Глава 54: 4 июля 2007 г.

Астория – 4 июля 2007 г.

______________________________

Проснуться в больнице было ужасно. Как только я открыла глаза, уставилась в стерильный белый потолок и поймала себя на мысли — неужели теперь это моя жизнь? Как скоро меня переведут на постоянный уход? Хотя вчера я не обсудила всё с Падмой, было ясно, что кровное проклятие активировалось, когда я родила. Ирония ситуации не ускользнула от меня. Более того — казалось, будто у богов какое-то извращённое чувство юмора. «О, она собирается удержать мужа в браке, которого он не хочет, с помощью ребёнка? Ну разве не будет забавно, если этот ребёнок запустит проклятие, которое высосет из неё магию и убьёт её?» Мне хотелось плакать, кричать и сорваться на ком-нибудь, но я сама всё это на себя навлекла. Теперь это было ясно как никогда. Драко не заставлял меня беременеть; это я сделала всё, чтобы мы зачали ребёнка. Когда я выпила то зелье фертильности, я сама подписала себе приговор. Мои мысли метались, ругая меня за всё, что я делала неправильно все эти годы, твердя, что я была глупой, раз думала, что у меня когда-нибудь будет простая, счастливая жизнь с Драко. А потом я подумала о своём сыне. Он, скорее всего, вырастет без меня. Даже если Падма найдёт способ временно сдержать проклятие, это лишь подарит мне несколько лет. Я задумалась, женится ли Драко снова. И эта мысль тут же привела меня к Гермионе. В ту ночь, когда он нашёл меня спящей на диване со Скорпиусом, было очевидно, что его чувства к ней становятся всё более противоречивыми. Это было всего несколько дней назад, и с тех пор он виделся с ней ещё чаще. Без Блейза она снова стала достижимой. Я не сомневалась, что она всё ещё любит его; если бы это было не так, она бы отдала ему воспоминания и выставила за дверь сразу же, как он узнал об Обливиэйте. Но сможет ли Драко когда-нибудь снова доверять ей настолько, чтобы быть с ней? Если они снова будут вместе и я умру, будет ли она растить моего сына с любовью? Или станет винить его за то, что он когда-то разрушил их отношения? Гермиона — рациональный человек, так что, скорее всего, она будет винить себя, а не Скорпиуса, но я всё равно переживала, ведь меня может не быть рядом. Если они с Драко действительно соулмейты, ничто не сможет разлучить их навсегда. Их судьбы — или предназначение, или как там это ещё называют — были переплетены. Хотя их пути на время разошлись, они находили путь друг к другу — воспоминание за воспоминанием. Я вздохнула и глубже утонула в подушке, ненавидя себя за то, что поставила себя — и Скорпиуса — в такое положение. Секунды тянулись мучительно медленно, и внутри меня шла настоящая война: одна часть надеялась, что Драко отпустит прошлое и позволит себе быть счастливым с Гермионой, а другая — злилась, что у него есть шанс любить, тогда как у меня, возможно, уже нет. Чёрт, о чём я вообще думаю? Он уже был влюблён в неё годами — помнил он это или нет. Он любил её до, во время и после их отношений. И даже если он сам себе в этом не признаётся, скорее всего, он любит её и сейчас. В итоге главный вопрос заключался в том, стоит ли мне поднять эту тему с ним или попытаться поговорить с Гермионой. Несмотря на всю неловкость между нами троими, мне нужно было убедиться, что Скорпиус вырастет в любви, если я не переживу это кровное проклятие. В конце концов, для меня имел значение только мой сын. Если Гермиона и Драко окажутся вместе и она станет частью жизни Скорпиуса — причём в хорошем смысле, — я приму это.

