Часть I. Глава 1. Архангел

***

      Она понятия не имела, как это произошло. Пару минут назад мечом Гриффиндора Невилл снёс голову Нагайне — просто к чертям, одним ударом, как будто это был не крестраж, а обычная тварь. Маленькая победа. Должна была быть… Но Лонгботтома тут же отшвырнуло куда-то на камни. Они с Роном попытались увести Пожирателей и этих злобных тварей, именуемых волшебными существами, подальше от него. А потом… …Какого черта?! Как так вышло, что она сейчас бежит одна по коридору второго этажа? Она даже не заметила, как их с Роном разъединили. Не заметила, как осталась одна. Зато прекрасно почувствовала — её загоняют, как дичь на охоте. Режущее, выпущенное каким-то ублюдком, вспороло плечо, правая рука почти не слушалась, рукав тут же пропитался тёплой кровью. Чудесно. Просто, блять, прекрасно.       Она резко разворачивается и поднимает руку, почти взвыв от боли, но упрямо вскидывает палочку. — Бомбарда Максима! Взрыв разрывает стену коридора второго этажа, камни летят вперёд, и обрушиваются огромной глыбой, накрывая Пожирателей. Они похоронены заживо. Ей не жаль. Взрывная волна отбрасывает Гермиону назад — на другую такую же полуразрушенную стену. Воздух выбивает из лёгких так, будто их просто вырвали с мясом. Голова становится тяжёлой, как чугун. В ушах звенит. Перед глазами всё плывёт красным. Правая рука… либо сломана, либо просто отказывается слушаться — она её не чувствует вовсе, наверное, это даже к лучшему. Гермиона с усилием приподнимает голову и её дико тошнит, она обессиленно откидывается обратно затылком на камень и... Нет-нет-нет-нет! Тепло, липко — она тупо моргает. Второй раз за эту неделю раскроила череп. Её начинает мутить. Комната кружится, как будто кто-то решил провернуть её вокруг оси — это худшие вертолеты, которые она видела в жизни. И стоит ей только подумать, что — может быть — она хотя бы в относительной безопасности… в заваленном то коридоре… Перед ней вырастает гигантский, чёрный акромантул. Блядство. Мысль формируется где-то отдельно от тела, ей нужно поднять палочку и покончить с ним, но есть проблема — язык не шевелится, рука не слушается. Мир распадается на рябь и цветные плывущие пятна. Он сейчас её сожрёт.

***

      Двое пожирателей падают у его ног. Они не ожидали удара в спину. Зря — ведь это стоило им жизни. Кровь быстро растекается по светлому камню багровыми пятнами, густая и ещё тёплая. Звуки сражения всё ближе. И вдруг он слышит хихиканье. Палочка молниеносно уходит в сторону звука — но там всего лишь сраный полтергейст. — А мальчишка Малфоев сумел выбрать правильную сторону, — гогочет тот, уносясь прочь, с каким-то не то горшком, не то котлом в руках. Драко не отвечает, вместо этого делает шаг вперёд, и ещё один. Старается не наступить в набежавшую лужу тёмной жижи. Он вытаскивает меч из руки бессознательного гриффиндорца без колебаний, ведь Лонгботтому он сейчас не нужен. А вот ему самому будет привычнее — почти как посох. Малфой чувствует её запах совсем близко. Вернее не так — запах её свежей крови врывается в лёгкие — это концентрированная амортенция, самый мощный дурман и зелье похоти разом. Вейла в нём бьется в припадке, стремясь вырваться наружу. — Умолкни, — шипит он сквозь зубы. — Я сказал, заткнись. Бесполезно. Существо пытается взять контроль над его разумом. Щиты окклюменции дают первую трещину, начинают крошиться под этим натиском. И тут он чувствует это… …её разрывающий душу, первобытный страх. Её агонию и боль. Ещё минуту назад его пара храбро сражалась. Сейчас — прощается с жизнью. Лопатки пронзает острая и резкая вспышка. Мантия на спине трещит и расходится по швам вместе с собственной кожей. Малфой чувствует кровь, которая тёплыми струйками бежит по спине… Он зажмуривается, срываясь на глубокий, свистящий вдох, чтобы сдержать рвущийся наружу громкий гортанный крик… и тот, слава Салазару, застревает где-то в горле… не привлекая лишнего внимания. Каждый раз когда вырастают крылья — это как пережить круцио. О, он знает о чем говорит. Зрение меняется, становясь острее —идеальная видимость в ночи. Он не видит своих глаз, но знает наверняка — они уже не серые. Радужка и склера — теперь чёрная смоль. Драко моргает и по центру вспыхивает вертикальный огненный зрачок. Огромные крылья раскрываются за спиной. Он взмывает вверх, подчиняясь безусловному инстинкту существа внутри. И на этот раз не сопротивляется, когда вейла берёт над ним верх. Потому что сейчас — не его очередь. Потому что единственное предназначение и смысл жизни этого проклятого создания — оберегать и защищать свою пару. А значит, вейла справится лучше, быстрее и эффективнее.

