Глава 6. Старая примета

      За час до рассвета небо над Разломом было неспокойным.       «Айвери» вышла из порта Верхнего Города в полной темноте, проскользнув мимо сторожевых вышек с погашенными огнями. Лирен настояла, а Ашриэль, к её удивлению, спорить не стал. Море в тот час казалось чёрным стеклом, и только зелёные всполохи на горизонте расчерчивали его светящимися трещинами, будто кто-то разбил небо и сложил светящиеся осколки под водой.       На палубе пахло солью, мокрыми канатами и затягивающейся в узел тревогой. Так всегда пахло перед выходом в море, когда корабль ещё полон береговой пыли, но ветер уже уносил её прочь, заменяя обещанием лёгкого пути. Где-то перекрикивались матросы, проверяя якоря. Ворона, усевшаяся на борт, провожала их хриплым карканьем.       Старая примета. Недобрая.       — Жри, чудище, — Лирен бросила птице кусочек сухаря, та подхватила и улетела в сторону порта. — Ну вот, даже не попрощалась.       Словно бы услышав, ворона каркнула несколько раз, и Лирен прищурилась. Бывалые капитаны говорили: чем больше ворона кричит на мачте, тем больше несчастий зовет. Но Аверрис не верила приметам, к тому же… Она посмотрела на отполированный борт, — ворона сидела вовсе не на мачте, а значит, причин для волнений не было. Но Аверрис на всякий случай проверила ход штурвала.       Команда работала слаженно.       Восемь матросов, которых она знала не первый год и которым доверяла больше, чем себе. Все как на подбор: молчаливые, с обветренными лицами и руками. Лирен стояла у штурвала, вглядываясь в утреннюю дымку, и ветер путал её волосы, которые она так и не заплела. Было некогда.       Ашриэль стоял на верхней палубе, в сотый раз за утро сверяясь с картой, которую они вместе с Лирен расчертили углём. Сайлен возился с маячками, разложив их на куске промасленной ткани у грот-мачты, и тихо насвистывал ту же самую портовую песню, что матросы тянули пару дней назад.       — Сайлен, — не оборачиваясь, бросила Лирен, перекрикивая скрип снастей, — если ты не заткнёшься, я скормлю твои маячки чайкам.       — Чайки не едят магические приборы, — весело отозвался он. — У них отличный вкус.       — Вот и проверим.       — Кстати, о вкусе, — Сайлен наконец оторвался от своих приборов и, щурясь от ветра, глянул на Ашриэля, уткнувшегося в карту. — Сеньор Карн, признавайся, что это ты строчил всю ночь? Я видел, как свет в твоем окне горел до рассвета.       Ашриэль медленно поднял голову от карты.       — Вы сговорились в мои окна заглядывать? — он отбросил со лба волосы, думая о том, что в кабинете пора ставить ставни. — Готовил маршрутные листы для гильдии в трёх экземплярах.       — В трёх? Вот это страсть, — посмеялся Сайлен.       — Если ты не займёшься делом, эта обязанность перейдёт тебе.       Лирен фыркнула у штурвала.       — Вот это усердие, Аши, — сообщила она, глядя на горизонт. — А если серьёзно, Сайлен, оставь его в покое. Он без своих шуточек нервничает. А нам тут «нервные» в экспедиции не нужны.       — Я не нервничаю, — опроверг Ашриэль.       — Конечно не нервничаешь. Просто уже час держишь карту вверх ногами.       Ашриэль опустил взгляд, и… перевернул карту без единого комментария. Сайлен поперхнулся смешком и закашлялся, делая вид, что подавился морским воздухом. Лирен чуть расслабила руки на штурвале. Ей нравилось это утро. Оно пахло приключениями. И даже то, что Аши торчал рядом со своим вечным блокнотом сегодня успокаивало.       