***

Тихий стук разнёсся по палате, вырвав меня из дремоты, и я посмотрела на дверь. Драко заглядывал через маленькое окошко, и я махнула ему, приглашая войти, заставляя себя сесть в больничной кровати. Падма говорила, что отправит ему сову, но я не ожидала, что он придёт так рано. Как только он сел на стул рядом с кроватью, он спросил: — Как ты себя чувствуешь этим утром? Это было глупо, но его забота заставила меня улыбнуться. Этот Драко — тот, которому было не всё равно — был тем, кого я всегда хотела видеть своим мужем. И пусть это ничего не меняло, я позволила себе хоть немного порадоваться. — Я в порядке. Плохо спала, но это неудивительно — люди всё время заходят и выходят, проверяют уровень моей магии и всё такое. Он кивнул. — Целительница Патил сказала, что зайдёт утром, и мы все вместе обсудим результаты анализов. — Думаю, она скоро будет. Уже чуть больше восьми, — ответила я, взглянув на часы. — Ты говорил с родителями? — Да, вчера вечером и ещё раз перед тем, как приехал сюда. Похоже, Скорпа там совсем разбаловали. Он, наверное, уже не захочет возвращаться домой, — усмехнулся Драко. — Ты же знаешь, как мои родители любят, когда он остаётся у них на ночь. В возникшей паузе я собрала всё своё мужество. — А ты видел Гермиону вчера? Его лицо словно закрылось маской, и это показалось мне странным. Раньше он не был таким закрытым, когда речь заходила о ней. — Видел. — И как всё прошло? — Как обычно, — ответил он ровным тоном. — Мы поужинали, посмотрели воспоминания, и я ушёл домой. Ужин? Раньше он об этом не говорил, но я не позволила себе заострять на этом внимание. — Есть что-то, о чём ты хочешь поговорить? — осторожно спросила я. — Сейчас не самое подходящее время для этого, Астория. Есть многое, что я хочу обсудить после того, что увидел вчера вечером. — Как всегда, когда он нервничал, он провёл рукой по волосам, взъерошивая их. — Мы поговорим дома. Я не хочу делать это здесь. Прежде чем я успела спросить, какое именно воспоминание она ему показала, в дверь снова постучали, и в палату вошла Падма. — Доброе утро, мистер и миссис Малфой, — поприветствовала она, кладя мою карту на тумбу напротив кровати. — Сегодня у меня есть для вас несколько ответов, хотя, думаю, большинство из них не станет сюрпризом. Я сосредоточилась, слушая, как она подтверждает: я действительно нахожусь на средней или поздней стадии кровного проклятия, активированного беременностью и родами. Разумеется, когда она объясняла, с чего всё началось, глаза Драко расширились, а челюсть сжалась. Я знала, что он, скорее всего, злится — и на себя, и на меня за такую безрассудность. — Не было никаких признаков того, что проклятие вашей покойной тёти активируется родами? — спросила она. — Кажется, они должны были это заметить. Я покачала головой. — Это проклятие в нашей семье уже много поколений, и иногда оно просто остаётся в спящем состоянии. Похоже, нет никакой закономерности в том, когда оно проявляется. — Это потому, что женщины в вашей линии не получали должного медицинского ухода? Или... — У меня нет возможности это выяснить, — сухо ответила я. — Все, кто сталкивался с этим проклятием, мертвы. Падма отвела взгляд. — Разумеется. Я не знала, есть ли какие-то записи. Вы же знаете, какие семьи из Священных Двадцати Восьми — они документируют всё в семейных архивах. В наших файлах я не нашла ничего о вашей тёте. — Я могу спросить у отца, но не уверена, что у него что-то есть. А Розье… ну, он был Пожирателем смерти, так что его семейные документы, скорее всего, в какой-то момент были уничтожены. — Не беспокойтесь, — ответила она. — Что касается вашего сына, он, по всей видимости, совершенно здоров, хотя уровень магии у него выше обычного. Однако это естественная магия. Ничего тёмного в ней нет. Мы с Драко переглянулись и одновременно выдохнули с облегчением. — Поскольку проклятие активировалось во время беременности, я думаю, возможно, часть вашей магии была перенаправлена и передалась ему ещё в утробе, — продолжила Падма, пока её зачарованное перо делало записи. — После родов связь через пуповину прервалась, и вместо того чтобы поступать к Скорпиусу, свободная магия начала поглощаться проклятием. По мере того как оно усиливалось, оно стало забирать всё больше и больше вашей магии, подпитывая себя. — Если проклятие передаёт магию наследнику, возможно, оно изначально было предназначено для одной конкретной дочери и было наложено неправильно, — сказал Драко, размышляя вслух. — Если оно передавалось по линии, разве оно не должно было ослабнуть? — Честно говоря, я никогда раньше не сталкивалась с таким случаем. В этом и сложность магического исцеления — любое проклятие или заклятие можно как-то изменить, — ответила она, и в её глазах мелькнуло сочувствие. — Всё, что я сейчас вам говорю, носит исключительно теоретический характер и основано на динамике состояния Астории и уровне магии Скорпиуса в сравнении с другими магическими детьми. Челюсть Драко сжалась от напряжения. Я потянулась и сжала его руку, пытаясь привлечь его внимание и немного успокоить. Как и следовало ожидать, он резко отдёрнулся, и Падма прищурилась, с любопытством наблюдая за нами. — Итак, что вы можете сделать для Астории? — спросил он. На лице Падмы сохранялось нейтральное выражение, и я поняла, что у неё нет чёткого плана. Она чувствовала вину и не хотела меня разочаровывать. — Пока мы всё ещё пытаемся это выяснить. У нас есть некоторые зелья, которые она может принимать, чтобы укрепить магическое ядро и повысить уровень её естественной магии. Что касается самого проклятия… оно по-прежнему активно. Если мы не найдём способ нейтрализовать его на постоянной основе, оно продолжит поглощать магию Астории. Она посмотрела мне в глаза и спросила: — Вы всё ещё кормите Скорпиуса грудью? Я покачала головой. — Нет. Мы перестали несколько месяцев назад. — Хорошо. Зелья, которые я вам назначу, не