Глава 12. Тысяча прожитых встреч

      Утро над Аркадисом ещё не набрало свою полную силу, а «Айвери» уже рассекала носом сонную волну. Берег отдалился настолько, что шпили портовых башен казались спицами, воткнутыми в серую шерсть пасмурного горизонта. Ветер дул попутно и ровно. Он вовремя наполнял собой паруса, точно так же, как наполняют бокалы шампанским на праздник. Матросы перекрикивали чаек. Травили какую-то старую байку про треску-переростка, которая оттяпала кому-то палец, и даже самый младший юнга смеялся, забыв про утреннюю сонливость.       Ашриэль облокотился на фальшборт центральной палубы и держал в руках карту, что они с Лирен расчертили в его кабинете… уже когда-то давно. По крайней мере, так ощущалось. Нужно было отдать должное. Карта, нарисованная «контрабандисткой», была лучшим проводником.       Сайлен сидел на бухте, подогнув под себя одну ногу, и уже с четверть часа насвистывал себе под нос что-то развеселенькое, чем нещадно сводил с ума. Нож в его руках хрустел, срезая с зелёного яблока кожуру. И судя по тому, с каким усердием он это делал, — дико кислого. Он всё посматривал на другую сторону палубы, где стояла высокая фигура в воздушном платье. Неподвижная, как изваяние, Селеста смотрела куда-то вдаль, за горизонт, постукивая длинными ногтями по натёртому дереву борта. Ветер играл с тёмными завитками волос.       — Итак, — Ашриэль распрямил карту и все обратились во слух. — Первая точка будет здесь, — он ткнул пальцем в нижний угол. — Южный край Разлома. Это будет нашим первым пунктом на экспедиции. Если не встретим шторм.       — «Если»… — Сайлен откусил дольку яблока и продолжил, изящно маскируя набитый рот: — Обожаю это твоё «если». Оно звучит так обнадёживающе, но совершенно ничего не гарантирует.       — Я смотрю на вещи реально, — Ашриэль хлопнул его по заднице скрученной картой, веля слезть с бухты. Сайлен спрыгнул и тут же примостился на фальшборт, будто стоять без внешней опоры этим утром было расточительством.       — Ты занудствуешь. И это факт!       Селеста подошла ближе, плавно покачивая бедрами, но даже не повернула к ним головы. Её низкий голос прозвучал отчётливо и перекрыл плеск волн:       — Ваш реализм, сеньор Карн, основан на картах, которые рисуют люди. Но Разлом — не линия на пергаменте. Он — брешь. Рана на теле этого мира. А раны не подчиняются картам, вам ли не знать?       Ашриэль поднял взгляд от блокнота, и в нём угадывалось понимание, но Селеста была последней, с кем бы он это понимание стал обсуждать. Сайлен вдруг перестал жевать:       — Прошу прощения, магистр, — он склонил голову к плечу и сверкнул улыбкой. Так, заранее. — Иными словами, вы предлагаете нам доверить курс «дыре в мироздании» и надеяться на лучшее?       — Я к тому… — Селеста наконец повернулась, и в её лиловых глазах мелькнуло нечто, отдающее снисходительностью, — что капитан Аверрис была права. Мы не пройдём так просто, как вы надеетесь.       — Вот как, — Ашриэль закрыл блокнот. — И откуда вы знаете, что говорила капитан Аверрис?       — Разлом шепчет… — Селеста повела плечом, словно речь шла о самой естественной, но жуткой вещи в мире. — А у капитана Аверрис громкий голос.       Сайлен бросил взгляд вверх, где у штурвала активно жестикулировала Лирен, объясняясь со старпомом. Впрочем, да. В чем-то Селеста была права. Он хмыкнул себе под нос и посмотрел за борт, раздумывая выбросить огрызок прямо в воду. Но… то был слишком некрасивый жест для этого утра. Сайлен поморщился и доел его целиком.       — Если ваши голоса начнут шептать мне, я предпочту, чтобы они делали это в рифму, — он отряхнул руки.       — Чтобы ты совсем связь с разумом потерял? — бросил Ашриэль беззлобно.       — Я бы попросил! — Сайлен вскинул бровь. — Терять связь с разумом — по профилю вон того господина. А я так, любитель.       Он кивнул на фигуру, которая всё это время тихо стояла у грот-мачты. Широкоплечий матрос в капюшоне, натянутым до самых ресниц. Он, казалось, вообще никого не слушал. Никого не трогал и просто со знанием дела перебирал снасти. Однако грубые пальцы двигались проворно, будто работали вовсе не с металлом, а с хрупким стеклом. И эти движения выдавали его с головой.       Стоило Селесте упомянуть голос Разлома, как мужчина на секунду замер. Всего на мгновение, и снова вернулся к снастям. Никто не обратил внимания на его замешательство, кроме чаек.       Но чайки были не в счёт.       С капитанского мостика послышались быстрые шаги.       Лирен спустилась с верхней палубы, на ходу поправляя тяжёлую ткань на плечах. Плащ Ашриэля с дорогой оторочкой всё ещё висел на ней с самого утра. Аши закинул ей на плечи без разговоров, потому что ветер крепчал. И Лирен то ли забыла его снять, то ли не хотела разбираться в причинах — просто удерживала на себе, чтобы не извалять в пыли. Упаси господь!       Щедрым жестом откинув за спину волосы, она направилась на центральную палубу, где её уже дожидались все.       — Ну что, красавцы и красавицы! — её бойкий голос разнёсся по палубе, и матросы, бросив байку про треску, повернули головы как один. — Сигнал от ремезаров пойман. Старпом их засёк с вороньего гнезда: идут встречным курсом. Говорит, у них там целый плавучий лес, а не корабль.       Старпом свесился с мачты и помахал рукой, подтверждая курс.       — Отлично, — Ашриэль шагнул к ней. — Значит, не опоздали.       — На «Айвери»? Никогда! — Лирен подмигнула ему и повернулась к матросам. — Расправляйте паруса, парни. Курс на сближение!       И палуба ожила. Матросы рассыпались по местам. Заскрипели лебёдки, полотнища парусов захлопали в такт. Лирен проводила их взглядом и на секунду прикрыла глаза, подставляя лицо соленому ветру. Ашриэль смотрел, как Лирен по-хозяйски упирала руки в бока. Как её светлые волосы спадали на его плащ. Он закатил глаза, — как всегда распущенные. И было в этом моменте что-то бесконечно спокойное.       Ашриэль не стал отводить глаз.

***

      Если бы кто-то спросил Сайлена, что ему нравится больше: хороший оргазм или бокал созревшего вина, — он бы ответил «зависит от утра». Но если включить в этот перечень… — он прищурился, вспоминая слово, — их медиума, страдающую от морской болезни и голосов в голове, то он бы пересмотрел систему координат.       Селеста крепко держалась рукой за борт и с каждой минутой, проведённой на корабле, бледнела ровно на полтона. Конечно же, как дама, она пыталась это скрыть. Но… Сайлен отдал должное своей проницательности, — он замечал.       И было бы сущим свинством не предложить даме помощь. А он, при всех своих недостатках, свиньёй не был. По крайней мере, не в будний день.       — Магистр? — Сайлен возник рядом точно змей, выползший из наслоений её платья. — Позвольте заметить, цвет вашего лица сейчас прекрасно гармонирует с оттенком морской волны. Погодка шепчет?       Он сделал выразительный акцент на последнем слове, пытаясь считать ответ.       — Ни слова о волнах, — Селеста выставила ладонь, прекращая поток его слов, и глубоко вдохнула, пытаясь привести себя в чувство. Голоса и впрямь подыгрывали качке. — Я не была готова к плаванию.       — О, это поправимо! — Вейрон расплылся в улыбке. — Свежий воздух и лёгкая беседа с интересным собеседником мигом вернут вас к жизни. Но борт всегда рядом. Вот, видите? — он указал на воду, плескавшуюся прямо под ними. — Если что, я лично готов подержать ваши роскошные волосы. У меня, знаете ли, крепкие руки.       