Глава 12. Тунис
8 мая 2026, 02:05***
Гермиона ставит подпись в бланке и прокашливается, привлекая внимание. Ведьма из отдела перемещений, засмотревшаяся на Малфоя, резко подскакивает, и роняет порт-ключ дважды, прежде чем передать его в протянутую руку Грейнджер. Та бросает на ведьму презрительный взгляд, наконец выхватывая старенькую зиппо с отколотым краем. Малфой молча следует за ней в комнату перемещений, предпочитая в данный момент не привлекать к себе внимания вовсе. Спустя несколько секунд они оказываются в Сильвертауне посреди километров заброшенных причалов. Стоячий воздух пахнет протухшей рыбой, мокрым железом и чем-то горелым. Небо затянуто тяжёлыми тучами, и вот-вот пойдёт дождь. Гермиона вертит головой, пытаясь понять, куда идти. Доков вокруг столько, что становится немного не по себе. Малфой первым замечает мерцающий купол магического оцепления и указывает на гигантское здание. — Нам туда. Гермиона переводит взгляд направо и наконец различает верхушку барьера, мерцающую золотистыми волнами. — О, это Мельница тысячелетия, кстати. Драко молча кивает, не разделяя восторга. Он оглядывается по сторонам и вынимает палочку из кобуры на предплечье. Они идут молча, но чем ближе подходят к металлическим складам, тем отчётливее становятся грохот, крики и чей-то отборный мат. — …Я сказал тебе, не подходи! — А я не подходил! Он меня чуть не цапнул, блять! — У тебя мантия горит, идиот! Гермиона моргает. — Почему каждый раз одно и то же? Они никогда не могут совладать с существами. — Потому что их работа — арестовывать волшебников, — невозмутимо отвечает Малфой. Они проходят сквозь антиаппарационный барьер, и, к удивлению Гермионы, Невилл, заметив её напарника, широко улыбается. — Привет, Малфой. Я только сегодня утром вернулся с задания, а парни сказали, что у нас новенький. Он подходит, коротко приобнимает Гермиону и тут же переключается на Драко, который пожимает ему руку. — Пока я в ОРМП… но скоро буду с вами. — Отлично, — кивает Невилл, посмеиваясь. — Возможно, мне повезёт, и моим напарником не будет тот, у кого в руках всё загорается или взрывается. Драко хочется пошутить, что в таком случае... он не подходит... учитывая огненные шары... Из склада внезапно вылетает Симус. Он с разбега распахивает дверь плечом, несётся наружу и на ходу пытается потушить дымящуюся мантию. Невилл добродушно машет ему рукой. — Эй, любитель фаер-шоу, смотри, кто здесь. Финниган отборно матерится и наконец справляется с пламенем. Он поднимает голову и расплывается в улыбке. — Привет, Гермиона. Малфой! А я всё думал, когда увижу тебя… Мы с Невиллом только сег… Договорить он не успевает, потому что из той же двери вылетает Рон с дымящимся рукавом и разъярённым выражением лица.— Вы чего стоите?! Там Гарри один остался! — Он замечает Гермиону и сразу смягчается. — О, привет. Она кивает, собираясь спросить, что там происходит внутри, но он замечает её суперпопулярного напарника. — Малфой, я тебе такой подарок придумал, как только переведёшься наконец. — Если это снова блевательные батончики, то я откажусь, — мгновенно отвечает Драко. — Это был один раз! — Три. — Второй был случайно. Гермиона в полном ошеломлении переводит взгляд с одного на другого. Её друзья. Её лучшие друзья стоят посреди одного из самых криминальных районов города и болтают с Малфоем так, будто тот последние лет семь жил с ними в башне Гриффиндора. Она стоит в оцепенении, пока они идут вперёд вчетвером, оставляя её позади. Рон внезапно вспоминает о её существовании и оборачивается. — Гермиона, представляешь, там один из драконов целиком золотой. Я о таких вообще не слышал, даже от Чарли. Тебе понравится! Но он огнём плюётся и никого к себе не подпускает. Она моментально хмурится, перебирая в памяти все известные породы. — Я знаю только одного… Берберский золоторог. Но они вымерли… Рон ухмыляется. — Неа. Там таких целых два. Второй, правда, рябой какой-то. Наверное, болеет. Гермиона резко останавливается. — Что? — Ну, с золотыми рогами… — он комично демонстрирует рога руками. — Но в пятнах. Она смотрит на него пару секунд, прежде чем расталкивает всех парней локтями и бегом несётся к складу. — Это самка! Не может быть… Это невероятно… — Я люблю, когда у неё глаза так загораются, — замечает Симус, глядя ей вслед. — Обычно после этого что-нибудь взрывается или кто-то ранен… — менее воодушевленно заканчивает он. — но всё равно красиво… Малфой переводит взгляд на две дымящиеся мантии, почерневшую дверь склада и Рона, который почему-то держит ведро вверх дном. Он замечает взгляд Драко и резко опускает его вниз. — Что? Я им отбивался. Малфой тяжело вздыхает и ускоряет шаг, потому что если Грейнджер сейчас действительно увидит двух якобы вымерших драконов, никто не гарантирует, что она не полезет к ним в пасть «всего на секундочку пересчитать зубы».***
