Глава 10. Злые глаза, злые сердца

      Вечер в сквере удался. Если, конечно, можно назвать удавшимся собрание, на котором одна половина гостей улыбалась до сведённых скул, а вторая думала, насколько глубоко нож для масла может зайти под рёбра.       Но, впрочем, кого волновало чужое горе? Сайлена точно нет.       Сквер, обычно безлюдный, сегодня сиял. Вейрон расстарался на славу: гирлянды из крошечных лампочек обвивали ветви старых платанов, создавая иллюзию, будто звёзды сорвались с неба и запутались в листве. Вдоль гравийных дорожек стояли жаровни, и их тёплый, живой огонь смягчал холодные взгляды. Маленький оркестр наигрывал приятную музыку, заполняя собой неловкие паузы. Официанты в накрахмаленных фартуках разносили бокалы доверху наполненные шампанским.       То был самый искрящийся вечер в Аркадисе. И его ослепительные искры затмевали любой цепкий взгляд.       Гости были разномастные: не самые сливки. И даже не самые важные шишки, но Сайлену этого «леса» было достаточно, чтобы спрятать в нём важное дерево.       Вейрон стоял у фонтана с бокалом в руке и вёл беседу с грузным гильдмастером. Разговор шёл сугубо о деньгах. И то был самый изнуряющий в мире разговор.       — …и я сказал ему: если твои грузчики не перестанут воровать эль и мулкар из трюмов, я лично приду в порт и пересчитаю каждую бочку! У нас потери в каждый квартал! — он махнул бокалом так, что шампанское плеснуло на гравий.       Сайлен сонно улыбнулся:       — Весьма радикальная мера, — он балансировал на грани вежливости. — Но я бы на вашем месте… учел бы…       Он оборвал сам себя и обернулся, потому что гул голосов вокруг вдруг сменил тональность. Самую малость. Так, словно кто-то натянул струну чуть сильнее, и она зазвучала фальшиво.       Волна расходилась тишиной по скверу, как круги по воде от брошенного камня. И в центре этих кругов, в проёме кованых ворот, стояла Лирен.       Сеньорита Лирен, — Сайлен мысленно поправил себя, потому что изумрудная ткань вечернего платья струилась по ней, как морская волна на закате. Это платье выбрал для нее он.       Сайлен моргнул.       Лирен спокойно стояла у входа, совсем не похожая на себя прошлую в первый светский вечер. Уверенная, она шагнула на дорожку, цокая каблуком настоящих вечерних туфель, совершенно непригодных для корабельной палубы. И только из волос выбивалась пара прядей. То ли постарался вечерний ветер, то ли сама Лирен уже успела запустить туда пальцы.       Сайлен ухмыльнулся: Лирен оставалась Лирен.       Она слишком внимательно смотрела по сторонам, точно готовая в любой момент накинуть капюшон и раствориться в ночи. Но капитан последним уходил с корабля. А на сегодняшний вечер он нарёк ее капитаном, просто… Лирен еще не знала.       Сайлен медленно опустил бокал, который уже поднес к губам. Отточенное искусство невозмутимости чуть не дало трещину.       — Потрясающе, — прошептал он одними губами.       — Простите? — нахмурился гильдмастер.       — Я о вашей истории, — не глядя на него, бросил Сайлен. — Потрясающая история. Вы позволите мне продолжить восхищаться ею чуть позже?       И не дождавшись ответа, он шагнул в сторону, вдруг замечая его.       Ашриэль вошёл в сквер следом за Лирен бесшумно, тише обычного. Он держался на шаг позади, пропуская ее вперед. Тёмный сюртук сидел на нем идеально. Не официальный, а просто… вечерний. Как у всех нормальных людей. Ашриэль потянулся к шее, поправляя воротник, и Сайлен мысленно усмехнулся.       Бабочка.       Галстук-бабочка затягивалась на шее тугим узлом, как будто это была встреча президиума — не меньше.       Но Сайлен всё замечал. Ашриэль открывал для Лирен ворота, искал взглядом и постоянно смотрел вниз, чтобы не наступить на шлейф. Такой привычный для него штрих. Внимание, прикрытое официозом на прогулке с чертовски красивой женщиной.       В этом Ашриэль оставался верен себе.

