Глава 8. Уроборус

***

      Радонгор входит в свой кабинет, закрывает за собой дверь, и медленно проходит к столу… Всё на своих местах. Он вдруг замечает приоткрытую шкатулку. Гоблин замирает на секунду, затем тихо усмехается — без тени веселья. — Волшебники… — Подходит ближе, проводит когтистым пальцем по крышке. Остатки магии едва ощутимо дрожат, прежде чем погаснуть навсегда. — Такие сложные чары… и такие простые условия. Радонгор открывает шкатулку шире и заглядывает внутрь. Свиток уже совершенно обычный, лишенный какой-либо защиты. Без воли того, кто держал шкатулку запечатанной. — Стоит им умереть… и волшебство исчезает… Он достаёт послание, разворачивает край — ровно настолько, чтобы убедиться, что верно помнит имя получателя. Гоблин аккуратно упаковывает свиток, с последней волей волшебника, вкладывает его в плотный конверт и запечатывает точным движением. Оттиск с буквой «Г» ложится на изумрудный сургуч. Знак банка отпечатался как и положено — безупречно. Радонгор откидывается на спинку кресла, глядя на конверт, и задумчиво размышляет о том, что наследник должен перенять достаточно большой список дел, в ближайшее время...

***

      Он собрал чемодан и теперь сидит на кровати, разглядывая письмо матери, которое пришло вчера.

Не возвращайся домой.

Всё в порядке.

Н.М.

Проводит пальцем по строчке и усмехается, как будто это может сделать его менее лживым. Даже болгарские газеты публиковали новость об аресте отца… а затем и о его побеге из Азкабана… Не с той жадной радостью, что английские, но всё же… Драко не был дома уже более двух лет… Родителей не видел больше года, с того самого проклятого дня, когда завершился Турнир Трёх Волшебников. Он до сих пор шокирован новостью о том, что Люциус был среди Пожирателей смерти в Отделе тайн и напал на школьников. Среди которых, конечно же… была и Гермиона Грейнджер. Он резко захлопывает крышку чемодана. — Инсендио. Записка осыпается пеплом в его руках… Корабль уже готов к отплытию. — Слышал, твоего отца арестовали, а он сбежал. — Мурешан перегораживает путь и, видимо, ждёт пояснений, которых не последует. Малфой даже не смотрит, просто задевает его плечом — достаточно сильно, чтобы тот отступил, — и идёт дальше. Бриз бьёт в лицо, когда он ступает на палубу. Однокурсники зовут играть во взрывающиеся карты, а он не хочет даже просто разговаривать ни с кем.

***

      Драко едва успевает распахнуть глаза после аппарации, как Крам уже крепко обнимает его, без единого вопроса. Только разрывая объятия он печально поджимает губы: — Как ты? Они стоят в цветущем саду на заднем дворе рядом с фонтаном. Драко пожимает плечами. — Я не знаю… правда. Родители Виктора встречают его, как собственного сына. Мелена обнимает, а отец Виктора кладёт руку на плечо и говорит: — То, что происходит в Англии, уже было в Европе. Главное, что родители держат тебя подальше от этого. Драко кивает. Конечно, он понимает, что речь о Геллерте Гриндевальде… Он отлично знает историю… …Просто никогда не думал, что станет её частью. Они располагаются в беседке, и Драгомир рассказывает, как Гриндевальд убил его собственного отца. Драко уже слышал это от Виктора, но молча слушает, а Мелена добавляет: — Ты можешь оставаться у нас сколько угодно. Твой отец… — она делает паузу. — Нехороший человек, но, боюсь, у него уже нет выбора… Главное, что он защищает тебя. Хотя бы это он пытается сделать правильно. Драгомир хмурится. — Я знаю, что Люциуса втянул в это всё его собственный отец… Возможно, он специально попался аврорам, чтобы не делать других... более ужасных вещей… Драко скептически щурится и качает головой. — Очень в этом сомневаюсь. Мелена вздыхает, глядя на потухшего Драко. — Наверное, ты устал с дороги… твоя комната ждёт тебя. — Она встаёт и ободряюще сжимает его плечо. — Обед через полчаса… А ещё я предлагаю отпраздновать твой прошедший день рождения на выходных, как в прошлом году… Пружина внутри немного ослабевает, и Драко наивно позволяет себе поверить, что так и будет. Они встают и направляются в дом, но не успевают сделать и пары шагов, как сова сбрасывает в его руки письмо с изумрудной печатью Гринготтс, он хмурится и вскрывает его сразу. При прочтении краска сползает с Малфоя лица, и он становится ещё бледнее обычного. — Что там? — настороженно спрашивает Виктор. Драко молча передаёт ему письмо и говорит родителям Крама: — Боюсь, я не смогу остаться у вас. Мне нужно вернуться домой. Он передаёт письмо родителям, и пока отец переводит Мелене… Вик крепко обнимает Драко… который только приехал и всё ещё стоит в форме Дурмстранга. Мать Виктора охает и прикрывает рот ладонью, а отец мрачнеет. — Давай попробуем вывезти твою мать сюда? Мы вас спрячем. Драко отрицательно качает головой. — Если бы это было возможно, отец давно бы уже это сделал. Письмо снова оказывается у него в руках, и Драко опускает взгляд, всё ещё не веря… В ушах звенит, а глаза начинает щипать, когда он ещё раз лихорадочно перечитывает его.