Внутри склада оказывается душно и темно. В воздухе висит сизый дым, пахнет гарью, сырой соломой и протухшим мясом. Огромные контейнеры сдвинуты к стенам, а в центре помещения наскоро выстроена защитная сфера — судя по количеству подпалин на полу, далеко не с первой попытки. И посреди всего этого хаоса порыкивают драконьи детёныши. Гермиона замирает, прикладывая руки к щекам. — Ох… мой… бог… Пока Рон подходит чуть ближе к барьеру, всё ещё с ведром, и победно ухмыляется. — Я же говорил. Драко понимает, что его пара потеряна для общества… Он вторит её заклинаниям и следует инструкциям, накладывая усыпляющие чары на детёнышей. Гермиона параллельно бормочет, — видите, вот этот, который щёлкает хвостом по полу… и второй рядышком… это пара карфагенских шипастых песчаников… Симус тоже подходит ближе и один из них шипит на него, выпуская струйку дыма, в то время как второй с энтузиазмом пытается сожрать угол железного ящика. Но Гермиона пребывает в благоговейном трепете: — Уму непостижимо… сразу два берберских золоторога. Это точно они! — У неё буквально перехватывает дыхание. — Я поняла по характерному цвету. Их чешуя переливается тёплым золотом даже в тусклом свете, а длинные изогнутые рога действительно покрыты золотом. Их уничтожили из-за рогов, больше трехсот лет назад… они невероятно ценные… — Мерлин всемогущий. — вздыхает Гарри. — Гермиона, пожалуйста, давай их упакуем и уберёмся отсюда. — Они не вымерли… — выдыхает она почти шёпотом. — Они не вымерли… Представляете?! Драко наконец опускает палочку, когда малыши становятся слишком вялыми для нападений. …И Грейнджер сразу же подходит ближе, к его разочарованию… Она медленно проходит сквозь барьер, и он не раздумывая следует за ней. Драко не успевает ничего сказать, как маленький золоторог размером примерно с новорожденного телёнка настороженно прижимает крылья и смотрит на неё вертикальными зрачками, а потом неожиданно тыкается мордой в её ладонь. Гермиона издаёт звук, который никто из присутствующих никогда раньше от неё не слышал. Что-то среднее между всхлипом, писком и мистическим благоговением. — Драконы моя слабость… — выдыхает она. Пока Малфой изо всех сил удерживает панику, накрывшую вейлу. Симус смеётся. — Всё. Мы её потеряли. — А он точно не сожрёт тебя, Гермиона? — тихо спрашивает Рон. — Ставлю пять галеонов, что Малфой снова сделает его вид вымершим раньше, — отвечает Гарри, всё ещё посмеиваясь над её репликой, и добавляет мысленную пометку, что не даст забыть ей об этом. — Десять, что она попытается забрать их домой, — добавляет Невилл. — Двадцать, что я вас сейчас сделаю вымершими, — мрачно отзывается Малфой. Гермиона их даже не слышит. Она уже сидит на корточках перед наколдованной клеткой и осторожно чешет золоторога под челюстью. Детёныш довольно урчит, и у неё становится такое лицо, будто ей только что разрешили лично переписать все законы по существам. В стороне внезапно раздаётся громкий треск. Все оборачиваются. Малфой вскидывает палочку, направляя на источник звука. Один из карфагенских песчаников всё-таки догрызает металлический угол контейнера и тот разваливается. Детёныш пугается и выпускает струйку огня. — Он сожрал железо?! — ошарашенно спрашивает Рон. — Да, — машинально отвечает Гермиона, даже не оборачиваясь. — У карфагенских песчаников желудочный сок по кислотности примерно как у мантикоры. Он растёт и ему нужно… мясо… ну… в смысле железо. Гермиона с лёгкостью отправляет второго берберского в клетку, пока Малфой упаковывает китайского огненного шара. — Иногда я забываю, насколько она пугающая, — тихо признаётся Симус. Драко только усмехается и наколдовывает четвертую клетку. Следующие десять минут они быстро заполняют бланки, в которых должны быть указаны все характеристики малышей. Он накладывает дополнительные чары на клетки для каждого детёныша. Точнее, выполняет основную работу, потому что Грейнджер периодически отвлекается, ведь золотороги существуют. — Карфагенские шипастые песчаники тоже почти исчезли — осталось меньше двух десятков особей по всему миру. — грустно заключает она. Малфой окидывает удовлетворённым взглядом укреплённые клетки и наконец убирает палочку. — Присмотришь за ними? — спрашивает он Гермиону. Она даже не смотрит на него. — Угу. Ты связался с министерством? — Да. Карета будет подана, моя госпожа. — с улыбкой говорит Малфой, но, как он и подозревал, она действительно не слышит. Грейнджер выглядит так, будто вот-вот умрёт от счастья прямо здесь на старом складе, видимо, считая это достойным финалом. Малфой качает головой и уходит к парням. Гарри устало сидит на перевёрнутом ящике, пока Симус пытается очистить ботинок от копоти, а Рон зачем-то всё ещё сжимает в руках то самое ведро. — Есть какие-то зацепки? — спрашивает Драко. Поттер отрицательно качает головой. — Мы постоянно обыскиваем подобные места… Иногда натыкаемся на остатки Пожирателей, иногда на контрабандистов. Но в этом году драконов прямо много. Симус кивает. — В прошлом месяце мы пытались арестовать браконьеров, но они ушли порт-ключом. Нам осталось пять яиц антипода. Невилл хмурится. — Да вообще, в последнее время мы находим слишком много существ, вам не кажется... А сколько не находим? Рон ухмыляется, кивая Малфою. — Вот как раскроешь это, прикинь, сразу старшим аврором сделают. Драко задумчиво смотрит в сторону клеток. — Ага… Грейнджер, всё ещё сидит на коленях перед тем самым золоторогом и с абсолютно счастливым лицом позволяет дракону жевать рукав своей мантии. Ему кажется, что вейла сейчас всё-таки вырвется наружу, разнесёт тут всё к чертям и запрёт её где-то в Мэноре, чтобы она не лезла в самое пекло. Он даже возражать не станет...***