***

      Лирен поймала его взгляд.       Тот самый, которым Ашриэль обводил гостей и официантов с подносами, — и поняла: ещё минута, и он рванёт. Ашриэль трещал, как канат на лебёдке. Как гром, не разразившийся молнией. Лирен проследила за его взглядом — молнии Ашриэля совершенно точно метили в белобрысую макушку Вейрона.       Беда-а-а…       — Ти-и-ихо, Аши, тихо, — она успокаивала его шутливым шепотом, совершенно точно понимая, что распаляет только сильнее. — Это же твой любимый светский вечер. Давай, ты справишься!       Ашриэль стоял в шаге от нее в своем идеальном костюме, и явно чувствовал себя неуютно, — точно потерявшийся пингвин. Лирен фыркнула придуманному сравнению, за что Ашриэль наградил ее хмурым взглядом. Он то и дело поднимал руки к вороту рубашки, как будто та была ему мала, хотя на самом деле — Лирен уже рассмотрела — рубашка сидела идеально. Просто ему… было душно. Как будто что-то рядом не давало ему спокойно вдохнуть.       — Перестань уже! — прошипела она и дернула его за рукав пиджака. — Здрасьте… — Лирен послала лыбу гостям, которые высокомерно покосились на них. — Ты дергаешь ворот уже в пятый раз. Он не задушит тебя, обещаю!       — Я не дергаю, — буркнул Ашриэль, и наконец убрал руку от шеи. — Хочу поправить.       — Ага, а я мэр Аркадиса. Очень приятно. Будем знакомы.       Ашриэль бросил на неё короткий взгляд в котором мешалось всё: сдерживаемая ухмылка, раздражение, и что-то ещё… Лирен пока не бралась расшифровывать, что именно. Карн промолчал. А через секунду снова потянулся к воротнику.       Лирен всплеснула руками. Безнадёжно. Ашриэль повернулся на бабочке. И будто по злой иронии она сама подтянула лиф платья. Оно предательски сползало каждый шаг.       Они оба выглядели, как два дерганных истукана. Совершенно неуклюжие. Но Лирен упрямо терпела все эти шелка. И к собственному стыду понимала, что надела их для него. Проклятье…       Аверрис тихо цыкнула, чувствуя, как лиф снова тянет вниз. Это было так глупо, — нарядиться для Карна и терпеть, как шёлковые ленты пережимали рёбра, напоминая о себе при каждом вдохе. Но Лирен хотела, чтобы он смотрел на неё. Так сильно хотела, чтобы он заметил. Запнулся взглядом, может, даже провёл ладонью там, где нестерпимо давило под лопаткой. Где-то между пятым и шестым позвонком, где застежка платья сдавливала кожу, а с ней, кажется, и её собственное сердце.       Но Карн сражался в неравной битве с дурацким воротником. Она повернула голову и посмотрела на него в упор.       Не зря она прозвала его ищейкой, — Ашриэль почувствовал сразу. Поднял взгляд от бокала, который держал в руке уже минут десять, так и не сделав ни глотка, и посмотрел на неё в ответ. В сумерках, подсвеченных тёплыми огоньками, его глаза казались совсем тёмными, почти чёрными, и в них горело то, от чего у Лирен перехватывало дыхание.       Такой яркий блеск. Такой красивый.       Нет…       Лирен резко отвернулась. Так резко, что платье качнулось, задев гравий подолом. Щёки обожгло, будто нырнула в жаровню. В груди сжался горячий уголёк, такой неуместный. Она вздохнула, напоминая себе, что она — капитан. Она же «оборванка» с Нижнего. Чего она хотела? Она ведь просто… женщина.       Чёрт… Дьявол!       — У-у-у, капитан Аверрис краснеет, — игривый знакомый голос раздался из-за спины, и Лирен едва не застонала в голос. — Запишу в календарь этот знаменательный день. Возможно, даже исторический.       Сайлен подошёл к ним вальяжной походкой, которая всегда означала: всё находилось под его полным контролем. Он держал в руке надкушенное канапе, и весь его вид излучал такое самодовольство, будто он только что заключил сделку с судьбой и получил скидку.       — Это все твои жаровни, — отрезала Лирен, хмурясь. — Куда столько расставил?       — Но-но, дорогая. Просто признай, что атмосфера — не твой конёк, — Сайлен блаженно улыбнулся и надкусил канапе. — Сеньор Карн, подтверди. Ты у нас эксперт по таким вечерам.       — Сайлен, — голос Ашриэля прозвучал ниже, чем обычно, и в нём не было ни капли шутливости. — Что это за сборище? Ты понимаешь, что мы переступаем все границы? Такие собрания неизбежно привлекут внимание Совета. Если хоть один человек за пределами сквера заговорит о том, что здесь происходило…       — Не заговорит, — перебил Сайлен, и в его голосе на короткое мгновение мелькнула опасная сталь.       Он слишком хорошо знал своё дело.       Вейрон улыбнулся и подмигнул кому-то за спиной Ашриэля. Лирен проследила за его взглядом и заметила Барнаби, который стоял у дальней жаровни с видом человека, сохраняющего вверенную ему роль. Трактирщик чуть заметно закатил глаза и вернулся к разговору с купцом.       — Всё дуется… Ну ладно, — Сайлен отмахнулся. — Видишь ли, Аши, — он снизил голос на доверительный полушепот, — здесь нет ни одних «чужих» глаз. Я лично составлял список гостей, и это было самое тщательное упражнение в каллиграфии за всю мою жизнь. Здесь все свои. Знаешь, почему?       Он сделал паузу только для того, чтобы Ашриэль начал хмуриться сильнее:       — Потому что у каждого из них рот заткнут самыми грязными деньгами. Настолько грязными, что каждому выгодно, чтобы происходящее навсегда осталось в этом сквере.       Сайлен довольно доел канапе, и подмигнул Лирен, которая не раскусила его намёка. Ашриэль помолчал. Скулы его оставались сжаты, но тень между бровей, которая украшала его весь вечер, наконец расслабилась.       — Ты всё равно рискуешь, — сказал он тихо. — Больше, чем думаешь.       — Как и всегда, — Сайлен пожал плечами и вдруг посмотрел на него совсем серьёзно. — Но я рискую ради тех, кто мне дорог. А это, знаешь ли, совсем другой разговор.       Он панибратски хлопнул Ашриэля по плечу, и тут же отступил на шаг, возвращая на лицо привычную маску беззаботного шута.       — Ладно. У меня ещё дюжина гостей, которых нужно очаровать, и один скрипач, который грозится уйти, если ему не дадут перерыв. Так что… — он обвёл их жестом, полным наигранного величия, — наслаждайтесь вечером. Там, кстати, кое-кто рассыпал блёстки… — Вейрон пронзительно посмотрел на них обоих. — И, ради всего святого, Аши, перестань дёргать ворот. Ты не в тюрьме, а на празднике.       Он растворился в толпе раньше, чем Ашриэль успел что-то ответить. Лирен проводила Сайлена взглядом и усмехнулась.       — Знаешь, иногда мне кажется, что он — злой гений, который просто притворяется бездельником.       — Иногда? — переспросил Ашриэль, и уголок его губ дрогнул. — Я в этом уверен последние несколько лет.       Сумерки сгущались в кронах, как пузырьки шампанского в крови, заставляя гостей разбиваться на группки и говорить тише. Смех, который ещё час назад звучал открыто и громко, теперь прятался за веерами и бокалами. Воздух гудел, и Лирен чувствовала это нутром. Это чутьё не раз спасало её в штормах. В сквере же шторма не было.       Но были рифы.       Злые взгляды липли к коже, когда Лирен ловила их краем глаза. Яд прятался в вежливых улыбках и светских книксенах. Аверрис кивала, как болванчик, на фразы «этой весной в моде изумрудный», чувствуя как взгляды скользили по её фигуре с оценивающим холодком. Сколько копеек ей заплатили, чтобы нахалка молчала? Как дёшево стоит она?       Лирен поднесла бокал к губам и осушила до дна, стараясь не думать, что Ашриэль тоже видел эти глумления.       Конечно же, он видел.       Лирен замечала, как недовольно Ашриэль сжимал челюсти. Как его взгляд, обычно холодный, становился тяжелее всякий раз, когда очередной гость слишком пристально осматривал её платье. Он ничего не говорил. Карн никогда не говорил того, что можно было пресечь взглядом. Но Лирен видела опасную тень в его глазах.       — Аши, послушай, — она игриво подёргала его за рукав, перетягивая внимание на себя. — Ещё немного, и ты испепелишь взглядом вон ту даму с веером. Она же загорится! Нам придётся тушить её шампанским, — Лирен усмехнулась, живо представляя этот яркий костёр.       — Какая потеря для виноделов, — отозвался он, но всё же отвернулся.       — И для её шляпы. Ты только посмотри, какие перья! — Лирен упёрла ладонь в бок. — Они точно стоят больше, чем вся оснастка «Айвери».       — Пытаешься меня отвлечь?       Ашриэль посмотрел на нее внимательно, и по телу Лирен прошлись мурашки. Прохладный ветер сделал по скверу круг.       — Ты своим лицом распугиваешь гостей, — она подмигнула. — А они, между прочим, нам нужны. И не обугленными.       Карн выдохнул и чуть расслабил плечи. Так… самую малость. Для вида.       — Я привык к более официальным мероприятиям, — сказал он, и это прозвучало почти как извинение. За то, что здесь у него не было власти.       — Ну-ну… — Лирен хотела шутливо похлопать его по плечу, но вышло поглаживание. — Мне тоже было страшно, но я же освоилась. Смотри… — она поймала за локоть проходящую мимо даму и бросила ей комплимент. — Ну, как тебе? Скажи, я как рыба в воде!       — Кажется, она ушла мыть руку, — Ашриэль усмехнулся, наблюдая, как дама семенила по гравию от греха подальше.       — Обязательно было это говорить? — Лирен скептично подняла бровь.       Это была правда. Она сама не ожидала от себя такой откровенности. Когда Ашриэль в прошлый раз пригласил её на приём, она растерялась. Её нарядили в дорогущее платье, и весь вечер Лирен не знала, куда деть руки. Как держать бокал и какой вилкой есть закуски. Но сейчас всё было иначе. Сейчас она точно знала, из чего состояли эти люди и их натянутые улыбки. Это был такой же гадюшник, как Отстойники. Те же правила. Те же игры. Просто вместо ножей — слова, а вместо драк — улыбки. И Лирен совершенно точно умела в это играть. Может быть, даже лучше, чем им всем казалось.       — Ты неплохо держишься, — сказал Ашриэль, и это был не вопрос.       — О-о-о, комплимент от сеньора Карна? Я польщена, — она чуть присела, делая кривой поклон. — Я, знаешь ли, не дура и быстро учусь.       — Я никогда так не считал.       Ашриэль сказал это так просто, что у Лирен выбило почву из-под ног. Хотелось броситься ему на шею и оставить смачный поцелуй на щеке — на ней как раз была яркая помада. Но Карн подозрительно прищурился, ступая с дорожки на траву, которая еле заметно поблёскивала в свете огней.       — Эй, ты куда? По нужде приспичило что-ли? — Лирен растерянно пошла за ним, и в голове прозвучала фраза, брошенная Сайленом:       «Там кое-кто рассыпал блёстки…»       Кажется, Аши дошёл до сути раньше неё. Лирен ускорилась. Каблук провалился в землю, и она чуть не оступилась, хватаясь за его плечо, как за единственную точку опоры. Ашриэль устоял.       — Ничего незаметнее Сайлен придумать не смог?       Он спросил это, глядя перед собой, и Лирен повернула голову. Впереди, под старым платаном, увешанным гирляндами, раскинулся шатёр. Небольшой, из фиолетового бархата, он стоял чуть в стороне от толпы, и вокруг него витал слабый, почти неуловимый запах. Лирен мгновенно напряглась, — пряности, которых в Аркадисе не было. У входа, опершись на резной столик, стояла женщина.       Рослая. Выше Ашриэля на полторы головы. Её кожа была цвета тёмного шоколада, какой бывает у людей, выросших под солнцем Нового Света. Струящиеся ткани на теле накладывались друг на друга. Синие, фиолетовые и чёрные, – они создавали иллюзию, будто женщина парила в воздухе. Низкий капюшон не закрывал лица, лишь придавал загадочности. Что, впрочем, работало. Вокруг шатра уже собралась небольшая группка гостей, которым явно хотелось узнать свою судьбу, но никто не решался быть первым.       — Это она, — сказал Ашриэль и двинулся вперёд. — Селеста.       — Вау… — единственное, что смогла сказать Лирен, и двинулась за ним.       Селеста заметила их раньше, чем они подошли. Её глаза, странного, лилового оттенка, скользнули по Ашриэлю без особого интереса. Зато задержались на Лирен на несколько секунд дольше, чем требовала простая вежливость.       — Сеньор Карн, — произнесла она низким, грудным голосом, и в нём слышался певучий, растягивающий гласные акцент. — Я ждала вас.       — Рад, что не разочаровал, — ответил Ашриэль сухо и чуть склонил голову в знак приветствия. — Это капитан Лирен Аверрис. Она командует кораблём, о котором вам, скорее всего, уже поведал Вейрон.       — Я знаю, кто она.       Селеста перевела взгляд на Лирен и вдруг улыбнулась. В этой улыбке было что-то почти тёплое. Она беззвучно шагнула по траве, двигаясь так плавно, будто находилась в воде.       — Разлом говорит о тебе. Ты резонируешь с ним. Громко… очень громко.       Лирен приподняла бровь.       — Надеюсь, он говорит обо мне только хорошее?       — Никто не знает, о чём хочет поведать Разлом…       Селеста загадочно улыбнулась и снова вернулась на своё место. Повисла пауза. Где-то в сердце сквера мелодия сменилась медленным вальсом. Гирлянды над шатром мигнули. На город опускалась тихая ночь.       — Мы пришли поговорить о деле, — Ашриэль вернул разговор в рабочее русло. — Ваши способности это то, что нужно экспедиции. Без мага, который может контролировать его влияние, мы рискуем попасть в шторм. Второй встречи с Разломом команда может не пережить.       — Разлом опасен для обоих миров. Его надо остановить, это верно, — Селеста перевела взгляд на Ашриэля, и в нём мелькнула скука. — Но ты, человек, говоришь так, будто я не приняла решения. Но мой ответ готов. Я не пойду с вами.       — Но…       — Я не пойду с вами, — повторила она и снова вернула взгляд Лирен, — пока капитан не согласится на моё условие.       Ашриэль хотел возразить, но Лирен его опередила.       — Какое условие? — спросила она спокойно.       Селеста наклонилась вперёд. Её тёмная кожа была покрыта блёстками. Текучая, как вода, она обошла Аверрис, окутывая запахом дымного сандала, и Лирен вдруг нестерпимо захотелось утонуть в её объятиях. Материнских, гипнотических. Губы Селесты оказались у самого её уха.       — В Разломе есть место, — шёпот её был тих, но и звуки магическим образом стихли. — Куда никто не может попасть. Ты проведёшь меня туда, и никто не должен узнать. Даже он.       Лирен не обернулась на Ашриэля. Не подала виду. Только пальцы её чуть крепче сжали складку юбки.       — Это опасно? — спросила она одними губами.       — Всё, что связано с Разломом — несёт опасность. Но ты… — Селеста чуть отстранилась и посмотрела ей в глаза, — ты резонируешь с ним. Ты сама опасна.       Пара секунд. Лирен помолчала ровно пару секунд, прежде чем решительно кивнула.       — Договорились.       Селеста выпрямилась в полный рост и улыбнулась, сверкнув белыми зубами.       — Я иду с вами, — ее голос прозвучал торжественно, и Ашриэль, стоявший в шаге позади, скрестил руки на груди. Он чувствовал, что явно упустил что-то важное. И ему это крайне не нравилось.       — Вот так просто? — спросил он, переводя взгляд с Селесты на Аверрис. — Вы ей что-то сказали.       — Женские секретики, — отозвалась Лирен, не моргнув и глазом. — Тебе не понять.       — И всё же…       — Аши, — она повернулась к нему и улыбнулась так, что у него закончились аргументы. — Мы только что завербовали мага из Нового Света. Расслабься! Всё хорошо.       