***

      Гермиона вскрикивает, когда акромантул хватает её за ногу и тащит к себе. Ослепляюще резкая боль вспыхивает в затылке и пронзает тело насквозь. Она жмурится, изо всех сил стараясь остаться в сознании. Набирает воздуха в напрочь отбитые лёгкие, приоткрывает глаза, но рука всё ещё не слушается. И… вдруг на периферии мелькает что-то светлое… она видит… архангела… с огромными белыми крыльями… Мир замедляется, точь-в-точь как в идиотских маггловских фильмах, где всё становится невероятно красивым перед смертью. Вот только нет никаких кадров, где она бы вспомнила все значимые моменты. Вместо этого она отчетливо видит огромные челюсти. Наверное — архангел пришел за ней, наконец. Наверное, она уже на самом деле мертва. Гермиона никогда не была особо набожной, но мысль о том, что за ней может прийти демон и утащить в ад иррационально пугает. Она зажмуривается, принимая свой неизбежный конец, когда челюсти паука раскрываются.

***

      Боли нет… вместо этого она слышит глухой удар, будто… рухнуло что-то очень тяжелое… Приоткрывает глаза и видит — знакомый меч. Он прошивает голову, распластанного на полу акромантула. Насквозь. С прохрустывающим, влажным звуком. Туша дёргается с противным визгом, от которого на миг закладывает уши, и замирает. Мужчина, который обрушил смертоносный удар на эту тварь, стоит приклонив колено на поверженном монстре. В своей позе и с мечом он похож на доблестного рыцаря, который исполнил свой долг. Его руки медленно вытягивают клинок вверх с тошнотворным, хлюпающим звуком. На секунду ей кажется, что это Невилл пришел на помощь… или… архангел мститель спустился на землю, чтобы обрушить свой гнев. Или… …пора прийти в себя. Она изо всех сил пытается проморгаться и сфокусировать взгляд... С трудом, но Гермионе наконец удается разглядеть мужчину в разорванной мантии. Он всё ещё стоит на одном колене прямо на туше акромантула. Выдёргивает окровавленный меч и поднимает его лезвием вверх. Никаких крыльев нет. Разумеется, нет. Она, видимо, просто бредит… Как и тогда, в ракушке… Он держит перед собой меч так, что его лицо вертикально разделено клинком. В темноте сложно разглядеть кто перед ней. Света луны, проникающего сквозь пролом в стене слишком мало. Но… она наконец всматривается достаточно… И… видит маску. Маску чертового пожирателя смерти, который вот-вот прикончит её! Гермионе кажется, что его глаза горят адским пламенем… Истошный крик вырывается из груди резко, хрипло — и мир гаснет…