Гермиона стоит напротив массивного стола с папкой в руках, пока Малфой сохраняет привычно невозмутимый вид, стоя позади неё на шаг. Хотя внутри его буквально разрывает. Вейла беснуется с самого склада. Пара слишком рядом, а коснуться нельзя. Он чувствует её запах, и тварь окончательно сходит с ума. Драко уже мечтает оказаться дома и выпить чёртово зелье, которое хотя бы немного приглушает всё это. — Значит, все пять детёнышей живы? — уточняет министр. Гермиона мгновенно оживляется. — Да. Самец и самка берберского золоторога, самец и самка карфагенского шипастого песчаника и самка китайского огненного шара. Состояние малышей стабильное, магическое истощение минимальное. Китайский огненный шар уже отправлен каретой в румынский заповедник. — Прекрасная работа. — Одобрительно кивает министр. Трэверс, до этого молча просматривавший отчёты, снимает очки и устало потирает переносицу. — Завтра вечером прибудет карета из Магриба, я делаю всё возможное, быстрее никак, — сообщает он. Министр кивает Гермионе и Драко. — Вы отвезёте оставшихся четверых в Тунис лично. Мы уже ведём переговоры с заповедником в Сахаре. Гермиона заметно светлеет лицом, в то время как Малфой мысленно проклинает всё на свете… потому что вейла внутри подначивает его подойти ещё ближе, ну хоть чуть-чуть. — Дорога туда и сама командировка займут три дня. Домой вернётесь порт-ключом. Вейла внутри него чуть ли не воет, пытаясь вырваться наружу. — При всём уважении, — спокойно вмешивается Трэверс, — где именно мы собираемся разместить четырёх редчайших драконов до завтрашнего вечера? В кабинете повисает неловкая тишина. — Запечатанный ангар министерства? — неуверенно предлагает Кингсли. — Если один из песчаников решит попробовать металл на вкус, ангара у нас больше не будет, — с сомнением отзывается Трэверс. Гермиона открывает рот, явно собираясь предложить что-то ещё, но Малфой перебивает раньше. Потому что если он сейчас же не уберётся домой, то сорвётся и сделает что-то… после чего в этом кабинете будут решать, где разместить ещё одно якобы вымершее существо. — В моём поместье. — Все поворачиваются к нему. Даже Гермиона выглядит удивлённо-воодушевлённой, пока Малфой из последних сил заставляет себя говорить ровно. — У нас огромная территория. Защитные чары. Старые вольеры ещё со времён, когда дед держал абраксанов. За сутки с ними ничего не случится. Это лучший вариант. Трэверс задумчиво щурится, а министр медленно кивает. — Продолжайте в том же духе, мистер Малфой, и скоро станете совершенно незаменимым. Гермиона поворачивает голову и смотрит на Драко с каким-то новым выражением, похожим на умиление. А вейла внутри него немедленно воспринимает это как величайшее событие в жизни. Малфой хочет своё зелье. Срочно.***
Гермиона поняла сразу: здесь что-то не так. Она ни разу в жизни не видела Нарциссу Малфой настолько очарованной. Даже на Драко та, кажется, смотрела с меньшим обожанием. И тут её осенило… Леди Малфой даже сына назвала в честь… дракона. Сейчас Нарцисса с воодушевлением наблюдала, как четыре детёныша дербанят между собой тушку козы. Взмах палочки — и кусок мяса поплыл по воздуху. Она стала приманивать самца берберского золоторога, чтобы детёныш подошёл ближе. Гермиона моргнула дважды, следя за тем, как маленький дракон подпрыгивает и вытягивается за добычей, неловко хлопнув крыльями… он до смешного похож на Живоглота, охотящегося за игрушкой… Дракончик действительно подобрался ближе и наконец вцепился в мясо. Его чешуя ослепительно сияла в лучах заходящего солнца. — Ооо, он такой… золотой… — восхищенно протянула Нарцисса. Малфой резко обернулся и нахмурился. — Нет, мама. Он не впишется в наш интерьер. Даже не думай. Мы должны доставить его в Тунис. Нарцисса поджала губы, выглядя разочарованной, и Гермиону это немного пугало. — А он может… кхм… скажем… потеряться по пути? — С надеждой уточнила Леди Малфой. У Гермионы отвисла челюсть. Ведь в планы на вечер определённо не входила дуэль за детёнышей драконов. Малфой, судя по выражению лица, эту позицию полностью разделял. — Нет, мама. Не может. Я всё ещё планирую работать аврором. К тому же он очень опасен. Нарцисса вздохнула и усмехнулась.— У меня большой опыт обращения с маленькими опасными существами. Малфой ничего не ответил, только укоризненно посмотрел на мать и закатил глаза. В этот момент Гермиона искренне для себя решила, что никогда и ни при каких обстоятельствах не станет интересоваться тем, кто ещё проживает на территории поместья. Потому что есть вещи, которые лучше не знать, если ты собираешься открыть фонд при поддержке Нарциссы Малфой… Было и более весомое оправдание, которое она мгновенно нашла для себя… Гермиона была абсолютно уверена, что условия содержания в поместье будут куда лучше любых заповедников.***