Селеста медленно повернула голову и посмотрела на него. Взгляд был как ушат ледяной воды: отрезвляющий и, надо признать, недурный. Сайлен даже почти смутился. Она смотрела на него оценивающе, как смотрят на редкое насекомое, которое не ожидают найти в этих краях. И если проще — как на простого человека. Одного из многих, корыстно использующих ее дар.       — Вы думаете, что знаете многое о магии, Сайлен Вейрон, — Селеста говорила, прерываясь на глубокие вдохи. — А знакомы только с верхушками волн. За вашей броскостью одна лишь пустота.       Она отвернулась к горизонту и положила руку на грудь, резонируя дыханием с потоками ветра. Улыбка, сползшая было с лица Сайлена, вернулась. Менее самоуверенная. Более заинтересованная. Селеста была пропитана магией Нового Света, как дикой вишней дорогой табак. А всё, что касалось Нового Света, для экспедиции Ашриэля было не просто козырем в рукаве. Целой колодой. И чутьё не подвело, — то был любопытнейший экземпляр.       — Какое тонкое наблюдение, — он облокотился на борт. Слова Селесты слетали с него, как с гуся вода. — Не желаете заполнить эту пустоту парой-тройкой нашептанных вам слов? Обещаю хранить их столь же бережно, сколь и небрежно.       Молчаливый матрос, по-прежнему стоявший у мачты, хмыкнул. Коротко и сухо.       Он слишком хорошо знал этот тон.

***

      — Ремезары, значит…       Лирен оперлась плечом о фальшборт и всё поглядывала, как по другую сторону Сайлен обмахивал Селесту стопкой бумаг. Ашриэль стоял рядом с ней на центральной палубе, и завязывал на бантик верёвки плаща. Лирен намучилась подтягивать его на плечи.       — Ты раньше вёл с ними дела?       — Никогда, — Ашриэль покачал головой. — Но у них есть доступ ко всем проходам. Без их помощи экспедиция займёт вдвое больше времени.       — А если они решат, что экспедиция им не нужна, и мы для них просто досадная помеха?       Лирен чуть наклонилась к нему, как будто для поцелуя, но вовремя остановила. Себя. Но не взгляд. Он предательски сползал на губы Аши. Красивые, чёрт возьми!       — Тогда у нас есть ты, — он ухмыльнулся, прекрасно замечая движение ее глаз.       — Ах так? — Лирен подбоченилась. — Значит, я — секретное оружие?       — Ты — громкое оружие, — поправил Ашриэль. — Думаю, ремезары уже слышали твой голос за милю и готовятся к мирным переговорам.       — Льстец! — она игриво толкнула его в плечо.       Ашриэль хотел ответить, но ветер бросил ей в лицо светлую прядь. Лирен дёрнула головой, но ничего не вышло. Он протянул руку к её лицу и заправил волосы за ухо. Медленно и спокойно.       — Когда уже причешешься? Смотреть больно.       Ашриэль еле заметно улыбнулся, скрывая маленькую ложь — смотреть было приятно. Особенно когда Лирен запнулась на его взгляде, в котором тонуло любое раздражение к ней. Возможно, это был рикошет их взаимных колкостей, который забирал часть их себе. Но на деле был не о них вовсе.       Лирен хлопнула его по плечу, назло разметав по плечам волосы.       Сайлен, стоявший позади них, проводил эту сцену взглядом и ничего не сказал. Только уголок его губ дрогнул. Он молча отвернулся к морю и замер.       Корабль ремезаров выплыл из утренней дымки бесшумно и не походил ни на что, что когда-либо выходило из доков Аркадиса.       Его корпус был словно выращен из цельного дерева, настолько тёмного, что в рассветной дымке казалось чёрным. То тут, то там в древесине проступали глубокие, синеватые переливы, будто внутри ствола всё ещё пульсировала жизнь. Над палубой курился белёсый туман. Он стелился по воде, и воздух в радиусе сотни ярдов пропитывался запахом влажной земли и чего-то острого. Предчувствия на кончиках пальцев.       