Удар в темноте

Ночь опустилась на поместье глухой, беспросветной тьмой луна спряталась за тяжёлыми тучами, и даже звёзд почти не было видно. Рико не спала. Она сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела в зарешечённое окно, за которым чернел чужой, враждебный мир. В коридоре иногда раздавались шаги стража сменялась, переговаривалась, но в комнату никто не заходил. До утра оставалось ещё несколько часов, когда дверь вдруг дёрнулась, звякнул замок, и тяжёлая дубовая створка отворилась. На пороге стоял генерал Чжу. Он был пьян — это чувствовалось даже на расстоянии. Перегар ударил в нос, когда он переступил порог, покачиваясь. Рубашка расстёгнута, волосы на голой груди блестят от пота, глаза мутные, бессмысленные. — Не спишь, красавица? — промычал он, закрывая за собой дверь. — А я вот пришёл... познакомиться поближе. Рико вскочила. Сердце ёкнуло не от страха, от ярости. Она сразу поняла про какую «близость» он говорит. Сжала кулаки, встала спиной к стене. — Вон отсюда, — сказала она громко. — Ах, какая дерзкая, — Чжу шагнул вперёд, споткнулся о ковер, выругался и снова двинулся на неё, раскинув руки для объятия. — Мне нравятся дерзкие... С ними веселее... Рико ждала, пока он приблизится. Когда его липкие пальцы коснулись её плеча, она не отшатнулась — наоборот, шагнула навстречу, схватила его за запястье и резко дёрнула на себя, а другой рукой, сжатой в кулак, ударила прямо в лицо. Точно в переносицу. Хруст, и тёплая кровь брызнула на её руку. Чжу взвыл, отшатнулся, закрыл лицо ладонями, споткнулся о кровать и рухнул на пол, как куль с мукой. — Ты... ты... — замычал он, пытаясь подняться, но пьяное тело не слушалось. Рико стояла над ним, тяжело дыша. Кулак саднил, но боль была сладкой. — Следующий раз, когда ты придёшь сюда пьяным, — сказала она, и в голосе её была сталь, — я разобью тебе не нос, а выбью зубы, и не только. Чжу заскулил, забарахтался, пытаясь встать на четвереньки, но поскользнулся в собственной крови и снова шлёпнулся. Из коридора донеслось стражники зашевелились, заспанные голоса спросили: «Ваше превосходительство? Всё в порядке?» — Всё... отлично... — прохрипел генерал, с трудом поднимаясь, держась за стену. — Оставьте нас! — Я сказала, вон, — Рико указала на дверь. Чжу посмотрел на неё мутным, злым взглядом, но в глазах уже промелькнуло что-то похожее на страх. Он сплюнул кровь, вытер лицо рукавом и, пошатываясь, вышел в коридор, хлопнув дверью. Рико слышала, как он отдавал приказы страже хрипло, зло. Он велел принести воды и позвать лекаря. Она опустилась на кровать, вытерла руку о простыню. В темноте дрожали пальцы — не от страха, от напряжения. Удар вышел хорошим, но это только оттянуло неизбежное. Генерал придёт снова. Может, не один. Может, с солдатами. — Зуко, — прошептала она, глядя в окно. — Где ты? Ночи не было видно конца. Так прошли две недели. Или три? Рико сбилась со счёта. В комнате с зарешеченным окном солнечный свет появлялся только на рассвете, узкой полосой, которая быстро уползала по стене и исчезала. Остальное время — сумрак, серый, беспросветный, давящий. Она перестала различать дни. Только смену стражи: утром одни голоса, вечером другие, ночью — тишина и редкий храп под дверью. Ей приносили еду дважды в день — жидкую кашу, кусок хлеба, кружку воды. Иногда кусок вяленого мяса, от которого сводило зубы. Она ела, потому что надо было жить. Жить, чтобы сбежать. Чтобы убить генерала, если понадобится. Чтобы вернуться к Зуко. Она тренировалась в одиночестве — приседала, отжималась от пола, повторяла удары в воздух. Мышцы болели, но это была хорошая боль. Она напоминала, что она ещё человек, а не вещь. Генерал не появлялся. Видимо, сломанный нос охладил его пыл. Рико слышала, как вечером, на второй день после того случая, он