Глава 9. Пара

***

      Это было первым практическим в этом году, и ей не терпелось наконец блеснуть на зельеварении… Гермиона надеялась, что Гарри прав, и новый профессор не будет вторым Снейпом. К её удивлению, Малфой тоже выбрал этот предмет. И она вспомнила слова Каркарова о том, что он был лучшим на своём курсе в Дурмстранге. Ей было любопытно посоревноваться с ним. — Отлично, отлично! Ну, а это… Да, моя дорогая, — сказал Слизнорт, слегка ошарашенный активностью Гермионы, которая снова подняла руку. — Это Амортенция! — В самом деле. Как-то даже глупо спрашивать, — сказал потрясённый Слизнорт, — но вы, вероятно, знаете, как оно действует? — Это самое мощное приворотное зелье в мире! — сказала Гермиона. — Совершенно верно! Вы, видимо, узнали его по особому перламутровому блеску? — И по тому, что пар завивается характерными спиралями, — с большим воодушевлением ответила Гермиона, — и ещё оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, какие запахи нам нравятся, — например, я чувствую запах свежескошенной травы, нового пергамента, костра и… Тут она слегка порозовела и не закончила фразу. — Мисс Грейнджер… Вы, случайно, не в родстве с Гектором Дагворт-Грейнджером, который основал Сугубо Экстраординарное Общество Зельеварителей? — Нет, не думаю, сэр. Видите ли, я из семьи магглов. Гарри заметил, как Малфой наклонился к Нотту и что-то зашептал ему на ухо. Тот приподнял брови, усмехнулся и что-то быстро пробормотал в ответ. Гарри решил, что Малфой, как и все слизеринцы, совсем скоро начнёт издеваться над ней. Зато Слизнорт нимало не огорчился — напротив, он так и лучился улыбкой, переводя взгляд с Гермионы на Гарри, который сидел рядом с ней. — Ага! Я наконец понял! «Моя лучшая подруга — из семьи маглов и учится лучше всех на нашем курсе»! Полагаю, это и есть та подруга, о которой ты говорил, Гарри? — Да, сэр, — сказал Гарри. — Очень хорошо, мисс Грейнджер, примите заслуженные двадцать очков в пользу Гриффиндора, — добродушно проговорил Слизнорт. У Малфоя было такое выражение, как будто он отчаянно хочет покинуть класс. Гермиона ничего подобного для её собственного блага не замечала. Она, сияя, повернулась к Гарри и зашептала: — Ты правда сказал ему, что я лучшая на курсе? Ой, Гарри! — А что тут такого особенного? — непонятно почему насупился Рон. — Ты и есть лучшая, я бы тоже так ему сказал, если бы он меня спросил! Гермиона улыбнулась, но приложила палец к губам, потому что Слизнорт опять начал что-то говорить. Рон выглядел несколько раздражённым.