Если ты читаешь это, значит, меня уже нет.

Драко, немедленно возвращайся домой и защити мать.

Я не нашёл в себе смелости сказать об этом при жизни, а с мёртвых спроса нет.

Я люблю тебя, сын, и рад, что у меня есть ты.

Такой, именно такой, каким ты родился и стал.

Даже если бы у меня была возможность — я бы ничего в тебе не менял.

Мы оба знаем, что я не стал тем отцом, которым должен был быть для тебя.

Прости меня за это.

Я очень тобой горжусь, сын.

Л.М.

Драко сглатывает и снова отдаёт письмо Виктору. — Сохрани его для меня… пожалуйста. — подхватывает чемодан и посох, оставленные ранее на газоне у фонтана. — Подожди, — вдруг говорит мать Виктора. Она разворачивается и быстро отправляется в дом, возвращаясь через пару минут. Раскрывает мешочек, в котором лежит обугленный кусочек дерева, и протягивает ему: — Возьми. Он защитит тебя. Никто не отговаривает его, не говорит остаться. Отец Виктора сам только что рассказывал о своей потере… И отлично понимает его… Они обнимают его так крепко, будто прощаются навсегда. …Возможно, так и есть… Спустя четверть часа Драко уже стоит в Отделе Магических Перемещений местного Министерства, пока Драгомир решает вопрос с порт-ключом, который в ближайшее время доставит его в Англию. Виктор сжимает его плечо, привлекая внимание. — Я могу попросить тебя защитить Хермивону? Драко вздыхает, глядя в глаза лучшему другу. — Клянусь, я не дам ей умереть. Но… ты же понимаешь, кто в моём доме? Она будет на другой стороне… Виктор угрюмо кивает. — Убей его, если представится шанс. Драко усмехается без веселья. — Убить одного из самых могущественных волшебников в истории… в шестнадцать? Да раз плюнуть… — Если получится, и ты вдруг с матерью сможешь бежать… — Мне придётся вырубить твою Хермивону, чтобы взять с собой. Потому что она полна решимости умереть. Виктор вздыхает. — Я знаю… И она уже не моя. Но… я всегда готов присоединиться к вашей войне. Как и вся моя семья. Ты можешь рассчитывать на меня, Драко. Их окликает Крам-старший, и прежде чем отправиться в комнату перемещений, Виктор обнимает его ещё раз. — Главное — выживи, братишка. Драко молча хлопает его по плечу, резко разворачивается и поднимает щиты окклюменции. То, что он собирается сделать — настоящее самоубийство.