Грейнджер сидит напротив, поджав под себя ногу и склонившись над документами. Она сначала читала книгу, потом делала вид, что спит. И сейчас… уже третий час подряд переписывает отчёты и заполняет бумаги с таким сосредоточенным видом, что отвлекать — просто преступление. Драко сначала действительно пытается спрятаться за щитами окклюменции, но вейла бьющаяся в панике и не оставляет шансов… Грейнджер снова его избегает. Вчера он был почти счастлив, потому что в поместье за ужином она немного оттаяла… а сегодня… отвечает, только если он спрашивает. Передаёт документы… иногда даже улыбается краем губ, но только если речь заходит о драконах. И снова прячется за собственными щитами окклюменции. Между ними будто ледяная стена, и Малфой понятия не имеет почему. Год назад всё изменилось по какой-то причине. Он здраво рассудил, что, если бы она увидела крылья… и запомнила… наверняка бы спросила… с её-то любопытством… Потом он решил, что Грейнджер просто злится. Сейчас дошёл до того, что случилось что-то гораздо серьёзнее. Он уже начал сходить с ума от этих догадок. Пока она снова сидит напротив него, совсем близко, но при этом так далеко… Вейла внутри беснуется уже несколько часов подряд. Пара рядом. Он чувствует её запах, слышит её голос, видит тонкие пальцы, испачканные чернилами… и не может даже нормально коснуться. Тварь внутри требует: ближе, ещё ближе, немедленно. Драко уже мечтает оказаться где угодно, только не здесь. Потому что его убивает это подвешенное состояние. Его убивает то, что он даже не может почувствовать её эмоции, не может незаметно влезать в голову… Карету слегка встряхивает, папка выскальзывает из рук Грейнджер, он автоматически подаётся вперёд и ловит её раньше, чем та приземляется на пол. Их пальцы соприкасаются всего на секунду, и вейла внутри ликует. А вот Гермиона резко отдёргивает руку, будто его прикосновение причиняет боль. Внутри Драко что-то обрывается. — Спасибо. — Она даже не смотрит на него, просто снова утыкается в бумаги. Он молчит ещё несколько секунд, но всё-таки спрашивает, не выдерживая: — Ты можешь хотя бы сказать, что происходит? Гермиона продолжает писать. — Ничего не происходит. — Грейнджер, ты год игнорировала мои письма. Она замирает буквально на мгновение, только кончик пера сильнее вжимается в пергамент. — Я была занята. — Настолько, что не можешь даже сейчас сказать, что произошло? Вместо ответа он слышит скрип пера и гул ветра за окнами кареты. Драко чувствует, как внутри медленно закипают раздражение и тревога. Потому что он действительно не понимает. Он перебрал уже всё:***
Тунис встречает их невыносимой жарой, от которой после даже летнего Лондона становится тяжело дышать. Стоит открыть дверь кареты, в нос ударяет раскалённый за день воздух, пропитанный ароматом специй и жасмина. Солнце уже садится, окрашивая белые стены домов в медовое золото, а узкие улицы вокруг магического квартала гудят голосами, музыкой и жизнью, бьющей ключом. Карету вместе с драконами они оставляют на территории чьего-то огромного замка… до завтрашнего утра. Грейнджер крутится возле клеток, всё ещё не желая отходить от кареты и оставлять детёнышей одних. К ним подходят волшебники в светлых одеждах. Они слаженно взмахивают палочками и левитируют клетки с малышами вглубь территории высаженных рядами пальм… Когда они скрываются в замке, она медленно оглядывается по сторонам. — Здесь красиво… — Подожди, ты ещё не видела Сиди-Бу-Саид на рассвете. И когда увидишь Сахару, забыть уже не сможешь, — отвечает местный сопровождающий, бросая на неё лукавый взгляд. Малфой почти не слушает их, потому что с того момента, как они вышли на площадь, вейла снова начинает нервничать, то есть пытается перехватить контроль и вырваться наружу. Вокруг толпится слишком много людей, пока они петляют по волшебной части рынка Медины. Соответственно, слишком много взглядов… И все эти взгляды направлены на его пару. Мимо проходит группа молодых волшебников, и один из них что-то говорит по-арабски, не сводя глаз с Грейнджер. Остальные смеются. Она явно не понимает слов, но интонацию считывает прекрасно, и слегка напрягается. Драко тут же оказывается рядом. Настолько близко, что её плечо почти касается его руки. Ещё пару дней назад Грейнджер бы немедленно отстранилась. Сейчас — нет. И это радует его меньше, чем должно… потому что ей некомфортно. Ей жарко даже с охлаждающими чарами, и она снимает рубашку. Один из местных тут же задерживает взгляд на вырезе её топа чуть дольше положенного. Вейла внутри мгновенно шипит, указывая ему: Опасность. Чужие. Увести. Спрятать. Драко чувствует, как начинает закипать уже сам, отдельно от вейлы. — Не отходи от меня, — тихо произносит он. Грейнджер коротко кивает без каких-либо споров. Это нравится ему ещё меньше, потому что значит — ей действительно не по себе. Магический отель