проходили полноценные испытания на детях, и мы время от времени будем накладывать на вас контрзаклятия. Я не хотела бы, чтобы это каким-то образом повлияло на него. — Должно же быть что-то ещё, что можно сделать, чтобы остановить ухудшение, — вмешался Драко. — В этом госпитале наверняка в распоряжении записи и литература за сотни лет. — Потребуется больше исследований и анализов. — Засунув руки в карманы мантии, Падма продолжила: — И, если быть с вами честной, возможно, это вообще невозможно остановить. Я не уверена, что существует способ полностью его нейтрализовать. Однако ваша жена слабеет из-за крайне низкого уровня магии. Когда мы поднимем эти показатели, её самочувствие должно улучшиться. При слове «жена» у меня внутри всё сжалось, а Драко опустил взгляд в пол — нам обоим стало неловко. — Есть ли вероятность, что эти зелья ускорят действие проклятия? Мы просто будем подпитывать его ещё большей силой? — спросила я. — Снова же, я не уверена... — Вы хоть в чём-то уверены? — резко перебил Драко, удивив меня. Она натянуто улыбнулась. — Мистер Малфой, я понимаю, что вы надеялись на более конкретные ответы, но я никогда не сталкивалась с подобным проклятием. Нам придётся действовать методом проб и ошибок, и это потребует времени. — А если у неё нет этого времени? — Я понимаю ваше беспокойство и раздражение... — У меня сын, которому ещё и двух лет нет! — выкрикнул он, теряя самообладание. — Вы думаете, я смогу справиться с ребёнком один? — Драко, — сказала я, снова кладя руку ему на плечо. На этот раз он не отстранился. — Ты не будешь один. И я готова попробовать всё, что предложит целительница Патил. Я не хочу умирать. Он посмотрел на меня, и я поняла — он сдерживает слова, которые хочет сказать. Я перевела взгляд на целительницу Патил и попросила дать нам минуту. Как только она вышла из палаты, Драко сказал: — Этого всего можно было избежать, если бы ты не приняла то зелье фертильности. — Я знаю, — ответила я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Но я люблю Скорпиуса, и я знаю ты тоже. Я бы ничего не изменила. — Почему ты просто не отпустила наш брак? Я был хуёвым мужем. — Когда я не ответила, он продолжил: — Я видел ночь нашей годовщины. Ты знала, что я не хочу с тобой заниматься сексом, и всё равно заставила меня чувствовать себя чертовски виноватым. Я почувствовала, как мои губы приоткрылись от шока, который почти сразу сменился яростью. — Ты смотрел это воспоминание с ней? — прошипела я. — Как ты мог... — Нет, Астория, — резко ответил он. — Как ты могла? Ты разве не понимаешь, что была неправа? Моя челюсть сжалась. Конечно, я знала, что была не права. — Я не думала, что вы будете смотреть ту ночь вместе. — Ну, мне нужно было знать правду, как и Гермионе. Она не поверила мне, когда я сказал, что это было всего один раз. Закрыв глаза, я снова откинулась на подушки, испытывая жгучий стыд от одной мысли, что любовница Драко видела, насколько жалкой я была — как давила на него чувством вины, вынуждая к сексу и пытаясь зачать ребёнка. — Всё равно неправильно, что ты позволил ей это увидеть... Драко неловко прочистил горло. — Я не… мы не смотрели сам секс. Когда всё к этому шло, мы перемотали на утро после. — Он вздохнул. — Я не понимаю, как ты могла думать, что беременность что-то исправит между нами. Я не ответила; я не ожидала, что он скажет это. — Ты мог сказать «нет» в нашу годовщину, независимо от того, как бы это на меня повлияло, — заметила я. — Или мог рассказать мне о Гермионе в любой момент за тот год, и мы могли бы это обсудить, но ты этого не сделал. — А ты могла бы меня прямо спросить, но не стала. Просто продолжала держаться за это. — Этот разговор будет ходить по кругу, — сказала я, чувствуя, как скручивает живот. — Мы все могли поступить иначе и должны были сделать сотни других выборов, но теперь уже ничего не изменить. Единственное, что мы можем сделать, — это найти выход из этого бардака, желательно до того, как я умру. Он упёрся локтями в колени и обеими руками откинул волосы назад. — Я правда не думаю, что смогу вырастить Скорпиуса один. — Ты серьёзно думаешь, что у тебя не будет помощи? Твои родители, эльфы поместья, мои родители, Дафна… — после короткой паузы я добавила: — Гермиона… Он резко поднял голову. — Между нами ничего нет, Астория. Я прикусила губу. — Пока нет. Но я уверена... — Нет, — перебил он. — Я не хочу обсуждать это с тобой, особенно сейчас. Как ты и сказала, разговор просто будет ходить по кругу. Как бы убедительно он ни старался это подать, я знала — он не будет вечно так чувствовать. — Драко, мы расстались. Блейза больше нет. Вы два года не могли держать себя в руках. Что сейчас тебя останавливает? — Ты серьёзно это спрашиваешь? Сделав глубокий вдох, я мысленно досчитала до пяти. — Послушай, то, что она сделала, было неправильно, но ей было страшно. Твой отец — пугающий человек, и ей было больно. — Это не делает её поступок правильным. — Я знаю. Но за последние несколько лет вообще ничего не было правильным. — Давай закроем эту тему, — сказал он. — Мы здесь, чтобы понять, что делать с твоим лечением, а не обсуждать Грейнджер. — Я не собираюсь закрывать её навсегда, — предупредила я, стараясь звучать твёрдо. — Если ты хочешь найти способ быть с ней — это нормально. Я просто хочу убедиться, что она будет хорошо относиться к Скорпиусу... — Она ни в чём его не винит, — перебил Драко. — Она говорила это не раз. — Ты ей веришь? — А с какой стати ей лгать? — ответил он без колебаний, показывая, что доверяет ей куда больше, чем пытался демонстрировать. — Не знаю, но мне нужно чувствовать себя комфотрно из-за того, что она проводит время со Скорпиусом. Может, ты мог бы брать его с собой... — Я больше не буду это обсуждать, — перебил он. Закатив глаза, он откинулся в кресле и стал ждать возвращения Падмы. Но я видела, что он задумался — а именно этого я и добивалась.

