Часть II. Глава 11. Отдел Регулирования Магических Популяций

***

      Зима в Дурмстранг не приходила — она всегда здесь была… Драко сбавил темп до шага, глубоко вдохнул и выдохнул облачко пара. Он не возвращался сюда. Его отправили в ссылку на год решением Визенгамота. Как бы ни старался Поттер, Хогвартс для Малфоя был закрыт. Минерва Макгонагалл даже выступила в его защиту. Это он знал… как и то, что именно она в итоге отказала ему в праве вернуться. Учитывая, что именно он сделал с Сивым на её глазах… Ну… не так уж не права она и была. Драко не мог осуждать её за это. Избранный, в свою очередь, сделал всё и ещё чуть-чуть, чтобы Малфоев вообще никак не наказывали. И Драко это ценил. Несмотря на то, что их с Нарциссой даже не судили по факту… они сами пожертвовали астрономическую сумму на восстановление магической части Англии. По крайней мере так писали в газетах. По меркам самих Малфоев — ничего астрономического там не было. В Дурмстранге о войне не спрашивали. Все его одногруппники уже выпустились. Из знакомых лиц остался только Мурешан, который теперь преподавал полёты на метле для младших курсов. Он первое время обходил Драко стороной, но даже с ним они снова нашли общий язык спустя пару месяцев. Кто никак не мог понять Малфоя — так это девушки. Он внезапно перестал интересоваться ими. То есть совсем. Злата, с которой он встречался до возвращения в Англию, была явно не в восторге от того, что он отказался продолжить их ни к чему не обязывающую интрижку. Она даже нажаловалась Вику, который одарил её тяжелым взглядом и сказал: — Он вернулся с войны.       После начала учебного года, совсем скоро в Дурмстранге заговорили о том, что у Малфоя дома появилась возлюбленная… даже невеста… История обрастала такими сочными подробностями, что ему было даже интересно послушать о своей несуществующей личной жизни. По части появления возлюбленной они были даже правы… Что, надо признать, было очень забавно. Сам Драко понятия не имел, кто распустил слух, но был искренне благодарен этому человеку. И всё-таки больше всего в этой истории выиграли его новые однокурсники, которые теперь сполна наслаждались вниманием девушек… которые с недавнего времени лишь тихо вздыхали по Малфою… Драко было плевать. Он просто не мог смотреть на других. Даже если бы захотел… вейла бы самоубилась, попробуй он выкинуть нечто подобное. Нет, разумеется, он не проверял… Но… он просто знал это.       Каждое его утро начиналось ещё до рассвета. Два года он не держал посох в руках, потому что… слишком приметно для Англии. И теперь дерево било по отвыкшим ладоням с такой силой, что первые недели кожа сходила слоями. Кровь смешивалась со снегом, пальцы немели — но никто не обращал на это внимания. Он был хорош. Удар. Блок. Разворот. Снова удар. Движениям быстро вернулась та скорость и точность, которую он оттачивал пять лет до отъезда. По чему он действительно скучал — так это по рукопашному бою. Вейла в нём оживала и жаждала лёгких побед. Это был один из самых эффективных способов вымотать себя, чтобы проклятая тварь оставила его ненадолго в покое. Он всегда был одним из лучших среди студентов в рукопашном… Потому что здесь не было «грязных приёмов» — были только эффективные. Магические дуэли шли следом в списке любимых предметов. Было приятно снова быть просто студентом и не ходить по лезвию ножа каждый день… А ещё, в случае ошибки, он знал, что в качестве наказания не последует: Круцио… или Авада Кедавра… в конце концов тебя не сожрёт гигантская змея на обед. И… сам Драко любил ножи. Наверное… это какой-то семейный фетиш, передающийся по линии Блэк. Чего стоила только ненормальная тётя Белла… Вспоминая её, он мог сказать только одно — хорошая Белла — это мёртвая Белла. И, слава Салазару, она теперь была хорошей Беллой. Он снова начал метать ножи, только теперь уже обучая младшекурсников. Сначала — с расстояния в пару шагов. Потом дальше. Быстрее. Точнее. Пока они не начали перенимать его навык выпускать лезвие раньше, чем формулируется мысль о броске. Он уходил на пробежку до рассвета. Расправлял крылья и летал низко над лесом под чарами невидимости… Уходил с головой в учёбу… Потому что всё это было легче, чем пережить ночь. Вейла внутри него не давала покоя своим натиском. Бесновалась и сводила их обоих с ума. Она так отчаянно нуждалась