***

      Гермиона сидела в библиотеке на своём обычном месте — за дальним столом у окна. До закрытия оставалось меньше получаса, а она так и не закончила с домашним заданием по трансфигурации. Сегодня раздражало всё. Она вообще не могла сосредоточиться. Строчки расплывались. Перо скрипело слишком громко. Гарри — с этим своим Принцем-Полукровкой… следовал абсолютно непроверенным советам и останавливаться не собирался. Она с усилием опустила взгляд в учебник, но тихое хихиканье разрезало тишину, и Гермиона снова подняла голову. Можно было даже не смотреть… Там, где появлялся он, непременно шли в комплекте девчачьи шёпоты, приглушённый смех и чуть более частое дыхание у ближайших столов. Но она всё равно посмотрела. Малфой быстро прошёл вдоль стеллажей и остановился у секции с литературой по артефактам. Даже не замедлил шаг, как будто точно знал, куда идёт. Ей стало любопытно, для чего ему это? Мысль вспыхнула — и тут же оборвалась в моменте, когда она попыталась прикинуть, по какому предмету это домашнее задание могло быть. Гермиона резко склонилась над пергаментом, словно её поймали с поличным. Не её дело. Она сжала перо сильнее, чем нужно, едва не переломив. …И всё же… Она старалась не думать о том, что Драко будто нарочно избегает её с того самого утра у стен замка. Гермиона резко выдохнула и заставила себя писать. Когда мадам Пинс объявила о том, что библиотека закрывается, точка вышла чуть резче, чем обычно, но работа была закончена. Она аккуратно сложила свитки, убрала их в сумку и направилась к выходу. Гермиона шла, размышляя о том, каким образом её вообще угораздило влюбиться заинтересоваться Малфоем? Нелепо. Неправильно. И совершенно неуместно. Насколько всё могло бы быть проще, если бы ей всё ещё нравился Рон. Или Виктор… Но стоило порт-ключу перенести её в Болгарию — и увидеть, кто встречает её… С этого момента всё уже было решено. Можно было смело ставить крест на её симпатии к Виктору. Каждое утро, пока Крам пропадал на тренировках… Она против воли всё больше узнавала Драко, а именно так она называла его про себя. Каждый их разговор неотвратимо приближал её к этой точке. И от этого на душе становилось только хуже. Те три ночи перед отъездом… Она тысячу раз пыталась вытолкнуть их из памяти. То, как он стоял рядом, пока они наблюдали за праздником… Как терпеливо отвечал на все её дурацкие вопросы… Он ни разу не поставил её в неловкое положение и не высмеял. И чем доброжелательнее он себя вёл… Тем больше она злилась на него на себя. — Смотри-ка, Дафна, у неё что-то шевелится в гнезде… по-моему, оттуда сейчас что-то вылупится… Гермиона вскинула руку к волосам — и тут же взвизгнула, отдёрнув её. Там действительно что-то было. Живое и мохнатое. Она выронила сумку и, задыхаясь, начала трясти волосами, изо всех сил пытаясь избавиться от этого… этого… нечто. …Пока девочки со Слизерина надрывали животы от смеха, глядя на неё… а Паркинсон продолжала глумиться… Вдруг… — Замри, Грейнджер. Унижение поднялось горячей волной, и она прикрыла глаза, действительно замерев. Касание его магии скользнуло по волосам… Чары левитации что-то настойчиво тянули, но безуспешно. Она услышала, как он цокнул, и едва слышно произнёс: — Фините. Что-то упало на каменный пол, а он отошёл на шаг. — Всё, Грейнджер. Гермиона открыла глаза, надеясь, что в темноте будет не видно, насколько она красная. Хотелось провалиться сквозь землю. — Драко, ты испортил всё веселье, — недовольно протянула Паркинсон. — С каких пор ты заступаешься за грязнокровку? Гермиона медленно выпрямилась, не торопясь поднимать голову. На полу всё ещё дёргался огромный тарантул. На мгновение внутри всё сжалось от брезгливости и страха — и только после пришло понимание, что это всего лишь зачарованная игрушка… Она подняла взгляд, но Малфой уже смотрел не на неё. — Пэнс, тебе что, пять лет? Короткий удар — паук отлетел к ногам Булстроуд. — Детские игрушки и чары приклеивания. А потом ты удивляешься, почему с тобой никто не хочет встречаться. Повзрослей. Паркинсон побледнела, развернулась — и прошла мимо, задев Гермиону плечом на такой скорости, что та даже не успела среагировать. Остальные последовали за ней, одарив Малфоя обиженными взглядами напоследок. Гермиона перевела дыхание и направила палочку: — Инсендио. — Пламя вспыхнуло мгновенно, прямо как её лицо, которое всё ещё горело. — Спасибо, Малфой. Он пожал плечами и перевёл взгляд с догорающего паука вверх, задержавшись на её волосах. Гермиона даже знать не хотела, насколько всё плохо. Но, судя по тому, как дёрнулся уголок его губ… — Пэнс явно тебя недолюбливает… Она зацепилась за смену темы, как за спасательный круг: — В прошлом году ей было всё равно, — отозвалась Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но стоило вам с Роном сцепиться… я снова стала удобной мишенью. Они пошли рядом, направляясь к гостиным своих факультетов. — Только не надо втягивать меня в это, — отрезал он. — Скажи своему рыжему дружку, чтобы отстал. Гермиона коротко усмехнулась. — Они с Гарри думают, что ты Пожиратель Смерти. И сколько бы я ни говорила, что это абсурд… бесполезно. Он в ответ только усмехнулся. — А если бы я и правда был им? Она посмотрела на него и пожала плечами: — Я уверена, что это не так. — И, когда он посчитал, что разговор закончен, добавила: — Но если бы оказалось, что это так… я бы не удивилась. Малфой остановился, и, кажется, его заинтересовал этот ответ. — Ты имеешь в виду, что я должен пойти по стопам отца? Гермиона тоже остановилась и зачем-то сделала шаг ближе. Ей совершенно не нравилось, что она уже дошла до своего поворота. — Нет. Просто… Я долго думала над тем, что ты сказал в подземельях. Когда на кону жизнь тех, кого мы любим… нет выбора, мы делаем то, что должны. Его взгляд стал жёстче и внимательнее. Пауза между ними натянулась, как струна. — Что ты хочешь этим сказать? Гермиона подошла ещё ближе: — Что, если вдруг я могу чем-то помочь… — она чуть наклонила голову, удерживая его взгляд, — ты можешь рассчитывать на меня. Независимо от того, что сказал Дамблдор. Он смотрел на неё так, словно пытался понять, шутит она или нет. — Грейнджер… — его губы тронула грустная улыбка. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Война… Пару минут назад ты не могла помочь себе. — Ты всё сказал? — Если ты знаешь, как победить Тёмного Лорда, можешь поделиться. Грязную работу я сделаю за тебя. А если нет… Сделай одолжение своим родителям. Не дай им узнать, что такое хоронить дочь. Она не знала, что на это ответить, и, прежде чем успела сообразить, он просто развернулся и ушёл, не оглядываясь.

