Часть 12

Тяжелые, размеренные шаги Белова эхом разнеслись по коридору. Он не собирался уходить. Саша шёл за ней следом, хладнокровно давая девчонке понять, что в этой квартире для неё нет безопасных мест. Сабина добежала до ванной комнаты и попыталась судорожно запереть дверь, но не успела. Мощная мужская ладонь легла на косяк, и Белов без малейшего усилия толкнул деревянную дверь внутрь. Скрыться не удалось. Девушка вжалась в угол между раковиной и кафельной стеной, судорожно кутаясь в измятый шелковый халат. Её всё еще крупно трясло. Саша перешагнул порог, закрыл за собой дверь и оперся о нее спиной, полностью блокируя единственный выход. В тесном, замкнутом пространстве ванной его огромная фигура казалась еще массивнее, а запах дорогого табака и кожаной куртки мгновенно вытеснил аромат её лавандового мыла. Он смотрел на нее сверху вниз — спокойно, тяжело, согретый угасающей вспышкой недавней страсти. — Побегала? Покричала? — тихо спросил Белов. Его голос больше не дрожал от ярости, он звучал пугающе ровно.  — А теперь давай расставим точки, Сабин. Чтобы у тебя в твоей красивой светлой голове лишних иллюзий не оставалось. Он сделал шаг вперед, заставляя её еще сильнее вжаться в холодный кафель. — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. Можешь проклинать, можешь не смотреть в мою сторону — мне плевать. Но принадлежать ты будешь мне. Первого июня никакого самолета не будет. Ты остаешься в Москве, под моим крылом. Завтра утром к твоему подъезду встанет охрана. Шаг влево, шаг вправо — мне доложат через секунду. Будешь спокойно учиться, я куплю тебе квартиру ближе к твоему институту, ни одна тварь тебя пальцем не тронет. Но из города ты не уедешь. Белов протянул руку и аккуратно, но настойчиво заправил прядь её мокрых светлых волос за ушко. Сабина дернулась от его прикосновения, но Саша лишь крепче зафиксировал пальцы на её подбородке, заставляя посмотреть себе в глаза. — Хватит играть со мной в прятки, маленькая. Ты думала, что связалась с мальчиком со двора, которого можно обвести вокруг пальца? Нет. Я Белый. И то, что моё, я никому не отдаю. Привыкай к новой жизни. Он плавно отпустил её лицо, развернулся и вышел, оставив дверь приоткрытой. Через минуту в прихожей хлопнула входная дверь.  Едва за Беловым закрылась дверь, Сабина бросилась в прихожую. Дрожащими руками она провернула ключ во всех замках, защелкнула задвижку и бессильно прислонилась спиной к глухому дереву, пытаясь унять бешеный стук сердца. Собрав остатки сил, она дотянулась до домашнего телефона и набрала знакомый номер. — Крис, алло… — её голос сорвался на беззвучные рыдания. — Пожалуйста, сможешь срочно ко мне приехать? Мне очень нужно. Тем временем белый «Мерседес» Белова уже тормозил у офиса группировки. Саша стремительным шагом поднялся в свой кабинет, где на кожаном диване его уже ждал Космос. Парень выглядел бледным и осунувшимся после ночного кошмара, но держался ровно. — Ну давай, Кос, выкладывай, — с ходу начал Белов, даже не снимая кожаной куртки. Он встал напротив друга, засунув руки в карманы. — Что вчера было и почему ты опять сорвался? Мы ведь это уже обсуждали. Свяжешься по новой с этой дрянью — вылетишь из бригады к чертовой матери. Саша давно заметил пагубное пристрастие друга. Чтобы хоть как-то удержать Холмогорова на краю пропасти, ему то и дело приходилось сыпать жесткими угрозами. Но сегодня его голос вибрировал от совершенно иной, личной злости. — Саня, сорян… — Космос сделал небольшую паузу, пряча взгляд. Он судорожно вздохнул, а затем внимательно посмотрел на Белого. — Слушай, а с тобой-то что? Тебя всего трясет, взвинченный какой-то. Это из-за меня, что ли? Сань, я тебе слово даю — это был последний раз. Холмогоров поднялся с дивана и протянул Саше руку для крепкого мужского рукопожатия. — Нет, не из-за тебя, — Белов ответил на рукопожатие, но ладонь разжал быстро, после чего устало опустился в свое массивное кожаное кресло. Он потер виски. — Сабина