в своей паре, что Драко периодически начинал всерьез рассматривать вариант, что готов нарушить запрет на пересечение границ волшебной Британии. Лишь бы просто увидеть её… Три флакона. Всего три спасительных стекляшки с её кровью позволяли ему до сих пор держаться на плаву. Он хранил её прямо у сердца — в своём медальоне из платины с уроборосом… Всего одна капля крови Гермионы Грейнджер, растворённая в укрепляющем зелье, — и Драко переставал умирать сходить с ума. Желание ослабевало, мысли выравнивались, дыхание возвращалось под контроль… Он снова мог надёжно удерживать стены окклюменции и долбанные крылья. …на несколько дней. Потом всё начиналось заново. Грейнджер понятия не имела, через что он проходит. Он не видел её так давно. Сразу после Битвы за Хогвартс её погрузили в магический сон, который Поттер называл словом «кома». Драко узнал от избранного, что только его вмешательство спасло ей жизнь. Грейнджер тоже знала об этом, но ни разу не написала… и не ответила ни на одно из его писем. А он… Он знал: она будет его. Год закончится. Он сможет получить хорошие рекомендации от Дурмстранга, а значит — и разрешение вернуться домой. В середине осени его начало крыть. Сначала это были сны. Разрозненные и бессвязные. Всегда перед рассветом. Он слышал её голос, иногда даже смех… иногда это были кошмары… А потом случился первый эпизод. Это произошло в Сочельник, примерно в шесть утра. Он бежал по предрассветному зимнему лесу и… провалился… В её жизнь. Он смотрел и видел её глазами: как Грейнджер держит руки родителей, когда понимает, что память к ним вернулась. Видел, как она улыбается и плачет… и как эта улыбка не доходит до глаз перепуганных отца и матери. Он чувствовал её усталость. Её упрямство. Её одиночество — скрытое от всего мира и отрицаемое даже от самой себя. Он едва пережил её боль от ссоры с родителями. И до сих пор не оправился от тех ночей, что она провела с австралийским магглом. Если вейла билась в припадке, желая уничтожить любого, кто посмел бы прикоснуться к паре… то Драко… был солидарен. Своей человеческой частью отлично понимал — она свободная девушка, которая тоже хотела… просто жить. Просто заглушить свою боль. Только вот он почувствовал… что умирает. В тот день он позволил себе роскошь — две капли её крови. И этого оказалось достаточно, чтобы не сойти с ума. Однажды она позвала его. Вейла просто взбесилась, и… …боль пришла мгновенно, знакомой вспышкой. Его буквально выбросило из сна. Тело выгнулось, дыхание сорвалось в хрип. Под кожей в лопатках полыхала адская боль, и рвались наружу крылья. Он спросонья вцепился пальцами в край кровати с такой силой, что дерево треснуло. Вся простыня была залита кровью, которую он в ночи незаметно очищал невербальным Тергео. Нечеловеческими усилиями ему удалось сдержать это чудовище внутри себя и загнать обратно. После этого он не спал. Просто боялся закрыть глаза. Боялся не успеть в следующий раз. Сначала сутки. Потом вторые. На третий день профессор просто посмотрел на него и сказал: — Малфой… Иди в больничное крыло. Драко пошёл… попросил умиротворяющий бальзам и капнул туда самое драгоценное снадобье, которого с каждым днём становилось всё меньше.       Год прошёл пугающе быстро и одновременно с этим смертельно долго. У него оставалось ещё полфлакона крови и неиссякаемое желание наконец сделать её своей. Два года с Тёмным Лордом даже его заставили немного посереть. Зато за год в Дурмстранге… Он снова набрал в весе, и… как говорили новые однокурсницы, с него можно было писать картины. И где-то внутри, под всем этим, оставалось то, что он так и не смог заглушить. Он боялся. Драко прекрасно понимал, что с Грейнджер не будет просто… Но вот только она не представляла, что её отказ убьёт его. К сожалению, не фигурально. Когда пришло время уезжать, он не чувствовал облегчения. Малфой знал, что его снова вырывают из одного состояния и бросают в другое — без паузы и без права привыкнуть. Ему предстояло в кратчайшие сроки вымолить прощение у Грейнджер и… ну… сделать её своей, как шептала вейла. Драко подозревал, что у него и у создания внутри немного разное представление об этом… Но старался пока не забегать наперёд. От греха подальше. Успокаивало лишь то, что вейла ни при каких обстоятельствах не причинит Грейнджер вреда. С остальным он разберётся по ходу.