***

Когда мы приземлились на заднем саду, я едва не согнулась пополам от усталости после всех обследований и разговоров о моей болезни. Прежде чем я успела упасть, Драко подхватил меня, крепко удерживая за талию обеими руками. — Ты в порядке? Я думал, лучше будет переместить тебя с собой, но... — Я в порядке, — сказала я, позволяя ему помочь мне войти в дом. — Честно, это всё из-за зелий и обследований. Падма сказала, что мне понадобится несколько дней, чтобы прийти в себя. Пока мы шли по дому и поднимались по лестнице, он молчал, и я задумалась, о чём он думает. Считает ли он, что я снова пытаюсь удержать его своей болезнью? Я не хотела, чтобы он чувствовал, будто обязан быть рядом и заботиться обо мне. Где-то глубоко внутри я знала, что справлюсь сама, но была благодарна ему за то, что он был рядом во время обследований. Открыв дверь в мою спальню — ту, что раньше была нашей — Драко подвёл меня к кровати. Я даже не стала переодеваться после больницы; осталась в мешковатой пижаме, которую мне там выдали, ведь мы смогли аппарировать домой, не появляясь в общественных местах. Преимущества частной палаты, оказывается, почти безграничны. — Я помогу тебе устроиться, отправлю сову Грейнджер, а потом заберу Скорпиуса, — сказал он, бросив взгляд на часы. — Моим родителям нужно будет отправляться портключом примерно через час. Я нахмурилась. — Зачем тебе писать ей? Он закатил глаза. — Это то, о чём ты решила спросить? Не о Скорпиусе? — Я знаю, где он и когда его нужно забрать. Я не понимаю, зачем тебе писать Гермионе. — Чтобы отменить, — пояснил он. — Я не думаю, что тебе сегодня стоит гоняться за малышом, так что я останусь здесь. Закрыв глаза, я покачала головой. — Тебе не обязательно это делать. Он фыркнул. — Я не пытаюсь быть мудаком, но ты выглядишь дерьмово. — Помнишь, что я говорила раньше? Ты мог бы взять его с собой... — Зачем? Ты собираешься умирать? Я глубоко вдохнула. — Нет. Я сделаю всё, чтобы выжить. Но если нет… мне нужно быть уверенной, что кто-то будет любить его так же, как любила бы я. Драко нахмурился и опустил взгляд в пол. — И ты думаешь, она будет. — Она любит тебя, так что я надеюсь, что полюбит и его. Он ведь твоя уменьшенная копия, — сказала я, пытаясь разрядить обстановку. Он засунул руки в карманы и посмотрел мне в глаза. — Всё это ощущается как-то совсем неправильно. Ты нас разлучила, а теперь будто пытаешься снова свести. — Я не пытаюсь, — честно ответила я. — Драко, мы оба знаем, что ты всё ещё любишь её, даже если злишься. Я просто… мне нужно знать, что она будет хорошо относиться к Скорпиусу. К моему удивлению, он не стал говорить, что не доверяет ей или что ненавидит её. Он словно просто принял мои слова. — Думаю, я мог бы спросить, согласится ли она взять на время сына Поттера. В голове тут же возник образ маленького мальчика — смесь Пэнси и Гарри Поттера: тёмные волосы, зелёные глаза, смеющийся рядом со Скорпиусом, их детский смех наполняет комнату. — Это звучит идеально, — ответила я, и голос дрогнул.