мне все нервы в узлы завязала. Как на скрипке на мне играет, понимаешь? Дома не ночевала, на встречу в двенадцать не пришла, трубку не брала… А под конец Пчёла звонит и выдает, что она вообще за границу намылилась. Втихаря от меня документы в европейский вуз подала. Космос на секунду замер посреди кабинета, и на его лице промелькнула тень искреннего удивления. Он знал, что Сабина провела ночь, вытаскивая его с того света, но о её планах навсегда сбежать из криминальной Москвы и бросить Белого слышал впервые. Космос медленно опустился обратно на диван, лихорадочно переваривая услышанное. Внутри у него всё похолодело. Картина прошедшей ночи обрела совершенно иной, пугающий смысл. Сабина, у которой до побега в Европу оставались считаные дни, рискуя всем, примчалась откачивать его, наркомана, просто по звонку испуганного профессора. Спасла его, но пропустила встречу с Белым и полностью разрушила собственное алиби. Холмогоров сглотнул подступивший к горлу ком и постарался, чтобы его голос звучал как можно более небрежно и удивленно: — Да ладно… За границу? Наша тихоня-первокурсница? Сань, да может Пчёла со своими орлами как обычно всё перепутал? Ему лишь бы панику навести, ты же его знаешь. Напридумывал, небось, с три короба… — Ничего он не перепутал, Кос, — Белов жестко откинулся на спинку кресла, его взгляд стал пустым и стеклянным. — Фил лично проверял списки Аэрофлота. Билет на первое июня. И министерские бумаги на перевод. Всё было готово. Она меня кинуть хотела. Свалить втихаря, понимаешь? Пока я тут как пацан за ней бегал. Космос осторожно покрутил в руках зажигалку, внимательно всматриваясь в осунувшееся лицо друга. Зная бешеную, собственническую натуру Белого, Холмогоров всерьез испугался за Сабину. Саша в гневе бывал страшен, а тут — предательство от любимой девчонки. — И… что ты сделал? — как можно спокойнее, словно из чистого любопытства, спросил Космос. Он затаил дыхание, боясь услышать худшее. — Нашел её? Поговорили? — Поговорили, — на губах Белова появилась опасная, холодная ухмылка. Он покрутил массивный перстень на пальце. — Из капкана не прыгают, Кос. Михалыч уже аннулировал её билеты и уничтожил документы в министерстве. Никуда она не летит. Остается в Москве. Со мной. Космос едва заметно вздрогнул. Белый полностью перекрыл девчонке кислород, запер её в клетке. — Сань, ну ты это… — Холмогоров аккуратно подбирал слова, нащупывая грань, за которой Белов мог сорваться и на него. — Ты потише с ней, ладно? Она всё-таки девчонка, сирота, испугалась, может, твоих бандитских дел. Не ломай её сгоряча. Ты же её любишь. Белов резко поднял голову, и его потемневшие голубые глаза намертво въелись в лицо Космоса: — Люблю, Кос. Потому и не отпустил. А за то, что испугалась — сама виновата. Пускай привыкает. Завтра утром я ставлю к её подъезду парней Шмидта. Шага без моего ведома не сделает. Космос молча кивнул, делая глубокий вдох. Ему было безумно жаль Сабину, чья мечта только что превратилась в пепел из-за его ночного передоза. Но сказать правду Саше он не мог. Если Белый узнает, что Сабина не пришла на встречу, потому что спасала Космоса, он уничтожит их обоих: её — за то, что скрыла, а его — за то, что подставил любимую женщину.  После тяжелого разговора с Беловым Космос вышел на улицу. Майская ночь уже полностью вступила в свои права, окутав Москву прохладой. Из-за паршивого самочувствия Холмогоров сегодня принципиально не садился за руль, понимая, что его до сих пор штормит. Заметив у крыльца знакомую девятку Пчёлкина, Кос без лишних слов рванул на себя пассажирскую дверь и тяжело плюхнулся на сиденье. — Эй, Пчёла, подбрось меня, — хрипло бросил Кос, откидывая голову на подголовник. — О, очухался, каматозник, — ухмыльнулся Витя, протягивая другу руку для крепкого рукопожатия. — Ну давай, здорово. Куда едем? На хату к тебе? — В цветочный, — коротко скомандовал Кос. Пчёла удивленно вскинул брови, но спорить не стал, врубил передачу, и машина мягко