***

      Перед порт-ключом в Лондон он аппарировал к Крамам. Лето после войны он провёл именно у них… И вечерами долго разговаривал с отцом Виктора… Теперь у него был тот, кто понимал если не всё… то почти. Мелена обняла его и расцеловала в обе щеки, встречая как родного сына. Они, как всегда, расположились в беседке всей семьей и говорили о простом. Потом остались вдвоём с Виком. Драко слушал о квиддиче. О планах на будущее… грядущем чемпионате, который пройдет в Египте… И, немного замявшись, Крам, не глядя на него, сказал: — Я пытался начать с ней отношения снова. Малфой ничего не ответил, он просто поднял щиты окклюменции, жалея, что ещё не выпил сегодня свой эликсир. В последнее время Грейнджер всё чаще прибегала к окклюменции. С одной стороны, он хотя бы немного мог отстраниться от мыслей о ней, несмотря на смертельную тоску вейлы внутри… С другой… Каждый раз, когда он переставал чувствовать её — ужасно пугался. А вдруг… вдруг её больше нет? — Не вышло. — Драко не успел выдохнуть, как Вик просто разбил его на части. — У неё кто-то есть. И Хермиона не говорит кто. И вот это не было ударом или простой ревностью. Это было хуже в сотни тысяч раз. Будто его сердце вырвали из груди и измельчили разорвали на части. Вейла внутри жалобно выла и скреблась, будто её ранили, и она действительно умирает. Драко с улыбкой похлопал Виктора по плечу и спросил: — И что, так просто сдаёшься? Крам пожал плечами и ухмыльнулся. — Она ясно дала понять, что между нами возможна только дружба. Драко, присмотрись к ней… Малфой едва удержал лицо, чтобы изобразить безразличие и непонимание. — Ты ей всегда нравился. Я же не слепой. Хермиона… она самая необычная девушка, которую я встречал. Если не получилось у меня — пусть получится у тебя. — Он рассмеялся над ошеломлённым Малфоем и добавил: — И только попробуй причинить ей боль. Драко искренне улыбнулся и покачал головой. — Я всегда прислушивался к тебе, Вик, ты же знаешь. Крам прищурился. — Особенно прислушайся к той части, где я говорю не причинять ей боль. Малфой снова покачал головой, сдерживая смех. Он попрощался с семьёй Виктора, и порт-ключ активировался, унося его в Лондон. Хотелось бы ему, чтобы среди проблем главной стала та, где он не должен причинить боль Грейнджер…