оказывается спрятан внутри старого дворца за неприметной дверью в конце узкой улицы. Она с восхищением наблюдает за солнцем, которое почти утонуло в море, окрашивая небо в лилово-оранжевый цвет. Внутри защищённой территории тихо журчат фонтаны, пахнет жасмином и розами, а ещё много кошек. Грейнджер то и дело возмущается, потому что животные не должны жить на улице. Сопровождающий что-то отвечает ей про традиции, но Драко не слушает, потому что режущая боль в лопатках и шипение разъярённой отчего-то вейлы сводят с ума. Он едва удерживает контроль над этим ошеломляющим натиском. Сразу после ужина в компании сопровождающего им выделяют соседние номера, и они прощаются с сотрудником местного министерства. — До заповедника полетим на рассвете, — объясняет сопровождающий. — Перед такой дорогой лучше отдохнуть. Ложитесь спать пораньше. Гермиона выглядит откровенно вымотанной после одного дня путешествия. Он подозревает, что дело в окклюменции, а не в переизбытке новых впечатлений. Они выходят из старинного лифта и расходятся по номерам, прощаясь до утра. Но ночь быстро перестаёт быть спокойной. Драко просыпается резко и в первое мгновение даже не понимает почему. А потом чувствует страх — не свой, а Гермионы. Он мгновенно распахивает глаза и садится в кровати, подхватывая с тумбочки кобуру. Вейла внутри подскакивает раньше него самого, он даже не успевает осознать, как именно оказывается на балконе. И в тот момент, когда дверь комнаты Грейнджер распахивается, она выбегает наружу босиком, в тонкой ночной сорочке, растрёпанная и явно испуганная, — всё в его голове встаёт на свои места. Она тут же подпрыгивает от неожиданности и замирает, увидев его. — Малфой. Из её номера доносится тихий звук. Будто кто-то осторожно дёргает ручку двери. Драко даже не думает — одним движением перемахивает через разделяющую балконы перегородку. Гермиона от неожиданности едва успевает отступить. И неотступно следует за ним, пока он подходит к двери и ледяным голосом произносит: — Либо ты уходишь сейчас, либо я открываю дверь, и ты очень сильно пожалеешь об этом. Несколько секунд стоит тишина, потом за дверью слышатся быстро удаляющиеся шаги. Она шумно выдыхает, когда Малфой медленно опускает палочку. — Ты в порядке? Она быстро кивает, но выглядит слишком бледной, чтобы быть действительно в порядке. Несколько секунд они молчат, глядя друг на друга, и Гермиона тихо говорит: — Останься, пожалуйста. Вейла внутри него немедленно вопит: — ДА. Драко заставляет себя спокойно кивнуть, проходит вглубь номера и садится в кресло у окна. Грейнджер смотрит на него недовольно и качает головой. — Я уверена, что ты раньше уже спал с женщинами. Не волнуйся, я не посягну на твою честь. Малфой едва не давится воздухом. — Грейнджер. — Я серьёзно. — Я остаюсь в кресле. Она раздражённо выдыхает и натягивает одеяло выше. — Я не хочу, чтобы ты из-за меня мучился. Драко хочется рассмеяться от этого заявления, потому что она действительно невыносимо мучает его, даже не подозревая об этом. Даже убивает, если бы спросили его. — Либо иди в кровать, либо уходи, и пусть меня похитят арабы, — раздражённо бросает Грейнджер. Драко не может сдержать смешок, потому что, даже если бы он остался на другом конце города, её бы никто даже тронуть не успел. Он бы был здесь моментально. Но сказать об этом не может, к сожалению. — Берберы. — Малфой! — Это ужасная манипуляция. — Вот и я о том же. — Она приподнимается на локтях и сверлит его взглядом. Драко смотрит на неё ещё несколько секунд, потом обречённо поднимается. Вейла внутри практически теряет сознание от счастья, когда он ложится поверх покрывала, максимально далеко от Гермионы, и смотрит в потолок. Спать невозможно, потому что рядом пара. Потому что одно неосторожное движение — и вейла окончательно сорвётся. Он продемонстрирует ей и крылья, и огненные шары… и чертовски пугающие чёрные глаза с вертикальным зрачком. Драко мысленно даже пытается припугнуть этим беснующуюся тварь… Он лежит так почти час и вдруг замечает странное — вейла затихает. Она вдруг успокаивается и в полном умиротворении оставляет его в покое. Драко осторожно переводит взгляд вбок. Гермиона уже спит… и он наконец понимает — во сне её щиты окклюменции ослабевают… и впервые за долгое время он наконец чувствует её эмоции. Не страх или тревогу, а спокойствие и какое-то сонное, почти детское довольство. Будто рядом с ним ей безопасно. В груди что-то болезненно сжимается, а потом он сам не замечает, как проваливается в сон. Просыпается Драко резко. И снова от чужого испуга. Он мгновенно распахивает глаза и понимает причину... Грейнджер проснулась мгновением раньше и теперь застыла в абсолютном ужасе, потому что во сне целиком перебралась на него. Она всем своим смехотворным весом лежит на нём, обхватив ногами и руками, будто карабкается на дерево. Её лицо уткнулось ему в шею, а пальцы вцепились в его плечи так, будто отпускать она не собиралась в принципе. Она осторожно поднимает голову, и несколько секунд они просто молча смотрят