нежелание было написано у него на лице, но в итоге он кивнул, поддавшись её требованиям. Он был слаб. Чертовски слаб. И я ненавидел его за это. Он просто уступал, сдавался, потому что боялся сказать ей, что не хочет быть с ней. Снова и снова он говорил — я говорил — Гермионе из воспоминания, что люблю её, что она единственная, но при этом всё равно держался за Асторию, и я не понимал, почему. — Я не осознавал, что прошло столько времени. Прости меня, Астория. Мне просто нужно отправить сову, — тихо сказал он, и в его глазах читались вина и раскаяние. — Я сейчас вернусь, и у нас будет вся ночь. Я… скучал по тебе. Боги, каким же я был мудаком. Было очевидно, что я ей врал, и она это знала. Мы с Грейнджер из настоящего последовали за Драко из воспоминания вниз по лестнице и вышли на закрытую террасу. Нимуэ — филин, который был у меня со времён Хогвартса и до начала этого года — сидела на перилах, ожидая поручения. Быстро схватив пергамент, Драко из воспоминания начал писать, его почерк был торопливым и неровным. Я подошёл ближе, заглядывая ему через плечо. Мне так жаль. Я не смогу вырваться сегодня. Я всё компенсирую на выходных. Обещаю. Пожалуйста, не ненавидь меня. ДМ x Гермиона настоящего времени крепко обхватила себя руками за талию и молчала. Я не мог её винить; это было не самое радостное воспоминание ни для кого из нас. Я отшивал её, а она, скорее всего, сидела дома, расстроенная тем, что я провожу ночь с женой. Когда Драко из воспоминания привязал свиток к лапке совы, он сказал: — Нимуэ, отнеси это Гермионе. Если она расстроена и захочет, чтобы ты осталась, останься с ней. Её большие глаза моргнули в знак согласия, и она взмыла в темноту, направляясь к маленькому домику Грейнджер. Пальцы Драко из воспоминания зарылись в волосы, окончательно их растрёпывая. Я видел, как это на него влияет. Он был расстроен не меньше, чем, вероятно, была Гермиона из воспоминания, и когда он начал бормотать себе под нос, я попытался разобрать слова. Уловить удавалось лишь обрывки — пару слов тут, пару там — но его самообладание рушилось, кирпич за кирпичом. Он не хотел спать с Асторией, но всё равно собирался это сделать, потому что так и не набрался смелости просто всё закончить. С досадливым стоном он вернулся в дом и поднялся по лестнице, задержавшись у двери спальни и словно натянув на себя маску. Через мгновение он переступил порог и увидел Асторию на кровати, откинувшуюся на подушки. Она не прикрылась, и я посмотрел на неё — действительно посмотрел — и заметил, насколько она тогда была здоровее. Её кожа была более тёплого оттенка, волосы — золотистые и блестящие. Она не была такой худой, как сейчас. Повернувшись к Гермионе из настоящего, я увидел, что она наблюдает за мной, пока я разглядываю Асторию. — Она сильно изменилась. Сильно похудела, и волосы, и кожа другие, — пояснил я, стараясь показать, что я не просто готовлюсь к очередной порции порнографии из Омута памяти. Она пожала плечами. — Я тоже сильно изменилась. Думаю, мы все изменились. Драко из воспоминания подошёл ближе, и Астория опустилась на колени на краю кровати, её руки потянулись к нему, развязывая его галстук. Она посмотрела ему в глаза и улыбнулась. — Я рада, что ты остался, — прошептала она, прижимаясь губами к его челюсти. — Я знаю, как ты предан своей работе, но приятно, что у нас есть этот вечер вместе. Он зажмурился, когда знал, что она этого не увидит, и я мог только догадываться, о чём он думает. Это было что угодно, только не секс. — Я тоже, — ответил он без особого энтузиазма. — Прости, что меня не было рядом чаще. — Всё в порядке. Ты сейчас здесь, и этого для меня достаточно. Гермиона из настоящего наблюдала, как Астория снимает с Драко из воспоминания рубашку, проводит ладонями по его груди, по спине, вверх и вниз, прежде чем обойти его и положить руки на пряжку его ремня. Драко из воспоминания одной рукой убрал волосы с её лица, другая лежала на её талии. Это выглядело интимно, но, видя его с Грейнджер из воспоминаний, я знал — это ничего не значило. Ни тепла, ни страсти, и он ни разу её не поцеловал. — Расслабься, — сказала Астория, её пальцы возились с пуговицей и молнией. — Я знаю, прошло уже много времени, но всё будет хорошо. Обещаю. Я видел, как у него дёрнулся кадык, как участилось дыхание, когда её рука обхватила его член. На мгновение она выглядела подавленной, но затем её лицо снова стало решительным, и я не понимал, как он не заметил этого тогда. Она гладила и сжимала его, пока он не возбудился, после чего взяла его