***

      Он поднимается по мраморным ступеням к парадной. Магия родного поместья встречает его с радостью, истосковавшаяся по наследнику… Но он чувствует и ещё кое-что… То, чего не мог раньше. Дом встречает его как главу рода. Он чувствует, как стены стонут от тёмной магии, поселившейся здесь. Драко на мгновение прикрывает глаза, делает глубокий вдох, проверяет свои щиты… и огромные двустворчатые двери перед ним распахиваются. Мать, которая почувствовала его присутствие на территории, уже успела спуститься и стоит у лестницы, от ужаса схватившись рукой за перила. Она вся в непривычном чёрном, как после похорон деда много лет назад… Стоит бледная и худая, со впавшими щеками… постаревшая лет на десять… Они смотрят друг другу в глаза, её голос больше похож на шепот, будто она боится говорить в собственном доме. — Что ты тут делаешь? Он не успевает открыть рта, как чувствует движение справа. Драко слегка поворачивает голову… и лезвие ножа упирается ему в шею. Перед ним стоит темноволосая кудрявая женщина с безумным лицом. Она хищно улыбается своими гнилыми зубами. — Какой слааавный мальчишка… Цисса… Это мой дорогой племянник, верно? Драаако… — тянет она и легонько ведёт кончиком клинка прямо по сонной артерии. Он спокойно поднимает руку и перехватывает её запястье, резко отталкивая от себя. — Держи это подальше от моего лица, если не хочешь порезаться, тётя Белла. Она безумно гогочет и облизывает лезвие ножа. — Какой дерзкий пупсик… — медленно обходит его вокруг. — Неужели у Люциуса хоть что-то получилось сделать хорошо… Драко не удостаивает её взглядом, просто идёт к матери. — Я считаю, что пошёл в мать, Белла. Он быстрым шагом пересекает холл, эхо гулко отдаётся в пространстве. И внезапно Лестрейндж снова начинает хохотать, хлопая в ладоши. Мать тянет к нему руку, и он обхватывает её ледяную ладонь, едва заметно ощущая в ней тремор. За спиной раздаётся жуткий шипящий голос: — Кто к нам пожаловал сегодня… Драко чувствует, как мать сильнее стискивает его пальцы, и с трудом вырывает руку из её хватки. Молниеносно разворачивается, закрывая собой Нарциссу. Она хоть и стоит на ступень выше, но всё равно её даже не видно за ним. Он замечает, как склоняет голову его тётка, превращаясь в послушное животное. Всего на мгновение он встречается с красными глазами и бледным лицом без носа… прежде чем тоже склониться в поклоне. — Я прибыл служить вам, мой Лорд. Драко наблюдает, как огромная змея вползает в холл и шипит… к его удивлению, Тёмный Лорд что-то отвечает ей на парселтанге. Затем Волдеморт снова поворачивается к нему: — Что побудило тебя приехать именно сейчас, юный Малфой? — Меня только сегодня отпустили после экзаменов. — форма Дурмстранга, всё ещё на нем и подтверждает это. — Насколько я понимаю, отец потерпел неудачу. Пусть вы и освободили его из Азкабана… Вряд ли он сможет оставаться полезным без возможности выйти в… Договорить Драко не успевает, потому что чувствует резкое вторжение в свой разум, намеренно болезненное. Что ж… он был готов к подобному. Малфой прячет всё, что должно быть спрятано, и показывает только то, что, по его мнению, хочет увидеть это чудовище. Он даже правдоподобно падает на колени и хватается за голову после разрывающего сознание на клочки сеанса легилименции… Тёмный Лорд подходит ближе… своими босыми ногами, оскверняя мраморный пол его дома. — Что, если я скажу, что убил твоего отца, юный Драко? Он не поднимает голову, намеренно вспоминая о вещах, которые Люциус успел сделать неправильно… теперь прикосновение к его разуму едва заметное, но он всё равно ощущает его. — Значит, он заслужил, мой Лорд. Драко слышит, как этот безумный гибрид змеи и волшебника усмехается. — Завтра ты примешь метку и получишь первое задание. — Да, мой Лорд. — Белла, за мной. У тебя сегодня будут дела… Навестишь с друзьями Амелию Боунс. Как только они остаются одни, мать хватает его за руку и тянет вверх по лестнице к хозяйскому крылу. Когда дверь в