Несчастье на корабле

Вечер опустился на корабль принца тёплой, почти ласковой темнотой. Звёзды отражались в спокойной воде, и даже ветер, казалось, притих, чтобы не мешать музыке. Айро задумал концерт внезапно — как всё лучшее, что он делал. Днём он заметил, что команда приуныла: приход Джао, постоянные проверки, атмосфера доносительства и страха сделали своё дело. Люди ходили с опущенными головами, разговаривали шёпотом. Старый генерал решил, что музыка — лучшее лекарство. — Завтра могут сжечь наш корабль, — сказал он, обходя камбуз с рогом цинги в руках, — но сегодня мы будем петь. Матросы переглянулись, но ослушаться не посмели. Да и не хотели. Айро умел вдохновлять. Концерт устроили на баке. Вместо сцены — сходни, накинутые на бочки. Вместо освещения — масляные лампы, подвешенные к мачтам. Айро, облачившись в старый, расшитый драконами халат (который доставал по особым случаям), взял первые аккорды на цунге. — Это песня о капитане, который потерял компас, но обрёл сердце, — объявил он и запел низким, бархатным голосом. Команда подхватила — кто фальшиво, кто в голос, кто просто хлопал в такт. Даже самый угрюмый механик, дядюшка Ло, пустил слезу, когда Айро взял особенно пронзительную ноту. Зуко не вышел на палубу — он сидел в своей каюте, запершись, но дверь оставил приоткрытой, чтобы слышать. Музыка дяди проникала сквозь щели. Лирическая песня — о расставании и долгой дороге домой — уже подходила к концу, когда на палубу ступил Джао. Адмирал появился из тени, как чёрное пятно на светлой картине. Его сапоги гулко застучали по доскам, и музыка оборвалась. Матросы замерли, кто-то попятился. Даже Айро перестал играть. — Джао, — сказал он спокойно, без удивления. — Вы как раз к финалу. А я думал, вы предпочитаете военные марши. — Я предпочитаю дело болтовне, — холодно ответил адмирал. — Проводите меня к принцу. Есть разговор. Айро вздохнул, передал рог стоящему рядом матросу и, кряхтя, поднялся. — Пойдёмте, господин адмирал. Племянник, надеюсь, в настроении для бесед. — У него никогда нет настроения, — бросил Джао, следуя за Айро в каюту Зуко. --- Принц сидел за столом, уставившись в карту, но мысли его были далеко. Когда дверь открылась и вошёл Джао, он даже не поднял головы. — Чего вы хотите? — спросил Зуко глухо. — Я хочу, чтобы вы знали, принц: завтра я отплываю на Северный полюс. Экспедиция, которая прославит Нацию Огня на века, не нуждается в помехах. — Джао медленно обошёл стол, разглядывая обстановку. Его взгляд упал на стены, где висели два изогнутых палаша. Зуко, почувствовав опасность, выпрямился. — Что вы сказали? — Я сказал, что забираю ваш корабль. И вашу команду. — Джао остановился перед мечами. — Мне нужны люди. Проверенные. А ваши матросы — молодцы, крепкие. Они пойдут со мной. — Это мои люди! — Зуко вскочил, но Айро положил руку ему на плечо, удерживая. — Племянник, — тихо сказал он. — Сейчас не время. Джао будто не заметил вспышки. Он протянул руку к одному из мечей, снял его со стены, повертел в руках, рассматривая лезвие. В свете лампы сталь блеснула холодным огнём. — Красивая работа, — заметил он. — Знаете, где я видел такие же? В крепости Похай. У того, кто украл у меня Аватара. — Он взглянул на Зуко. — У Синей Маски. Зуко замер. Внутри всё похолодело, но лицо осталось каменным. — Я не умею фехтовать, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это украшение. Для интерьера. — Украшение, — повторил Джао, усмехнувшись. Он поставил меч на место, но взгляд его стал тяжёлым, подозрительным. — Айро, — обратился он к старому генералу, — вы верите в существование Синей