руку и прижала к своей груди. — Драко, я не могу это смотреть, — сказала Гермиона из настоящего, прерывая неловкую возню. — Я не могу смотреть, как ты с ней. Прости. И в тот же момент мои мысли понеслись. Она ревновала, хотя и знала, что будет дальше. — Хорошо, — сказал я, полностью повернувшись к ней. — Я понимаю. Я не буду тебя заставлять. Честно говоря, я и сам не особо хочу смотреть основную часть. Она отвела взгляд от края кровати, явно стараясь не смотреть на Драко и Асторию. — Ты говорил, что хочешь. — Знаю, но мне важно было увидеть, что происходило до этого, — ответил я. — Всё именно так, как Астория мне рассказывала. Она давила на чувство вины из-за того, что прошло столько месяцев, и... — Прости, — прошептала она, и в её глазах выступили слёзы. — Мне так, так жаль. — Что? Почему? Позади Гермионы из настоящего я увидел, как моё прошлое «я» целует шею Астории, мои руки скользят по её телу. Я не целовал её в губы. Совсем. Наоборот, я всячески уворачивался, избегая этого, как только мог. — Потому что я тебе не поверила, — ответила Грейнджер, обхватывая себя руками за талию, будто защищаясь. — Я не поверила, когда ты сказал, что не спишь с ней. Ни тогда, ни когда ты сказал это сейчас... — А с чего бы тебе верить? — спросил я, удивившись самому себе. Я так долго злился на неё и постоянно бросал ей это в лицо. — Честно говоря, я никогда не давал тебе никаких реальных доказательств того, что пытаюсь с ней развестись. И я сделал ей ребёнка. Мой взгляд снова метнулся к сцене за её спиной, и я увидел, как Астория взбирается сверху на Драко из воспоминания. Она делала всё сама, а он, казалось, просто плывёт по течению, почти не прикладывая усилий. Это было совсем не похоже на то, каким был секс между Гермионой и Драко из воспоминаний. — Можем перейти к следующей части? — спросил я, не дожидаясь её ответа. — Я не могу… я был таким мудаком. Она мельком оглянулась через плечо, поддавшись болезненному любопытству, но тут же резко отвернулась. — Да, — сказала она, и это слово далось ей тяжело. — Да, давай дальше. Одним взмахом её руки наступило утро, и Драко из воспоминания тихо выскользнул из кровати, которую делил с Асторией. Его лицо было измученным, и он вышел из комнаты, увлекая нас за собой. Я видел панику в его взгляде, и даже сейчас моё сердце колотилось в груди. Когда он посмотрел в зеркало в ванной, на коже всё ещё были следы засохшей помады, но взгляд его остановился на царапинах на плечах. Ногти Астории впились в него, заменив те следы, которые он убрал перед ужином накануне. Он снова залечил кожу, но было очевидно, что внутри ему больно. Не взглянув больше ни разу, он шагнул в душ и начал смывать с себя все следы, которые оставила Астория на его коже. Гермиона из настоящего всхлипнула, привлекая моё внимание. По её щекам снова текли слёзы, и мне хотелось потянуться к ней, но я вспомнил её правило — никакого контакта кожа к коже. В том, что на ней было, я не мог к ней прикоснуться. — Гермиона, — сказал я, заставляя её посмотреть на меня. — Прости. Мне не следовало спать с ней. Я сам не понимаю, как до этого дошло... — Нет, дело не в этом! Мне жаль, — перебила она. — Я… всё, во что я верила, оказалось ложью. Тебе было так больно. Теперь я это вижу. Я горько усмехнулся. — Я сам до этого довёл. Надо было уйти гораздо раньше. Или хотя бы после Дня святого Валентина. — Но я тебе не доверяла, — тихо сказала Гермиона из настоящего. — Я любила тебя и просто отмахнулась от всего, что ты говорил, когда мы узнали, что Астория беременна. — Мы не разговаривали так, как должны были, — сказал я, делая шаг к ней. Драко из воспоминания всё ещё стоял в душе, и смотреть было не на что. Её лицо, её реакция на всё происходящее казались сейчас самым важным. — Ты не знала, что я пытался развестись, потому что я тебе этого не сказал. — Но ты сказал! — выкрикнула она, не справляясь с эмоциями. — Не прямо этими словами, но ты просил дать тебе время, а я просто... Драко из воспоминания вышел из душа, и взгляд Гермионы из настоящего скользнул по его телу. Когда я посмотрел на себя, я понял, что выгляжу почти так же. Я действительно вернул форму, готовясь к повторным экзаменам на аврора. — Это уже неважно, — сказала она, но прежде чем я успел ответить, нас вытянуло из ванной и перенесло на кухню. Драко из воспоминания двигался быстро, почти бегом направляясь к камину. Он взглянул на часы и на мгновение заколебался. Затем резко сменил направление, вышел наружу и исчез с треском. Когда мы материализовались, мы стояли у