***

      Они с Роном брели по коридору во время своего дежурства. — Ты так и не уничтожил ту кусачую тарелку? Рон почти хрюкнул от смеха. — Да зачем... Ты бы видела, как все смеялись… — Рон, мы её изъяли у младшекурсника. И это просто некрасиво… — Всем смешно. Кроме тебя. — Всем — это кому? Лаванде? Рон насупился и засунул руки в карманы. — Что, ревнуешь? Гермиона в ответ только рассмеялась и одарила его таким взглядом, что Рон густо покраснел. Через два поворота им навстречу неожиданно вышли Браун и Патил. — Вы что тут делаете? — взвилась Гермиона. — Нам придётся снять очки со своего факультета! Лаванда сделала вид, что не слышит её, и улыбнулась Рону. — Неужели ты оштрафуешь меня? Она так невинно-наигранно хлопала глазами, что Гермиону начало подташнивать. В то время как Рон окончательно раскраснелся и был похож на оленя в свете фар. И тут он вдруг выдал: — Гермиона, ты иди, а я догоню тебя. Только провожу девочек. Она закатила глаза, зашагала вперёд и бросила: — Не задерживайся. Иначе мне придётся оштрафовать ещё и тебя. Она дошла до восьмого этажа, но Рон так и не появился. Внезапно Гермиона услышала звук открывающейся двери и обернулась. Они с Малфоем замерли одновременно, глядя друг на друга. Его рука лежала на палочке, но он быстро сунул её в кобуру, поняв, кто перед ним. — Что ты тут делаешь одна в такое время? Гермиона опешила: вообще-то этот вопрос должна задавать ему она. — Я дежурю. А вот что здесь делаешь ты? Я должна буду оштрафовать тебя, знаешь? Малфой усмехнулся, приближаясь к ней. — Ну так штрафуй. И всё-таки, где твой напарник? — Он на других этажах, чтобы сэкономить время, — не задумываясь, солгала Гермиона. Малфой скептически поджал губы и усмехнулся. — Лучше бы ты оштрафовала его за прогул дежурства. — Что?! Малфой… Минус десять очков Слизерину за то, что после отбоя… Он даже договорить ей не дал. — Хорошо. Но лгать ты не умеешь. Следовало бы научиться, учитывая, что ты собралась воевать. — Какой ценный совет. Ещё что-то будет? И ты не ответил, что делал в выручай-комнате. — Все свои советы я уже дал, и ты к ним не прислушалась, — он вытащил из кармана мантии свёрнутый свиток и помахал им. — Я делал домашнее задание. Сегодня день рождения Флинта, и даже в спальнях невозможно находиться. — У вас там что, вечеринка посреди недели?! — Ну пойди оштрафуй их. Возможно, после этого меня будут ненавидеть даже больше, чем тебя, какое-то время. Гермиона рассмеялась. — Соблазнительное предложение. Она даже не заметила, что они уже были на шестом этаже… — А насчёт советов, Малфой, если они будут… Ну… кроме того, что я должна сбежать… Раз уж ты видел его… Он бросил на неё нечитаемый взгляд. — Окклюменция. И начни бегать. — Бегать? — Ты когда-нибудь убегала от оборотня? — скептически произнёс Малфой. Гермиона даже не задумываясь ответила: — Да. Как видишь, вполне успешно. Драко аж споткнулся от неожиданности. — Каждый раз, когда ты выдаёшь нечто подобное… Знаешь, возможно, у Поттера всё-таки есть шанс. Она пришла в восторг, заметив его замешательство. Гермионе так хотелось показать, что она чего-то стоит. Что она не глупая Паркинсон, которую заботят лишь мерзкие розыгрыши и цвет маникюра… — Кстати, он убегал со мной. Это было в ту ночь, когда мы летали на гиппогрифе. И, к слову, я даже летала на фестрале. Ещё у меня есть друг-великан. Грох зовут. В прошлом году я отдала на растерзание кентаврам одну министерскую жабу… Драко сжал переносицу пальцами и рассмеялся. — Милостивый Мерлин, Грейнджер… Тебе что, доставляет удовольствие коллекционировать самые опасные и фантастические истории с тварями? Она вздёрнула подбородок и пожала плечами. — Вообще-то я решила посвятить свою жизнь существам. Она увидела, как нахмурился Малфой от такой формулировки, и, немного покраснев, пояснила: — В смысле, я буду бороться за их права. Освобожу домовиков… Межевание территорий кентавров… Бесплатное аконитовое зелье… Малфой снова рассмеялся. — Я понял, понял… Тёмный Лорд не вписывается в твои долгосрочные планы. У него и шансов-то нет… Гермиона смущённо улыбнулась. — Можешь так и передать ему при встрече. Прежде чем Малфой успел что-то ответить, она услышала голос Рона: — Гермиона, ты тут? Гарри сказал, что видел тебя с Малфоем на карте? Она резко толкнула Драко в грудь, и он оказался в нише за гобеленом, пока она шла навстречу Рону. — Я обошла весь замок, Рональд Уизли! И полагаю, если бы не Гарри, ты бы и не вспомнил о дежурстве? Куда, позволь спросить, ты провожал Лаванду и Парвати? Пешком до Китая? Драко откинулся на стену и подождал, пока они пройдут мимо. Он всё ещё был немного ошеломлён её рассказом… И если в первой части ей удалось его шокировать… дружбой с великаном, забегом от оборотня… и какой-то необъяснимой любовью летать на чём угодно, кроме предназначенной для этого метлы… То на второй части его буквально вынесло на моменте, когда она сказала, что хочет посвятить жизнь существам. Это ему, что ли? Очень хотелось пошутить на эту тему… Но… И когда она вполне серьёзно велела передать послание Тёмному Лорду, Грейнджер просто добила его. — Забавная маггловская девочка… — прошептал он, прежде чем продолжить путь к гостиной Слизерина.