***

      Утром понедельника Гермиона пришла на работу ровно в семь сорок пять, ровно как и всегда. Распахнув дверь в свой кабинет, она дважды моргнула и резко захлопнула её. Недоуменно подняла глаза — на табличке всё ещё было написано её имя. Ровно как и год назад... Когда она по специальному разрешению сразу после войны сдала свои ЖАБА и вошла в Министерство с пропуском сотрудника. Она снова распахнула дверь. Этого просто не могло быть… потому что… …Чего Гермиона не ожидала — так это увидеть его здесь. В своём кабинете. Спустя всего год после войны.       Гнев вспыхивает мгновенно, прокатываясь обжигающей волной, пока Малфой сидит за своим столом, которого в пятницу тут вообще-то не было. Он даже не поднял головы! Самое неприятное, что её никто не предупреждал о том, что в Министерстве вдруг перестало хватать кабинетов! И ей внезапно придётся делить с ним свой… Это просто не могло быть правдой. — Что ты тут делаешь?! — Работаю, — лениво бросает он, делая вид, что заканчивает читать документ. Её передёргивает. — Работаешь?! Да твоя семья до сих пор держит рабов!  Теперь он смотрит ей прямо в глаза. Бровь медленно приподнимается, выражение лица почти насмешливое. Будто он и правда не видит проблемы.  Нет. Нет и нет. Он не может работать тут.  — Какое отношение ты вообще можешь иметь к магическим существам?! Он откладывает пергамент и встаёт в полный рост. Её сердце пропускает удар.  Гермиона чувствует, что воздух вдруг становится тяжёлым, как перед грозой. К щекам приливает жар… И она радуется, что всё ещё способна удержать свои щиты окклюменции! Потому что… это можно списать на гнев. Малфой нечеловечески красив.  Мерлин всемогущий…  Ей приходится задрать голову вверх, чтобы продолжать смотреть в серые — светлые до прозрачности глаза. — Самое прямое, Грейнджер. — Ты серьёзно? — Он что, издевается?! На секунду ей кажется, что Малфой сдерживает смех. Он наклоняет голову, разглядывая её — не спеша, с откровенным вниманием. Гермионе становится не по себе от этого взгляда и хочется прикрыться. Хочется отступить. Хочется… непонятно чего ещё…  В реальность возвращает его тихий, низкий, почти вкрадчивый голос: — Ты даже не представляешь… насколько. Она уже открывает рот, чтобы посоветовать ему подыскать другое место работы, желательно подальше от её кабинета… и от магического Лондона в целом. Но дверь за спиной открывается, и на пороге появляется Гарри. И что шокирует её до глубины души — он вообще не удивлён присутствию Малфоя в её кабинете. Поттер проходит вперёд и тянет руку. — Привет. Робардс сказал, что ты уже здесь. Расположился? Она наблюдает как Малфой пожимает руку Гарри в ответ и кивает. — Привет, да. Только вот Грейнджер не сильно рада такому соседству. Гермиона дважды моргает и скрещивает руки на груди. — Ну, для начала, меня никто не предупредил. — Она переводит выразительный взгляд на Гарри. — Возможно, ты мог упомянуть об этом, пока мы ехали в лифте? И я немного удивлена. Вот и всё. Она не успевает подумать, как Малфой озвучивает её же мысль. — Это грандиозное преуменьшение. Гарри маскирует смех кашлем. — Ну, мы думали, что Малфой будет сидеть у нас… Гермиона хмурится, обращаясь исключительно к Гарри. — Так он аврор? Гарри вздыхает и смотрит на неё. — Из-за Чёрной метки его не могут сразу взять в аврорат. Ему нужно отработать в смежных отделах и раскрыть хотя бы несколько преступлений… А твой отдел самый подходящий… Гермиона переводит скептический взгляд с одного на другого и вздыхает. — Но почему именно мой кабинет? Гарри приподнимает бровь, явно уточняя, действительно ли она хочет услышать ответ. Ей ничего не остаётся, кроме как закатить глаза. — Ммм, так у нас обоих нет выбора, я правильно понимаю? Поттер просто разводит руками. — Ну, знаешь, даже Рон признал, что будет волноваться меньше, если в полях ты будешь работать с Малфоем. Гермиона чувствует, как щиты окклюменции трещат, и делает глубокий вдох. — Что ж… мне… нужен кофе, чтобы пережить это утро. Она буквально выскакивает за дверь, и они оба морщатся от силы удара, когда та захлопывается. Гарри вздыхает. — Вы же нормально общались раньше… Что произошло? Малфой стоит с нечитаемым выражением лица. — Хотел бы я знать. Они встречаются взглядами с Поттером, и он нехотя добавляет. — У меня есть одна догадка… но это… это чрезмерная реакция. Гарри посмеивается. — Ну… Гермиона довольно принципиальна, знаешь? Драко усмехается. — Я подозревал об этом. Возможно, закралась мысль, когда она волокла окровавленного гоблина по моей гостиной. Это не смешно, но они оба едва сдерживают улыбки. — Поттер, так почему меня прикрепили именно к ней? Гарри теперь смеётся по-настоящему. — Ну я же говорю, Гермиона довольно принципиальна… Малфой закатывает глаза и почти стонет. — Остальные отказались работать с ней в паре, да? — Скажем так, у Джастина до сих пор дёргается глаз, когда он видит её. Как-то они должны были проконтролировать перевозку детёнышей нунду… И Джас имел неосторожность недостаточно подготовиться. Гермиона просто выела ему мозг чайной ложечкой по пути. Малфой хмурится. — Так что сделал Джастин? — Погладил нунду. Брови Малфоя ползут вверх. — И остался жив? Гарри усмехается. — Гермиона сказала, что едва сумела вытащить его пальцы из пасти твари, пока нунду не успел проглотить их. И дала антидот. Джастин всю дорогу в карете в платочке держал свои пальцы, истекая кровью, пока Гермиона читала ему нотации. Драко посмеивается. — Ну… возможно, она не была так уж сильно не права. Поттер хлопает его по плечу, ухмыляясь. — Значит, сработаетесь. И, кстати, если она будет… ну… слишком Гермионой — скажи мне. Драко смеётся. — Что, у тебя есть антидот? Гарри вздёргивает бровь и стряхивает несуществующую пыль с мантии. — У меня есть шутка, которую она не выносит. Поттер уходит, а Драко садится обратно в кресло и задумчиво смотрит на пустующее место своей напарницы. Он пережил войну. Переживёт и это. Наверное…