***

      Драко тяжело вздыхает глядя на её искалеченное тело. Всё в нём выворачивается наизнанку, вейла рвётся наружу, чтобы уничтожить весь мир вокруг, если это только убережет её… Он едва справляется с этим безумием, разливающимся по телу и разуму, отравляющим ядом. Малфой убеждает тварь внутри себя, что сначала нужно облегчить её страдания, а потом уже мстить. Существо отчаянно мечется, шипит как разъярённый дикий зверь, запертый в тесной клетке. Окклюменция гасит панику, не свою, а этой твари внутри. Вейла затихает, напуганная и разъярённая. Драко вытаскивает палочку из кобуры на предплечье, оглядываясь по сторонам. Быстро склоняется над бессознательным телом Гермионы Грейнджер и шепчет исцеляющие заклинания… сращивает кости на её ключице, запястье и черепе, рёбра… у неё трещины даже в позвоночнике. Поджимает губы, стараясь хоть немного утихомирить тварь внутри. Проклятое создание готово мстить всем причастным, по вине которых она вообще оказалась здесь. Особенно Поттеру, который блять обещал ему в обмен на сраную чашу не допускать Грейнджер на поле боя. Малфой вливает в её горло крововосполняющее зелье и подхватывает свою ношу на руки. Он больше не доверит её жизнь Ордену. Вейла внутри похожа сейчас на адского цербера, готового броситься на любую опасность. Только вот вокруг никого нет. Драко пытается вспомнить хоть одно безопасное место… Но… …его попросту не существует в творящемся вокруг хаосе из летящих заклинаний, кусков замка и смертей… Малфой идёт бодрым шагом вглубь коридора в сторону больничного крыла. Там сейчас скорее всего никого нет. Он больше не отойдет, пока его пара не окажется в безопасности. Когда Драко опускает её на больничную койку в пустом лазарете — чувствует кровь — её грёбаную кровь на своих руках. Он неосознанно подносит палец к губам и слизывает, прикрывая от удовольствия глаза. Ресницы трепещут, дыхание сбивается… Блаженство. Впервые за неделю вейла в нём наконец затихает и довольно урчит… Малфой замирает, когда чувствует — это. Кровь — своя и её смешивается во рту… дёсны нестерпимо чешутся и саднят, пока клыки удлиняются… Он отшатывается от Грейнджер и резко поднимает руку ко рту, в ужасе ощупывая мерзкие длинные и тонкие лезвия… Это происходит прямо сейчас — впервые… Приходит вместе с непреодолимым желанием укусить её. Присвоить себе. Забрать. Спрятать от всего мира… Он пытается выстроить ментальную стену и успокоиться, но выходит ужасающе слабо. Он не может совладать с этим. Лопатки окатывает знакомым всполохом боли, пока он яростно сражается с собой… Спустя несколько минут Драко наконец обретает способность отодвинуть существо, пожирающее его разум. Он снова облизывает губы, но теперь вкус её крови приносит просто эйфорию и сознание резко проясняется. — Акцио флакон. То, что он собирается сделать — крайне отвратительно. Вейла внутри поднимает голову и шипит, противится, снова карабкаясь в борьбе за контроль. Драко её жестко осаживает. — Мы не причиним ей боли. Угомонись уже. Он проводит палочкой по затылку Грейнджер и собирает достаточно алого, чтобы наполнить флакон. Призывает ещё два и наполняет их кровью с её рукава. — Всё?! Доволен?! Я как и ты хочу жить, знаешь ли… это нам пригодится, пока она не станет нашей. Он накладывает чары стазиса и ещё…против разбивания — на всякий случай. После чего прячет флаконы в свой расширенный магией кулон на груди. Это практично, ведь открыть может только он сам, как и снять. Её кровь, которая теперь находится так близко — успокаивает и усыпляет вейлу. Малфой наконец может вдохнуть полной грудью впервые с того дня, как узнал — кто его пара. Сознание целостно принадлежит ему одному. Драко подходит ближе, внимательно рассматривая её… Он пытается осознать, что навсегда связан с этой хрупкой и одновременно такой сильной ведьмой. Заботливо и трепетно откидывает локон с её бледного лица. Она такая красивая в лучах пробивающегося сквозь окна рассвета… Самое совершенное создание на планете… Ему не дают времени впитать это мгновение, к сожалению. Поэтому Малфой почти сразу поджимает губы, крепче сжимая палочку в одной руке, меч в другой, пока в коридоре раздаются приближающиеся шаги. —Минимум трое, — нашёптывает ему притаившаяся в ожидании мести вейла. О да, сейчас эта тварь только и ждёт, что её выпустят наружу. Если они хоть на секунду воображают, что загнали его в угол и заперли в этой комнате… То глубоко ошибаются. Это их заперли здесь с ним. Потому что лишь Малфой и его сила воли стоят между ними и этой кровожадной тварью, которую не он прячет от мира. Драко прячет мир от неё…