небольшого дома, и я мог лишь предположить, что это дом Грейнджер. Он уставился на него, глядя на входную дверь. Проведя рукой по чёлке, он глубоко вдохнул и постучал. Дверь распахнулась, и на пороге стояла Грейнджер из воспоминания. Её глаза были заплаканными, и она сунула ему в руки утренний «Пророк», прежде чем захлопнуть дверь у него перед носом и запереть её. Драко из воспоминания опустил взгляд на газету, и я подошёл ближе. На первой полосе была большая колдография — он и Астория за ужином, смотрят друг на друга и улыбаются. Прямо под ней — ещё одна, где они обмениваются сдержанным поцелуем на камеру. — Блять, — простонал Драко из воспоминания, поднимая руку, чтобы снова постучать. Как только его костяшки коснулись двери, он зашипел от боли и отдёрнул руку. — Грейнджер — Гермиона — открой дверь, — повысил он голос. — Пожалуйста, дай мне всё объяснить. — Я стою прямо за ней, — сказала Гермиона из настоящего, давая мне понять, что происходит по ту сторону. — Гермиона, прошу, — взмолился он, ударяя рукой о стену рядом с дверью. — Прости. Мне пиздец как жаль. Она не ответила и не открыла дверь. — Мне нужно поговорить с тобой. Пожалуйста... Всплеск магии заставил его отшатнуться, и он всё понял. С раздражённым рыком он развернулся и зашагал прочь, а затем аппарировал, утащив нас обратно в дом Грейнджер. Но едва мы оказались внутри, меня снова накрыла та же головокружительная волна, что и раньше. Я почувствовал, как колени ударились о пол, услышал, как Гермиона из настоящего в панике зовёт меня по имени — а потом начал вспоминать. Я стоял в кабинете, сжимая руку другого мужчины, пока третий скреплял Непреложный обет. Я узнал заклинание; во время войны я не раз видел, как Волдеморт использует его как страховку. Когда последние нити магии впитались в нашу кожу, я поднял взгляд, встречаясь с глазами мужчины. — В чём дело? — спросил он. — Зачем наследнику Малфоев, вставшему на путь исправления, понадобился Непреложный обет о неразглашении? — Мне нужно найти способ выйти из брака, — ответил я, напуская на себя всю возможную чистокровную надменность. — И мой отец не должен об этом узнать, пока я не буду уверен, что это возможно. Мужчина — я узнал в нём адвоката моего отца — удивлённо приподнял брови. — Я как раз сегодня утром видел в газете вашу фотографию с женой, — начал он, неловко переминаясь. — Вы женаты уже год, верно? Я кивнул. — Да. Один год, и этого более чем достаточно. — Вы выглядели очень счастливыми, — заметил он. — Внешний вид обманчив, — ответил я. — Я знаю своего отца, и этот контракт, скорее всего, железобетонный, но мне нужно, чтобы вы его изучили и нашли лазейку. У вас есть копия? Адвокат вздохнул. — Есть. Разумеется, у меня нет выбора, кроме как заняться этим, но вы уже обращались к кому-то ещё? Я покачал головой. — Пока нет. Я хочу, чтобы об этом знало как можно меньше людей, поскольку в моей семье никто не в курсе. — Можете сказать, почему вы так настроены на развод всего спустя год? — Я люблю другую, — честно ответил я. — И неправильно продолжать морочить Астории голову, как я делал всё это время. — Вы сказали об этом своему отцу... — Нет, — перебил я. — И не собираюсь. Мой отец никогда не поймёт— — Значит, она не чистокровная? — Думаю, вам не нужно знать статус её крови. Адвокат поднял руки. — Я не хотел вас задеть, мистер Малфой. Просто не вижу другой причины, по которой вы могли бы считать, что ваш отец не позволит расторгнуть контракт. — Просто, пожалуйста, найдите что-нибудь. — Я поднялся со своего места, стиснув челюсть. — Я не хочу, чтобы всё стало ещё более запутанным, чем уже есть. — Я сделаю, что смогу. У меня, впрочем, и выбора-то нет, — пробормотал адвокат. — Но я всё же думаю, что вам стоит поговорить с Люциусом. Я не встречал человека, более влюблённого в свою жену, чем ваш отец. Наверняка он поймёт... — Не поймёт, — мрачно сказал я, разворачиваясь и направляясь к двери. — Просто поверьте мне на слово. Когда воспоминание закончилось, я почувствовал лёгкое покалывание магии на руках. Небольшое — совсем не то, что я ощутил, когда Гермиона переплела свои пальцы с моими у себя в кабинете, обучая меня заклинанию улучшения фото, — но я понял, что она касается меня поверх рубашки. Когда я открыл глаза, я увидел беспокойство на её лице. Я начал поднимать руки, но она покачала головой. — Расслабься, Драко, — сказала она, её ладони скользили по моим плечам, повторяя то, что я делал с ней утром. — Просто расслабься. Тяжело сглотнув, я кивнул. — Думаю, я пошёл к адвокату сразу