его гостиную, примыкающую к спальне, захлопывается, Нарцисса поднимает палочку, но Драко перехватывает её запястье. — Присядь, отдохни, мам. Он сам запечатывает их, отрезая от мира. Как только последнее заклинание поглощают стены, Нарцисса шипит: — Я ясно выразилась, когда запретила тебе появляться тут! Драко щёлкает пальцами, и перед ними с хлопком появляется эльф. Малфой моргает дважды, рассматривая израненного домовика, который едва стоит на ногах. Наволочка на нём в следах крови и чьих-то зубов. — Пипи, ты сможешь принести мой багаж? — Да, хозяин. — Отлично. И когда принесёшь, оставайся тут. Для остальных гостей ты умер. Ясно? — Да, хозяин. — с треском эльф исчезает. Он наконец оборачивается к матери. — Что с ним? Нарцисса неодобрительно поджимает губы. — Оборотни. Это последний выживший. Драко предпочитает не комментировать это, и возвращается к предыдущей теме. — Отец велел мне другое. Она поднимает покрасневшие глаза и сглатывает: — Отец…? — Мне сегодня пришло письмо из Гринготтс. Начиналось примерно так: «Если ты это читаешь, я мёртв». Нарцисса накрывает лицо ладонями и откидывается на мягкую спинку, обитую зелёным шёлком. — Чёртов Люциус! Я не знала, что он провернёт подобное… Драко хмурится. — Объясни мне, что вообще происходит? Она убирает руки от лица, достаёт платок и вытирает набежавшие слёзы. — Твой отец мёртв, как ты уже знаешь. И меньше всего я хочу, чтобы ты последовал за ним! Драко, пожалуйста, отправляйся обратно в Болгарию или иди к Ордену… — Мама. — Твой отец провалил миссию в Отделе тайн. Попал в Азкабан. Неделю назад его притащили сюда. А вчера… — она срывается на всхлип, не в силах закончить. Драко садится перед ней на колени и обхватывает её дрожащие руки своими. — Мам, ты как? Она отрицательно мотает головой и зажмуривается. Драко тянет её на себя, и она сползает рядом с ним на персидский ковёр. Пока она безутешно рыдает, он гладит её по спине, не в силах удержать собственные слёзы. Так они и сидят на полу в его детской гостиной, под звук потрескивающего камина и всхлипываний Нарциссы. Он жалеет только об этом… что не смог приехать раньше. Она поднимает голову, утирая платком слёзы. — Уезжай, пожалуйста, сынок. Отец умер, защищая тебя. Сделай его смерть не напрасной… Драко резко отстраняется. — Что значит, защищая меня? — Тёмный Лорд требовал от Люциуса чудо. Хоть что-то… что могло дать преимущество в войне. А иметь на своей стороне почти взрослого мужчину-вейлу… и есть преимущество. Но Люциус предпочёл смерть. Лишь бы ты не попал в его руки… а ты пришёл сам! Драко поджимает губы. — Но он не знает, кто я. И не узнает. Нарцисса встаёт на ноги и начинает ходить по комнате, как и всегда… — Драко, ты хоть понимаешь, что это значит для тебя?! — Я справлюсь. Мать долго смотрит на него и отрицательно качает головой. — Ты не понимаешь, Драко… он завтра даст тебе такое задание… которое ты не сможешь выполнить. Пожалуйста, уезжай. Пока на твоей руке нет метки — он не найдёт тебя. — Без тебя я не уеду. Она в отчаянии заламывает руки. — Я не могу ехать. У Беллы моя кровь, они найдут меня. Драко замирает. — Что?! Как она получила твою кровь?! — Какая разница, Драко…? — раздраженно отмахивается Нарцисса. — Она у неё ещё с первой войны. Пожалуйста… возьми деньги и… — Мам. Хватит. — Ты ещё ребёнок! — Я остаюсь. Отец велел мне тебя защищать. И я сделаю это. — С каких пор ты начал прислушиваться к его мнению?! — С тех пор, как он попросил защитить тебя, попросил прощения у меня. И сказал, что любит меня. Нарцисса замирает, прикрывает глаза, делает глубокий вдох и подходит к нему, обхватывая лицо сына ладонями. — Ох, Драко… Неужели ты не знал, что отец действительно любил тебя. Да, он испугался сначала… долго не мог принять то, что из-за нас… ты… ты… — Мам, всё, что он хотел сказать, он сказал в письме. И единственное, с чем я согласен, — это с тем, что должен защитить тебя. Я посплю в гостиной. Отправляйся в мою спальню. На тебе лица нет.