***

      Драко наблюдает за тем, как Грейнджер что-то строчит. Перо скрипит до омерзения пронзительно. Она дважды протыкает пергамент, прежде чем отбросить злосчастное перо и накрыть лицо руками. — Ты можешь не смотреть на меня? — Глухо произносит она сквозь ладони. — Чем я настолько задел тебя? Гермиона убирает руки от лица, и уголок его губ непроизвольно дёргается, когда он замечает синюю кляксу на её лице. Драко молча подаёт знак, и Грейнджер кивает. — Спасибо. — достаёт зеркальце и взмахом палочки очищает пятно. — Давай проясним. Ты прав. Я бесконечно благодарна, что ты дважды спас мне жизнь. По просьбе Виктора. Драко приподнимает палец, и она скривившись, всё же дает возможность ему высказаться. — Я сделал это совершенно точно не из-за него. И вообще-то трижды. Она хмурится, явно не понимая. — В поместье тебе в голову летел канделябр. Я не успел достаточно быстро среагировать, но… Грейнджер поджимает губы, её рука непроизвольно тянется к затылку и она быстро кивает. — Спасибо. Я действительно твоя должница… Трижды. Но есть вещи, которые для меня неприемлемы. Драко надеется, что правильно понял о чем речь… нахрена он надоумил её изучать окклюменцию. Он задерживает взгляд, примеряясь к следующему шагу. — Я полагаю… между нами были чувства… Гермиона фыркает и закатывает глаза, посмеиваясь. — Ага. А оказалась когтевранка. Малфой, не стану спорить и потешу твоё раздутое эго. Тогда ты действительно мне нравился. К счастью, это прошло. — Но… Договорить он не успевает, потому что дверь неожиданно распахивается и в кабинет вплывает его мать. Нарцисса окидывает его вопросительным взглядом, но тут же переключается на Грейнджер. Та мгновенно выпрямляется, и они обмениваются лёгкими поцелуями в воздухе. — Дорогая, мы уже опаздываем. Драко ошарашено моргает, переводя взгляд с одной на другую. Грейнджер подхватывает свою сумочку и направляется к выходу. — Мам, — наконец произносит он,— что ты здесь делаешь? Нарцисса изящно выгибает бровь и делает вид, будто заметила его только сейчас. — Отправляюсь на переговоры по новому фонду, очевидно. А ты? Я полагала, ты устроился в аврорат. Грейнджер отворачивается, пряча улыбку, но украдкой наблюдает за Малфоями. — Очевидно, клеймо на моей руке не делает мой путь проще. Нарцисса бросает быстрый взгляд на Грейнджер и снова улыбается. — Ну что ж… Гермиона, ты ведь не будешь против, если Драко присоединится к нам после встречи? За обедом. Грейнджер выглядит загнанной в угол, но натягивает на лицо подобие улыбки. — Разумеется, я не против. Нарцисса мягко перехватывает её под локоть — Прекрасно. — Бросает хитрый взгляд на сына, пока Гермиона не видит, и добавляет. — В двенадцать у нас столик в Ле Гаврош. Драко озадаченно кивает, наблюдая как его мать с Грейнджер непринужденно покидают кабинет. Он остаётся один, позволяя себе тихо усмехнуться. В воздухе витает аромат… нероли. Он посмеивается, только сейчас осознав, что у них обеих парфюм с похожими нотами. Очевидно, мать подарила Грейнджер что-то похожее на её собственный, сделанный на заказ… Малфой откидывается на спинку кресла, размышляя о том, как давно и насколько близко они общаются… и почему он об этом ни разу не слышал? Драко накрывает лицо рукой, уже не сдерживая смеха. — Мама…