***

Гермиона – 4 июля 2007 г.

______________________________

Несмотря на то, что я видела её только вчера, я позвонила Пенелопе и записалась на приём, как только открылся её кабинет. После того как Драко ушёл из моего дома, я так и не смогла уснуть. Я ворочалась, сбрасывая с себя простыни и одеяла. Внутри я беспощадно корила себя за то, что впустила Блейза в свою жизнь и как не замечала его очевидного влечения. Я так отчаянно нуждалась в чьём-то присутствии, что просто игнорировала все признаки. Стоя под струями душа, я думала о Драко и о том, как между нами всё меняется. Его злость заметно утихла — я поняла это ещё несколько дней назад — но было очевидно, что его чувства куда глубже, чем простое вежливое принятие. Связь между нами усиливалась с каждым днём, и я не могла отрицать, что моё сердце хочет, чтобы мы восстановили наши отношения. Он больше не был с Асторией, и именно она была тем самым условным препятствием в наших отношениях. Однако разум подсказывал мне не делать поспешных выводов, будто это означает, что мы будем вместе. Мы причинили друг другу слишком много боли — и до, и после Обливиэйта — и я не была уверена, что мы вообще сможем это преодолеть. Годами я делала поспешные выводы и вела себя цинично; я не поверила Драко, когда он сказал, что они с Асторией спали всего один раз — а это оказалось правдой. И он действительно пытался развестись с ней, как и намекал всё это время. Я не знала, почему ему понадобился почти год, чтобы дойти до этого, но и я сама ни разу не дала ему понять, что хочу быть с ним, до той поездки в Париж. И даже тогда это было расплывчато. Я ни разу не поставила ему ультиматум. Ни разу по-настоящему не сказала, что чувствую, будучи «другой женщиной». Я убедила себя, что всё между нами было построено на лжи, и цеплялась за каждую негативную деталь в своих воспоминаниях. Я даже не попытался всё обсудить с ним или с кем-то беспристрастным. Нет, вместо этого я просто наложила на него Обливиэйт и заставила его забыть всё, что было между нами. Слёзы снова подступили к глазам — как уже не раз за последние дни — и я позволила им пролиться. Почему всё должно быть таким чертовски сложным?