***

      Гермиона с округлившимися глазами наблюдает за тем, как яростно сражаются оба. Гарри атакует быстро, двигаясь на рефлексах. Вспышки заклинаний срываются с его палочки одна за другой, разрезая воздух цветными дугами. Малфой же почти не двигается. Только его запястье, а заклинания возникают на кончике палочки одно за другим. Разница ощущается сразу. И Гермиона готова признать, что невербальные дают преимущество в бою… О чём и толкует Снейп последние полгода. Рон пихает её вбок, но она не может отвести взгляд от помоста и просто слегка наклоняется. — Гарри сейчас его уделает. Вот увидишь. Чтоб он сдох. — Рон, хватит! Ты достал уже своей ненавистью. Что Малфой вообще тебе сделал? Снейп громко хлопает. — Достаточно. Но ни один из них не опускает палочку. Гарри делает резкий шаг вперёд, Малфой реагирует мгновенно: невидимое заклинание срывается раньше, чем Гарри успевает договорить своё. Его щит вспыхивает с запозданием. Гермиона прикусывает губу, глядя, как они оба вошли в азарт. Её и саму затягивает, потому что это по-настоящему красиво. Потрясённый до глубины души Рон возмущается: — Его отец чуть не убил мою сестру, а потом нас в Министерстве. Малфой чуть не проломил мне череп. Гермиона видит, как Снейп создаёт магический барьер между дуэлянтами — и те наконец опускают палочки. — Только потому, что дуэль была зрелищной, я не стану вас штрафовать за неподчинение приказу остановиться. Ясно? Они синхронно отвечают: — Да, сэр. — Мистер Поттер, я, кажется, ясно выразился, когда сказал, что заклинания должны быть невербальными. — Да, сэр. — Так в чём дело? Или вы не в состоянии контролировать свой рот? Мне следует снять с вас очки за невыполнение элементарных требований. Гарри молча опускает голову, явно сдерживая свой ответ, а Малфой спокойно убирает палочку в кобуру на предплечье, будто всё происходящее было разминкой. Гермиона наконец отворачивается к Рону. — Малфой не виноват в том, что делал его отец. И если бы это он оскорбил твою мать… я не думаю, что ты бы поступил иначе. — Ты опять защищаешь его! — Мисс Грейнджер, мистер Уизли. Поднимайтесь на помост, раз вам не терпится выяснять свои отношения. Сделайте это хотя бы как подобает волшебникам. Застигнутая врасплох, Гермиона краснеет и резко разворачивается, чтобы подняться вверх. Её отчитали при всех, но ещё больше зацепило, что Снейп намекнул на отношения! Которых нет. И ей отчего-то меньше всего хочется, чтобы Малфой подумал, будто она с Роном… Гермиона сейчас так зла на друга, что он действительно получит своё. Она поднимает голову и вздёргивает подбородок. В то время как Рон стоит с таким самодовольным лицом, будто уже победил. Лаванда Браун подбадривает его так, словно Уизли собрался сражаться за её сердце, подобно рыцарю на турнире, не меньше. Она скользит взглядом по залу и видит, как Гарри отводит глаза, не желая выбирать, за кого из них болеть. Гермиона неожиданно встречается взглядом с серыми глазами всего на мгновение и видит, как Малфой ухмыляется. Он явно не сомневается в её победе. И вдруг Драко резко переводит взгляд вправо. Гермиона даже не успевает осознать, что хотел показать Малфой, но её тело реагирует раньше и она отскакивает. В ту же секунду жалящее заклинание с шипением проносится мимо её плеча и врезается в стену позади. Она резко оборачивается к ухмыляющемуся Рону, шокированная такой подлостью. — Фальстарт, мистер Уизли. Но, с другой стороны, в настоящем сражении начала никто объявлять не станет. Приступайте. Гермиона молча вскидывает палочку. — Протего! — Рон едва успевает. Её заклинание бьёт в щит с такой силой, что тот идёт рябью, но она не даёт ему ни секунды. Следующим она бросает невербальное Инкарцеро. Верёвки срываются вперёд, Рон с трудом, но разрубает их встречным заклинанием. — Риктусемпра! — атакует он. Она уже сбоку, и в Рона летит безмолвный Экспеллиармус! Красный луч срывает его защиту, но он каким-то чудом удерживает палочку. Гермиона яростно наступает вперёд, сокращая дистанцию, пока Рон пятится. — Мисс Грейнджер, ещё немного, и вы отправите мистера Уизли в больничное крыло. Дайте ему хотя бы возможность направить на вас палочку. Её друг, ободрённый словами профессора, наконец поднимает её, но слишком медленно. И Гермиона делает короткое, точное движение запястьем. Заклинание попадает ему в грудь. Рона отбрасывает назад, он с глухим ударом падает на помост. Тишину разрывают робкие хлопки Невилла, Дина и Симуса. Неожиданно к ним присоединяются парни со слизерина, но большая часть Гриффиндора смотрит на неё с осуждением. Гермиона тяжело дышит, отдувает прядь с лица — раскрасневшаяся, взмокшая. Пальцы всё ещё сжаты на палочке и адреналин гудит в ушах. Наверное, именно поэтому первые в жизни у неё хватает наглости дерзнуть: — Во время реального сражения я бы не оставляла врагу такую возможность. Снейп чуть склоняет голову, рассматривая её. Губы профессора едва заметно кривятся и впервые за шесть лет она различает едва заметную тень одобрения. — Пять очков Гриффиндору, мисс Грейнджер. Не забывайте о своих словах, если окажетесь на поле боя. Она с улыбкой смотрит на Гарри, который разрывается между радостью за неё и досадой за Рона. Взгляд снова сам собой магнитится к Малфою. Тот смотрит на неё, не сдерживая улыбки, и медленно качает головой.