***

      Тёмная магия, которую он буквально излучает своим присутствием, впитывается в стены, гудит под кожей, удушает. Драко знает, что сегодня произойдёт. К этому невозможно подготовиться, но он как ни странно готов. Главная столовая поместья полна волшебников… и тех, кто потерял человеческий облик, превратившись в мерзких тварей, которыми пугают детей в волшебном мире. Чёрные мантии… лица, скрытые масками… зловонное дыхание оборотней. Тёмный Лорд сидит во главе стола. Хозяйское место, которое должен занимать Люциус, или он сам… — Нарцисса, почему стол до сих пор не накрыт? Драко перехватывает руку уже дернувшейся вперёд матери и делает шаг вперёд. — Последний домовик час назад сдох у меня на руках, мой Лорд. Когда я призвал его, он был сильно изуродован… кто-то пытался его съесть. Волдеморт бросает быстрый взгляд на Нагайну, и та шипит, широко раскрывая огромную пасть. — На кого ты намекаешь, Малфой? — Было похоже на укусы большой… собаки… но в поместье их нет. — Где домовик сейчас? — Я уничтожил его. Он портил мой ковер, истекая кровью. Взгляд Тёмного Лорда скользит по оборотням, которые уже не выглядят такими наглыми. Внезапно один из них падает на колени, хватается за голову и начинает орать, а после валится без сознания, возможно, даже замертво. У Драко к горлу подкатывает тошнота, когда к телу подползает Нагайна и сжирает оборотня на глазах всех присутствующих. — Найди нового домовика, Драко. Сегодня же. — Да, мой Лорд. — И если кто-то ещё раз посмеет без моего ведома полакомиться чем-то в этом доме… Нагайна всегда голодна… Спустя четверть часа Драко стоит в центре гостиной на коленях, закатав рукав рубашки на левой руке. Он чувствует на себе их липкие, оценивающие взгляды. Ждущие и жадные… Тётка уже высказала своё благоговейное мнение по поводу того, насколько больно будет принять метку. Драко сомневается, что это будет больнее, чем отрастить крылья. Мать стоит слишком бледная и неподвижная. Она до последнего пыталась убедить его бежать. Тёмный Лорд любит зрелища и крайнюю степень жестокости, Драко понял это в первую же секунду, как их глаза встретились… Это настолько бросается в глаза, что… любой понял бы. Адская боль обжигает предплечье, пока палочка Волдеморта скользит по коже… и его рука чернеет навсегда. Заклеймлённая и осквернённая тёмной магией. — Повтори, — шипит он. — Клянусь верно служить вам, мой Лорд. Отныне моя жизнь принадлежит вам. И ещё одна вспышка боли пронзает его руку, хочется зашипеть и отдёрнуть её, но Драко только сильнее сжимает челюсти и прикрывает глаза, не издав ни звука. — Вставай. Он встаёт в полный рост и оказывается почти таким же высоким, как и Волдеморт, стоящий напротив. По одобрительным шепоткам он понимает, что мало кто справился с этим испытанием достойно. — Твоё первое задание, Драко… Ты должен убить Альбуса Дамблдора. — Он делает паузу, улыбаясь своей змееподобной улыбкой. — Думаю, мать поможет тебе перевестись в Хогвартс на этот год. — теперь он обращается к залу. — Распустите слухи, что мальчишка Малфоев приехал заниматься делами семьи, как глава рода. Пока его отец в бегах. — Да, мой Лорд. Тёмный Лорд ещё раз оглядывает зал и начинает посмеиваться, ему вторят десятки чужих голосов.       Не проходит и часа после окончания собрания, как Драко оказывается в кабинете отца. Он прокалывает палец и касается уголка верхнего ящика письменного стола. Кровь, текущая в его жилах, тут же распечатывает ещё один — потайной. Он хмурится, когда достаёт кипу писем и каких-то других документов. Драко не знает, что именно ищет, но наверняка отец оставил хоть что-то… Люциус должен был хотя бы попытаться выкрасть кровь Нарциссы у Беллы или подменить. Да просто узнать, где… Из стопки бумаг выпадает карточка, и Драко раздражённо цокает, наклоняется, подбирая её с пола. Переворачивает. И видит зацикленный кадр. Он оседает в отцовское кресло, наблюдая за тем, как на Святочном балу кружит в танце Грейнджер. Она что-то говорит ему, явно смущаясь… а он… он искренне смеётся. Он замирает на мгновение. И тут же быстро, со злостью беспорядочно засовывает все бумаги обратно, захлопывая ящик. Потому что буквально чувствует — ему нужно спуститься в холл… Поместье словно тащит его туда. Так вот как отец всегда знал… Он торопится, минуя галерею и два этажа вниз… но когда пролётом ниже он видит мать, его сердце пропускает удар. Рабастан Лестрейндж стоит слишком близко к Нарциссе, почти зажав её в пролёте между этажами. Он наклоняется к её лицу, почти касаясь губами. — Ну же, Цисса… — тянет он, ухмыляясь. — Ты нравилась мне ещё в школе… А теперь ты свободна… Да мы ведь почти семья… Драко не раздумывает ни секунды. Он тянется к ножу, закреплённому на голени… Отточенное ежедневными тренировками в Дурмстранге короткое движение. И… нож срывается с пальцев Драко. Сначала металл режет воздух хлёстким звуком, молниеносно рассекая плоть. Резкий вскрик… и Рабастан отшатывается, хватаясь за ухо — кровь мгновенно заливает пальцы и воротник его мантии. Нож торчит в стене в нескольких дюймах от лица матери. Лестрейндж даже не успевает понять, что произошло, а Драко уже рядом. Он со всей силы бьёт его ногой в грудь — и толкает вниз по ступеням. Рабастан летит кубарем, вскрикивая и оставляя кровавый след. Как только он достигает финишной черты и оказывается под лестницей, тяжело дыша… — Ещё раз подойдёшь к моей матери, — голос Драко пропитан холодной злостью, — и я отрежу тебе всё, что ниже пояса. Рабастан захлёбывается яростью, подскакивает и вскидывает палочку. — Ты… мелкий ублюдок! Сосунок! Ты за это жизнью заплатишь! Он направляет палочку, а Нарцисса бросается вперёд, закрывая его своим телом. Драко отталкивает её, словно в танце, отчего она почти вскрикивает, оказываясь за его спиной. В зале становится тихо, но Малфой не двигается и даже не поднимает палочку. Он смотрит прямо на Лестрейнджа. — Моя жизнь принадлежит Тёмному Лорду. Попробуй отнять. Растерянный Рабастан застывает на середине вычерчивания руны. И тогда раздаётся холодный смех. Волдеморт делает шаг вперёд, показываясь в холле первого этажа. Его красные глаза возбуждённо блестят. Он смотрит на Рабастана — и усмехается. — Никчёмный, — с презрением бросает он. — Тебя одолел школьник. Лестрейндж замирает и опускает палочку, бросает ненавидящий и яростный взгляд на Малфоя. Волдеморт тоже переводит взгляд на Драко, разглядывая его с интересом. С чем-то, похожим на… удовольствие. — Любопытно, — тихо говорит он. Затем обращается к матери. — Какого славного и жестокого мальчика ты воспитала… Моё восхищение, Цисса. — Он одаривает её лёгкой улыбкой. — Тебе следовало завести больше детей. Нарцисса не отвечает ничего, застыв на месте. — Подойди, — говорит Тёмный Лорд. И это не просьба, а полноценный приказ, поэтому Драко делает первый шаг и быстро спускается вниз. Тёмный Лорд оценивающе осматривает его и спрашивает: — Тёмными искусствами ты тоже владеешь? — Да, мой Лорд. В Дурмстранге этому уделяют особое внимание. — Занимательно… Что даётся тебе особенно хорошо? — Пламя, мой Лорд. Рабастан издаёт смешок. — Инсендио не относится… Драко перебивает, глядя в глаза окровавленному волшебнику: — Я умею вызывать и контролировать адское пламя. Непростительные мы не изучали… Рабастан застывает на мгновение, осознавая, что именно имеет в виду Малфой… мальчишка продолжает угрожать спалить его адским огнём при Тёмном Лорде. Тёмный Лорд задумчиво кивает. — Не зарывайся, Драко. И… Рабастан, я сегодня вполне ясно выразился. Нагайна всегда голодна. Ты меня понял? — Да, мой Лорд.