Берег давно растаял за кормой, и теперь вокруг не было ничего, кроме воды и неба. Двое матросов затянули вполголоса старую песню, распевая на носу корабля: «эй, на румбе — держи штурвал». Лирен улыбалась. Эту разудальскую песню она любила. Сайлен, оставив маячки, мастерски подхватил мотив.       — Ты петь будешь? — развеселившись, спросила Лирен и покосилась на Ашриэля через плечо.       — Я не пою.       — Эх ты, — она добродушно хмыкнула. — Ты только бумажки переворачиваешь и разбиваешь мне сердце своим хмурым видом. Как я ещё жива, не знаю.       — Я слышал, мулкар хорошо помогает от сердечных ран, — негромко заметил он, внимательно наблюдая за ее реакцией на непрозрачный намек.       Лирен на секунду замерла, а потом расхохоталась так, что матросы на носу обернулись.       — Заметил что-ли? — спросила она сквозь улыбку. — Ай да Аши! А я-то думала, куда все бочки из трюма делись.       Сайлен, почувствовав запоздалое раскаяние, подмигнул Ашриэлю, но был проигнорирован с таким выражением лица, что даже парящие над их головами чайки ему не завидовали.       К полудню «Айвери» достигла южного края Разлома.       Морская вода сменила цвет, из синей глади превращаясь в тёмно-зелёную, почти изумрудную рябь. В глубине волн что-то неустанно пульсировало, как будто под толщей воды скрывалось огромное сердце. Матросы затихли у бортов, поглядывая в воду с опаской. Даже Сайлен растерял веселый дух.       — Красиво, — сказал он, свешиваясь с лееров. — Если забыть, что эта красота может разломать корабль в щепки…       — Вот и не забывай, — коротко бросил Ашриэль, проходя мимо, и дернул Сайлена за штанину, велев спускаться.       Дальше дурачиться было уже небезопасно.       Лирен велела лечь в дрейф. «Айвери» мягко качнулась на волнах, скрипя досками, и работа началась.       От утреннего предвкушения не осталось и следа. Каждому хотелось закончить поскорее и вернуться за теплые стены Верхнего Города.       Сайлен спустил за борт первый маячок — небольшой металлический шар, покрытый рунами Нового Света. Прибор ушёл под воду, не издав плеска, и… тишина. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом по воде пошла рябь, слабая, едва заметная, и из глубины вырвался столб зелёного света. Тонкий, как луч указки. Сайлен выругался сквозь зубы и отшатнулся от борта.       — Чёрт! А сегодня активность выше, чем в прошлую вылазку, — сказал он уже без тени улыбки. — Лирен, ты это чувствуешь?       Она чувствовала. Уже какое-то время странный зуд под кожей не давал ей покоя. Лирен застряла на границе предчувствия. Это было похоже на момент, когда долго смотришь на горизонт и знаешь, что там собирается гроза, даже если небо пока чистое.       — Работаем, — серьезно отрезала она. — У нас мало времени.       Ашриэль подошёл ближе и тихо подметил, чтобы члены команды не слышали:       — Ты бледная.       — Комплименты делаешь? Я прямо таю.       — Лирен.       — Аши! — она повернулась к нему, но улыбка получилась вымученной, совсем не такой уверенной, как обычно. Лирен помолчала и добавила тише: — Я в порядке, просто Разлом… немного давит. Я справлюсь.       Карн помолчал, заглядывая ей в глаза, и коротко кивнул, оставаясь на палубе в пределах видимости. Лирен выдохнула, мысленно благодаря его за доверие.       Сайлен установил ещё два маячка. С восточной стороны прибор сработал с такой силой, что палуба под ногами вздрогнула. Один из матросов не удержал равновесия и покатился по доскам. Ашриэль ухватил его за шиворот и рывком поставил на место.       — Внимательнее. Разлом сегодня не в духе.       