Часть 4

      Эта охота должна была стать триумфом «Трех Искр Илина». Задание звучало почти оскорбительно просто: изловить «Смешливого Пересмешника» — мелкого духа, который поселился в заброшенном саду и путал прохожих, выкрикивая их самые постыдные мысли их же голосами. Но, как часто говаривал Вэй Усянь: «План хорош до первого столкновения с реальностью».       Троица вернулась на Могильные Холмы в сумерках, стараясь не попадаться никому на глаза. Вид у них был плачевный: Цзинъи был с ног до головы покрыт липкой синей пыльцой, которая светилась в темноте, Оуян Цзычжэнь безостановочно икал розовыми пузырями, а бедный Вэй Юань шел с абсолютно каменным лицом, хотя его прическа — обычно безупречная — теперь напоминала гнездо очень сердитой птицы. Вид троицы был очень смешной.                               ***       На Могильных Холмах стояло непривычное затишье. Вэй Юань занимался каллиграфией, переписывая трактаты, Оуян Цзычжэнь пытался сочинить оду алым лотосам, а Лань Цзинъи откровенно страдал от безделья, пытаясь сбить камнем сухую ветку с дерева. — Нам нужно настоящее дело, — заявил Цзинъи, бросая очередной камень. — Учитель Вэй говорит, что мы — «Искры», но как мы можем светить, если сидим тут и переписываем трактаты о хранении темной энергии? Я хочу сразиться с чем-то... огромным! С горой мышц и клыков! — Гордыня — это первый шаг к тому, чтобы оказаться в канаве, — заметил Юань, не отрываясь от свитка. — «Сытый желудок — залог ясного ума». Ты просто проголодался. — Нет, я просто полон энергии! — воскликнул Цзинъи.       В этот момент на тропинке появился Вэй Усянь. Он выглядел подозрительно бодро, а в руках крутил чёрную флейту с таким видом, будто только что придумал идеальную шалость. — Мальчики! — пропел он. — У меня есть для вас задание. Прямо как заказывал Цзинъи: опасное, загадочное и требующее... кхм... невероятного мастерства.       Троица тут же подобралась. Даже Юань отложил кисть. — В деревне у Сливового сада объявился «Смешливый Пересмешник», — начал Вэй Ин, усаживаясь на край стола. — Это древний дух-трикстер. Он не убивает, но он разрушает репутацию. Местные заклинатели пытались его поймать, но он выставил их на посмешище. Один из них теперь ходит по деревне и кукарекает каждый раз, когда видит солнце. — Какой ужас... — прошептал Цзычжэнь. — А в чем его сила? — Он питается вашим самомнением, — прищурился Вэй Усянь. — И использует ваши собственные голоса против вас. Чтобы его поймать, я дам вам свою новую разработку — «Пыльцу Смирения». Если посыпать ею духа, он станет осязаемым. Но будьте осторожны: она очень... летучая.       Цзинъи фыркнул, забирая мешочек с ярко-синим порошком. — Учитель Вэй, мы же адепты Илин Вэй! Мы прошли через битвы, которые и не снились обычным заклинателям. Какой-то пересмешник? Да мы вернемся к ужину! — Ну-ну, — ухмыльнулся Вэй Ин.       Охота началась бодро. Сад встретил их тяжелым запахом прелых слив и тишиной. Прекрасные деревья благоухали спелостью ягод. Огромные, сладкие плоды весели привлекая и маня путников. — Юань, ты на левом фланге. Цзычжэнь, готовь флейту. Я пойду в центр с пыльцой, — командовал Цзинъи.       Вдруг из тумана раздался голос. Глубокий, холодный и до боли знакомый. — Цзинъи. Снова бегаешь? В Облачных Глубинах за такое полагается триста ударов.       Цзинъи замер, его лицо побелело. — Ханьгуан-цзюнь?! — Это не он! — крикнул Юань. — Это дух! Не слушай!       Но тут из кустов раздался другой голос — нежный и плаксивый: — О, Цзычжэнь... Твои стихи такие плохие, что даже мертвые вороны падают с неба от стыда...       Цзычжэнь охнул, схватившись за сердце. — Как он узнал?! Это же была секретная ода!       Дух, почувствовав их замешательство, начал набирать силу. Он соткался из тумана прямо перед ними — бесформенное облако с сотней ртов, каждый из которых шептал что-то свое. — Сейчас я его! — заорал Цзинъи, выхватывая мешочек с синей пыльцой. Он размахнулся, чтобы бросить его в центр духа, но в этот момент Пересмешник выкрикнул голосом Вэй Усяня: — Цзинъи, сзади! Собака!       Цзинъи, у которого страх Вэй Ина перед собаками за полгода жизни в Илине стал почти подсознательным, подпрыгнул на месте, поскользнулся на гнилой сливе и... вместо того чтобы бросить мешочек в духа, со всей силы шмякнул его об землю прямо под ноги друзьям. БА-БАХ!       Облако ярко-синей пыльцы взметнулось вверх. В этот же миг дух применил свое последнее оружие — «Заклятие Розового Смеха».       Вэй Юань попытался отпрыгнуть, но запутался в собственных полах ханьфу (дух любезно подставил ему невидимую подножку), и его голова угодила прямо в густые ветки сливы, где сидели птицы-паразиты. Цзычжэнь, пытаясь спасти пыльцу, вдохнул её и начал икать.       