Часть 6

      Цзинь Лин прибыл на Могильные Холмы с таким видом, будто делал одолжение всей Поднебесной, а не приехал учиться у человека, который был его единственным живым дядей (не считая тех, о ком он предпочитал не думать). Его золотые одежды слепили глаза на фоне черных скал, а Фея, его верная духовная собака, в первый же день загнала Лань Цзинъи на раскидистое дерево, за что Цзинь Лин получил свое первое предупреждение. Заводить друзей в Илин Вэй было трудно. Цзинь Лин привык, что в Ланьлин Цзинь перед ним либо лебезили, либо шептались за спиной. Здесь же всем было плевать на его статус.       — Эй, Наследник Цзинь! — кричал ему Цзинъи. — В Илин Вэй «Пустой желудок — плохой советчик». Если ты не почистишь свою порцию картошки, твой желудок будет давать тебе очень плохие советы на тренировке!       Цзинь Лин злился, краснел, огрызался, но постепенно лед таял. Вэй Юань всегда мягко направлял его, а Цзычжэнь… Цзычжэнь просто смотрел на него своими понимающими глазами, от которых Цзинь Лину хотелось то ли ударить его, то ли рассказать всё, что наболело. Первая настоящая командная охота состоялась в лесах у подножия Илина. Им поручили выследить «Тень Старого Гнева» — сгусток темной энергии, который остался после древней битвы. Всё пошло не по плану, когда «Тень» оказалась не одной, а целой стаей. Цзинь Лин, желая доказать, что его Суйхуа не зря ест свой хлеб, вырвался вперед. Он не заметил, как из-за вековых сосен в его сторону метнулся жгут чистой, ледяной темной энергии — удар, способный разорвать меридианы.       — Цзинь Лин, берегись! — крик Цзычжэня разрезал воздух.       Прежде чем Цзинь Лин успел среагировать, Оуян Цзычжэнь, который всегда казался самым слабым в бою, прыгнул прямо на траекторию удара. Он не выставил меч — он использовал технику «Поглощающего Дыхания», которой его научил Вэй Ин. Он принял основной удар на себя, перенаправив его в землю, но остаточная волна всё же задела Цзинь Лина, оставив на его плече глубокий, дымящийся порез.       — Ты идиот?! — закричал Цзинь Лин, подхватывая пошатнувшегося и подающего друга. — Зачем ты это сделал?!       — Милосердие к своим важнее… чем осторожность… —прохрипел Цзычжэнь, слабо улыбаясь.       К ним тут же подбежал один из адептов Илин Вэй, тихий юноша по имени А-Ян, который специализировался на полевой медицине. В его руках вспыхнул мягкий зеленоватый свет, смешанный с серебряными нитями.       — Не двигайся, молодой глава, — спокойно сказал адепт. — Темная энергия в ране коварна. Если её не запечатать сейчас, она доберется до золотого ядра.       А-Ян начал шептать заговор, и Цзинь Лин с удивлением почувствовал, как жгучая боль сменяется странным, покалывающим теплом. Это была не классическая медицина Гусу, это было нечто более гибкое, живое. Боль ушла, оставив лишь легкое онемение. Охота затянулась до глубокой ночи. Твари были рассеяны, но все трое «Искр», Цзинь Лин и А-Ян были настолько вымотаны, что возвращаться на Холмы сил не было. Туман сгустился, и Вэй Юань принял решение заночевать в лесу. Оказалось, что при сборах Цзинъи, как обычно, что-то перепутал, и на пятерых у них оказалось всего три теплых спальных мешка (разработка Вэй Усяня: легкие, зачарованные на тепло).       — Я — Наследник Клана! — начал было Цзинь Лин, но, встретившись с усталым, вымотаным взглядом Вэй Юаня и увидев, как дрожит от холода бледный Цзычжэнь, осекся.       — Залезай уже, Цзинь Лин, — пробормотал Цзычжэнь, расстилая свой мешок. — Он широкий. И я… я всё еще немного мерзну после того удара. Мне нужно чужое тепло, чтобы энергия стабилизировалась.       Цзинь Лин ворчал еще минут десять, проклиная «нищенские условия» Илина, но в итоге забрался внутрь. Сначала он лежал одеревенело, боясь пошевелиться, но Цзычжэнь во сне придвинулся ближе, уткнувшись носом в плечо Цзинь Лина.       — Спасибо… что не бросил… — прошептал Цзычжэнь в полусне.       Цзинь Лин замер. Его гнев и гордость вдруг испарились, оставив только странное чувство защищенности. Он осторожно натянул край одеяла на плечо друга и, сам того не заметив, уснул. Гнев и гордость растворяются в любви и сострадания к другому. Чужая боль, самое лучшее лекарство от гордости, ведь ты забываешь о себе и начинаешь переживать за другого.       Утром, когда солнце только окрасило небосвод бледно жёлто- красными красками, пробиваяся сквозь деревья, четверка вернулась в орден. Они выглядели ужасно: в грязи, листьях, со слипшимися волосами. Цзинь Лин шел, придерживая Цзычжэня за локоть — для того, чтобы тот не споткнулся, хотя Оуян уже давно пришел в норму, он все ещё переживая за друга.       Вэй Усянь сидел на воротах, болтая ногами. Рядом стоял Лань Ванцзи.       — Гляди, Лань Чжань! — воскликнул Вэй Ин, спрыгивая вниз. — Наша молодая госпожа превратилась в… в кого-то, кто умеет ходить в строю!       Он подошел ближе и замер, глядя на то, как Цзинь Лин и Цзычжэнь синхронно поправляют поясные ремни на одежде. Удивление на лице Вэй Ина сменилось такой теплой и искренней улыбкой, что Цзинь Лин даже не нашел в себе сил огрызнуться.       — Племянничек, — сказал Вэй Усянь, кладя руку на его здоровое плечо. — Ты в порядке?       — Всё нормально, — буркнул Цзинь Лин, но не отстранился. — Цзычжэнь спас меня. А ваш адепт… А-Ян… он неплохо лечит. Для самоучки.       Вэй Ин рассмеялся и притянул Цзинь Лина в короткое, но крепкое объятие.       — Я рад, что ты нашел здесь не только знания, но и то, ради чего стоит использовать меч. И я что ты научился заботиться не только о себе и своей репутацией, но и друзьях. А ещё топтать свою гордость, ради помощи ближнему.       Через пару дней адепты ордена Илин Вэй с удивлением наблюдали странную картину. «Три Искры» — Вэй Юань, Лань Цзинъи и Оуян Цзычжэнь — шли по главной площади, и к их черным поясам были привязаны длинные желтые шелковые ленты, свисающие почти до земли и напоминающие лисьи хвостики.       — Это что еще за мода? — спросил один из младших учеников.       — Это «хвосты солидарности»! — гордо объявил Цзинъи. — Цзинь Лин сказал, что желтый — цвет величия, а мы сказали, что в Илине величие должно быть… пушистым!       Цзинь Лин шел чуть позади. Он пытался выглядеть сердитым, но на его собственном поясе была привязана такая же желтая лента, только с вплетенной в неё черной нитью — символом ордена Илин Вэй.       Вэй Усянь, наблюдая за этим из окна, вытер притворную слезу. — Лань Чжань, смотри. Мой орден захватил Ланьлин Цзинь… или Ланьлин Цзинь захватил мой гардероб. В любом случае, это лучшая победа в моей жизни.       — Мгм — прозвучал тихий ответ. Лань Чжань был рядом и поддерживал, не требую не чего в замен.