***

— Гермиона, я удивлена видеть твоё имя в своём расписании. Мы ведь уже встречались дважды на этой неделе, — вместо приветствия сказала Пенелопа. — Что случилось? — Всё меняется слишком быстро, и мне нужно… мне нужна помощь. Она кивнула и жестом предложила продолжать, её перо уже было наготове. — Вчера я рассказывала тебе, как мы с Драко просматриваем воспоминания и как он меняется. — Как обычно, я ходила по комнате, пытаясь выплеснуть нервную энергию. — Так вот, я узнала, что он не лгал мне. Он пытался развестись, и единственный раз, когда он спал с Асторией, — это ночь, когда они зачали Скорпиуса. Она выпила зелье фертильности и давила на него чувством вины. — И что в этом плохого? — Последние два года я убеждала себя, что он лжец. Это одна из причин, почему я даже не пыталась бороться и просто наложила на него Обливиэйт, — сказала я, и голос дрогнул. — Пенелопа, я совершила ошибку. Огромную ошибку. Когда я посмотрела на неё, она мягко улыбнулась. — Все совершают ошибки. Знаю, звучит банально, но, Гермиона, это уже в прошлом. Ты не можешь это изменить... — Я знаю! — резко ответила я. — Я знаю, что не могу это изменить, но чувства… они возвращаются. Будто какая-то невидимая нить тянет меня к нему всё ближе и ближе, и я не знаю, что делать. — Ты говорила с Драко об этом? Сердце почти подпрыгнуло к горлу. — Конечно нет! — Как ты думаешь, он чувствует то же самое? Я яростно покачала головой. — Нет, ни за что. Может, он уже не ненавидит меня так, как две недели назад, но он никогда больше не будет чувствовать ко мне ничего подобного. Пенелопа остановила перо. — Почему ты так думаешь? Подняв один палец, я сказала: — Я вторглась в его разум. — Подняла второй. — Я сговорилась с его отцом и Асторией, чтобы скрыть это от него. — Добавила третий. — Я начала встречаться с его лучшим другом. Этого достаточно? Или продолжить? — Не думаешь ли ты, что снова делаешь поспешные выводы? Если ты не поговоришь с ним об этом... Я запустила пальцы в кудри и сжала их. — Я не могу просто сказать ему, что снова что-то чувствую. Прошла всего неделя с тех пор, как Блейз ушёл. А вдруг это не по-настоящему? А вдруг я просто цепляюсь за Драко из-за этого? — А что ты чувствуешь к Блейзу? Ты скучаешь по нему? — спросила она, меняя подход. — Это похоже на то, как ты переживала потерю Драко? Ответ вырвался мгновенно. — Нет, совсем не похоже. Если уж на то пошло, будто груз с плеч свалился. — Я на секунду замолчала, подбирая слова. — Думаю, больше всего мне будет не хватать его дружбы. Он был рядом, когда больше никого не было, и я просто… опиралась на него. — Ты что-то чувствовала к Драко до того, как Блейз ушёл? Я глубоко вдохнула. — Думаю, я никогда до конца не переставала. Не полностью. — И ты всё ещё сомневаешься, настоящие ли эти чувства? — Да. — Спустя долю секунды я поправилась. — То есть… нет, не совсем. Они настоящие. Но это я решила всё закончить между нами. Я не могу сказать ему, что всё ещё чувствую. Это было бы нечестно по отношению к нему. Пенелопа сменила тактику. — Ты сказала, что чувствуешь, будто что-то тянет вас друг к другу. Ты когда-нибудь изучала тему соулмейтов? В голове у меня всплыл Anima, древний трактат, который сейчас стоял у меня на полке. Щёки вспыхнули. — Да. И я почти уверена, что это именно наш случай, но… — Но что? — Я не хочу, чтобы он прощал меня только потому, что у него нет выбора и он всё равно окажется со мной. Это тоже было бы нечестно по отношению к нему, — ответила я. — В его жизни и так было слишком много вещей, в которых у него не было выбора. — Ты не думаешь, что он чувствует то же притяжение к тебе? — Уверена, что чувствует. Но я не заслуживаю его прощения. Особенно теперь, когда знаю, что он всё это время был со мной честен. — Ну, с прощением так: его нельзя ни форсировать, ни навязать, — сказала она, и я почувствовала её взгляд на себе. — Ты не решаешь, простит он тебя или нет. Это его решение. Прикусив щёку, я обдумала её слова. В них была правда. — Ты не думаешь, что многих ваших проблем с Драко можно было бы избежать, если бы вы нормально всё обсуждали? — прямо спросила Пенелопа. — Что, если бы ты рассказала ему о угрозах его отца? Я металась по комнате, почти не замечая ничего вокруг. Сердце гулко билось в груди. — Я понимаю, что у нас были проблемы с общением. Правда понимаю. Но кто сказал, что сейчас между нами всё будет иначе? — Коммуникация — это то, над чем тебе всегда придётся работать, Гермиона. У тебя есть склонность сразу предполагать худшее и не задавать вопросов, когда дело касается личных отношений, — сказала Пенелопа. — Ты делала так с Драко в первый раз и потом с Блейзом тоже. Я не стала спорить. Я знала, что она права. — Он пытался с тобой поговорить? — Мы… ну, да, немного, — честно ответила я. — Я просто закрылась, когда он начал. Он сказал, что чувствует, как я расстроена, а я отправила его домой. — Почему? — Я только что узнала, что он всё это время не лгал мне, и Блейз… у него были свои мотивы, когда он был рядом со мной, — начала я, ускоряя шаг. — Я не была готова. Мне нужно было всё это переварить. — Что ты имеешь в виду, говоря, что у Блейза были скрытые мотивы? — Пока я думала, что мы строим дружбу, он пытался залезть ко мне в трусы или увести меня у Драко — как ни интерпретируй, — но я была так зациклена на своих чувствах, что даже не заметила этого. Я была чертовски слепой. — То, что у него были к тебе более глубокие чувства, не означает, что его дружба не была искренней, — сказала Пенелопа. — Ты смотрела много воспоминаний с участием Блейза? — Не особо. Я смотрела некоторые, пытаясь понять, давал ли он мне хоть какие-то намёки, что он больше, чем просто друг Сары, но это — то воспоминание, которое я посмотрела с Драко вчера, — было первым разом, когда я по-настоящему обратилась к нему за помощью, когда мне было плохо. Она кивнула, делая записи, перо тихо скрипело по пергаменту. — И вы посмотрели ночь зачатия Скорпиуса, как я предлагала? — спросила она, уводя разговор от Блейза. — Да, — ответила я. — Именно так я узнала, что он не лгал. В воспоминании Астория сказала, что у них не было секса около шести месяцев. — Это хорошо. Это должно помочь тебе начать заново выстраивать доверие с Драко, — сказала она. — Я не говорю, что это сработает сразу, но это точно укрепит основу, если вы решите попробовать снова. С тяжёлым вздохом я опустилась в кресло напротив Пенелопы и наколдовала мячик-антистресс, чтобы сжимать его в руках. — Верно, значит, я буду ему доверять, а он мне — нет. Я не смотрела на неё. Я держала взгляд опущенным и перекатывала мячик из руки в руку. — Думаю, он в целом более доверчивый человек, чем ты, Гермиона. Возможно, он сможет оставить прошлое позади. — Я так не думаю. Будь я на его месте... — Но ты не на его месте. Судя по всему, что ты рассказывала мне за последние месяцы, вы с Драко — очень, очень разные люди. Соулмейты вы или нет. Всё, что она говорила, звучало так, будто в этом скрыт какой-то подтекст, и я уже не понимала, не схожу ли с ума. Вместо того чтобы продолжать прокручивать это в голове, я решила спросить прямо: — Что ты пытаешься сказать? Ты считаешь, что мне стоит попытаться снова начать с ним отношения, теперь, когда мы оба свободны? Она прочистила горло. — Я не думаю, что ты сейчас к этому готова. Но тебе стоит учитывать ту связь, которая между вами есть. Ты правда думаешь, что она просто исчезнет, если до сих пор этого не произошло? — Я знаю, что не исчезнет, — начала я, глядя в потолок и продолжая сжимать мячик в правой руке. — Но я также не думаю, что мы сможем по-настоящему всё исправить между нами. — Я знаю, это будет трудно, но если ты этого хочешь, тебе стоит попытаться понять, как это исправить. Честно, мне хотелось заорать от раздражения. — Это невозможно исправить. Я разрушила всё, что было между нами, потому что не могла ему доверять. А теперь он никогда не сможет доверять мне. Воспоминание о прошлом вечере всплыло в голове. Его руки на моих плечах, серые глаза, смотрящие прямо в мои, и его слова: — Ты ничего не разрушила, Гермиона. Не в одиночку, по крайней мере… Тебе нужно перестать винить себя во всём. — Я уже говорила, что думаю, он сможет снова тебе доверять, так что к этому мы ещё вернёмся, — сказала Пенелопа, вырывая меня из мыслей. — Какие у тебя планы с Драко на будущее? Будешь ли ты поддерживать с ним контакт после того, как закончите с воспоминаниями? Я не могла представить, что он снова исчезнет из моей жизни, но и не видела, как мы сможем просто остаться друзьями. — Не знаю. Думаю, оставлю это на его усмотрение, — ответила я, хотя сама понимала, что не уверена. — Я просто предполагала, что буду работать в Отделе тайн, а он вернётся в ДМП. Мы, возможно, будем иногда пересекаться. — Думаю, мне не нужно говорить тебе, что если вы снова окажетесь рядом, рано или поздно вы сорвётесь. Это было правдой, но я не хотела об этом думать. Так же, как не хотела думать о том, как чувствовала его магию, касающуюся моей, даже когда его руки лежали на моих плечах, а между нашей кожей была ткань моего старого кардигана. — Пенелопа, он не раз говорил, что ненавидит меня. Я не думаю, что он когда-либо снова захочет быть со мной в таком смысле, так что я даже не собираюсь это рассматривать. И всё же, произнося это, я услышала в голове его голос. Я не думаю, что смогу ненавидеть тебя, Грейнджер. Не после того, как увидел эти воспоминания и понял, как тебе было больно. — Но если ты чувствуешь это притяжение, скорее всего, он тоже, — возразила она. — Почему ты на этом настаиваешь? — спросила я, пытаясь её остановить. Я не была готова к этому разговору. — Я не думала, что в твою задачу входит говорить мне, с кем мне быть. Она сразу раскусила мою защиту и продолжила давить. — Это не так, но моя задача — помочь тебе. У меня есть ощущение, что совсем скоро тебе придётся принимать непростые решения, и, как ты сама сказала, всё меняется слишком быстро. Я не смогла ответить сразу. Несмотря на то, что мы уже неделями смотрели воспоминания, я ни разу не позволила себе задуматься о будущем, в котором он есть. Снова и снова я убеждала себя, что мы только снова раним друг друга — так же, как это уже было. Мои мысли так долго были сосредоточены на измене, ревности и всём плохом, что я просто забыла о хорошем. А теперь, когда я снова это увидела, мне захотелось вернуть всё обратно. Я хотела любить. И не думала, что смогу когда-либо снова почувствовать это, если не получу какое-то завершение с Драко. Где-то глубоко внутри я знала, что в конце концов мне придётся выложить перед ним всё, раскрыться до конца и сказать, что я всё ещё его люблю. Даже если он не чувствует того же, у нас хотя бы будет чёткий финал, который мы оба будем помнить. — Ладно, — выдохнула я. — Да, это имеет смысл. — Тогда давай поговорим откровенно и попробуем понять, как двигаться дальше. Я кивнула и посмотрела на неё. — Давай разберёмся с этим.