***

      Пока в гостиной Гриффиндора отмечают победу и Рон купается в лучах славы, Гермиона изучает учебник по окклюменции, сидя в укромном уголке Хогвартса. Всего на пару пролётов ниже гостиной своего факультета. Она, сидя на широком подоконнике, откладывает книгу и закрывает глаза — всё по инструкции. И пока она сидит с закрытыми глазами и пытается медитировать… К ней рядом подсаживается Малфой, он тихонько подхватывает учебник, чтобы увидеть обложку: — Где ты её взяла? Гермиона вздрагивает, открывает один глаз, и сразу же выхватывает книгу из его рук. — Где взяла, там уже нет. — Коротко бросает она, возвращая её на подоконник. — Если бы я хотела компании, села бы посреди Большого зала. Драко усмехается и встаёт, теперь опираясь бёдрами о подоконник. — Мне приятно, что ты прислушиваешься к моим советам. Я видел, как ты бегала вчера. Она открывает глаза и вздыхает, понимая, что поток мыслей снова побежал, как горный ручей. — То ты игнорируешь меня, то общаешься как ни в чём не бывало. Определись уже. Он лениво складывает руки на груди, будто её тон забавляет его. — Знаешь, когда я поступил в Дурмстранг, в первый же год нажил себе врагов среди всего курса. И не только. Однажды Вик сбросил меня с вышки корабля прямо в озеро за мой дрянной язык. Гермиона посмеивается. — Никогда бы не подумала… Драко закатывает глаза. — Я вёл себя как засранец. Считал, что со всеми должен поделиться своим ценным мнением. Но когда пару раз в промокшей форме в конце осени… сначала доплыл до берега, а потом дошёл до школы… спеси поубавилось. Гермиона морщит нос. — Это жестоко. Виктор старше на три года… — Я к тому, что учись ты в Дурмстранге, нас бы бросали с вышки по очереди, Грейнджер. — Я не высокомерная. — он бросает на неё выразительный взгляд. — Ну… да, Рон на первом курсе как-то сказал, что я сущий кошмар. Ладно… возможно, в чём-то ты прав. Малфой посмеивается и подталкивает к ней учебник. — Поттер неплохо сражается. У него есть какой-то план? Гермиона хмурится. — Я не могу тебе ничего рассказать. — Не можешь или не хочешь? — Не могу. Но у Гарри есть шанс победить, что бы ты там ни думал. — Я полагаю, ты будешь стоять по левую руку от него? — Почему по левую? — с лёгким смешком интересуется Гермиона. — Потому что правой он справляется сам. От того, как двусмысленно это звучит, к её лицу приливает жар. — Грейнджер, — как ни в чём не бывало продолжает он, — насколько Поттер доверяет Уизли? — Настолько, насколько это возможно. И у него есть все основания. Рон очень преданный друг. — Нет, тут ты ошибаешься. И прежде чем она успевает поспорить, продолжает: — Я не знаю всего, но видел Уизли на Турнире Трёх Волшебников. В гостиной Слизерина очень радостно смаковали причины их ссоры. И Уизли импульсивен. Не доверяй ему ровно настолько, насколько доверяет ему Поттер. Если вы хотите победить. — Ты сейчас не прав. И у меня создаётся впечатление, что ты хочешь предложить себя на место Рона. — Я нахожусь ровно там, где должен, Грейнджер. И сейчас моё мнение — это то, к чему тебе действительно следует прислушаться. И ещё, если хочешь овладеть окклюменцией, тебе нужно перестать думать. Совсем. Она дважды моргает. — Я могу помочь, если хочешь. Она чувствует, как жар снова ползет по щекам. В каком это смысле он хочет помочь перестать ей думать? Совсем… Гермиона округляет глаза, когда до неё наконец доходит… И теперь она чувствует укол жгучего стыда… — Ты окклюмент?! Серьёзно?! Аппарируешь в пятнадцать, говоришь на стольких языках… а сейчас ещё и это. Ты вообще человек, Малфой?! Драко усмехается — Если я скажу, что нет, ты поверишь? Она цокает и закатывает глаза. — А ты сможешь научить меня, не проникая в мой разум? — Не думаю. — он наклоняется чуть ближе. — Но… ты можешь попробовать упорядочивать свои мысли... Потому что сейчас они слишком громкие. Гермиона краснеет от волнения, ей кажется, он уже давно понял, что она в него влюблена. Возможно, это даже ей на руку, и он наконец сделает первый шаг. Она нервно облизывает губы. — Ты слышишь мои мысли? Драко наклоняется ещё чуть ближе и говорит почти шёпотом. — Частично. Она чувствует себя такой смелой. — И? О чём же я думаю? Он смотрит ей в глаза несколько секунд и переводит взгляд ниже, на её губы. — Возможно, о том же, о чём и я. У неё перехватывает дыхание, и она ждёт, когда он добавит ещё хоть что-то. Больше всего на свете она хочет, чтобы он её поцеловал. Чтобы он действительно думал о том же, о чём и она. Возможно, она была бы готова зайти немного дальше… Если с Виктором она и не смогла, то это было исключительно по вине Малфоя… Коридор разрезает девчачий смех, и с лестничного пролёта вываливаются целующиеся Рон и Лаванда. Она буквально запрыгивает на Уизли и обхватывает его талию ногами. Гермиона и Малфой одновременно кривятся, глядя на то, как эти двое языками достают до гланд друг друга. Абсолютно счастливый Рон отстраняется от Лаванды и останавливается. — Гермиона, что ты тут делаешь с ним?! Она вздёргивает бровь. — Ну, очевидно, я не обязана перед тобой отчитываться. А вот оштрафовать за неподобающее поведение могу. Лаванда спрыгивает с его рук, что-то раздражённо шипит Рону на ухо и утаскивает за собой. Они снова исчезают на лестнице. Малфой посмеивается. — Какая ты строгая, Грейнджер. Она смущённо улыбается и прячет глаза, снова подхватывая книгу. Она слишком выбита из колеи, чтобы вести беседы. К тому же сердце выскакивает из груди, а ладошки потеют. — Ты любишь библиотеки и книги… Используй для окклюменции что-то прямо противоположное. То, что не станет искать никто. — Например? — Возможно, что-то маггловское… Она задумчиво кивает, наблюдая, как Малфой отталкивается от подоконника и уходит по коридору. Ей хочется проклясть Рона и Лаванду…