друг на друга. Потом Гермиона медленно отползает в сторону с таким выражением лица, будто хочет немедленно умереть. — Видимо, я замёрзла, — моментально говорит она. — Разумеется, — стараясь не рассмеяться, отзывается он. — Я замёрзла, — уже увереннее настаивает она. — В Тунисе? С открытым окном? — скептически уточняет Драко. — Замолчи, Малфой. Он послушно замолкает, потому что вейла внутри впервые за многие месяцы абсолютно счастлива. Настолько счастлива, что весь следующий день вообще не подаёт признаков жизни. И это с непривычки даже пугает его. Грейнджер жуёт тост и старательно делает вид, что ничего странного с утра не происходило, пока он впервые больше чем за год позволяет себе опустить щиты окклюменции и просто выпить кофе, наслаждаясь очень ранним утром. Меньше чем через час вместе с проводником и представителями местного Министерства они уже поднимаются на огромный ковёр-самолёт, который плавно взлетает над улицами белого города в лучах восходящего солнца и берёт курс прямо в сердце Сахары.***
Гермиона выглядит напряжённой и постоянно оглядывается по сторонам. Драко смотрит на неё, приподняв бровь — даже с её окклюменцией невозможно не заметить эту нервозность. Она цокает, не выдержав его взгляда. — Я волнуюсь, потому что не понимаю… как эта огромная расшитая золотыми нитями штука вообще способна оторваться от земли. А тут столько людей… и драконы. Он переводит озадаченный взгляд, рассматривая ковёр размером с небольшую террасу, медленно рассекающий воздух. Всё выглядит более чем безопасно… По краям мягко мерцают защитные руны, удерживающие пассажиров и груз во время полёта. В центре закреплены клетки с драконьими детёнышами, бережно окутанные охлаждающими чарами, а вокруг разместились сопровождающие из местного Министерства. — То есть верхом на гиппогрифе, фестрале и украинском железнобрюхе… я ничего не забыл?.. ты чувствовала себя в большей безопасности? — Я бы лучше снова залезла верхом на дракона, поверь. — раздражённо фыркает Грейнджер. Они оба на мгновение замирают, осознав, что именно она ляпнула. Драко медленно отворачивается и смотрит прямо перед собой, но всё-таки не сдерживает смешок. Она тут же бьёт его по руке. — Прекрати! Я не об этом говорила… Малфой качает головой и смеётся уже в голос, едва сдерживаясь, чтобы не сообщить ей, что он вообще-то не против… Грейнджер, похоже, понимает это и без его комментариев, поэтому раздражённо цокает и отворачивается, глядя вниз. С высоты белый город кажется залитым молоком и золотом с голубыми вкраплениями оконных рам. Узкие улицы Медины тянутся причудливым лабиринтом, минареты прорезают розовеющее небо, а море вдали серебрится и сверкает ослепительно ярко в лучах восходящего солнца. Гермиона сидит, скрестив ноги и придерживая волосы от горячего ветра. Сопровождающий Фарид, заметив это, предлагает на первой же стоянке купить ей мелхву. Внизу проплывают крыши домов, рынки, внутренние дворики с фонтанами, пальмами… и бесконечные террасы, утопающие в цветах. Драко делает вид, что рассматривает горизонт. На самом деле он уже минут двадцать рассматривает только Грейнджер. Она сегодня разговаривает с ним более-менее нормально и почти не шарахается. Иногда даже забывается настолько, что делится своими восторгами от увиденного прежде, чем успевает выстроить между ними привычную ледяную стену. Да и вейла после сна рядом с ней пребывает в каком-то ненормальном умиротворении и расслабленности. Тварь внутри теперь ведёт себя так, будто она уже стала его… Это пугает Драко, потому что он отлично усвоил — обычно после затишья всегда следует буря. К полудню пейзаж меняется. Зелени становится всё меньше. Города тоже встречаются всё реже. Под ними проносятся старые разбитые дороги, высохшие русла рек и бесконечные песчано-золотистые пространства. Иногда на горизонте возникают древние крепости, сливающиеся по цвету с песком, настолько старые, словно выросли из самой пустыни. Они приземляются, чтобы сделать привал на время самых жарких и обжигающих часов… Сопровождающий — высокий мужчина по имени Фарид — ведёт их за головными уборами. Таким образом, Грейнджер уговаривает его купить куфию, считая это очень забавным, а ей он, несмотря на лекцию о финансовой независимости, покупает мелхву. Фарид замечает её интерес к миру на обратном пути и начинает рассказывать почти без остановки. — Слева Кайруан, — указывает он вниз на стены древнего города. — Один из старейших городов Магриба. Многие волшебники жили здесь ещё до основания самого города. Под мечетью Укба спрятаны магические водоёмы с исцеляющей водой. Они никогда не пересыхают. Гермиона мгновенно оживляется. — Правда? Фарид улыбается. — В нашей части мира магия всегда пряталась под землёй. В Европе любят башни. Мы — колодцы. Драко тихо усмехается, отставая от них на шаг. Он оглядывается по сторонам, и ему не нравится то, что чем дальше в пустыню, тем сильнее летняя европейская одежда Грейнджер выбивается из общего стиля. Он останавливается у первой попавшейся лавки и покупает джеллабу, просто на всякий случай. — Берберский халат, — зачем-то просвещает его торговец. Они возвращаются к основной группе и снова занимают свои места…***