***

      Гермиона поймала себя на том, что уже в третий раз поправляет салфетку, лежащую у неё на коленях. Не потому что она лежала как-то не так… а просто потому что нужно было куда-то деть руки. Напротив неё сидел раздражающе невозмутимый Малфой. Сбоку — Нарцисса, идеально вписанная в обстановку фарфора, серебра и безупречных манер. — Я рада, что вы нашли общий язык, — мягко произнесла она, отпивая вино. Гермиона едва не поперхнулась водой, когда Малфой выдал: — Мы… были довольно близки в школе. — Это заметно, — невинно кивнула Нарцисса. Драко, не поднимая глаз от меню, тихо усмехнулся, когда Гермиона пнула его под столом. Она бросила на него быстрый взгляд, раздумывая, как сделать его вид менее расслабленным. Потому что это раздражало. — Ты уже выбрал? — спросила она, больше чтобы нарушить молчание, чем из реального интереса. — Разумеется, — спокойно ответил он. — Тебе нужна моя рекомендация? — Конечно, — с улыбкой отозвалась она. — Всегда опираюсь на твоё мнение как на единственно верное. — Я не привередлив… Драко не успел закончить мысль, как она перебила: — Да, я и забыла, — приподняла бровь Гермиона. — Не привередлив… какое точное слово, учитывая твой послужной список. Нарцисса легко коснулась бокала и послала сыну убийственный взгляд. — Дети, — мягко сказала она, — вы оба слишком умны, чтобы тратить обед на пикировку. — Это не пикировка, — одновременно ответили они. И одновременно замолчали. Официант, принесший корзинку с хлебом и три вида масла, явился как спасение. Нарцисса отломила кусочек бриоши и взяла нож для масла. — Попробуйте с чернилами каракатицы, оно у них изумительное. Гермиона почти не глядя указала на первое попавшееся блюдо. Драко, разумеется, назвал своё без колебаний. — Ты даже не посмотрела, что заказала, — тихо заметил он, когда официант ушёл. — Ты сегодня слишком внимателен к моей персоне, — отрезала она. — Вопрос только в том — будешь ли ты довольна. Она повернулась к нему. — Малфой, ты всегда так… комментируешь всё вокруг? — Вообще моё внимание принадлежит только тебе. — Это обед. С твоей матерью. Нарцисса тихо рассмеялась. — Признаться, — сказала она, — я скучала по такому уровню диалогов. Драко упоминал, что ты бывала в Болгарии, Гермиона… Закрыла глаза на секунду, прячась за щитами окклюменции. — Всё так, — улыбнулась она, — первый раз — за год до поступления в Хогвартс. Мы ещё не были знакомы… но вы с…М… Драко остановились в том же отеле, что и мои родители… И второй — летом после четвёртого курса я гостила у друга. — Ох, так это была ты? Гермиона непонимающе моргнула, глядя, как Малфой просто кивнул матери, отпивая вино. Нарцисса склонила голову, изучая её, и улыбнулась, будто собиралась поделиться секретом: — Он замучил меня, упрашивая посетить театр Вазова. Гермиона ожидала, что он смутится, но Малфой просто смотрел на неё и улыбался, наслаждаясь вином. — Вот как… Странно, ведь когда предоставилась возможность, Драко предпочёл… другие планы. Нарцисса приподняла бровь. — Так ты тоже проводила лето у Крамов? Надо же… какое совпадение. Думаю, Драко просто не захотел мешать вам с Виктором. Прекрасный молодой человек, кстати. Он навещал меня несколько раз в этом году. Гермиона замерла. — Да, Виктор пригласил меня, и я пару недель гостила у его семьи. Мы с ним… мы с ним просто друзья, Нарцисса, и даже тогда… Она сделала лёгкий жест рукой и мило улыбнулась. — Гермиона, дорогая, леди либо не делает чего-то… либо не оправдывается. Надеюсь, ты хорошо провела то лето. — Да… было здорово. Мы с… М… Драко присутствовали на местном празднике… Чур, Пур и Марина… Это было невероятно и просто потрясающе. Я буквально чувствовала, как магия гудит… Малфой опёрся на спинку стула, наблюдая за ней с явным интересом. — А мне так и не довелось, но Виктор приглашает нас в этом году. Присоединяйся, Гермиона. Заодно посетим театр Вазова — мы обязаны отвести туда Драко. Она не позволяет Гермионе окончательно смутиться и оборачивается к слишком довольному сыну. — Кстати, а что за планы такие у тебя были, что ты отказался? Гермиона посмеивается, глядя, как укоризненно Драко смотрит на мать. — О, кажется, его планы звали Златой. Прекрасная девушка… Мы как-то всё-таки посетили Софию все вместе. — Драко никогда мне не рассказывал о ней. Он лишь натянуто улыбается. — Потому что не о чем. После того лета мы… больше не общались. Гермиона хмыкает, невинно глядя на него. — А Виктор говорил, что она прошлым летом навещала тебя, — и с удовольствием отправляет в рот порцию швейцарского суфле. Он слишком довольно улыбнулся. — Я же сказал, что не поддерживаю отношения с ней. И… это было ошибкой, потому что теперь она выглядела ревнивой дурой… Гермиона на секунду… зависла. Нарцисса это заметила и сразу оживилась: — Драко, — мягко произнесла она, — не смущай Гермиону. — Я? — невинно уточнил он. — Ты, — так же невинно подтвердила она. — Или мне следует отправить письмо мадам Де Аржантьер, чтобы она напомнила тебе правила этикета? Гермиона резко потянулась к бокалу. — Я не смущена. — Разумеется, — согласилась Нарцисса. — Но это не значит, что он может продолжать предпринимать попытки.