тронулась с места. Тем временем Кристина уже приехала к Сабине. В квартире царил хаос. Сабина успела переодеться в простые джинсы, майку и плотную кофту на молнии. Волосы она наспех перевязала резинкой. На полу у кровати стояла небольшая спортивная сумка, куда девушка уже успела побросать самые необходимые вещи и документы. — Сабин, господи, да что тут происходит?! — испуганно спросила Крис, оглядывая взволнованную подругу и собранные вещи. — Белов с катушек слетел, Крис… — Сабина судорожно вздохнула, её голос едва держался, чтобы снова не сорваться на крик. — Он как-то узнал, что я перевожусь в заграничный вуз. Такое тут устроил… Мне конец, Крис. Он вцепился в меня мертвой хваткой. Заявил, что хату мне покупает возле института, а завтра утром охрану ко мне приставит. Парней Шмидта! Она принялась нервно мерить шагами комнату, и в её глазах изумрудных глазах заплясал огонь отчаянного бунта. — Я всю жизнь прожила в детдоме, понимаешь? С малых лет была предоставлена самой себе. Никто и никогда не смел диктовать мне условия и указывать, как жить! А тут у меня мою свободу прямо из-под носа уводят! Да, Виктор Николаевич увидел во мне потенциал, взял под опеку, помог зачислиться в вуз… Его я была готова слушать. Была готова жить по его правилам, потому что это правила приличного человека. Но подчиняться приказам и указам бандита?! Ползать перед ним на коленях в золотой клетке?! Это совсем не то, чего я хочу от этой жизни. Не то! *** Около полуночи во дворе дома Сабины тихо притормозила девятка Пчёлы. Космос вышел из машины, бережно держа в руках букет нежных майских пионов — он помнил, что Сабина не любит вычурную роскошь, которую так обожал Белый. Пчёлкин остался караулить в салоне, даже не подозревая, зачем Холмогорову понадобилось посреди ночи везти цветы «девчонке Сани». Для Вити это была очередная блажь Коса. Космос поднялся на второй этаж и тихонько постучал в дверь. Изнутри донеслись испуганные шорохи, а затем приглушенный голос Кристины: — Кто там? — это Кос. Открой, я один, — негромко позвал парень. Замки щелкнули, и дверь приоткрылась. На пороге стояла бледная Кристина, готовая в любой момент захлопнуть створку. Но стоило Космосу сделать шаг в прихожую, как его взгляд мгновенно упал на собранную спортивную сумку у стены. Девчонки явно сидели на чемоданах. Сабина вышла в коридор, одетая в джинсы и кофту, готовая к побегу. Увидев Космоса с букетом, она замерла, в её изумрудных глазах отразились шок и нарастающая паника. В голове пронеслась страшная мысль: неужели Белов прислал его за ней? — Кос?.. Что ты здесь делаешь? — Сабина инстинктивно сделала шаг назад, заслоняя собой сумку. Космос молча закрыл за собой дверь и тяжело вздохнул. Его длинная, угловатая фигура заполнила тесную прихожую. Парень опустил взгляд на пионы, а затем протянул их Сабине. — Это тебе, — глухо произнес он. В его голосе не было привычной бандитской развязности, только глубокая, искренняя вина.  — Я знаю, что произошло. Белый в офисе рвал и метал, всё рассказал… Сабин, прости меня.Спасибо, что ты всю ночь со мной возилась. Если бы не ты, я бы сегодня уже на Ваганьковском лежал. Сабина растерянно приняла букет, дурманящий аромат цветов заполнил прихожую. Напряжение внутри неё немного спало, но страх никуда не делся. — Саша знает? — перебила его Кристина, нервно сжимая кулаки. — Нет, Белый ни черта не знает, — Космос мотнул головой и серьезно посмотрел на Сабину.  — И не узнает. Если он поймет, что ты из-за меня встречу пропустила, он мне башку открутит, а тебя вообще под замком сгноит. Я приехал сказать спасибо. И извиниться. Из-за моего передоза твой план с Европой… Ну, короче, Пчёла все вскрыл. Космос перевел взгляд на спортивную сумку у двери, и его брови поползли вверх. Он сощурился, мгновенно всё поняв. — Вы что… бежать собрались? Прямо сейчас? Сабина гордо вскинула подбородок, в её детдомовском характере снова проснулось упрямство: — Да, Кос. Бежать. Завтра утром Белов выставит здесь парней. У меня есть только эта ночь. И ты меня не остановишь. Если хочешь — звони Саше прямо сейчас. Сдавай меня. Мне всё равно. Холмогоров замер, глядя на эту хрупкую, но невероятно сильную девчонку, которая только вчера спасла его от смерти, а сегодня была готова прыгнуть в неизвестность ради своей свободы. Внезапно входная дверь, которую Кристина забыла защелкнуть на замок, бесцеремонно распахнулась, и в прихожую вальяжно завалился Пчёлкин. — Кос, ты коробку забыл, — ухмыльнулся Витя, протягивая другу импортные конфеты с бельгийским шоколадом. Но стоило его цепкому взгляду зацепиться за спортивную сумку у стены и напряженные лица девчонок, как улыбка сползла с его лица. Пчёла нахмурился, мгновенно почуяв неладное. Космос среагировал быстрее. Он перехватил конфеты, сунул их в руки опешившей Сабине и повернулся к другу: — Пчёла, возьми-ка Кристину. Идите погуляйте во дворе, мне с Сабиной нужно серьезно перетереть. — Никуда я с ним не пойду! — тут же коротко отрезала Крис, делая шаг вперед.  — Я не оставлю свою подругу наедине с тобой. Она смело шагнула к Космосу и с силой ткнула его пальцем в плечо, защищая Сабину. Холмогоров даже не поморщился. Он проигнорировал выпад девушки и снова многозначительно посмотрел на Пчёлкина: — Пчёл, по-братски. Очень надо. — Да базару ноль, Кос, — Витя мгновенно всё понял. В криминальном мире приказы и просьбы братьев не обсуждались. Пчёла резко шагнул вперед, мертвой хваткой перехватил Кристину за запястье и потянул за собой к выходу из квартиры. — Пусти, придурок! Пусти меня, кому сказала! — вскрикнула Крис, пытаясь вырваться и упираясь ногами в косяк, но куда там. Пчёлкин её возмущений словно вообще не слышал. Он мягко, но непреклонно поволок брыкающуюся девчонку вниз по лестнице на первый этаж, оставив Космоса и Сабину наедине. В прихожей повисла тяжелая, звенящая тишина. Космос повернулся к блондинке, которая всё еще сжимала в руках букет пионов и коробку конфет. Он подошел почти вплотную, вынуждая её снизу вверх смотреть в его суровое лицо. — Ты пойми одну простую вещь: своим побегом ты только сильнее выведешь Белого из себя. Сейчас он в бешенстве, да. Но он тебя любит. Он тебе квартиру покупает, охрану ставит, хочет, чтобы ты перед глазами у него была. А если ты сейчас свалишь, ты его просто уничтожишь. Белый решит, что ты его окончательно кинула. Его переклинит, Сабин. Он объявит на тебя охоту. Он перевернет всю страну, найдет тебя в любой глуши, но тогда уже никакой пощады не будет. Он тебя под замок посадит в загородном доме, и ты вообще мир только через решетку на окнах видеть будешь! Сабина бессильно опустила плечи, чувствуя, как упрямая злость сменяется глухим, удушающим отчаянием. Пионы в её руках задрожали, несколько лепестков упали на ковер. Космос был прав, и спорить с этим было бесполезно. В криминальной Москве Белов был царем и богом. — И что мне делать? — её голос сорвался на измученный шепот, а на глазах снова закипели слезы. — Смириться? Сесть в его золотую клетку? — Жить, Сабин, — уже тише, но всё так же твердо ответил Космос.  — Просто жить. Принять его правила. Саня тебя пальцем не тронет, обеспечит так, как тебе и не снилось. Учись в своем институте, сдавай зачеты. Стань хорошим врачом. Но бежать от Белого не вздумай. Худшего врага, чем взбешенный Саня, ты себе в этой жизни не найдешь. — Не тронет меня? — Сабина горько, надрывно рассмеялась, и в этом смехе послышались истерические нотки. — Он что, не все подробности нашей сегодняшней ссоры тебе рассказал? Как силой раздел меня прямо посреди комнаты? Как целовал против воли, пока я задыхалась от слез? Она резко развернулась и быстрыми шагами прошла на кухню. С силой бросив букет пионов и коробку конфет на обеденный стол, девушка облокотилась о гарнитур, пытаясь унять дрожь во всем теле. — Ты считаешь его уродом? — тихо поинтересовался Космос, бесшумно зайдя на кухню вслед за ней. Его длинная фигура замерла в дверном проеме. — Моральным уродом, — без колебаний выдохнула Сабина, глядя в окно на ночную Москву. — А внешне? Он тебе противен? — Холмогоров задал этот вопрос без издевки, с каким-то глухим, чисто мужским пониманием ситуации. — Да какой толк в его красивом лице и статном телосложении, если мне всё это сейчас вообще не нужно?! — Сабина резко повернулась к нему, и из её изумрудных глаз снова хлынули слезы.  — Я не готова к отношениям и тем более к сексу с ним, понимаешь ты это или нет?! Мне просто… мне до безумия страшно, Кос! Она выглядела настолько беззащитной в этой огромной кухне, так отчаянно цеплялась за остатки своей гордости, что у Холмогорова перевернулось всё внутри. Забыв про бандитские понятия и про то, что перед ним любимая женщина его друга, Космос сделал широкий шаг вперед. Он решительно развернул Сабину к себе и крепко, по-медвежьи обнял её, пряча её заплаканное лицо на своей широкой груди. Это были объятия старшего брата — защищающие, надежные, без капли пошлости. Ему было невыносимо видеть, как ломается эта чистая девчонка.  Сам Космос в эту секунду до конца не понимал, что именно чувствует. Он всегда был твердо уверен, что Сабина для него — просто симпатичная малолетка, которой по глупости увлекся его лучший друг. Девчонка из совершенно другого, чистого мира. Но тогда почему её робкие, отчаянные объятия отзывались внутри такой странной, непривычной теплотой? Почему ему так отчаянно хотелось защитить её от всего мира и от самого Белого? Холмогоров бережно прижал её к себе чуть крепче, чувствуя, как она судорожно вздыхает, утыкаясь носом в его куртку. — Ладно, тише ты... Ну, тихо, — негромко, почти ласково пробормотал Кос, аккуратно поглаживая её по спине. — Я поговорю с ним. Попрошу, чтобы притормозил коней и отстал от тебя. Хотя бы на какое-то время, пока ты в себя не придешь. Он тяжело вздохнул и на секунду замолчал, глядя поверх её светлой головы на кухонную стену. — Но вообще, Сабин... Сколько я Саню знаю, с ним такое реально в первый раз. Словно переклинило парня на тебе. Раньше за ним такой дичи не водилось. Походу, эта его безграничная власть и авторитет совсем ему башку вскружили. Считает, что если всю Москву под себя прогнул, то и с людьми можно как с вещами... Сабина в его руках постепенно начала успокаиваться. Вспышка истерики угасала, оставляя после себя лишь звенящую, серую пустоту. План побега был уничтожен, но в лице Космоса она неожиданно обрела того, кто хотя бы попытается помочь ей с одержимым Беловым. Входная дверь в прихожую снова скрипнула, нарушая звенящую кухонную тишину. Из коридора донеслось недовольное сопение Кристины, которая с ходу принялась демонстративно стряхивать пыль с куртки. Космос и Сабина успели отстраниться друг от друга буквально за секунду до того, как на пороге кухни нарисовался Пчёлкин. Витя лениво опирался плечом о дверной косяк, покручивая на пальце связку ключей от машины. Его цепкий, намётанный взгляд уличного хищника мгновенно зафиксировал всю мизансцену: заплаканные изумрудные глаза Сабины, её слегка растрёпанные светлые волосы и Космоса, который слишком поспешно делал вид, будто просто увлечённо рассматривает вид за окном. На губах Пчёлы заиграла его фирменная, двусмысленная ухмылка. Он сузил глаза, переводя тяжёлый, пронзительный взгляд с Сабины на Холмогорова. В его голове явно завертелись совсем не те мысли, которые должны были там быть. Витя слишком хорошо знал любвеобильный нрав Коса, а тут — заплаканная девчонка Белого наедине с его лучшим другом посреди ночи. — Ну что, Кос, перетёрли свои важные дела? — Пчёлкин выделил слово «важные» особой, издевательской интонацией. Он сделал шаг вглубь кухни, нарочито громко цокая каблуками туфель по линолеуму. — А то Кристинка там на улице чуть меня не сожрала. Переживает за подругу. Крис тут же протиснулась мимо Вити, бесцеремонно задев его плечом, и бросилась к Сабине, обнимая её за талию и с подозрением оглядывая Космоса. — Всё нормально, Вить. Поехали