***

      Коридоры Хогвартса ночью звучат иначе. Она невольно улыбается, вспоминая, как утром Малфой нагнал её на пробежке. С каждым днём они становятся всё ближе… и это напряжение между ними сводит её с ума… Свет факелов ложится неровными пятнами, пока она шагает вперёд и штрафует загулявших в окрестностях кухни пуффендуйцев. Гермиона идёт быстро и почти бесшумно. Сегодня она опять дежурит одна, потому что Рон снова «задержался», но на этот раз ей даже не хочется злиться. Ей просто нужно побыть одной и подготовиться к тому, что завтра она непременно наберётся смелости и скажет Драко о своих чувствах. Ведь она уверена, что это взаимно. Гермиона поднимается на третий этаж, тот самый, который охранял Пушок… Сворачивает за угол — и почти сразу останавливается. Впереди, в нише между колоннами, кто-то есть. Она закатывает глаза, потому что это до банальности очевидно. Парочка — думает она с раздражением. Если это опять Рон с Лавандой, она клянётся Мерлином, что в этот раз отведёт их прямо к МакГонагалл. Гермиона уже делает шаг вперёд, собираясь вмешаться, но в этот момент один из силуэтов чуть сдвигается к свету. Оранжевый блик факела выхватывает его… И… она видит платиновые волосы. Внутри что-то обрывается. Она замирает, просто не в состоянии сделать хоть что-то. Мысль не сразу складывается во что-то цельное. Конечно, Малфой. И девушка. Ничего необычного. Она должна отвернуться. Должна уйти. Но почему-то не может. Глаза привыкают к темноте, и картинка вдруг становится слишком чёткой. Юбка девушки задрана. Его рука удерживает её обнажённое бедро. Её пальцы цепляются за его мантию, дыхание обоих сбивается, движения становятся резче, ритмичнее, слишком… чувственными… чтобы оставались сомнения… Гермиона резко втягивает воздух, её будто ударили. Она не должна это видеть. И не хочет. Её накрывает резкой неконтролируемой волной жара, от которой становится не по себе. Это не та реакция, которая должна быть, но Гермиона теряет контроль над ситуацией и над собой. Тело откликается слишком живо и остро на то, на что она не имеет права так реагировать. Она не сразу понимает, что именно с ней происходит, но, когда наконец доходит, её словно обливают холодной водой. Ей становится неловко до боли. Но она стоит словно прикованная. И в этот момент Малфой поднимает голову, будто почувствовав её присутствие. Их взгляды сталкиваются, пока губы девушки скользят по его шее… и она выдыхает на грани стона: — Драко… Гермиона смотрит в серые глаза без возможности сделать вид, что ничего не произошло. Секунда растягивается, становясь бесконечной. В его глазах она сначала ловит раздражение от того, что их прервали. Потом узнавание. И что-то ещё… Гермиона не может это назвать. И не хочет. Сдавленный стон девушки словно возвращает её в тело. Она моргает и отступает на шаг. Разворачивается и почти бежит. Коридор перед ней плывёт, шаги разносятся гулким эхом. Дыхание сбивается, пока портреты на стенах возмущённо перешёптываются. Она не останавливается, даже когда понимает, что никто за ней не идёт. Не останавливается... …пока не оказывается на пролёте гостиной Гриффиндора. И только тогда, опершись ладонью о холодную стену рядом с портретом Полной Дамы, позволяет себе остановиться. Воздух режет горло. Сердце бьётся слишком быстро. Глаза жжёт. И самое неприятное даже не то, что она увидела… …А то… как сильно это её задело.