***

      Он возвращается в Мэнор после первого рабочего дня. Сказать, что и он, и вейла в бешенстве? Это не сказать ничего. — Пипи. Эльф с хлопком появляется в каминном зале и сразу же выпаливает: — Хозяйка ожидает в оранжерее. Он вздыхает, стараясь успокоиться после того, как Грейнджер игнорировала его до конца дня. Нарцисса восседает у фонтана с книгой и чайным сервизом. Драко усаживается в кресло напротив и терпеливо ждёт, пока она дочитает. Наконец мать подхватывает со стола серебряную закладку с гравировкой и захлопывает фолиант. — Ты меня огорчил сегодня. Он вздыхает, прекрасно понимая, о чём она говорит: — Себя я огорчил не меньше. Поверь. — Под конец обеда мне показалось, что ты решил безвременно покинуть грешную землю. Что на тебя нашло? — Вейла. Она чувствует Грейнджер и просто сходит с ума. Нарцисса хмурится. — Во-первых, ты и есть вейла. Во-вторых, я вместе с тобой изучала всю информацию и прекрасно помню, что вейла не причинит своей паре вреда. Драко откидывается на спинку стула и смотрит сквозь стеклянный купол в вечернее небо. — Она очень сильно злится на меня. — О, правда? Даже не догадываешься за что? Гермиона сказала прямым текстом, что думает о твоих похождениях. А я ведь предупреждала тебя! Драко грустно смотрит на мать. — Ты не помогаешь. — Попробуй поговорить с ней и просто подружиться для начала. — И уже взволнованно спрашивает: — Времени… ещё хватает? — Да… С каких пор вы вообще общаетесь? Почему ты не говорила об этом? Нарцисса протягивает руку и сжимает его пальцы. — Тебе и так было невыносимо. Я не хотела говорить о том, чего был лишён ты. К тому же… знаешь, я решила наладить с ней отношения заблаговременно. Драко задумчиво кивает. — Что за фонд, кстати? Неужели мы не можем проспонсировать её идеи? Нарцисса дарит ему заговорщическую улыбку. — Фонд помощи волшебным существам, разумеется. — О, так вы помогаете мне? Она предупреждающе смотрит на сына, — очень смешно. Я знакомлю её с нужными людьми, Драко. Гермиона сейчас любимица страны. И я хочу, чтобы все семьи знали, кто стоит за ней. — Ты… Я правильно понимаю, что ты даёшь понять, что она станет частью нашей семьи? — хмыкает Драко. Нарцисса отпивает глоток чая. — Ну разумеется. А иначе зачем мне всё это? Мы обедаем дважды в неделю, но тебя я больше звать не стану в ближайшее время. — Я уже понял. Расскажи мне о ней. — Она почти каждые выходные перемещается в Австралию к родителям. У них… сложные отношения… — Я в курсе. — Мать вопросительно приподнимает брови. — Периодически проваливаюсь в её сознание. Что ещё? Нарцисса замирает на мгновение и смотрит на него почти с жалостью. — Она замечательная, Драко. Если бы не кровь, за ней бы уже выстроилась очередь из наследников старых семей. Хотя им уже и это не сильно мешает. Так что поторопись. И, кстати, тебе следует пригласить её на министерский приём осенью. — Вик сказал, у неё кто-то есть. — Возможно, — задумывается Нарцисса. — Так что не будь идиотом, как сегодня, Драко.

***

      Гермиона почти не спала. Ворочалась с боку на бок, считая минуты до будильника, и в какой-то момент поймала себя на том, что мысленно снова спорит с мистером Трэверсом — уже в двадцатый раз прокручивая один и тот же разговор. Бесполезно. Он даже не стал её слушать. Назначение подписано. Решение принято. Точка. Её спасало только одно — окклюменция. Противоречивые чувства просто разрывали изнутри. Если бы он не спас ей жизнь дважды трижды, она бы давно уже поделилась своими знаниями с авроратом. Она бы позаботилась о том, чтобы он получил билет в один конец, до Азкабана. Но… она не могла так поступить с ним после всего. Гермиона старательно удерживала щиты весь день, с той самой секунды, как увидела Малфоя в своём кабинете. Слишком хорошо она помнила Ракушку, и как беспардонно он оказался внутри… её головы. К вечеру сил не осталось вовсе. Едва переступив порог квартиры, она кое-как накормила Живоглота, даже не разуваясь дошла до спальни — и рухнула в постель с такой мигренью, будто кто-то методично вбивал ей в виски гвозди.