Лирен отошла к штурвалу и вцепилась в рукояти. Ветер начинал меняться. Тёплый, почти ласковый бриз, развевавший волосы с утра, исчез. И вместо него с востока потянуло холодом, резкие порывы ветра были насквозь пропитаны озоном, как перед грозой.       Она слишком хорошо знала этот запах.       — Сайлен, сворачивайся, — крикнула она и впилась взглядом в горизонт. — Быстро!       — Что? — он обернулся, держа в руках очередной маячок. — Я же ещё не закончил.       — И не закончишь, — Лирен встала устойчивее, готовясь в любой момент развернуть штурвал. — Через десять минут здесь будет шторм.       Ашриэль, стоявший у фальшборта, резко повернулся.       — Синоптики Магистериума не передавали штормового предупреждения.       — Твои синоптики сидят в кабинетах и смотрят на барометры, — отрезала Лирен. — А я его чувствую… Шторм будет, — она сделала паузу и добавила больше для себя: — и не простой...       Небо с востока уже начало темнеть неестественной, дымчатой чернотой. Вихри подсвечивались зелёным с самого низу, надвигаясь на них сплошным фронтом.       — Это же магический шторм, — сказал Сайлен севшим голосом. — Прямо из Разлома. Вот же ж…       — Сворачиваемся, — приказал Ашриэль, взбегая на верхнюю палубу. — Немедленно. Поднимаем паруса и уходим на север, к Скалам Плакальщиц.       — Нет, — отрезала Лирен.       Тишина на корабле стала такой плотной, что воздух с трудом проталкивался в легкие. Даже ветер на секунду затих.       — Что значит «нет»? — Ашриэль подошёл к штурвалу и встал напротив Аверрис, заслоняя собой горизонт. — Ты сама сказала, через десять минут здесь будет шторм. У нас нет времени рисковать командой.       Лирен сделала глубокий вдох, считая до трёх.       — Если мы пойдём к Скалам, нас размажет о рифы, — она говорила ровно, но пальцы на штурвале побелели. — Там узкий проход, в шторм мы туда не пройдём. Он ударит с востока и перевернёт нас раньше, чем я успею выровнять «Айвери».       По палубе прошёлся гул: матросы заметно занервничали. Сайлен стоял среди них столбом, неотрывно глядя на Лирен.       — Что ты предлагаешь? — спросил вполголоса Ашриэль.       — Прорываться, — она кивнула на запад, где небо пока оставалось чистым. — Напрямую до Верхнего Города. Нас догонит… — Лирен покосилась на надвигающуюся бурю. — Но если поймать течение, о котором я рассказывала, мы успеем дойти до порта раньше, чем нас накроет полностью.       Ашриэль молчал. Она видела, как он просчитывал варианты: рифы, скорость, угол шторма.       — Чёрт, — прошипел Ашриэль, сжимая руку в кулак. Он знал ответ. И он ему не нравился. — Это слишком опасно.       — Я капитан, — сказала Лирен так, чтобы услышали все. — Ты сам назначил меня. Я знаю этот корабль и знаю маршрут. Мы уже не раз проделывали этот трюк, да, ребята? — она бросила вопрос в толпу, и он растворился в страхе и одобрении. — Если ты хочешь спасти людей, Аши — доверься мне.       Ветер ударил в паруса с новой силой, и над восточным краем Разлома вспыхнула ветвистая молния. Небо обрушило оглушительный гром.       — Командуй! — крикнул Ашриэль, полностью доверяя ее решению и ринулся вниз. — Я на палубе.       Лирен выдохнула и на секунду позволила себе прикрыть глаза. А потом рявкнула так, что все матросы подпрыгнули:       — Поднять паруса! Курс на запад, три румба по правому борту! Сайлен! — она коротко глянула вниз и лихо крутанула штурвал. — Убери все приборы с палубы! Живо!       «Айвери» рванула на всех парусах вперед, но шторм нагнал их быстрее.       Дымная стена обрушилась с востока, обвивая мачты пеленой, как черными щупальцами. Зелёные разряды били в воду в сотне ярдов от борта, и каждый удар отдавался дрожью в позвонках. Палуба уходила из-под ног. «Айвери» взлетала на гребень волны и проваливалась в пучину. Доски стонали, словно корабль был живым существом.       