после того, как ушёл от тебя. — Что? — спросила она, явно удивлённая. — Ты видела, каким я был утром после того, как переспал с Асторией, — ответил я, и голос мой звучал слабее обычного. — Я был разбит. А потом ты не захотела со мной говорить, и я уверен... — Это логично, — вздохнула она, наконец выдыхая то, что сдерживала с того момента, как я открыл глаза. — Но почему он понял это только к ноябрю? — Не знаю. Думаю, я вспомнил это только потому, что это связано с тем, что мы только что видели. Она прикусила губу, и я понял, что она думает, пытается понять, как ещё можно подтолкнуть меня к воспоминаниям. Её руки всё ещё лежали на мне, и мой взгляд опустился к её губам. Напряжение с утра вернулось с новой силой. Пока она была отвлечена, я потянулся и положил руку ей на талию, поверх тонкой ткани футболки, и она вздрогнула. — Драко, мы не можем— — Я знаю, Гермиона. Я не пытаюсь ничего начать. Просто… это помогает. Несмотря на то что она выглядела растерянной, она не отстранилась, и мой большой палец скользнул по её рёбрам. — Ты переключился, — пробормотала она, и я на мгновение не понял, о чём она. — Что? — спросил я, глядя на неё в ожидании пояснения. — Ты переключился. Сегодня ты называл меня Гермионой. Ну, несколько раз, по крайней мере. Блять. Я не собирался. Честно, не собирался — а она заметила раньше меня. — Это нормально? Она пожала плечами. — Думаю, да. Граница между нами размывалась с каждой новой деталью, которая всплывала. Блейза и Астории больше не было — если так можно выразиться, — и я чувствовал, как какая-то невидимая сила пытается снова свести нас вместе. Мы оба были свободны, но я всё ещё многого не знал. И хотя я больше не злился на неё, я точно её не простил. Не полностью, во всяком случае. — Нам стоит встать, — сказал я, и её руки соскользнули с моих плеч. Я медленно убрал руку с её талии, и она ухватилась за стул рядом, чтобы подняться. Я сделал то же самое, стараясь не касаться её. — Хочешь посмотреть дальше? — спросила она, снова удивив меня. — Даже если нет, есть кое-что, что мне нужно пересмотреть. Заинтригованный, я спросил: — Что? — Блейз, — тихо сказала она. — Утром после вашей годовщины я позвонила ему. Попросила прийти ко мне перед тем, как идти в офис. Услышать имя моего бывшего лучшего друга было как удар под дых. — Ты хочешь, чтобы я был там? Она прижала пальцы к вискам и помассировала их. — Большую часть воспоминаний с ним я смотрела одна. Я просто хотела узнать твоё мнение. — Думаю, ты и так знаешь, какое у меня мнение, — сказал я, глядя ей в глаза. — Если ты не хочешь... — Нет. Я посмотрю. Пойду с тобой, но я всё ещё придерживаюсь того, что сказал в самом начале. Он хотел тебя для себя и подталкивал держаться подальше от меня. Мы видели это в воспоминании с Дня святого Валентина. Неохотно она поднесла палочку к виску, вытягивая серебристые нити из своего разума. Опустив их в Омут памяти, она сказала: — Думаю, ты прав, но тогда я этого не видела. Мне казалось, что он просто хороший друг. Когда её пальцы коснулись поверхности, её утянуло внутрь. Я последовал за ней и увидел Гермиону из воспоминания, сидящую за тем же обеденным столом, который мы только что покинули, с тёмными кругами под опухшими глазами. от самый «Пророк», который она сунула Драко из воспоминания, лежал перед ней, и она смотрела на изображения Драко и Астории. От неё буквально веяло болью, а на столе лежала наспех написанная с прошлой ночи записка. В комнате стояла гнетущая тишина, пока что-то не сработало в её защитных чарах. Прибытие Драко из воспоминания. Она замерла и уставилась в окно, её взгляд был прикован к фигуре, приближающейся к дому. Гермиона из воспоминания дрожала — от злости или тревоги, я не мог точно сказать. Стук в дверь заставил её очнуться, подняться и схватить «Пророк». Она вытерла слёзы и решительно подошла к двери. Когда распахнула её, сцена, которую мы уже видели в моём воспоминании, повторилась. Но с этой стороны, когда она захлопнула и заперла дверь, я увидел, как она прислонилась к ней и снова позволила себе разрыдаться. Когда раздался стук и его болезненное шипение, она сжалась, опустилась на пол и обхватила колени, прижимая их к груди. — Грейнджер — Гермиона — открой дверь. Пожалуйста, дай мне всё объяснить. — Нет, — прошептала Гермиона из воспоминания самой себе. — Нет, нет, нет. Я не могу. Мы услышали, как кулак Драко ударил по стене рядом с дверью, и её рыдания усилились. — Гермиона, прошу. Прости. Мне пиздец как жаль. — Наступила короткая пауза, затем он снова