***

Когда я вернулась домой, мой взгляд сразу упал на сундук с воспоминаниями, стоявший на столе. Моим первым порывом было показать Драко ночь, когда он рассказал мне о беременности, но это принесло бы только новую боль, и я не была уверена, что выдержу это сегодня. Я задумалась о времени между апрелем и июнем и о том, что происходило в эти месяцы. Самым очевидным был майский бал в Министерстве, и не было сомнений, что в ту ночь между нами вспыхнули искры. Прикусив нижнюю губу, я провела пальцами по флаконам с воспоминаниями и остановилась на том, что относился к тому вечеру. Я вспомнила, что почувствовала, когда увидела, как он вошёл в бальный зал с Асторией под руку — как они улыбались, беседовали с другими чистокровными семьями. Я вспомнила, как они танцевали, как я наблюдала, как он прижимал её к себе, — и как потом сорвался. А потом — как он пришёл ко мне домой после бала. Это было идеальное воспоминание, чтобы показать ему между более тяжёлыми. Там всё ещё была боль — она всегда была между нами — но всё же это было легче, чем история с беременностью. Я достала флакон из сундука и покрутила его в ладонях, прежде чем опустить в чашу Омутa памяти. Драко появится только через несколько часов, но мне не хотелось потом снова его искать, да и ему, похоже, нравилось смотреть собственные воспоминания. Мы с Пенелопой долго обсуждали дальнейшие шаги, и она посоветовала мне перечитать все мои дневники. Были записи, которые нужно было обязательно показать Драко, когда придёт время, и я начала отмечать их одну за другой. Некоторые были просто заполнением — отражали лишь обыденное течение времени, — но другие были важны: например, запись о том, как я впервые увидела его в Косом переулке, и самая первая — с того дня, когда я оказалась в больнице. Если воспоминания не помогут ему понять, возможно, помогут мои письма. Я решилась на Обливиэйт, потому что любила его и хотела, чтобы у него была счастливая, полноценная жизнь с сыном. Как бы тяжело ни было читать некоторые записи, я продолжала, позволяя себе плакать, когда накатывало. В руке у меня был блок стикеров, и я отмечала каждую важную страницу, оставляя ему короткие заметки — почему эта запись имеет значение. Я помнила, как перечитывала это перед тем, как пойти к Блейзу, но сейчас всё ощущалось иначе. Тогда я пыталась подавить свои чувства к Драко, и записи воспринимались совсем по-другому. Они рассказывали очень беспорядочную историю любви. Он тосковал по мне годами до того, как всё началось, а я — после Обливиэйта. Мы всегда не совпадали по времени. К шести часам я успела пролистать несколько дневников. Я сложила их стопкой на столе рядом с сундуком и села на своё привычное место, дожидаясь, когда он появится через камин. Когда зелёное пламя вспыхнуло, Драко вышел, но он был не один. На руках у него был Скорпиус. У меня всё внутри перевернулось, и я застыла, совершенно не понимая, что сказать или сделать. Я не ожидала, что он просто придёт с сыном. Сделав несколько шагов ко мне, он натянуто улыбнулся. — Я не хотел отменять всё в последний момент, но мои родители уезжают во Францию, а Астория всё ещё плохо себя чувствует после обследований. — Ты мог бы отправить сову или связаться через камин, — сказала я, бросая взгляд на малыша у него на руках. — Уверена, Астория не в восторге от того, что ты привёл его сюда... — Это вообще-то была её идея, — перебил Драко. — Мы подумали, что можно попробовать взять Сева или Джеймса… Моё сердце забилось быстрее. Что это значит? Я почувствовала, как губы двигаются, пытаясь сформировать слова, но не знала, что сказать. — Это была плохая идея? — спросил он. — Я могу позвать домовика. — Нет! — сказала я, наконец найдя голос. — Я просто удивилась. Вот и всё. Скорпиус держал в руках плюшевого дракончика и поднял его к лицу, словно прячась за ним. Я встала и подошла ближе, заглядывая из-за игрушки. — Привет. Ты меня помнишь? Он покачал головой, и его светлые волосы качнулись вместе с движением. — Я Гермиона. Мы как-то вместе ели мороженое. При упоминании мороженого в глазах Скорпиуса вспыхнул огонёк, он посмотрел на Драко и задвигал ножками. — Дада! — Ну всё, ты попалась. Он теперь это запомнит. До конца вечера мы точно окажемся у Фортескью. — Это не проблема. Дай мне сбегать на Гриммо и посмотреть, получится ли вытащить одного из мальчиков, — сказала я, уже направляясь к камину, подгоняемая нервной энергией. — Уверена, я быстро вернусь. Когда я вышла из камина на кухне Гарри, Джеймс с визгом бросился ко мне и обхватил мои ноги. Пэнси стояла у плиты и улыбнулась, увидев меня. — Я паникую, — выпалила я, глядя на неё в поисках помощи. — У меня мало времени, но Драко только что появился у меня дома со Скорпиусом, и я не понимаю, что это значит. Её глаза расширились. — Что? Почему? — Он сказал, что Люциус и Нарцисса уезжают, Астории плохо, и он не хотел снова всё отменять. Он предложил, чтобы я взяла Сева или Джеймса, или обоих — что-то вроде игровой встречи. Гарри спустился по лестнице, неся Сева на плечах. — Привет, Гермиона, — сказал он с улыбкой. — Кажется, я слышал твой голос. Не знал, что ты сегодня заглянешь. — Драко только что появился у неё дома со Скорпиусом, — сказала Пэнси. — Она хочет взять мальчиков. — Это он хочет! — ответила я. — Меня застали врасплох, и я не понимаю, что это значит. — Почему это обязательно должно что-то значить? — спросил Гарри. Я сглотнула. — Если мы не смотрим воспоминания, тогда что мы делаем? Мы друзья? Пэнси подошла и положила руку мне на плечо. — Хочешь, я с ним поговорю? Узнаю, что он задумал? — Ты ведь давно с ним не общалась. Разве это не будет странно? Она пожала плечами. — Меня это не волнует. Я знаю его всю жизнь. Он не сможет мне соврать. Закрыв лицо руками, я сказала: — Это всё так внезапно. Почему он просто не отменил? — Гермиона, это не обязательно должно что-то значить. Мы можем пойти с тобой, и тебе не придётся оставаться с ним наедине. Если честно, я хотела сама поговорить с Драко. Я хотела, чтобы он сам сказал мне, зачем привёл Скорпиуса. — Думаю, я справлюсь. Я просто… удивлена. — Ты возьмёшь одного или обоих мальчиков? — спросила Пэнси. Посмотрев на Гарри, я сказала: — Поможешь мне отвести их ко мне? Я верну их позже вечером. Он кивнул. — Только если ты уверена. — У меня просто нет времени это обдумывать. Он сейчас у меня дома со Скорпиусом, — ответила я. — Дети будут своего рода буфером. Уверена, у меня даже не будет толком времени общаться с Драко. Пэнси посмотрела на меня скептически. — Что? — спросила я. — Почему ты так на меня смотришь? — Я переживаю, — сказала она. — Я не понимаю, зачем ему это, если только он не хочет посмотреть, как ты будешь вести себя со Скорпиусом. — Скорпиус ни в чём не виноват. Я буду относиться к нему так же, как к Севу, Джеймсу и Лили. — Я это знаю, — сказала она, подчеркнув «я». — Но он мог оставить Скорпиуса с домовиком. — Он предлагал позвать домовика. Я сначала просто онемела от шока, — призналась я. — Но я не смогла его выгнать. Он такой идеальный. Пэнси закатила глаза. — Ну конечно. Он же сын Драко. Как он мог не унаследовать гены Малфоев? Проигнорировав её реплику, я посмотрела на Джеймса. — Хочешь пойти ко мне домой поиграть немного? Он закивал и закричал: — Да! Сев тоже выглядел воодушевлённым этой идеей. Пэнси повернулась к Гарри. — Не оставляй их, пока Грейнджер не убедится, что с ней