Пересмешник, увидев трех синих, икающих и запутавшихся в ветках заклинателей, издал такой победный хохот, что всё здание Сливового сада затряслось. С деревьев посыпались спелые плоды слив. — Мы... мы проиграли? — пробормотал Цзинъи, глядя на свои светящиеся синим руки. — Хуже, — ответил Юань, пытаясь выпутать волосы из гнезда в котором яростно пищали птенцы. — Мы стали героями новой комедии.                               ***       Вэй Усянь встретил их у входа, прислонившись к косяку и едва сдерживая дрожь в плечах от раздирающего его хохота. Лань Ванцзи стоял за его спиной, и его брови поднялись так высоко, что почти коснулись лобной ленты. — Ну что, герои? — выдавил Вэй Ин, всхлипнув от смеха. — Как поживает Пересмешник? Надеюсь, он оценил ваш новый стиль? — Учитель Вэй, это была... техническая ошибка, — пробормотал Юань, пытаясь пригладить гнездо на голове. — Ошибка? — Вэй Усянь наконец расхохотался в голос. — Это было фиаско! Правило номер двенадцать: «Ошибайся смело, исправляй честно». Но вы совершили её так эффектно, что заслуживаете особого признания. Лань Чжань, как думаешь, какое наказание подойдёт для тех, кто позволил духу-пересмешнику уйти, сверкая синими штанами?       Лань Ванцзи посмотрел на Цзинъи, который всё еще светился неоновым светом. — Саморефлексия, — коротко ответил Ханьгуан-цзюнь.       На следующее утро все адепты ордена Илин Вэй, а также добрая половина местных призраков, собрались у центрального черного камня. На трех высоких деревянных табуретах, поставленных в ряд, сидели наши герои. Наказание Вэй Усяня было в его стиле — оно не причиняло боли, но выжигало стыдом. Все трое были одеты в ярко-розовые фартуки с вышитыми на них улыбающимися кроликами (подарок Вэй Ина, заказанный по случаю в городе). На головах у них красовались огромные банты из того же материала. Задание было простым: они должны были чистить гору «плачущего лука» для вечернего супа, при этом хором распевая те самые правила Гусу Лань, которые Цзинъи так ненавидел. Но была одна деталь: каждое правило они должны были заканчивать фразой: «...но мы умудрились всё провалить, потому что мы — очень красивые редиски». — Громче, Цзинъи! Я не слышу раскаяния в твоем голосе! — кричал Вэй Усянь, сидя неподалеку под зонтиком и подбрасывая в воздух яблоко. — «Не бегать в Облачных Глубинах, но мы умудрились всё провалить, потому что мы — очень красивые редиски!» — проорал Цзинъи, заливаясь слезами и краской от стыда. У него от гнева скоро пошел бы пар из ушей (луковыми, но со стороны казалось, что от горя).       Оуян Цзычжэнь чистил лук с трагическим изяществом. Его пузыри наконец прошли, но теперь он всхлипывал в такт: — «Не сплетничать за спиной... ох, какой же этот лук горький... потому что мы — редиски...»       Вэй Юань, чей фартук сидел на нем удивительно аккуратно, старался сохранять достоинство, хотя его уши горели алым пламенем. — «Почитать старших... но мы...» — он запнулся, увидев, как маленькие дети-призраки начали водить вокруг них хоровод, подпевая про редисок. Мальникие призраки были помощниками по хозяйству. — Учитель Вэй, это жестоко! — крикнул Цзинъи, размазывая синюю пыльцу (которая так и не отмылась) по щеке вместе с луковым соком. — Почему мы в фартуках?! — Потому что розовый цвет отлично подчеркивает синее свечение! — отозвался Вэй Ин. — И потому что в Илин Вэй мы учим не только сражаться, но и уметь посмеяться над собственной глупостью. Как только почистите всю корзину — свободны. Но помните: Пересмешник всё еще в саду. И он очень ждет вашего возвращения.       Мимо прошел Лань Ванцзи. Он остановился на секунду, посмотрел на Юаня, поправил ему бант на голове и, не сказав ни слова, пошел дальше. Юань готов был провалиться сквозь землю прямо в залы правосудия Диюя. — Я больше никогда... — всхлипнул Цзычжэнь, разрезая очередную луковицу. — Никогда не буду пытаться читать стихи духам, у которых нет ушей. — А я, — добавил Цзинъи, — в следующий раз просто взорву этот сад. Вместе с синей пыльцой и Пересмешником. — Правило номер двенадцать, — напомнил Юань, шмыгая носом. — Кажется, учитель Вэй воспринимает это правило слишком буквально.       В тот вечер суп был очень вкусным, хотя и немного отдавал солеными слезами трех «красивых редисок». А Пересмешника они поймали через неделю — молча, без пафоса и в самых обычных черных одеждах. Но розовые фартуки еще долго снились Цзинъи в кошмарах. Вэй Ин их научил принимать собственные слабости и проигрыши с веселью и юмором.