заговорил: — Мне нужно поговорить с тобой. Пожалуйста... — Нет! — выкрикнула она, и всплеск магии вырвался из неё, отшвырнув Драко от дома. Убедившись, что он ушёл, она с трудом поднялась на ноги и подошла к окну. Через мгновение она зажмурилась, словно не в силах больше смотреть. И почему-то видеть это воспоминание с её стороны было больнее, чем со своей. В конце концов она направилась к камину и опустилась на колени, сжимая в руке летучий порох. — Я не знала, кому позвонить, — сказала Гермиона из настоящего, её голос прорвался сквозь сдерживаемые рыдания. — Гарри и Рон ничего не знали, да и всё равно бы не поняли. — И ты выбрала Блейза? — спросил я, и даже мне самому мой голос показался слишком горьким. Она кивнула. — И откуда у тебя был его адрес? — Он сам дал его мне и сказал обращаться, если вдруг понадобится поговорить, — ответила она так, будто это было самой очевидной вещью на свете. — И он был единственным, кто понял бы, почему я в таком состоянии. Я тяжело сглотнул и наблюдал, как она вызывает его, и спустя мгновение он выходит из её камина, находя её на полу. — О, Гермиона, — начал Блейз, его голос был мягким, успокаивающим, когда он наклонился, чтобы помочь ей подняться. — Мне жаль. Мне так жаль, Тесоро. Гермиона из воспоминания заплакала ещё сильнее от этого прозвища, и я перевёл взгляд на Гермиону из настоящего. В её глазах снова стояли слёзы, и она внимательно наблюдала за происходящим, будто разбирая каждое прикосновение, каждое слово. Блейз поднял её на ноги и притянул к себе, прижимая её голову к своей груди, пока она рыдала. — Тшшш. Всё будет хорошо. Я здесь. Я помогу тебе. Гермиона из воспоминания обняла его в ответ, и внутри меня вспыхнула ревность, даже несмотря на то, что Блейз уже не был угрозой. Даже несмотря на то, что я знал — между мной и Гермионой из настоящего ничего не будет. Его руки скользили по её кудрям, вверх и вниз по спине, удерживая её так, как должен был бы Драко из воспоминания. Блейз умело пробирался ей под кожу, в самое сердце, и я видел, как прямо у меня на глазах зарождается их начало. Даже если Гермиона и Драко из воспоминаний всё ещё были вместе, он уже строил планы на будущее и играл в долгую. Он подождёт. Он знал, что это лишь вопрос времени, когда всё взорвётся, и был готов собрать её по кусочкам. — Блейз, ты видел? — всхлипнула она. — Я знаю, у меня нет права... Он обхватил её лицо ладонями и заставил посмотреть себе в глаза. — У тебя есть право, Гермиона. У тебя есть право хотеть для себя большего. Я видел его искренность и понимал — он прав. Она заслуживала большего, чем то, что я ей давал. Как у меня вообще ушёл почти год на то, чтобы пойти к адвокату? — Я её ненавижу, и не должна, — сказала Гермиона из воспоминания. — Не должна её ненавидеть. Она ничего плохого не сделала, но мне хочется пойти к ним домой и проклясть её... — Тебе стоит хотеть проклясть его, — перебил Блейз, проводя большим пальцем по её скуле. — Это он так поступает с вами обеими. Подняв руки к его груди, она сжала его рубашку. — Я знаю. Логически — знаю, что ты прав, но сердце этого не принимает. Он кивнул и отпустил её лицо, вместо этого беря её за запястья. Он мягко убрал её руки от своей рубашки и переплёл их пальцы со своими. Когда её глаза расширились от удивления, он тут же отпустил и сказал: — Закрой глаза и сделай глубокий вдох. Отпусти всё. Отступив и прислонившись к стене, Гермиона из воспоминания последовала его указаниям, пытаясь расслабиться. — Ты сильная. Ты справишься, — сказал Блейз. — Я рядом. Что бы тебе ни понадобилось, я помогу. Тебе не нужно продолжать мучить себя этим. — Думаю, я был прав во всём этом, — сказал я, привлекая внимание Гермионы из настоящего. — Он пытался нас разлучить задолго до того, как согласился на Обливиэйт. Она закрыла глаза и кивнула. — Спасибо, — выдохнула Гермиона из воспоминания. — Спасибо, что пришёл. Я не знала, кому ещё позвонить. — Он приходил сюда? — спросил её Блейз. — Да. Думаю, сразу после того, как проснулся. Челюсть Блейза напряглась, мышца дёрнулась. — Я просто не понимаю, — продолжила Гермиона из воспоминания, её голос дрожал. — Он сказал, что ему нужно время. Сколько я должна ждать? — Честно, я бы не стал ждать... — Я должна, — перебила она. — Я не могу просто отказаться от любви, Блейз. Я люблю его сильнее, чем кого-либо когда-либо. Он не ответил сразу, и она сделала несколько шагов к нему. Посмотрев на неё сверху вниз, он спросил: — Хочешь, чтобы я с ним поговорил? — Нет! — воскликнула она. — Это решение он должен