Лирен вцепилась в рукояти штурвала мокрыми от морских брызг руками. Она не слышала ничего, кроме рёва стихии, но чувствовала всё: каждый крен, каждый удар волны о борт, каждую нить, готовую лопнуть. Она была частью корабля. Или он сам становился ее частью.       Молодой юнга упал у грот-мачты, хватаясь за голову. Лирен зацепила падение краем глаза, но помочь никак не могла — штурвал бился в руках, как пойманный зверь. Концентрация аномалии зашкаливала. Кого-то выворачивало прямо на палубу, но все тут же смывало волной. Их захлестнуло трижды. Сайлен, бледный до синевы, пытался удержаться на ногах, но тело не слушалось.       — Лирен! — его крик прорвался к ее слуху, сквозь раскаты грома. — Шторм давит на голову! Все теряют сознание!       — Не дай им уснуть! — рявкнула она, высматривая в черноте горизонт. Только бы не наткнуться на скалы. — Буди!       — Я пытаюсь!       Она видела Ашриэля, таскавшего на себе ослабевших матросов. Сам, вымокший до нитки, он еле стоял на ногах, из последних сил сопротивляясь аномалии. Лирен видела его лицо, серое, сведённое болью, но остававшееся упрямым до самого конца. И внутри Лирен треснула решимость.       Она закрыла глаза.       Лирен знала: Разлом всегда был рядом. С самого ее детства, и с той самой ночи, когда она осталась одна. С тех пор она поняла, что способна слышать его, как саму себя. Аномалия. Так называли это в Магистериуме. Способность резонировать Разломом и иногда, очень редко, влиять на него в ответ.       Чутье Лирен подсказывало ей, что у этого будет большая цена. Но сейчас Разлом ревел, и она ответила на его стон.       Это всегда было такое странное чувство…       Лирен просто раскрылась. Как парус, как рана, и магия хлынула по ее венам сплошным потоком. Сила, идущая от неё, встретила силу Разлома. Они столкнулись где-то на полпути, как два вала в открытом море. Рваный вздох... и давление ослабло. Немного отступило, как отступает рука, сжимавшая горло.       На палубе кто-то закашлялся. Кто-то вскрикнул от облегчения. Лирен не могла различить голоса. Просто повисла на штурвале, чувствуя брызги волн на щеках. Она держала волну, не чувствуя больше ничего вокруг. И очнулась от того, что кто-то тряс ее за плечо.       — Лирен! Лирен, порт! Мы дошли!       Сорванный голос Сайлена ударил по перепонкам. Лирен разлепила веки и увидела серое, чистое небо. Волны успокоились, и впереди, над серой полосой мола, уже сияли шпили портовых башен Верхнего Города, подсвеченные пробившимся сквозь тучи солнцем.       — Дошли, — повторила она одними губами, не веря, что они действительно смогли.       Матросы, те, что могли стоять, уже тащили якорные канаты. Кто-то смеялся и плакал одновременно. Лирен слушала их голоса и чувствовала себя до странности лёгкой, почти невесомой. Будто бы часть её ушла вместе со штормом.       Тяжёлые шаги по палубе показались ей знакомыми. Лирен сонно повернула голову.       Ашриэль, мокрый, с сорванным воротом рубахи и безумным взглядом, в котором смешались страх и ярость, живой и целый шёл к ней.       — Лирен…       Она улыбнулась ему, совершенно не чувствуя губ. Не чувствуя даже прохлады воздуха. Что-то тёплое потекло по верхней губе — она размазала каплю рукой.       — Аши, мы… смогли…       — ЛИРЕН!       В его крике послышалась боль. Ашриэль бросился к ней, хватая за плечи. Резкий удар пронзил колени. Последнее, что она увидела — его искажённое страхом лицо.       И мир провалился во тьму.