Через пару часов ковёр начинает снижаться возле небольшого оазиса. Среди пальм прячется рынок, укрытый тканевыми навесами от палящего солнца. Воздух здесь пропах кардамоном, мятой, жареным мясом, и смешался с запахом кофе и раскалённого песка. Гермиона почти сразу теряется среди лавок в сопровождении Фарида. Драко замечает это только тогда, когда перестаёт слышать её голос. — Мерлин… — Встрепенувшись, вейла лениво указывает ему путь. Очевидно, Грейнджер не находится в смертельной опасности… Он с лёгкостью находит её возле прилавка с минералами. Гермиона держит в руках странный цветок из песочно-белых кристаллов. — Это невозможно красиво… — шепчет она. Фарид подходит ближе к ней и улыбается. — Роза пустыни. Гермиона осторожно проводит пальцами по хрупким кристаллическим лепесткам. — Она не рукотворная? — Это особый минерал. Песок, соль, вода и время. Пустыня создаёт их сама. — Берёт один из кристаллов и крутит в пальцах так, что тот сверкает на солнце. — Вообще, у нас есть три розы пустыни. Гермиона тут же поднимает голову с тем самым выражением лица, от которого Драко уже заранее начинает подозревать научно-исследовательскую работу по прибытии в Лондон. Фарид тоже посмеивается, замечая её любопытство. — Первая — вот эта. Роза песков. Кристалл. — Он кивает куда-то в сторону соседней лавки. — Вторая… — указывает дальше, на огромный горшок с кустом, — растёт среди раскалённого песка… Драко тоже оборачивается и видит куст с толстыми искривлёнными ветвями и яркими розовыми цветами — удивительная красота для таких суровых условий. Гермиона замирает. — Это… — Роза пустыни, — заканчивает Фарид. — Адениум. Очень красивое растение и смертельно ядовитое. — Конечно, и теперь его обязательно нужно потрогать, — тихо бормочет Драко себе под нос, пока Гермиона подходит ближе, разглядывая цветы так зачарованно, будто перед ней яйцо золоторога. — А третья? — спрашивает она, не оборачиваясь. Фарид переглядывается с другими сопровождающими и ухмыляется. — Третья — это уже не цветок. Грейнджер наконец поднимает голову, оборачивается и смотрит на него. — Это наша метафора, — продолжает он и подмигивает. — Женщина. Её чувственность и красота. Роза пустыни — это жар и жажда против свежести цветка. Нечто прекрасное посреди того, что должно было быть мёртвым… как пустыня. Гермиона заметно смущается, и в следующую секунду за её спиной совершенно бесшумно возникает Малфой. Её плечи опускаются сами собой. — Нам пора возвращаться к ковру, не так ли? — Спокойно произносит он. Гермиона замечает, что голос у него при этом какой-то слишком ровный. Фарид переводит взгляд с неё на Малфоя и вдруг начинает улыбаться так широко, будто понял что-то очень смешное. Она чувствует странное напряжение и быстро отворачивается, почти поспешно возвращая кристалл обратно на прилавок. — Да… конечно. Они идут обратно к ковру молча. Только когда Грейнджер оказывается впереди на пару шагов, Фарид негромко произносит по-французски: — Я не причиню ей вреда, но ты правильно делаешь, что следишь. Драко едва не спотыкается и медленно поворачивает голову. Фарид смотрит на него совершенно спокойно и добавляет. — Не переживай обо мне. Несколько секунд Малфой просто молчит, а потом очень устало признаёт: — Ночью к ней в номер пытался кто-то проникнуть. О ком конкретно мне переживать, только скажи. Фарид усмехается. — Понятия не имею, но ты следишь за ней так, будто весь мир — угроза. Драко переводит взгляд на Гермиону, которая в этот момент что-то оживлённо рассказывает одному из работников Сахарского заповедника, размахивая руками рядом с клеткой золоторога. Вейла внутри довольно урчит, соглашаясь с Фаридом — весь мир — угроза.***
К заповеднику они прибывают глубокой ночью. Ковёр-самолёт начинает плавно снижаться над бескрайней темнотой Сахары, и она невольно подаётся ближе к краю платформы, пытаясь рассмотреть хоть что-то внизу. Если днём пустыня казалась золотой и бесконечной, то ночью превратилась в бескрайний черный океан. Наконец вдалеке стали различимы мерцающие огни. — Это лагерь? — тихо спрашивает она. Фарид просто кивает, тоже всматриваясь в ночь. Чем ниже они опускаются, тем отчётливее становятся очертания огромного палаточного города, раскинувшегося среди песчаных дюн. Между палатками горят магические фонари, по периметру мерцают защитные чары и скрывающие… от любопытных магглов, а где-то вдалеке слышится низкий раскатистый рык, ему вторят ещё несколько сразу же. Гермиона моментально оживляется. — Это драконы? — Молодой норвежский горбатый, — спокойно отвечает Фарид. — Не любит ночные осмотры. А рядом у него самка хвостороги и китайский огненный шар… весёлая компания. — У вас здесь есть норвежский горбатый?! Как же он переносит жару? — И не только он. Вполне отлично переносит. Когда мы его нашли, детёныш был едва жив и слишком слаб для транспортировки. А теперь он слишком большой, всё никак не