Он посмотрел на неё с открытым недоверием. Лирен о чём-то умалчивала, но всё же… всё же. Ашриэль коротко кивнул.       — Вот и молодец, — она довольно кивнула и взяла бокал у подошедшего к ним официанта.       Скрипка становилась всё тише. Зато громче становился шёпот. Сначала Лирен не придавала ему значения — мирно стояла у жаровни, грея руки, и смотрела, как Ашриэль о чём-то коротко переговорил с Барнаби. Но слишком знакомое слово резануло слух.       — …контрабандистка…       Она не обернулась. Покрепче сжала в пальцах ножку бокала, но слух обострился сам собой, как бывало всегда в моменты опасности.       — …из Нижнего Города. Говорят, она продала собственную команду…       — …спасла свою шкуру, а остальных…       — Хорошо, что сеньор Карн держит эту шавку на цепи…       Последнее было брошено с таким ленивым пренебрежением, что у Лирен сжался кулак. Старая привычка. Рефлекс, выработанный годами в портовых кабаках. Там за такие слова били в морду сразу. Без предупреждения.       Жаровня стояла так близко, а бокал был так хрупок. Один удар, и стекло пойдёт острыми пиками. Какая бы славная вышла резня. Но здесь был не кабак.       Она медленно выдохнула и подняла голову. Даже не заметила, как Ашриэль оказался рядом. Он подошёл к ней слишком быстро. Слишком резко. И Лирен поняла — он тоже слышал. Его лицо было нечитаемым, но глаза горели холодным огнём, который обычно предвещал крупные неприятности для того, кто этот огонь разжёг. Он уже развернулся в сторону говоривших.       Лирен перехватила его за запястье.       — Не надо, — она прошипела рядом с его ухом, чувствуя слабый одеколон.       — Отпусти.       — Аши! — его имя выдохнулось с почти беззаботной улыбкой. — Всё нормально, правда. Если хочешь знать, правда ещё страшнее. Так что пусть болтают. Хуже того, что было, они не придумают.       Ашриэль смотрел на неё, и что-то в его взгляде рушилось в этот самый момент. Конечно же, она притворялась, и оттого крепко держала его за запястье, делясь собственным спокойствием.       — Ваша репутация, сеньор Карн, — сказала она шутливо и чуть сжала пальцы. — Не трать её на меня. Она тебе ещё пригодится.       — Мне плевать на репутацию, — отрезал он почти зло.       — А мне нет, — Лирен отпустила его руку и отвернулась к жаровне. — Ты же без меня в драке не справишься. А я сожрала целиком цыплёнка, которого разносили на закусках, и теперь платье жмёт в животе. Это катастрофа! Надо срочно уходить, пока швы не треснули.       Она говорила легко. Улыбалась легко. Но Ашриэль видел, как её пальцы дрожали. Те самые пальцы, которые минутой ранее чуть не впились в лица гостей. Лирен старалась, и было в этом что-то настолько… запоминающееся.       — Цыплёнок был рассчитан на всех, — Ашриэль повернулся к ней. — Ты бы лопнула.       — Так я уже! — Лирен кивнула с самым серьёзным видом, на который была способна. — Платье может не выдержать. Ты же не хочешь, чтобы капитан остался без вечернего наряда? Это подорвёт боевой дух команды.       Она ждала ответную шутку, но Ашриэль незаметно сглотнул. Считанная пара секунд, и предательская ямочка на щеке проступила от улыбки. Но Лирен заметила.       — Отмена миссии. Уходим, — он беззвучно усмехнулся и отставил полный бокал на стол.       — Что?! — возмущение Лирен разбудило спящих в ветвях ворон, и они сорвались тёмной стайкой в небо. — Вот значит, какого ты мнения?!       — Именно такого, — бросил Ашриэль и стремительно направился к выходу, лавируя между гостей так, что Лирен пришлось его догонять на невозможных каблуках. Чёрт бы их побрал. Чёрт бы побрал Карна!       — Тебе не поздоровится, когда я тебя догоню!       — Уже сбегаете?       Тёмная фигура в воздушных одеждах выросла перед ними, словно из-под земли, и сделала медленный шаг навстречу. Селеста. В её голосе слышалась лёгкая насмешка.       — Главный вопрос решён. Не вижу смысла оставаться дольше положенного, — Лирен почувствовала, как Ашриэль мигом насторожился.       — А как же будущее? — повторила Селеста и извлекла откуда-то из складок одежды колоду карт. Старых, с потёртыми краями, но явно недешёвых — на рубашках переливалась серебряная вязь, знакомая только тем, кто бывал в Новом Свете. Или возил контрабанду. — Я здесь сегодня в роли простой гадалки, — она брезгливо поморщилась. — Позволите?       — Нет, — отрезал Ашриэль.       — Да! — Лирен откликнулась одновременно и пихнула его локтем в бок. — Ну Аши! Это же любопытно! На две минутки. Я никогда не гадала у настоящего мага из Нового Света.       — И не надо. Это всё…       — Бред, — закончила она за него. — Да-да, ты уже говорил. Такой же бред, как и барометры Магистериума. Но мне интересно. Не мешай!       Лирен повернулась к Селесте, и он вздохнул, кажется, уже в сотый раз за вечер.       — Что делать надо? — глаза Лирен горели от предвкушения.       Селеста опустилась на низкий табурет у шатра, и жестом пригласила Лирен сесть напротив. Ашриэль остался стоять позади, скрестив руки на груди. Прислонился плечом к стволу платана, всем своим видом выражая здоровый скепсис.       Селеста начала тасовать колоду. Её длинные пальцы двигались плавно, почти гипнотически, и Лирен засмотрелась — на мелькание карт, на серебряные искры, что вспыхивали между ними. Воздух вокруг начал сгущаться, наполняясь еле заметным свечением. Мелкие блёстки поднимались от колоды, как пыльца. Та самая магия Нового Света, о которой ходили легенды. Лирен смотрела на них, заворожённо распахнув глаза.       Селеста вытянула карту и положила на стол.       — Страшный Суд, — медленно произнесла она грудным голосом.       Лирен прищурилась, разглядывая картинку. На карте была изображена фигура в длинных одеждах, парящая над землёй. Снизу, из раскрытых могил, поднимались люди — одни с надеждой, другие со страхом. А сверху лился серебристо-зелёный свет. Как всполох Разлома.       — Не хорошая карта, — проворковала Селеста, — и не плохая. Пробуждение приходит, когда что-то старое должно умереть, чтобы освободить место новому. Когда заканчивается один путь и начинается другой. Когда… — она подняла глаза на Лирен, и в них мелькнуло что-то похожее на узнавание, — человек решает, кем он хочет быть. И платит за это свою цену.       Лирен очарованно смотрела на карту. Блёстки кружились в воздухе, оседая на платье и волосы. И где-то глубоко внутри, в том самом месте, где обычно резонировал Разлом, что-то дрогнуло.       Новый путь. Новая жизнь. И старое должно умереть.       — Что ж… было эффектно, — она иронично пожала плечами, скрывая, что предсказание всё же нашло свою цель. — Спасибо… Или надо позолотить ручку?       Лирен поднялась, оставляя на столике пару монет для приличия, и повернулась к Ашриэлю. Он просто смотрел на неё, как смотрят на ребёнка, накатавшегося на карусели до тошноты.       — Довольна? — спросил он и сделал к ней шаг. — Идём.       Лирен показалось, что это все еще была магия, но Ашриэль крепко взял ее руку в реальности, не намереваясь больше ждать. Потянул за собой к выходу, не обращая внимания на взгляды людей. Она обернулась на ходу и махнула Селесте через плечо: она всё ещё сидела у шатра с таинственной улыбкой.       — Фух! Ну и ночка! — выдохнула Лирен, когда кованные ворота за ними закрылись.       Где-то далеко, за серой пеленой горизонта, снова вспыхнул Разлом, но сегодня его свет не пугал. Сегодня он был похож на блёстки, что осели на её платье.       Страшный Суд.       Что ж… Она не боялась суда. Ни людского, ни Божьего.       Не боялась ничего, кроме одной, самой незначительной мелочи в мире. Что Ашриэль Карн отпустит ее ладонь.