отсюда, — глухо отозвался Космос. Он постарался, чтобы его голос звучал максимально ровно и твёрдо, но Пчёлу было не обмануть. Холмогоров подошёл к столу, забрал свою пачку сигарет и направился к выходу, стараясь не смотреть на Сабину. Пчёла ещё раз окинул блондинку долгим, изучающим взглядом, задержавшись на синяках под глазами и брошенном букете пионов. На его лице промелькнуло опасное выражение. Он понимал, что здесь творится какая-то своя, тайная игра, о которой Саня Белов даже не догадывается. И если эта игра выйдет наружу — рванёт так, что мало не покажется никому. — Спокойной ночи, девочки, — шутливо козырнул Пчёлкин, но его глаза оставались холодными.  — Кос, хорош тормозить, тачка у подъезда греется. Девятка Пчёлы мягко тронулась с места, разрезая фарами густую майскую темноту сонных московских дворов. В салоне пахло дешевым освежителем-«елочкой», старым пластиком и табачным дымом. Космос сидел на пассажирском сиденье, откинув голову на подголовник и закрыв глаза. Слабость после ночного передоза все еще накатывала волнами, а мысли путались. Пчёла молча крутил руль, переключая передачи с каким-то особенным, нервным ожесточением. Едва они выехали на проспект, Витя резко щелкнул магнитолой, вырубая музыку, и шумно выдохнул сквозь зубы. — Кос, ты че, берега попутал? — не поворачивая головы, глухо спросил Пчёла. Его голос, обычно веселый и развязный, сейчас звучал по-настоящему угрожающе. — Пчёл, отвали, а? Башка раскалывается, — лениво отозвался Холмогоров, даже не открывая глаз. — Нет, ты мне не «отваливай»! — Пчёлкин резко крутанул руль, перестраиваясь в крайний ряд, и мельком зыркнул на друга. — Я че, слепой по-твоему? Я в ту квартиру захожу, а вы там чуть ли не в десна лупитесь! У нее глаза на мокром месте, ты её обнимаешь… Кос, ты в своем уме вообще?! Это девчонка Белого! Ты соображаешь, под че ты подписываешься? Космос нехотя открыл глаза и повернулся к Пчёле. Его бледное лицо в полумраке салона выглядело зловеще. — Витя, завали хавало. Ниче там не было. Я просто… успокаивал её. — Успокаивал он! — Пчёла зло сплюнул в приоткрытое боковое окно, куда ворвался прохладный ночной воздух.  — С каких это пор ты у нас заделался штатным психологом для баб Сани? У Белого из-за нее крышу срывает, он сегодня всю Москву на уши поднял, билеты её заграничные аннулировал, дышать ей запретил! Он на ней повернулся, Кос! Если Саня хотя бы краем уха услышит, что ты вокруг нее трешься и шуры-муры крутишь, пока его рядом нет… Да он нас обоих закопает, Братуха он нам или кто? Ты за бабой друга ухлестывать решил?! Слово «ухлестывать» задело Космоса за живое. Внутри него поднялась глухая, болезненная злость — и на Пчёлу с его подозрениями, и на Белого с его маниакальной слепой ревностью, и на самого себя за то, что не может выкинуть эту хрупкую блондинку из головы. — Слышь, Пчёлкин, ты фильтруй хрюканину-то! — Космос резко подался вперед, нависая над приборной панелью. — Какое «ухлестывать»? Она малолетка! Саня её ломает через колено, она в слезах вся, жить не хочет! Мне её просто по-человечески жалко, понял ты, сухарь чертов?! — Жалко у пчелки в ж…пе, Кос! — рявкнул Витя, с силой хлопнув ладонью по рулю так, что девятка слегка вильнула на дороге.  — В нашем бизнесе жалости нет! Есть Саня, есть мы, а есть бабы, которые приходят и уходят. Если Саня сказал, что она сидит в клетке — значит, она сидит в клетке, и не твое собачье дело её оттуда вытаскивать! Ты мне правду скажи… У тебя к ней че-то есть? Запал на нее? В салоне воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Было слышно только, как мерно шуршат шины по асфальту. Космос долго смотрел в боковое стекло на пролетающие мимо огни ночной столицы. Внутри него боролись пацанская верность Белому и то странное, теплое ощущение от объятий Сабины на кухне. — Нет у меня к ней ничего, — наконец тихо, но твердо соврал Кос, доставая из пачки сигарету.  — И быть не может. Она девчонка брата. Тема закрыта, Вить. Поехали домой.