принять сам. Я просто думала, что он сделает это раньше. Зная Блейза много лет, я видел, что внутри него идёт борьба. Он хотел что-то сказать — и в то же время сдерживал себя. Вздохнув, он всё же решился. — Гермиона, он сложный человек. Он боится многих вещей — например, потерять Люциуса и Нарциссу. Он не хочет, чтобы от него отреклись, и дело тут вовсе не в деньгах. Всё куда глубже. Несмотря на собственные чувства, Блейз почти встал на мою защиту, объясняя Гермионе то, о чём я, скорее всего, никогда ей не говорил. — И Люциус, он, может, и изменился после войны, но я не уверен, что настолько, чтобы спокойно принять вас с Драко и полукровных внуков. Я увидел, как на её лице отразилась боль. — После всего, что произошло, ты правда думаешь, что для него это всё ещё имеет значение? Он чуть не потерял единственного сына из-за этой чуши про чистоту крови. — Думаю, ему было бы трудно принять изменения именно в своей семье, а не в целом, — ответил Блейз. — Малфоев с детства учат вести себя строго определённым образом. Люциусу просто повезло — он влюбился в чистокровную. Драко — не очень. Гермиона из воспоминания покраснела. — Жаль, что я не знала этого раньше. Блейз улыбнулся, но за этой улыбкой я увидел боль. — Я говорил ему поговорить с тобой. Большего я сделать не мог. — Ты хороший друг, Блейз, — ответила она, положив ладонь ему на щёку. — Спасибо, что пытался донести до него, что он заслуживает большего, чем брак, который за него выбрали родители. Жаль только, что он оказался слишком туп, чтобы поверить тебе. — Я знаю, что он не врал, — сказал я, глядя на Гермиону из настоящего. — Он годами твердил мне, что я должен открыться тебе. Я просто… не мог. Я не мог тебе этого сказать. — А насчёт твоих родителей? — спросила она меня. — Это тоже правда. Я не хотел терять семью. Я едва не потерял их во время войны, и, каким бы ни был мой отец, я знал, что он пытается сохранить нас всех в безопасности. Когда Волдеморт вернулся… ну, у него не было выбора. — Прямо как у тебя, — прошептала она. — В смысле, ты всегда говорил мне, что у тебя был выбор и ты сделал неправильный. — Моего отца убили бы, если бы он дезертировал, — заметил я. — У меня была возможность остаться в школе, скрыться. Я мог не возвращаться домой на зимние каникулы и всё такое, Гермиона. Она пожала плечами. — Мы всегда по-разному на это смотрели. И, кроме того, ты уже более чем искупил своё прошлое. Воспоминание снова привлекло наше внимание. — Он не тупой. Он просто потерян. Уже давно, и по-настоящему его знаем только мы с Пэнси, — объяснил Блейз, его голос звучал напряжённо. — И, возможно, теперь ещё и ты. Думаю, он просто не знает, как с тобой быть. Он так сильно тебя любит, но чувствует себя в ловушке. — Забавно, что он не говорит тебе, что именно он убедил меня довести свадьбу до конца, — сказал я с горечью. — Он, может, и пытался быть порядочным, но уже тогда вмешался в наши отношения. — Я знаю, — сказала Гермиона из настоящего, поворачиваясь ко мне. — Я разозлилась на него, когда увидела это воспоминание. С этого момента между нами всё стало напряжённым. — Я понимаю, что простого решения нет, но я не могу так бесконечно. Я не могу смотреть, как он с ней. И после того, что мы увидели раньше, я знал — это всё ещё правда. Ей было невыносимо видеть меня с Асторией, даже сейчас. — Ты имеешь право ненавидеть Асторию и имеешь право злиться на Драко. Вся эта ситуация полный пиздец, — сказал Блейз, пытаясь её утешить. — Я знаю, но всё это… сложно. Неправильно ненавидеть кого-то только потому, что она замужем за моим парнем. Это какая-то полная нелепица. Блейз усмехнулся. — Так и есть. Но я не буду говорить, что ты не права. Я понимаю, почему ты так чувствуешь. Она шлёпнула его по руке, а затем вытерла глаза. — Как думаешь, они спали вместе прошлой ночью? Он пожал плечами. — Не знаю, Гермиона. — Он говорил мне, что не спит с ней, — сказала она, кусая ногти. Он схватил её за руку и убрал от её рта. — Не делай так. Это отвратительно, — сказал он. — Но если Драко сказал, что не спит с Асторией, значит, скорее всего, так и есть. Не вижу причин, почему прошлой ночью всё должно было быть иначе. — Эм, это была их годовщина свадьбы, — заметила Гермиона из воспоминания. — И к тому же он должен был прийти ко мне вчера, а сову прислал только через час после того, как уже должен был быть у меня. Глаза Блейза чуть расширились. — Ну, Тогда я не знаю. Не могу сказать наверняка. — Я тоже не могу, — ответила она. — Обычно я ему верю, но если он остался с ней… — Поговори