***

      Этим утром лифт поднимается особенно медленно. Гермиона на секунду прикрывает глаза, делает вдох — и выходит в коридор. Эти женские шепотки сводят с ума… Она зажмуривается и… резко открывает дверь. — Доброе утро, Грейнджер. — Утро, Малфой, — бросает она, даже не глядя в его сторону. Садится за стол, открывает папку и начинает работать. Гермиона старательно не замечает один лишний предмет на своем столе. К десяти утра становится ясно — игнорировать это будет немного сложнее, чем она рассчитывала. К одиннадцати оказывается, что в принципе — невозможно. Её кабинет никогда в жизни не пользовался такой популярностью. Первая ведьма — по делу. Вторая — буквально на минутку. Третья — уточнить один момент. К пятнадцатой Гермиона уже не утруждает себя анализом предлогов. Потому что все они смотрят на него одинаково. И всем в кабинете предельно ясно — работа тут ни при чём. Слухи, видимо, разлетелись подобно лесному пожару... Не выдержав ещё одной визитёрши… она встала и пошла плеснуть себе в лицо холодной воды. Гермиона открывает кран и слышит за спиной. — Малфой вернулся. И выглядит… — Саманта уже сказала, он божественно красив… У неё дёргается глаз. Она яростно закрывает вентиль и просто выходит, так и не умывшись. В их кабинете к её возвращению поджидает ещё одна ведьма…       Гермиона с силой швыряет папку на стол, не поднимая головы, когда они наконец остаются вдвоём. Проходит минут десять. На этот раз Парвати. Которая пришла навестить Гермиону… Впервые за всё время их работы в Министерстве… И, видимо, даже у Малфоя заканчивается терпение, потому что после её ухода, он бросает запирающее заклинание на их кабинет. — Я купил тебе кофе, — лениво тянет он. — Вчера ты сказала, что выдержишь меня только с ним. — Я не пью напитки, которые делали не при мне. — Разумно, — спокойно соглашается он. — Но что, по-твоему, я мог туда подмешать? Гермиона наконец поднимает на него взгляд. — Учитывая, какая влюблённая очередь выстроилась к тебе за утро… дай подумать… амортенцию? Он встаёт и подходит к её столу. Гермиона впервые за утро чувствует подъём, замечая его раздражение. Малфой берёт стаканчик и делает глоток. После чего скептически приподнимает бровь. Она пожимает плечами. — На тебя бы всё равно не подействовало. — Это ещё почему? Она откидывается на спинку стула, не сводя с него взгляда. — Малфой, нет человека, который был бы влюблён в тебя больше, чем ты сам. И вдруг он… смеётся. Ставит чашку обратно… — Я не понимаю, почему они все решили устроить паломничество. И не имею к этому отношения. Она оглядывает его с ног до головы… демонстративно медленно. — Ты сейчас на комплимент напрашиваешься или действительно не догадываешься? — Я пытаюсь понять, — говорит он уже серьёзнее, — как мне наладить отношения с тобой. Гермиона замирает, стена в её сознании даёт первую трещину. — До… дружеских. — добавляет он. Она хмурится и открывает рот, чтобы сообщить ему, что дружбы у них не получится. И именно в этот момент дверь стучат. — Вы двое! Открывайте! Малфой взмахивает палочкой и Трэверс врывается в кабинет так, будто за ним гонится половина Министерства. — Собирайтесь. Сейчас же. Гермиона мгновенно выпрямляется. — Что случилось? — Аврорат нашёл пять детёнышей драконов на заброшенном доке в маггловском Лондоне. — Отчёт у меня на столе должен лежать до конца дня, — добавляет он, уже разворачиваясь. — И, поверьте, министр будет читать его лично. Дверь захлопывается. Гермиона медленно переводит взгляд на Малфоя. — Ну что ж… Он уже берёт мантию. — Похоже, — спокойно говорит он, — разговор откладывается. Она встаёт следом и подхватывает палочку, направляясь к двери.