***

      Больничное крыло пахнет терпкими зельями, кровью и чем-то горьким, почти обжигающим, наверное… отчаянием. Гермиона сидит рядом с кроватью и аккуратно смачивает ткань в настойке растопырника. Она помогает мадам Помфри обработать раны Билла. Но почему-то ей больше не кажется, что, если делать всё правильно — что-то можно исправить. — Осторожнее, дорогая, — тихо говорит мадам Помфри. — А вот здесь глубже. Гермиона кивает и наклоняется ближе. Билл едва заметно дёргается, когда настойка касается кожи, но не издаёт ни звука. — Прости, — шепчет она. Он чуть качает головой, будто это не важно. Ей кажется, будто всё вокруг… будто вообще ничего уже не важно. Она снова окунает ткань в настойку. Гермиона старается поддерживать всех, кто пострадал больше, нежели она сама. И дело даже не в зелье удачи, капли которого достались ей с Джинни. Она берёт чистую ткань и обрабатывает по новой… потому что стоит остановиться… как мысли возвращаются сразу. Гермиона сжимает ткань сильнее, и настойка капает, пачкая простыню. Она так зла на себя за то, что сама всё придумала, а он позволял ей поверить… Хотя…? Поверить во что…? Несколько месяцев она избегала его. Смотрела сквозь него, как будто он — пустое место. Уходила, стоило Малфою оказаться поблизости. Как будто если не замечать — станет легче. Не стало. — Гермиона. Она оборачивается и видит Рона, который с Дином и Джастином несёт окровавленного Гарри… …тряпка выпадает из рук. Она не может пошевелиться, наблюдая, как мадам Помфри суетится над её лучшим другом. А всё потому, что вчера она допустила ошибку. Все, каждый, кто находится в больничном крыле… так или иначе пострадали из-за неё. Потому что вчера он застал её врасплох. Он закрыл дверь в туалет для девочек, где она пряталась, и просто подошёл к кабинке… пока она старательно делала вид, что её там нет. Она услышала, как он облокотился спиной на дверцу… Голос Малфоя был слишком серьёзным и грустным. — Снейп что-то задумал. Завтра вечером он что-то сделает. Ни объяснений. Ни просьб. Ни попытки сказать что-то ещё… Просто ушёл, оставляя её одну… а она, дура, подумала, что ему нужна помощь, потому что Дамблдор ему отказал… Гермиона делает резкий вдох, чтобы не расплакаться. Она передала Гарри вчера всё, что сказал Малфой. Без сомнений доверилась… Она не может избавиться от этого липкого ощущения. Конечно, теперь очевидно… он пришёл только за тем, чтобы она держалась подальше от места сражения… Бесполезно дежурила у кабинета Снейпа… Её сердце разбито. Но… что-то ещё было в его голосе вчера. Что-то, что она просто не стала разбирать. Точнее… не захотела. — Гермиона, — мягко говорит мадам Помфри, касаясь её плеча. — Ты хорошо справилась с Биллом, помоги, пожалуйста, Невиллу, пока я займусь Гарри. Она отстраняется и смотрит на свои руки — на них всё ещё кровавые разводы и остатки настойки растопырника. Вокруг слишком много звуков. Чьи-то шаги и обрывки фраз. — …Сивый… — …Малфой был там… он опустил палочку… — …Дамблдор… Его имя проходит сквозь неё, как хлёсткий удар кнутом. Гермиона прикрывает глаза и на мгновение видит его снова. Сегодня в обед она вышла из Большого зала… и тогда он посмотрел прямо на неё. Она даже не поняла в тот момент, что он прощался. Гермиона резко выдыхает. Он знал. Он всё это время знал и даже не скрывал…Говорил ей почти прямо… Она открывает глаза и смотрит перед собой — но не видит. Потому что правда слишком простая и слишком болезненная. И хуже всего то, что какая-то часть её всё ещё цепляется за тот момент, когда она пришла в подземелья, где он мыл котлы. Как она тогда не поняла, в каком отчаянии Малфой? Гермиона заканчивает перевязывать руку Невилла. Слышит плач Флёр с Молли… и медленно делает шаг назад. Разворачивается и выходит из больничного крыла. Ей нужно всего пару минут, чтобы поднять свои хлипкие щиты окклюменции… Она клянётся себе, что отточит этот навык до совершенства. Потому что теперь ей остаётся только одно: жить с этим.