с ним позже, — предложил он. — Я понимаю, ты сейчас злишься, но ты успокоишься, и он не отпустит тебя без борьбы. — Конечно нет, — ответила Гермиона из воспоминания. — Я просто сейчас так зла. Я не хочу его видеть. — Ну, остаться дома и прогулять работу — тоже вариант, но я не сказал бы, что это пойдёт тебе на пользу. — Я знаю. Я должна быть сейчас наверху, в душе, собираться на работу. Но он будет там, а я не готова с ним столкнуться. Я не хочу обсуждать это в офисе, и я знаю, что он просто так меня не оставит. — Скорее всего, ты права, — сказал Блейз. — Но ты же понимаешь, что Поттер будет гадать, где ты. Она фыркнула. — Минут на пять, не больше. Вряд ли его это сильно заденет. Может, пришлёт сову, спросит, не принести ли мне суп от Молли из Норы, но он даже не знает, что между мной и Драко что-то есть — не говоря уже о том, насколько всё запутано. Блейз выглядел так, будто не знал, что сказать, но я не мог его винить. Я бы тоже не знал, как с ней справиться. — Иди собирайся. Ты справишься, а я сегодня не подпущу Драко к твоему кабинету. — Обещаешь? — спросила она, глядя на него из-под ресниц. — Тесоро, обещаю. Когда захочешь, чтобы я его отвлёк, просто скажи. — Ради Салазара, Грейнджер, ты правда не понимала, что он в тебе заинтересован? — прошипел я, переводя взгляд с Гермионы из воспоминания на Блейза. — Ты с ним практически флиртуешь. Она прикусила щёку, и на глаза снова навернулись слёзы. — Я правда этого не видела. Я думала, он просто добр ко мне. Я покачал головой и отвернулся, злясь на себя за то, что был таким мудаком. Она была расстроена, а я повёл себя как ревнивый придурок. Пока я не смотрел, Грейнджер, должно быть, взмахнула рукой и перемотала воспоминание дальше. — Ты выглядишь так, будто готова его вырубить, — заметил Блейз. Стоило мне поднять взгляд и увидеть Гермиону из воспоминания, как у меня перехватило дыхание. На ней было красное платье — не то, что было на Дне святого Валентина, но она выглядела не менее потрясающе — алая помада, кудри, перекинутые через одно плечо. На ней были те самые туфли, что она носила в Париже, и мой взгляд скользнул к её шее. Я заметил едва уловимый блеск тонкой платиновой цепочки. — На тебе был тот бриллиант, — сказал я, переводя взгляд на Гермиону из настоящего. — Почему? — Я знала, что ты заметишь. Тяжело сглотнув, я снова посмотрел туда, где Блейз наблюдал, как Гермиона собирает сумку перед работой. Его взгляд скользил по ней, отмечая длину её ног, изгибы её тела. Он её хотел, а она даже не замечала. — Я думал, ты не хотела, чтобы он к тебе лез, — сказал Блейз с насмешкой. С уверенной улыбкой она ответила: — Я не хочу, чтобы он ко мне лез. Это не значит, что я не хочу, чтобы он на меня смотрел. Блейз покачал головой. — Ты нечто, Гермиона. Из рыдающей развалины в маленькую соблазнительницу за считанные минуты. — Только когда дело касается его. У меня перехватило дыхание, и у Гермионы из настоящего — тоже. Я услышал этот звук и начал поворачиваться к ней. Но прежде чем наши взгляды встретились, нас снова выбросило из Омута памяти. Гермиона тут же отстранилась, вернувшись на своё обычное место на диване и закутавшись в плед, несмотря на июльскую жару, застрявшую в доме. — Я была дурой, — сказала она, поднимая на меня взгляд. — Не могу поверить, как легко он просто влез в мою жизнь и манипулировал мной. Хотя я был с ней согласен, я понимал, что «я же говорил» — последнее, что ей сейчас нужно. Я пообещал себе, что буду лучше, что больше не буду использовать Блейза против неё. — Грейнджер, тебе нужен был кто-то, и он оказался рядом, — начал я, подходя к зоне с диваном. Я посмотрел на кресло, но передумал. Вместо этого я сел на диван, хотя между нами оставалась целая подушка. — Он был рядом, но я должна была понять, что у него есть и другие мотивы. — И как ты должна была это понять? Ты была разбита, и, уверен, каждый раз, когда вы так общались, тебе было плохо. А к тому моменту, когда мой отец тебе угрожал, ты уже была уязвима. Она сильнее закуталась в плед. — Была, но, Драко, мы с Блейзом сошлись только после того, как тебя не было в моей жизни уже больше года. — Я знаю, — тихо ответил я. — Но ты ему доверяла. Я понимаю, почему ты захотела быть с ним. Она вздохнула и покачала головой. — Я просто не понимаю. Если он годами пытался заставить меня посмотреть на него в таком свете, почему он просто ушёл? В голове у меня крутилось только одно: потому что он знает. Знает, что мы соулмейты, что мы не сможем вечно сопротивляться этой связи. Но я не позволил