***

      Дверь распахивается прежде, чем она успевает постучать. Северус Снейп замирает на пороге, вглядываясь в ночную тьму. — Цисса? Нарцисса Малфой врывается внутрь, сбрасывая капюшон. Лицо её бледное и почти прозрачное. — Мне нужно с тобой поговорить. Сейчас. Беллатриса Лестрейндж проскальзывает внутрь следом, захлопывая за собой дверь. Её взгляд мгновенно впивается в Снейпа. — И что это значит, Цисса? Тайные встречи? Заговор за спиной Господина? — Белла, — тихо, но жёстко пресекает Нарцисса, — не сейчас. — О, напротив, — усмехается та. — Сейчас — самое время. Снейп проходит вглубь убогой комнаты, не приглашая их, но и не останавливая. — Вы рискуете. Обе. Нарцисса делает шаг к нему, игнорируя сестру. — Он дал Драко задание. Северус смотрит на неё пристально. — Я знаю. И тебе лучше не распространяться об этом. Белла впервые выглядит удовлетворённой. — Даже он понимает это, Цисса! Она сжимает пальцы и делает глубокий вдох. — Драко должен… — голос срывается, но она заставляет себя продолжить. — Он должен убить Альбуса Дамблдора. Северус… ты же понимаешь… Беллатриса выдыхает короткий смешок. — Какая честь для мальчика. Снейп не меняется в лице, но пауза затягивается. — И вы пришли ко мне… зачем? Она подходит ещё ближе. — Потому что с этого года он будет твоим студентом, Северус. Ты был другом Люциуса. Помоги мне, прошу. Беллатриса резко поворачивается к ней: — Осторожнее со словами. Нарцисса не отводит взгляда от Снейпа. — Я прошу тебя… помоги моему сыну. — Помочь — как? Теперь её голос становится тише, но твёрже. — Присматривай за ним. Защити его. Сделай так, чтобы он выжил. Беллатриса фыркает. — Он должен доказать свою преданность. — Он ребёнок! — впервые почти кричит Нарцисса. Снейп медленно произносит. — Тёмный Лорд выбрал его. — Тогда помоги ему не умереть из-за этого выбора, — шепчет она. Беллатриса делает шаг вперёд, глаза прищурены. — Если ты так предан Тёмному Лорду, как говоришь… ты ведь не откажешься? Снейп переводит взгляд с одной на другую. — Чего именно вы хотите? Нарцисса протягивает руку. — Дай Непреложный обет. Беллатриса замирает — и затем медленно улыбается. — Он не даст, Цисса… Трус как всегда заползёт в свою паучью нору… Снейп смотрит на протянутую руку Нарциссы. Беллатриса уже рядом, палочка вертится в ее костлявых пальцах. — Ну же, Северус, — тихо шепчет она. — Докажи.

***

      Гермиона наблюдает за тем, как профессор Макгонагалл заводит первокурсников для распределения на факультеты. Она давится тыквенным соком и закашливается когда видит среди первогодок Малфоя. Он идёт мрачный, в черной мантии и даже не смотрит по сторонам. Она чувствует, как внезапно к лицу приливает жар. Рядом сидящий Рон вдруг роняет куриную ножку на тарелку и возмущенно выкрикивает, тыкая вперёд второй, сжатой в другой руке: — А он тут что делает?! Джинни осторожно стучит по спине Гермионы и тоже смотрит вслед блондину. Гарри хмурится. — Неспроста это… — переводит взгляд на всё ещё задыхающуюся подругу. — Гермиона, ты вся красная, может в больничное крыло? Джинни шикает. — Его отец бежал из Азкабана! Да вся Англия говорит об этом уже несколько месяцев! Конечно он здесь! Где ему ещё быть?! Кто-то же должен взять на себя обязательства… Рон фыркает: — Это какие? Занять место в ряду пожирателей смерти? Гарри восклицает: — Точно! Помните мы видели его в Лютном… с мамочкой! Он заходил в лавку Горбин… Наконец прокашлявшись, Гермиона хлопает рукой по столу. — Да прекратите вы! Мы не знаем, что именно видели! К тому же он никогда не хотел участвовать в этом всём. Рон изумленно открывает рот. — Ты что, защищаешь этого переростка?! Гермиона закатывает глаза. — Рон, я уверена, что вы с ним уже почти одного роста. И нет, я не защищаю. — Откуда ты можешь знать тогда, что он не Пожиратель?! Как его папаша! — Во-первых, ему нет семнадцати, во-вторых, что он забыл в школе?! Разве он не должен в таком случае сеять хаос и убивать магглов?! И в-третьих. Он никогда не хотел участвовать в этом всём. Он сам мне это сказал! Ясно? Гарри и Рон одновременно медленно поворачивают головы и смотрят так, будто она только что предала их. Гарри поправляет очки и прокашливается. — Ты с ним обсуждала Волдеморта? Когда… и при каких обстоятельствах это вообще могло произойти? Рон скрещивает руки на груди. — Вот именно! Ты просто защищаешь его и придумала… Она почти рычит. — Прошлым летом я гостила у Виктора, в Болгарии. Рты Гарри и Рона комично открываются, они слышат об этом впервые. Джинни рядом прыскает со смеху. — И Малфой жил у Виктора, они друзья, ясно?! Родители не хотели, чтобы он вообще возвращался в Англию. И он сам мне сказал, что ни за что на свете не хочет умирать. В отличии от Гарри выбор у него есть. Вот. Гарри опускает взгляд в тарелку и больше ничего не говорит. Ей становится стыдно за свои слова, но взять обратно она их уже не может. В этот момент, шляпа едва коснувшись головы Малфоя, отправляет его на Слизерин. Рон мстительно щурится. — Ой, смотри-ка, Гермиона, как неожиданно… Его отправили на Слизерин. Ко всем злобным колдунам. Она демонстративно закатывает глаза и просто отворачивается.

