Глава 4. Подозрение к Кореню АНБУ

Глава 4. Подозрение к Кореню АНБУ

Утро над Конохой выдалось странно тихим. Словно сама деревня ещё не поняла, что минувшей ночью внутри старого квартала Учиха произошло нечто, способное изменить её изнутри. Ветер лениво шевелил флаги на башне Хокаге, по улицам тянулся запах свежего хлеба и мокрого дерева после ночного дождя, торговцы раскладывали товары, дети спешили в академию, а где-то далеко слышался недовольный лай собак Инузука. Обычное утро. И именно это казалось неправильным. Потому что под этим спокойствием уже начинало расти напряжение. Тонкое. Почти незаметное. Но смертельно опасное. В кабинете Хокаге стояла тяжёлая тишина. Шикаку Нара сидел возле окна, сцепив пальцы в замок. Его взгляд оставался спокойным, однако внутри аналитик Конохи уже несколько часов прокручивал одну и ту же мысль. Слишком многое сходилось. И от этого становилось не легче. Иноичи Яманака молча изучал свитки с протоколами ментальной проверки. Рядом стоял высокий человек в белой безликой маске АНБУ, на которой под символом Конохи был выжжен маленький знак пламени. Он почти не двигался, но воздух вокруг него ощущался напряжённым. Хирузен курил трубку медленно и тяжело. Старик выглядел так, словно за одну ночь постарел ещё сильнее. А напротив них стояли те, кого ещё вчера деревня считала детьми. Наруто. Саске. Хината. Карин. И именно от этого зрелища у Шикаку внутри возникало странное чувство тревоги. Они были слишком спокойны. Не холодны. Нет. Спокойствие этих людей выглядело иначе — как у тех, кто слишком долго прожил рядом со смертью и привык смотреть ей в лицо без дрожи. Тёмно-красная броня Наруто тихо поскрипывала, когда он облокотился рукой о стол. Серо-белый мех на плечах делал его похожим скорее на молодого военачальника северных земель, чем на шумного генина Конохи, которого все помнили раньше. Возле пояса покачивались ножны короткого меча. Саске стоял рядом почти неподвижно. Бордово-красные ламеллярные пластины доспеха ловили слабый утренний свет, а длинный меховой воротник подчёркивал жёсткий силуэт его фигуры. Он держался прямо, спокойно, но в самой его неподвижности ощущалось скрытое давление. Хината выглядела мягче. Но лишь на первый взгляд. Под светло-лавандовым кимоно с белыми узорами скрывалась утончённая броня, а на бледной коже шеи едва заметно проступали тёмные узоры печатей Узумаки, Сенджу и Хьюга. Её светлые глаза казались спокойными, однако Иноичи уже понял — смотреть в них слишком долго неприятно. Слишком глубокий взгляд. Слишком… нечеловечески собранный. Карин стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Алая броня, длинные красные волосы и холодное выражение лица создавали ощущение древней аристократки, выросшей не в скрытой деревне, а среди старых военных кланов эпохи войн. Первым тишину нарушил Наруто. — Мы проверили печати ещё раз, — спокойно произнёс он. — Данзо ничего не заметит. Даттэбаё. Глава АНБУ слегка повернул голову. — Объясни подробнее. Карин усмехнулась краем губ. — Мы восстановили внешний слой проклятых печатей языка. Полностью идентичный оригиналу. Все триггеры на месте. Любая поверхностная проверка покажет, что система не тронута. — Но внутри уже другие ограничения, — тихо добавила Хината. Шикаку медленно поднял взгляд. Наруто кивнул. — Теперь приоритет подчинения смещён. Иноичи нахмурился. — На кого именно? — На людей в этой комнате, — спокойно ответил Саске. — И на прямые приказы Хокаге. Тишина стала плотнее. Даже Хирузен перестал двигать трубкой. Шикаку невольно выдохнул. Слишком быстро. Они слишком быстро начали мыслить как контрразведка. Как элитное подразделение. Как люди, привыкшие выживать внутри систем, где ошибка означала смерть. И хуже всего было то, что их план действительно выглядел эффективным. — Вы хотите отпустить агентов Корня обратно к Данзо, — медленно произнёс Шикаку. — Да, — ответил Наруто. — Это риск. — Именно поэтому он сработает. Саске подошёл ближе к столу и развернул один из свитков. На бумаге появились схемы маршрутов Конохи, символы призывных контрактов и десятки пометок. — Корень привык контролировать информацию через страх и изоляцию. Данзо уверен, что его люди либо молчат, либо умирают. Он не предполагает существования промежуточного состояния. — Двойных агентов, — тихо сказал Иноичи. — Нет, — поправил Саске. — Троянского коня. Глава АНБУ впервые заговорил за всё утро: — Как вы собираетесь передавать информацию? На мгновение в глазах Наруто мелькнула знакомая мальчишеская искра. — Через призывы. Иноичи нахмурился. А затем Саске спокойно начал объяснять. Птицы. Малые соколы. Вороны. Колибри. Змеи Рючидо. Огненные кицунэ. Кошки бакэнэко. Лягушки Мьябокузана. Обезьяны Сарутоби. Волки Хинаты. Твари Демонического Улья. Каждое существо выполняло собственную функцию. Разведка. Передача свитков. Наблюдение. Контроль территории. Контрслежение. Шикаку слушал молча. И постепенно понимал страшную