***

      Ворота сквера закрылись за ними с металлическим лязгом, и ночь Аркадиса оглушила их тишиной.       Улицы Верхнего Города были пусты, только редкие газовые фонари покачивались над головами. Где-то вдалеке простучали колёса извозчика и стихли, завернув в порт.       Ашриэль шёл быстро, всё ещё держа ее за руку. Лирен едва поспевала за ним, то и дело подворачивая ноги на неровной брусчатке — каблуки как назло попадали между камней. Карн оборачивался и сжимал крепче всякий раз, когда она пыталась упасть.       Их пальцы переплелись машинально. Где-то между центральной площадью и свинцовой усталостью, которая навалилась на плечи, когда стало можно перестать играть. Лирен смотрела на это сплетение и думала, что это, пожалуй, самое странное, что случилось за сегодняшний вечер. А ведь там был Страшный Суд и цыплёнок, которого она действительно сожрала целиком.       — Аши, я, конечно, понимаю, что ты у нас спец по допросам и задержаниям, — заговорила она, балансируя на каблуках, чтобы снова больно не подвернуть лодыжку. — Но, может, объяснишь, куда мы бежим с такой скоростью? Имей в виду, если бросишь меня в темницу, у меня нет с собой ни взятки, ни сменной рубашки.       Ашриэль не ответил. Даже не обернулся. Только свернул в тихую улицу, когда впереди раздался смех гуляющей парочки.       — Хотя, ты знаешь, — продолжала болтать Лирен, ничуть не смущаясь отсутствию реакции, — темница даже неплохо. Там тихо, кормят два раза в день, и никто не шепчется за спиной. Это же курорт!       Каблук с громким стуком сорвался с брусчатки, и Ашриэль перехватил ее под локоть, помогая устоять.       — Тс-с… — она прошипела от боли, нагоняя его темп. — Не туфли, а проклятье. Кстати! — она дернула его за руку. — Ты видел ту даму в жёлтом? Она сидела у фонтана и делала вид, что не пьёт, только губы мочит. Я следила за ней весь вечер. Вылакала пять бокалов! Ха-ха!       — Лирен.       — Что? — она удивлённо смотрела на его затылок. — Я просто поддерживаю беседу. Ты же у нас молчун!       Она ожидала, что он свернёт налево, к лестнице, что вела в гостевые кварталы, где Сайлен снял ей комнату. Но Ашриэль пошёл прямо. К тому самому зданию, где на четвёртом этаже находился его кабинет.       Лирен поняла не сразу. До нее дошло, только когда они миновали сторожевой пост.       — Эй! — она попыталась выдернуть руку, но Ашриэль даже не замедлился. — Мы куда? Там же твой кабинет! Ты что, решил заставить меня работать? Я, конечно, украла у тебя пару самолётиков, но это на память!..       Ашриэль бросил на неё короткий взгляд, словно проверяя, что она ещё здесь, и толкнул тяжёлую дверь.       — Или ты хочешь чертить карты? В час ночи? Аши! Я ценю твою страсть к картографии, но хорошего понемножку! Мне платье жмёт и я трижды подвернула лодыжку…       Они стремительно поднимались по лестнице. Каменные ступени эхом множили звук их шагов. Лирен почти бежала за Ашриэлем. Он всё ускорялся, как будто боялся, что может чего-то не успеть. Или потерять.       Мелькнула дверь кабинета. Он отпустил её руку резко, словно только сейчас вспомнил, что держал слишком давно. Наощупь нашарил в кармане ключ. Лирен остановилась рядом, переводя дыхание, и уткнула руку в бок.       — Так… фух… Я ничего не понимаю. Зачем мы здесь? Если ты скажешь «сверить итоговый список», я тебя ударю. Папки под рукой нет, но найду что-нибудь потяжелее.       — Замолчи, — голос Ашриэля прозвучал глухо.       — Что? — Лирен моргнула.       — Замолчи, — пауза. — Пожалуйста.       И она замолчала. Застыла, как в густой смоле. Его «пожалуйста» прозвучало, как просьба. Просьба той, кто имеет право вспылить, но слушает, потому что знает подтекст.       Ключ оглушительно провернулся в замке, и дверь отворилась, впуская свет в кабинет. Ашриэль взял Лирен за локоть и аккуратно втолкнул в тёмный коридор. Она чувствовала его хватку на своей коже. Не грубую. Решительную.       — Эй, ты чего?.. — Лирен неровно вдохнула, понимая, что времени на притворство не осталось.       Между ними не осталось ничего, кроме сорванной честности. Ашриэль молча шагнул следом. Дверь за ними закрылась с глухим стуком.       И следом щёлкнул замок.