***

      Драко спешит, он почти бежит по коридору, наконец увидев директора впервые за прошедшие пару недель. Как ни спроси Слизнорта, ответ один: «Его нет в школе». Он нагоняет его у гаргулий. — Директор! Постойте! Мы можем поговорить? Дамблдор оборачивается и бросает на него хмурый взгляд. — Здравствуйте, мистер Малфой. Вас что-то тревожит? — Да. Не могли бы мы пройти к вам в кабинет… Я бы не хотел обсуждать это в коридоре. Дамблдор задумчиво оглядывается. — Боюсь, сегодня у меня нет такой роскоши, как время. — Но я настаиваю. Эта информация секретна. Дамблдор явно не намерен уступать. — Сказанное однажды, уже нельзя забрать обратно… Вы уверены, что хотите? Драко хмуро оглядывается по сторонам и почти шепотом говорит. — Темный Лорд убил моего отца. — Мне жаль это слышать, мистер Малфой. Настали темные времена… — Он дал мне задание. И я хочу попросить вас помочь, пожалуйста, помогите защитить мою мать. Дамблдор окидывает его задумчивым взглядом. — Я знаю о вашем задании. Думаю, у вас всё получится. У Драко от шока приоткрывается рот, всего на мгновение. — Но я не хочу убивать вас, директор. Я просто хочу спасти свою маму. — Знаете, иногда нам приходится совершать ужасные вещи, ради тех, кого мы любим… Не всегда у нас есть право выбирать. Иногда… всё что нам остается — это возможность сыграть свою роль как можно лучше. — Вы отказываете мне? Я готов шпионить для вас. Все что угодно… — Я знаю достаточно, чтобы понимать: перед вами поставлена задача, от которой невозможно отказаться. Спасение редко приходит тем путем, на который мы рассчитываем. — Я рассчитывал на вашу помощь, директор… — Иногда даже самый тёмный путь ведёт туда, где мы вовсе не ожидали оказаться. Думаю, ваша задача решится ближе к лету. Когда горгульи снова занимают свои изначальные места, он наконец отступает на шаг, облокачивается на стену и просто съезжает по ней.

***

      Гермиона слышит голос Рона из-за угла, даже не выйдя толком из библиотеки. — Опять он с кем-то сцепился… — раздраженно выдыхает она. — А ещё староста… как же. Быстрым шагом идёт по коридору, наблюдая галдящую толпу зевак. — Что здесь происходит?! — она расталкивает собравшихся, работая локтями, и пробирается к эпицентру событий. Наконец через нарастающие выкрики студентов, ей удаётся выцепить спокойный голос Малфоя. — Уизли, завали. Или твоя нищебродская семья не нашла денег, чтобы научить манерам? Ещё слово — и я сам тебя научу. — Ты такой же пожирательский ублюдок, как и твой папаша. Что твоя шлюха-мать… Гермиона, как в замедленном кадре, видит, что Малфой, который явно собирался уйти, бросает сумку на пол. Он резко разворачивается и с такой силой впечатывает Рону в челюсть с кулака, что тот даже не успевает дёрнуться. Она слышит звук удара и хруст, наблюдая, как Уизли падает на пол под улюлюканье слизеринцев. Малфой подхватывает его за грудки и поднимает вверх. — Ещё раз оскорбишь мою семью — я убью тебя. Он резко отпускает его и отступает на шаг. Гермиона в оцепенении, не может даже пошевелиться от ужаса. Зато Макгонагалл влетает с криком: — ХВАТИТ! И резво снимает очки со Слизерина, а заодно и с Гриффиндора, после чего бросает Гермионе, что та не справляется с обязанностями старосты, штрафуя ещё и её. Затем профессор взмахивает палочкой, разгоняя студентов, и левитирует бессознательное тело Рона в больничное крыло.