всё в порядке. — Мы знаем, что Гермиона вполне способна... — Драко что-то задумал, — перебила Пэнси. — Я не знаю, что именно, но сомневаюсь, что Астория знает, что Скорпиус проведёт вечер у Гермионы. Я почувствовала, как в животе завязывается узел. — Он сказал, что это была её идея. Её брови взлетели вверх. — Ну, если так, тогда она, скорее всего, хочет посмотреть, как ты обращаешься с её сыном. Будь я на её месте — умирающей и уверенной, что Гарри будет с кем-то другим, — я бы тоже хотела убедиться, что этой женщине можно доверить своих детей. — Но между нами ничего нет, — слабо возразила я. — У неё нет причин переживать. Пэнси нахмурилась. — Я не могу представить, чтобы Драко просто привёл его, если бы вы всё ещё постоянно ругались. — Мы не ругаемся, но это не значит... — Это значит, что он тебя прощает, — перебила она. — Вот это — то, что он привёл своего сына — он уже думает о том, каким может быть будущее. Дети — не то, к чему хорошие родители относятся легкомысленно. — То есть мне не стоит это делать? — Нет, если ты хочешь — конечно стоит. Я просто говорю, что всё становится ещё сложнее, чем было, — ответила она. Мне хотелось начать ходить туда-сюда, но я сдержалась, каким-то образом удерживая внутри свою нервную энергию. — Я не думала, что это вообще возможно. Гарри фыркнул. — Я тоже. — Тебе лучше идти, — сказала Пэнси, нарушая повисшую тишину. — Он, наверное, уже начинает паниковать. Я кивнула и подхватила Джеймса на руки. — Готов? Бери порошок! Он засунул маленькую ручку в банку и протянул мне горсть летучего пороха. Я бросила его в огонь и шагнула в камин. Зная, что Гарри сразу пойдёт за мной, я сразу сделала несколько шагов вглубь комнаты. Когда я появилась, Драко поднял на меня взгляд. Он сидел на полу, а Скорпиус карабкался по нему, цепляясь, видимо, потому что оказался в незнакомом месте. Джеймс тут же заёрзал, и я опустила его на пол. Он сразу побежал к Драко и Скорпиусу, а затем из камина вышел Гарри с Севом. — Малфой, — поприветствовал он, вставая рядом со мной. — Неожиданно. — Поттер, — ответил Драко. — Для меня тоже. Ножки Сева болтались, и я забрала его у Гарри. — Ми! — завизжал он. — Ми! Смеясь, я сказала: — Привет, мой хороший. Хочешь поиграть? Он кивнул. Я поцеловала его в щёчку и опустила на пол, где он тут же присоединился к Джеймсу. Я призвала игрушки, которые держала для мальчиков, и Джеймс схватил детскую версию Золотого снитча. Как только он дотронулся до него, крылышки затрепетали, и он побежал за ним. Сев и Скорпиус тут же бросились следом. — Спасибо, — сказал Драко, поднимаясь на ноги. — Не уверен, что он бы от меня отлип, если бы тут не оказалось знакомой игрушки. — Он мало общался с другими детьми? — спросил Гарри. — Не особо. В окружении Астории сейчас не так много женщин с маленькими детьми. Стоя немного неловко, я переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять, куда делась их взаимная неприязнь. Они почти не задевали друг друга, и это казалось странным. — Ну, раз дети уже носятся, я могу пойти. Если только ты не хочешь, чтобы я остался, Гермиона... — Нет, Гарри, всё в порядке, — ответила я. — Можешь возвращаться домой и провести время с Пэнси. С Лили пока не так сложно. — Она, скорее всего, проспит ещё пару часов, — добавил Драко. — Если я правильно помню, первый месяц обычно самый лёгкий. Гарри кивнул. — Если ты уверена, то, пожалуй, будет неплохо поужинать с Пэнси и не переживать за малышей. — Развлекайся, но не вздумай снова её обрюхатить, — поддразнила я. — Я слышала, что детородная фабрика закрыта. Сжав моё плечо, он подмигнул и направился к камину. Мальчики на мгновение его задержали, и он сказал им, что они могут остаться здесь ненадолго. Джеймс и Сев улыбнулись и вернулись к игре. — Хочешь вывести их на улицу? — спросила я, поворачиваясь к Драко. — Там больше места, и вечер тёплый. — Конечно, — ответил он. — Знаешь, я никогда не видел, как выглядит твой дом снаружи. — Вообще-то видел, — заметила я. — Ты видел его во вчерашнем воспоминании. Его щёки покраснели. — Ну, в любом случае, будет неплохо посмотреть. Свистнув, я собрала мальчиков, прихватила ещё несколько летающих игрушек и направилась к двери. — Переносим нашу маленькую вечеринку на улицу. Раздался новый визг и топот маленьких ножек, бегущих ко мне. Я открыла дверь, и они все выбежали в мой передний сад. Когда Драко вышел следом, он остановился, оглядываясь вокруг. — Здесь хорошо. Мне нравится, как уединённо. Раньше ему это тоже нравилось. — Мне тоже. Здесь тихо, и деревья дают много тени летом, — сказала я, выпуская все игрушки. Мальчики снова засеменили вперёд, и Драко заметил, что Скорпиус всё ещё держит своего дракона. Он выхватил игрушку, и, когда я уже подумала, что сейчас будет истерика уровня Малфоев, Драко заколдовал её, заставив летать. У малыша тут же расплылась улыбка, и он побежал за ней. Стоя рядом со мной, Драко сказал: — Никогда бы не подумал, что мне будет нравиться смотреть, как мой сын бегает вместе с детьми Поттера. — Они ещё и дети Пэнси. Наверняка ты представлял, что ваши дети будут играть вместе, — заметила я, скрестив руки на груди. — Верно, но я не думал… В общем, как я сказал Поттеру, когда родились Скорп и Сев, он с Пэнси — странная пара. Пока я раздумывала, сказать ли ему, насколько идеально они на самом деле подходят друг другу, я заметила, как его руки сжимаются и разжимаются по бокам. Он нервничал и пытался выплеснуть напряжение. — Они как мы, — тихо сказала я, не решаясь посмотреть на него. — Стоит им коснуться — и всё. Кожа к коже, и всё остальное перестаёт существовать. — Я держал тебя за руку, — сказал Драко. — И мы это контролировали. — У меня тогда не было особого выбора. Ты не знал. — А я заставил себя думать о Скорпиусе и Астории. — Я не понимаю, что ты пытаешься сделать сегодня, — начала я, всё ещё глядя на детей. — Но это сбивает меня с толку, Драко. Мы никогда не обсуждали ничего подобного, и в большинство дней нам с трудом удаётся просто быть друзьями. Он вздохнул. — Я и сам не знаю, что делаю. Я просто понял, что всё равно хочу тебя увидеть, а Скорп — я и так мало провожу с ним времени. Не хотел оставлять его сегодня с домовиком. — Вот поэтому я это и сделала, — тихо ответила я. — Я не хотела, чтобы ты лишался времени с ним. Я не могла вынести мысли, что отнимаю тебя у твоего сына. — И тебе надоело быть на втором месте после женщины, которую я даже не любил, — сказал Драко, и у меня перехватило дыхание. — А потом мой отец начал тебе угрожать. Я кивнула и продолжила смотреть, как Джеймс гоняется за снитчем, так похожий на маленькую копию Гарри и своего тёзки. — Гермиона, я не пытаюсь всё усложнить, клянусь. — Не похоже, что ты пытаешься. Просто мне иногда сложно всё это уложить в голове. Теперь, когда и Блейз, и Астория больше не между нами, всё ощущается иначе. Его рука легла мне на поясницу, и он очень аккуратно избегал любого другого контакта. Я повернула голову, чтобы посмотреть на него, и увидела, как блестят его глаза. — Я хотел этого, — сказал он. — Я хотел всего этого с тобой. Может, я и не помню всего, но я знаю... — Я знаю, — ответила я. — Но тебе ещё многое нужно увидеть. Медленно его большой палец провёлся вдоль моей спины, и по коже побежали мурашки. А затем его рука опустилась. — Я знаю, но давай просто насладимся этим вечером. Воспоминания никуда не денутся — они будут завтра.