***

      Он чувствует это раньше, чем видит — чужаки. Драко бросает взгляд за окно и наблюдает, как к парадной волокут пленников. — Пипи. С тихим хлопком перед ним появляется домовик. — Ты забрал напиток живой смерти у Снейпа? — Он ещё не готов, хозяин. — Не высовывайся. Я дам знать, если что-то понадобится. Через час ещё раз загляни к Снейпу. Скажи, что в Мэнор притащили новых пленников. Нам нужно поторопиться. Эльф кланяется и исчезает. Драко складывает свитки в потайной ящик в столе отца, снова натыкаясь на треклятую колдографию… Они с Грейнджер смеются, танцуя на Святочном балу. Он с силой сжимает челюсть и со злостью захлопывает отсек. Не видел её почти год… Как же он ненавидит эту тварь, паразитирующую внутри. Если бы не вейла… он бы уже давно заполучил Грейнджер. Не сомневался бы ни секунды. Но начать с ней что бы то ни было… чтобы что? Чтобы в семнадцать в нём проснулась эта тварь и выбрала кого-то другого? Самое абсурдное, что почти год прошёл. Ему почти восемнадцать, но вейла внутри упорно молчит. И, наверное, это к лучшему… Потому что он не готов испытывать какие угодно чувства к кому-то, кроме неё… Ему до сих пор невыносимо паршиво от того случая, когда Грейнджер застала его с той когтевранкой, имя которой он даже не помнит… Будто он не знал, что она дежурит в тот день… Конечно, знал. И знал во сколько. И маршрут её знал. Между ними всё зашло уже дальше, чем нужно… Но он не мог сам закончить это. И начать не мог. Причинить ей боль — гораздо меньшую, чем мог бы… Тогда это казалось таким разумным решением. Спустя год… он бы не поступил иначе… но от этого не менее мерзко. Драко спускается вниз и слышит визги сумасшедшей тётки ещё задолго до того, как переступает порог гостиной. Он делает глубокий вдох, поднимая щиты окклюменции. Возможно, этим пленникам повезёт, и Тёмный Лорд со своим чудовищем вернутся не так скоро… Возможно, Снейп успеет сварить партию живой смерти… а потом, возможно, он сможет убедить Тёмного Лорда, что Белла снова переусердствовала с Круцио… Нарцисса уже стоит в гостиной, успела прийти даже раньше него… Его мать немного воспряла духом, стоило только спасти пару пленников. — Кто это у нас тут? — тянет Белла. — Что за отребье вы притащили на этот раз?! Сивый толкает одного из оборванцев вперёд, и тот со связанными руками падает на колени. — Мы поймали мальчишку. Это точно Поттер… У Драко на мгновение останавливается сердце, когда он поворачивает голову и видит троих… Несмотря на изуродованное лицо, он сразу понимает, что это действительно Поттер. Белла оборачивается к нему. — Драко, дорогой, это они? Он хмурится и смотрит на тётю: — Я вижу троих оборванцев. Ты всерьёз думаешь, что это может быть Поттер? Тётка прищуривается. — Это ты мне скажи. Ты учился с ними. Смотри, рыжий… и девчонка… Милочка, это ты изуродовала его лицо, верно? Грейнджер — а в том, что это действительно она, сомнений нет — молчит. Драко наблюдает, как тётка достаёт нож, поглядывая на Грейнджер… Времени остаётся всё меньше. — Белла, я проучился с ним всего год и не видел очень давно. За кого ты меня принимаешь?! — тем не менее он бодрым шагом подходит к Грейнджер. — Я что, по-твоему, должен был запомнить, как выглядит грязнокровка Поттера?! Останавливается почти вплотную, и она смотрит на него так, будто готова выцарапать глаза, стоит ему наклониться. Уголок его губ невольно дёргается, когда с облегчением приходит осознание — её не сломили… и, скорее всего, их действительно только что поймали. Струпьяр держит её за волосы, поставив на колени, а Сивый стоит над распростёртыми на полу Поттером и Уизли. Драко небрежно кивает, Струпьяр тут же убирает руку и отступает на шаг. Грейнджер больше не смотрит ему в глаза, намеренно отворачивается. Упрямая идиотка. Ему нужно, чтобы она посмотрела. Чтобы подать знак… Драко лихорадочно соображает, что можно сделать, чтобы заставить смотреть… и… вспоминает идиотские слова Пэнси. — У грязнокровки Поттера зубы были как у бобра. Он хватает её за подбородок… И всё. Пиздец. Волна жара прокатывается по телу, лопатки обдаёт огнём, зрение становится болезненно чётким и ярким. Вейла просыпается в нём и рвётся наружу, почувствовав то самое… ...Пара… Проходит всего доля секунды… Он удерживает щиты окклюменции, берёт бешеную тварь под контроль и загоняет обратно. Грейнджер наконец поднимает глаза и отшатывается. Кажется… она заметила его очаровательную особенность. План меняется мгновенно. Драко резко отдёргивает руку и говорит спокойно. — Эта на бобра не похожа. — оборачивается к тётке. — Белла, надо отвести их в подземелья и подождать, пока спадёт заклятие с лица третьего. Она почти соглашается, но вдруг замечает в руке Сивого меч… ...И… Белла бьётся в истерике, быстро отбирая все находки у егерей… Нарцисса подходит к нему и становится рядом. Он быстро встречается взглядом с матерью и шепчет: — Это она. Она, пользуясь криками и летящими с палочки Беллы заклинаниями, переспрашивает, явно не понимая: — Грейнджер? Драко едва заметно выдыхает: — Пара. Лицо матери бледнеет, и она больше не отрывает взгляда от связанной девушки, полусидящей на полу их гостиной.