***

      Они ни разу не общались с начала этого года. Не то чтобы её волновало, как дела у Малфоя… но… Да. Волновало. И именно поэтому она меняет свой обычный маршрут вечернего дежурства… прекрасно зная, что он драит котлы в подземельях… Она делает несколько глубоких вдохов, вытирает вспотевшие ладошки об шерстяную ткань юбки, зачем-то поправляет свой растрёпанный хвост… который уже ничто не исправит… и… заглядывает в кабинет. Он стоит спиной к двери, облокотившись бёдрами о стол, и лениво взмахивает палочкой, очищая котёл. Гермиона порывается сделать ему замечание и предупредить, что если Слизнорт это увидит… она прикусывает язык, вспоминая о том, что профессор зельеварения очень лоялен к своим змеям… как и его предшественник. Она проходит немного вперёд и говорит: — Ты знаешь, что ещё чуть-чуть — и убил бы Рона? Мадам Помфри сказала… — Грейнджер, отвали. — он даже не оборачивается. Она ошеломлена его безразличием. — Он чуть не умер! — Не умер же. — всё ещё не оборачиваясь, бросает Малфой. Она тяжело вздыхает и поджимает губы, намереваясь вызвать хоть какие-то угрызения совести. — Да, он не должен был говорить про твоего отца… и тем более маму… Но Рон чудом остался жив. — Вот именно. В отличие от моего отца. Гермиона застывает, даже забывая, что именно собиралась сказать. — Что…? Малфой резко опускает палочку, и котёл с грохотом падает в раковину. Он выглядит разъярённым. — Как, по-твоему, я оказался здесь? Спроси меня, Грейнджер. Ты же любишь анализировать всё на свете. — Но… он же бежал… Дамблдор… — Вот именно. Дамблдор! По его вине это всё… Гермиона безуспешно пытается осознать, что подразумевается под эти всё. — Если бы не он, мой отец, возможно, остался бы жив. И мать, она бы не была в постоянной опасности! — Тебе следует сказать об этом ему, а не мне. Малфой смеётся, без какого-либо намёка на веселье в голосе. — О, святая простота. Я пришёл к нему в первый же день, как он объявился в замке. И знаешь, Дамблдор посоветовал делать то, что я и делаю. Рассчитывать только на себя. У неё кружится голова, и сердце выпрыгивает из груди от волнения. — Ты хотел перейти на сторону Ордена? — Я хотел и хочу спасти свою мать. И вылезти из этого дерьма. — И он отказал? — Пойди и спроси. — Я не верю тебе! Он не мог так поступить. Я скорее поверю, что ты примкнул к пожирателям, на замену отцу! — Ты так любишь подчёркивать разницу своего и моего происхождения. Так вот, скажу на твоём языке — иди на хуй, Грейнджер. Она стоит в оцепенении, не зная, что сказать, а он просто пулей вылетает из класса и громко хлопает дверью. Гермиона сглатывает, стараясь сдержать слёзы. Малфой никогда не лгал ей… И она понятия не имеет, как описать всё, что чувствует в этой ситуации. Если его отец мёртв, а мать скорее всего в заложниках… И Дамблдор — единственный, кто мог помочь… отказал… По щеке скатывается слеза, и даже страх за Рона уходит на второй план. Она вытирает рукавом лицо, глядя на три не очищенных котла… поднимает палочку… Если бы только очищающее заклинание хоть как-то могло исправить всё… — Скорджифай.

***

      Малфой возвращается с утренней пробежки, а она — от Хагрида. Гермиона нагоняет его и просто молча идёт рядом несколько минут, прежде чем решиться заговорить. — Мне жаль. Малфой останавливается и оборачивается к ней, как раз вовремя, потому что ещё минута — и их отлично будет видно из окон замка. — Мой тебе совет, Грейнджер, бери родителей и просто бегите из страны. Пока можете. Потом будет поздно. Напиши Вику, он готов забрать вас. — Я уже говорила, что буду сражаться. Ничего не изменилось. — Грейнджер. Я видел его. И… у Поттера нет шансов. Если только его в детстве не уронили в котёл с Феликс Фелицес. Гермиона не сдерживает смешок. — Иногда мне кажется, что зелье удачи у Гарри вместо крови. Честное слово. Малфой делает глубокий вздох, явно не разделяя шутку. И пока момент окончательно не испорчен, поднимает руку и легонько касается его медальона кончиком пальца. Она давно задавалась вопросом, почему именно этот символ? Если с драконом, изображенном на металле всё понятно… В конце концов его зовут — Драко… — Это Уроборус, да? Я видела его ещё в Болгарии, но постеснялась спросить. Малфой не двигается, глядя на неё нечитаемым взглядом, но всё же позволяет перевести тему.— Мама подарила перед поступлением в Дурмстранг. — он переворачивает его и показывает гравировку с обратной стороны. Гермиона вытягивает шею, чтобы прочесть, и очень гордится собой, потому что весь прошлый год посвятила базовому изучению разных языков, вдохновившись примером Малфоя. — Я вижу отсылку к названию твоей школы… Буря и натиск. Малфой удивлённо хмыкает. — Ты знаешь немецкий? — Совсем немного. Я в прошлом году больше учила французский. Так что там написано? Владей бурей… — Не поддавайся натиску. — заканчивает он за неё. Гермиона задумывается и кивает. — Красиво… И немного пафосно. Наверное, так и задумывалось. Драко посмеивается. — Тут игра слов. Натиск можно трактовать как порыв… или желание… Гермиона сглатывает на последнем слове, произнесённом тихим и низким голосом. У неё пересыхает во рту, и она облизывает губы... Поднимает взгляд и их глаза встречаются. От того, как он смотрит, как расширяются его зрачки… у неё перехватывает дыхание. Она неосознанно тянется к нему, будто её примагничивает… и он тоже немного склоняется навстречу. Ей кажется… ей кажется, что Малфой сейчас её поцелует… Земля уходит из под ног, колени вот-вот подогнутся… — Клык! А ну иди сюда, негодная ты скотина! — раздаётся громогласный голос Хагрида. Момент упущен. Малфой быстро отстраняется и говорит: — Если собралась сражаться… подумай, как защитить родителей, они обязательно придут за ними. Вик действительно может помочь, напиши ему. Он не дожидается ответа, просто разворачивается и снова переходит на бег, направляясь к замку. Гермиона прикладывает кончики пальцев к губам. Ей кажется, что их покалывает. Её так сильно тянет к нему… Что просто невыносимо. Она никогда прежде не испытывала ничего подобного. Она качает головой, глубоко вздыхает, и снова начинает брести к замку…