Маски? Этого призрака, который крадёт пленников и жжёт наши лагеря? — Я старый человек, адмирал, — Айро развёл руками. — Я верю в то, что вижу. А вижу я, что вы стоите в каюте моего племянника и задаёте странные вопросы. Не хотите ли лучше чаю? — Не хочу, — отрезал Джао. — Но запомните: Синяя Маска — не легенда. Это преступник, враг Нации Огня. И правосудие настигнет его. Рано или поздно. — Он направился к двери, но на пороге обернулся. — Айро, я повторю своё предложение. Присоединяйтесь к экспедиции. Ваш опыт пригодится. Подумайте. И он ушёл, оставив после себя холод и облегчение. --- Джао уплыл на своём корабле, но забрал с собой команду Зуко никто не решился отказать адмиралу. Айро попрощался с каждым из уходящих. Пожимал руки, обнимал, желал удачи. Потом поднялся в каюту к племяннику. — Мы остались одни, — сказал он, садясь на стул. Зуко сидел спиной, глядя в иллюминатор. — Мне всё равно, — ответил он. — Пусть забирает. — Племянник, я хочу, чтобы ты знал... — Я устал, дядя. — Голос Зуко был глухим, пустым. — Оставь меня. Айро помолчал, потом поднялся. — Тогда, может, прогуляемся? Ночь тёплая, звёзды... — Нет. Старый генерал вздохнул, вышел и притворил дверь. --- Шум начался через пять минут Зуко не спал — последние недели сон стал для него роскошью. Он услышал сперва приглушённые голоса на палубе, потом скрип — будто что-то тяжёлое тащили по сходням. Корабль слегка качнулся — сильнее, чем от волны. Он выглянул в коридор. Пусто. Зуко бесшумно прошёл до конца коридора, поднялся по трапу. На палубе никого — но он слышал дыхание. Много дыхания. Чужие. Прямо под ногами, в трюме, кто-то возился. Зуко пригнулся, скользнул к люку, заглянул вниз. Никого, И тут он остановился. В рубке, за толстым стеклом, что-то шевельнулось. Он подошёл ближе, вглядываясь в темноту. Оттуда на него смотрели горящие глаза. Жёлтые, с вертикальными зрачками. Птица-рептилия — приручённый зверь пиратов — сидела и таращилась на принца. Зуко не успел даже закричать. Взрыв разорвал ночь на куски. Пламя встало стеной, вырвавшись из трюма, разметав доски, смешав в щепки мачты и снасти. --- Айро был на берегу, вышел прогуляться, а следом пришёл звук — низкий, протяжный гул, от которого задрожали стёкла. Старый генерал побежал к короблю. Сердце его знало правду раньше, чем глаза увидели. На рейде, где ещё вечером стоял корабль его племянника, полыхало пламя. Огонь лизал обломки, чёрный дым поднимался к звёздам, и вода вокруг кипела, как в котле. От корабля не осталось ничего — только горящие щепки, медленно уходящие на дно. — Нет, — выдохнул Айро, и впервые в его голосе не было ни мудрости, ни спокойствия — только горе. — Нет, нет, нет... Он бросился к воде. Патрульные, прибежавшие на шум, удерживали его. — Генерал, нельзя, там всё взрывается! Айро смотрел на огонь, и слёзы текли по его щекам, теряясь в длинной бороде. Он потерял племянника. Того, кого нянчил, кого учил, кого любил как сына. Того, кто был его единственной связью с прежней жизнью. Через час, осунувшийся и постаревший на десять лет, Айро стоял перед Джао. Адмирал принял его в своей каюте, не поднимаясь с кресла. — Корабль принца Зуко уничтожен, — сказал Айро глухо. — Взрыв. Пираты, предположительно. Никто не выжил. Джао молчал долго. Потом медленно кивнул. — Сожалею, — сказал он без капли сожаления. — Ваш племянник был... неудобным, но талантливым. Что ж, генерал. Теперь у вас нет причин отказываться от моего предложения. Присоединяйтесь к экспедиции. Отдайте долг памяти. Айро поднял на него глаза. В них была пустота. — Я согласен, — сказал он. Джао само довольно улыбнулся.