громко ругался внизу с кем-то из приближённых. Потом — тишина. Наверное, тешил своё самолюбие. И вот, на исходе второй недели — или третьей? — дверь отворилась. Чжу вошёл не один — с ним был Ирвин, тот самый тощий шпион, и ещё один солдат с алебардой. Генерал выглядел лучше, нос зажил, только на переносице остался кривой шрам. Глаза трезвые и злые. Он держал в руке газету смятую, пахнущую типографской краской. — У меня для тебя новости, — сказал он, останавливаясь на пороге. — Не нужны мне твои новости, — ответила Рико, не поднимаясь с кровати. — А ты посмотри. — Он протянул газету солдату, и тот шагнул вперёд, бросив лист на пол у её ног. Рико не взяла. Посмотрела сверху вниз. — Читай вслух, — сказала она. Чжу усмехнулся, кивнул Ирвину, и тот подхватил газету, развернул и начал читать гнусавым, монотонным голосом: — «Сенсация! Аватар наконец повержен! Государственная газета Нации Огня сообщает: величайший враг нашей империи, Аватар Аанг, уничтожен в битве за Ба-Синг-Се. Принцесса Азула и принц Зуко вернулись на родину победителями, получив личную благодарность Лорда Огня Озая. Великая стена пала. Ба-Синг-Се — столица бывшего Царства Земли — теперь под контролем Нации Огня. Война окончена. Слава Лорду Огня! Слава Нации!» Ирвин опустил газету. В комнате повисла тишина. Рико смотрела на него, не моргая. Потом перевела взгляд на Чжу. — Ложь, — сказала она. — Думаешь? — генерал усмехнулся. — Я послал людей в столицу. Подтвердили. Ба-Синг-Се пал. Аватар мёртв. Твой драгоценный Зуко — теперь герой. Он вернулся домой, получил прощение отца, и, говорят, собирается жениться на какой-то знатной девушке из Нации Огня. — Врёшь, — повторила она, но голос дрогнул. — А зачем мне врать? — Чжу развёл руками. — Ты здесь, я здесь. Твой любовник далеко. Даже если бы он хотел тебя искать — теперь у него другие заботы. Честь, слава, невеста. — Он сделал шаг вперёд. — А ты — моя. По контракту. По закону. Рико вскочила. Солдат с алебардой напрягся, но она не двинулась с места — только сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Ложь, — прошептала она в третий раз, но уже не так уверенно. Тень сомнения закралась в душу. Она вспомнила Зуко — его горячие губы, его клятвы, его глаза, полные решимости. Но она также вспомнила, как легко было писать лживые письма. Как легко было притворяться. Может, и он... может, и он притворялся всё это время? Может, он ждал момента, чтобы вернуться к отцу, получить прощение и забыть о ней, как о надоевшей игрушке? — Нет, — сказала она уже себе. — Он не такой. — Думай, — бросил Чжу, разворачиваясь к выходу. — Время у тебя есть. После свадьбы думать будет некогда. Дверь захлопнулась. Замок щёлкнул. Рико осталась одна в полумраке. Газета валялась на полу — разворотом кверху, с крупным заголовком: «АВАТАР ПОВЕРЖЕН!». Она смотрела на буквы, не моргая. — Это пропаганда, — прошептала она. — Они печатают, что хотят. Но в груди, где-то глубоко, поселился холодок. А если нет? Если Ба-Синг-Се действительно пал? Если Зуко переметнулся на сторону отца? Если он предал её, как она когда-то предала его — лживым письмом, которое написала, чтобы спасти? Она села на пол, обхватила колени и уткнулась в них лицом. — Зуко, — позвала она в пустоту. — Скажи, что это неправда. Ответа не было. Только тишина, далёкий лай собаки, да шорох стражи за дверью. И газета, которую она, наконец, подобрала, смяла и с силой швырнула в стену. Листы разлетелись по комнате, как белые птицы. Рико смотрела, как они падают, и чувствовала, как тень сомнения становится всё гуще, всё темнее, затягивая её в болото отчаяния. — Я не поверю, — сказала она, вставая. — Пока не увижу своими глазами. Но увидеть она ничего не могла. Только стены, решётку и серое небо, которого она не видела уже целую вечность.