вещь. За пятнадцать лет внутри барьера они создали не просто группу выживших. Они создали автономную систему. Полноценную. Самодостаточную. Способную существовать вне деревни. Именно это пугало больше всего. Потому что подобные системы обычно рождались только во время больших войн. Хирузен тяжело прикрыл глаза. Перед внутренним взглядом старика вновь вспыхнули воспоминания. Молодой Данзо. Тобирама. Первая война шиноби. Грязь. Кровь. Дети с кунаями в руках. Тогда они тоже верили, что создают защиту для деревни. Но где именно проходила граница между защитой и чудовищем? Он уже не был уверен. — Есть ещё кое-что, — внезапно произнёс Наруто. Его голос стал тише. Серьёзнее. Он посмотрел прямо на Хирузена. — Я хочу официального сотрудничества с АНБУ. Шикаку резко поднял взгляд. — В каком смысле? Карин достала несколько небольших свитков. Когда печати раскрылись, по комнате прошёл едва заметный всплеск чакры. Барьерные формулы. Многоуровневые. Тонкие. Пугающе сложные. — Маскировка внешности, — спокойно объяснила Карин. — Подавление узнаваемых черт лица. Изменение цвета глаз и волос. Частичное искажение сенсорного восприятия. — Защита от гендзюцу, — добавила Хината. — Импульсные барьерные контуры отслеживают поток чакры носителя и выводят организм из ментального воздействия. — А это? — спросил глава АНБУ. Наруто развернул следующий свиток. — Светошумовые печати. И газовые капсулы. Иноичи медленно выдохнул. — Вы создали это внутри барьера?.. На мгновение в кабинете стало тихо. И именно в этой тишине неожиданно всплыло воспоминание. Холодное. Старое. Болезненное. …первый год внутри барьера. Тогда они ещё были детьми. Испуганными. Измученными. Потерянными. Дождь лил несколько суток подряд. Наруто сидел возле полуразрушенного склада Узумаки, дрожа от усталости и злости. Их первая попытка выбраться закончилась провалом. Барьер не просто не выпускал их наружу — он ломал пространство вокруг. Саске тогда разбил кулаки о каменную стену. Сакура плакала ночью, думая, что никто не слышит. Киба впервые за долгое время не шутил. А Хината почти потеряла сознание от перегрузки Бьякугана, пытаясь найти выход. Именно тогда Какаши впервые сказал им: — Если мы будем ждать спасения… мы умрём. После этого всё изменилось. Они начали учиться выживать. По-настоящему. Не как дети академии. Как люди, оказавшиеся отрезанными от мира. Куренай перестроила их режим сна и психологической стабилизации. Какаши начал учить скрытности. Шино выстраивал систему наблюдения. Карин неделями сидела в архивах Узумаки. Саске изучал древние журналы боевых операций. А Наруто… Наруто впервые в жизни перестал пытаться доказать миру, что достоин признания. Потому что внутри барьера некому было аплодировать. Там либо выживали. Либо ломались. — Наруто? Голос Хирузена вернул его обратно. Узумаки моргнул. А затем вдруг усмехнулся. Устало. — Простите. Задумался. Но Шикаку заметил это выражение лица. Короткую тень старой боли. И аналитик Конохи внезапно понял ещё одну вещь. Они не вышли из барьера победителями. Они вышли людьми, которые пятнадцать лет учились не сходить с ума. — Есть ещё одна проблема, — тихо произнёс Саске. — Данзо. Воздух в кабинете словно стал тяжелее. Глава АНБУ медленно скрестил руки. — Мы уже начали внутреннее наблюдение. — Недостаточно, — спокойно ответил Саске. — Объясни. Учиха несколько секунд молчал. А затем заговорил тихо: — Корень не действует как обычная организация. Он строится на изоляции, страхе и информационных разрывах. Данзо всегда создаёт несколько уровней лжи. Даже его агенты знают только часть системы. Иноичи внимательно смотрел на него. Слишком зрелая оценка. Слишком точная. — Ты говоришь так, будто давно изучаешь его. Саске поднял взгляд. И в чёрных глазах Учиха мелькнуло нечто очень старое. — Потому что внутри барьера у меня было пятнадцать лет, чтобы анализировать уничтожение собственного клана. Тишина. Абсолютная. Даже дым из трубки Хирузена будто замер в воздухе. — И я пришёл к выводу, что Итачи не мог сделать это один. Шикаку почувствовал, как внутри неприятно похолодело. Вот оно. Главное. Настоящая причина. Саске продолжал спокойно, но под этой спокойной интонацией чувствовалось что-то опасное. Не ненависть. Хуже. Холодная логика. — Масштаб зачистки. Временные промежутки. Контроль периметра. Подмена отчётов. Исчезновение части тел. Это операция уровня внутренней контрразведки. Он медленно перевёл взгляд на Хирузена. — И Данзо слишком хорошо вписывается в эту картину. Старый Хокаге закрыл глаза. Потому что впервые за долгие годы услышал правду, сказанную вслух. За окном резиденции ветер качнул деревья. Где-то высоко над деревней пролетел ястреб Саске. А в тенях крыш уже двигались маленькие огненные кицунэ, разнося по Конохе свитки, приказы и наблюдения. Система начала работать. И никто в деревне ещё не понимал, что с этого утра Корень АНБУ впервые за многие годы сам оказался под наблюдением.