На палубе «Айвери» наступила тишина. Матросы, только что галдевшие за работой, встали неподвижно.       — Ничего себе, — выдохнул кто-то из них. — Оно живое?..       — Да, — Ашриэль шагнул вперёд, к борту. Голос его был спокоен. — Это наши будущие сотрудники. Во всяком случае — один из них.       — Я всё равно им не доверяю, — Сайлен прищурился. Он неотрывно смотрел на приближающийся корабль, и его пальцы чуть сильнее сжали планшир.       Селеста скрестила руки на груди и поправила край капюшона, хотя ветра не было. Лирен понимала этот жест без слов. Жест чужачки. Будь её воля — сама бы накрылась плащом Карна с головой.       Высокие, закутанные в тёмные мантии фигуры стояли по борту соседнего корабля. На их лица были надвинуты низкие капюшоны. Но впереди, ближе всех к борту, возвышался тот, от кого у Лирен пробежал холодок вдоль позвоночника.       Она его знала. Конечно же. Он обыскивал ее корабль не раз.       Капюшон закрывал его лицо, но аура — тяжёлая, плотная, почти осязаемая, достигла их корабля раньше, чем сходни. Его присутствие ощущалось, как кромка прибоя, уходящая вдаль. Ты знаешь, что волна скоро смоет всё побережье, но, завороженный, не можешь сдвинуться с места. Лирен размяла похолодевшие пальцы, разгоняяя застывшую кровь.       — Раэль, — произнесла Селеста тихо. Его имя кануло в тишину, как камень в чёрную воду.       Ремезар поднял голову. Капюшон чуть сдвинулся, но лица всё равно было не разглядеть. Только глаза выделялись в тени, как два тлеющих угля.       — Хорошее дерево, — произнёс он, осматривая корабль, на который собирался ступить.       Его низкий голос походил на гул далёкого камнепада. Он неспешно осмотрел палубу, задерживая взгляд на Лирен. А затем на молчаливом матросе, что с самого начала стоял позади.       — И знакомые лица. Барнаби, верно? — уголки его губ дрогнули. — Приятная встреча.       Барнаби не поклонился и не шагнул вперёд. Только насупился так, что капюшон ещё ниже надвинулся на лоб. Он пробурчал себе под нос. Тихо, но достаточно для того, чтобы нужные уши услышали:       — Ничем хорошим это не кончится. Помяни моё слово.       Сайлен покосился на него, но ничего не сказал. Возможно, «трактирщик» был прав. Но… любой риск был оправдан, правда? Вейрон выдохнул и поправил рукава:       — Ну что, да начнётся…       — Сайлен, — остановил его Ашриэль, не поворачивая головы. Был наслышан о слухе ремезаров. Но всё же добавил: — Именно.       Лирен усмехнулась и бросила вполголоса:       — Ещё не поздно отдать приказ лечь на все паруса. Я могу. Ты только скажи.       — Тогда ремезар упадёт в воду, дорогая, — отозвалась Селеста. Её голос звучал, как натянутая струна. — Вам не понравятся последствия.       Ашриэль выдохнул и повернул голову ровно настолько, чтобы поймать взглядом фигуру позади.       — Успокойтесь. У нас на корабле свой человек в Новом Свете, — он незаметно кивнул в сторону трактирщика. Барнаби на жест не ответил. — Всё будет хорошо.       Ашриэль и правда в это верил. Он встретился взглядом с Лирен, отчётливо читая в них ту же уверенность, и что-то тёплое прошло по костяшкам его кисти. Легко. По касательной.       Он опустил взгляд.       Рука Лирен была рядом с его. Так близко, что он чувствовал тепло на своей коже. Они почти что касались друг друга.       Почти.       Это не стало серьезным решением. И даже не вопросом уместного времени — Ашриэль зацепил указательным пальцем её мизинец, и Лирен обернулась к нему с вопросом в глазах. Мол, ты чего? Но он молча покачал головой.       Ничего.       Ведь больше ничего и не было. Кроме их рук, сцепленных у всех на виду.       Всего лишь миг до удара сходней.       И Раэль Лиссан ступил на борт.