себе сказать это вслух. Это означало бы самому это принять, а я к этому ещё не был готов. Мне всё ещё нужно было многое увидеть и понять. — Не знаю, — осторожно сказал я. — Думаешь, он вернётся? — Я этого не хочу. Я бы всё равно больше никогда не смогла ему доверять — ни после Сары, ни после того, как он ушёл, — ответила она без колебаний. — Я просто не понимаю, почему. В письме он написал, что я снова становлюсь «другой женщиной», что, очевидно, неправда. Между нами ничего нет, и он даже ни разу толком не спросил, что я чувствую по поводу тебя. До сегодняшнего утра, когда она позволила мне к ней прикоснуться, я бы согласился, что между нами ничего нет. Но всё менялось с каждым воспоминанием, которое мы смотрели, и каждым вечером, проведённым вместе. Мы находили утешение друг в друге — пусть даже в таких мелочах, как прикосновения поверх одежды — и это заставляло меня хотеть большего. Где-то глубоко в груди я чувствовал её боль. Она была почти невыносимой и заставляла меня тянуться к ней. Мне хотелось обнять её, успокоить, сказать, что всё будет хорошо. Вот только что именно значит «хорошо», я не знал. — Гермиона, — сказал я, заставляя её посмотреть на меня. — Что я могу сделать? — Что ты имеешь ввиду? — спросила она, с недоумением глядя на меня. — Я чувствую тебя. Чувствую, как тебе сейчас плохо, — ответил я, встречаясь с ней взглядом. — Я не могу это объяснить, но... Она перебила меня: — Тебе, наверное, лучше пойти домой. Тебе ведь нужно рано быть в Святом Мунго? Её отстранённость заставила меня отступить на шаг. — Что? — Астория, ей ты будешь нужен утром. Уже поздно. Я бы не хотела, чтобы ты проспал или что-то в этом духе. Я нахмурился. — Что ты сейчас делаешь? Уставившись на свои колени, она сказала: — Мне нужно пространство, Драко. Мне нужно подумать, а я не могу этого сделать, когда ты рядом. — Но ты сама хотела, чтобы я посмотрел воспоминание с Блейзом. Разве ты не хочешь это обсудить? Я понимал, что цепляюсь за соломинку, но она паниковала. Я не знал, дать ли ей время и пространство или попробовать надавить. — Нет, это была ошибка, — быстро сказала она. — Прости. Мне нужно самой разобраться с Блейзом. Мне стоит отделить его от воспоминаний, которые ты хочешь увидеть. Поднявшись, я сделал осторожный шаг к её стороне дивана. Когда она не отодвинулась, я подошёл ближе, пока не оказался прямо перед ней. Я опустился на колени и снова положил руки ей на плечи. Они были укутаны в плед, но я всё равно чувствовал лёгкое покалывание магии. — Посмотри на меня, — сказал я, дожидаясь, пока она обратит на меня внимание. Когда она всё же повернула голову, я начал медленно водить большими пальцами по её рукам. — Тебе не нужно их отделять, если ты этого не хочешь. Я тоже хочу знать, что произошло между вами. Хочу понять, как всё это связано. Её дыхание сбилось. — Прости, — прошептала она, кажется, уже в сотый раз за этот вечер. — Я должна была поверить тебе. Должна была послушать, когда ты сказал, что это было всего один раз. Я всё разрушила, и... Я сжал её руки. — Ты ничего не разрушила, Гермиона. Не в одиночку, по крайней мере. Я могу признать, что сам наделал достаточно ошибок, м Астория, и мой отец, и, блять, готов поспорить, Блейз тоже. Тебе нужно перестать винить себя во всём. Она закрыла глаза, и это дало мне возможность внимательно рассмотреть её лицо, пусть всего на несколько секунд. Её губы были слегка приоткрыты — идеальные — но на лице читалось напряжение. Мне хотелось протянуть руку и разгладить складку между её бровями. — Я тебе не верю, — ответила она, открывая глаза и встречаясь со мной взглядом. — Но спасибо, что пытаешься меня успокоить. — Я могу что-то сделать, чтобы тебя убедить? Гермиона покачала головой. — Нет, не сейчас. — А завтра? Она чуть заметно улыбнулась и выдохнула. — Посмотрим. Мне просто нужно всё это переварить. Я так долго злилась на тебя за то, что ты мне лгал, а теперь знаю, что это было не так. — Ты уверена, что хочешь, чтобы я ушёл? — спросил я. Она стряхнула мои руки со своих плеч. — Да. Мы оба сегодня немного перегнули. Утро было… слишком, наверное. Значит, она тоже почувствовала нашу связь снова. С пониманием кивнув, я поднялся. Она тоже поднялась, сильнее закутавшись в плед. Мне хотелось обнять её, прижать к себе, заменить этот плед своими руками, но я сдержался. — Увидимся завтра, — сказал я, не давая ей воспринять это как вопрос. — Я буду здесь. Собрав всю свою выдержку, я шагнул в камин и вернулся в свой пустой дом, жалея, что она не позволила мне остаться.