можем согласовать его передачу на родину… Ковёр мягко касается песка и навстречу им сразу направляются волшебники в светлых одеждах. Двое помогают закрепить ковёр на стоянке, молодой паренёк бросается вперёд и проверяет клетки с драконьими детёнышами, а высокий седой мужчина с бронзовой кожей подходит прямо к ним. — Добро пожаловать в Сахарский заповедник, — произносит он с заметным французским акцентом. — Я Мехмет ибн Саид, глава комплекса. Гермиона уже смотрит куда-то ему за плечо, потому что вдалеке, за защитным барьером, медленно проходит огромная фигура с человеческим лицом и львиным телом. Она замирает. — Это… сфинкс? Мехмет улыбается. — Самка. Очень старая и очень раздражительная. — Мерлин… Драко едва сдерживает улыбку, наблюдая за тем, как Грейнджер снова постепенно перестаёт существовать для общества. Пока клетки осторожно выгружают с ковра, их приглашают на поздний ужин в главный шатёр. Внутри оказывается неожиданно уютно. Низкие столики, мягкие ковры, бронзовые лампы с тёплым светом, запах кофе, жареного мяса и специй. На фоне тихо играет музыка... Гермиона едва успевает сесть, как начинает засыпать Мехмета вопросами. — Она единственная особь или есть ещё? А какие ещё существа? Здесь есть мантикоры? Мехмет смеётся. — Нет, мантикор мы стараемся избегать. Но сфинксы есть. Несколько видов драконов. Фвуперы… Эрривенты из верховий Нила. Песчаные рунеспуры. Вечно теряющиеся тебо… И разумеется, мы следим за популяцией нунду. — Нунду? — Гермиона выглядит так, будто сейчас потеряет сознание от счастья. — Получается, лично вы встречали детенышей, которых вам привезли мои коллеги? Мехмет посмеивается, а потом его взгляд становится серьёзнее. — Вы сможете увидеть их завтра. И… мы должны поблагодарить вас за возвращение золоторогов. Гермиона тут же выпрямляется. — Я была в шоке, когда увидела их. Как вам удалось? Мехмет медленно кивает. — Несколько лет назад наши исследователи нашли кладку. В старых пещерах возле границы Алжира. Восемь яиц. Вылупились только двое — самец и самка. Драко замечает, как у Гермионы перехватывает дыхание. — Около недели назад их украли, — продолжает глава Сахарского заповедника. — Мы думали, что потеряли вид окончательно. То, что Англия вернула их… — он прикладывает ладонь к груди. — Благословение Аллаха. Гермиона выглядит так, будто сейчас расплачется. — Если они смогут размножаться… популяцию можно восстановить… — Мы тоже на это надеемся. Она начинает расспрашивать его о программах разведения, магическом фоне пустыни и проблемах разнообразия, к этому моменту Драко почти перестаёт слушать. Но вдруг замирает, потому что впервые за весь разговор слышит кое-что важное. — Кто украл яйца? Вы только что сказали… — спокойно переспрашивает он. Мехмет переводит взгляд на него. — Мы точно не знаем, но они переместились порт-ключом. Большая удача, что детёныши вообще выжили после этого… — А хоть какие-то следы, улики? Кто-то ведёт расследование? — Разумеется, но они действовали очень профессионально, если так можно выразиться. Магию скрыли. Охранные чары обошли изнутри. — Значит, кто-то кто знает территорию. Мехмет медленно кивает и Драко подаётся чуть вперёд. — А покупатель? Что-то всплывало? — Ходят слухи о сети контрабандистов. Они переправляют редких существ через Европу по всему миру, но доказательств нет… ни единой зацепки. Запросите у Фарида завтра документы, он всё расскажет. Надеюсь, это поможет… Робардс был прав, ситуация крайне непонятная, а дело будет не просто громкое — резонансное. Драко чувствует, как внутри что-то сжимается. Если ему удастся раскрыть это дело… Аврорский значок наконец станет его. После ужина Фарид провожает их через лагерь к месту ночлега. Ветер гонит песок между шатрами, где-то вдали снова рычит дракон, мимо проходят волшебники с фонарями, а над головой раскинулось огромное небо, переполненное ярчайшими звёздами. Их палатки стоят друг напротив друга через узкую дорожку и Драко это устраивает. Если хоть что-то случится, вейла почувствует раньше любых воющих чар, но Грейнджер, судя по её настороженному лицу, такой уверенности не разделяет. Она смотрит сначала на свою палатку, потом на Фарида. — А мой напарник может остаться со мной? Сопровождающий мгновенно хмурится и быстро оглядывается по сторонам, проверяя, не слышит ли кто. — У нас так не принято. Вы должны быть женаты… — Но мы из Англии, — перебивает Гермиона, скрещивая руки на груди. — У нас так принято. Во время войны я почти год жила в палатке с двумя своими друзьями. Они джентельмены, как и Малфой. И со времён войны я боюсь оставаться ночью одна в незнакомых местах. Фарид бросает очень выразительный взгляд на Малфоя. — Я понимаю. И если бы вчера вы остановились в одном номере, никто бы ничего не сказал. Но здесь другой регион… Люди могут неправильно понять это, мисс Грейнджер. И проблемы будут не только у вас, но и у вашего друга. Она раздражённо выдыхает. — Тогда скажите им, что он мой муж. Или что мы обручены, не знаю. У Фарида и Драко одновременно отвисают челюсти, когда она заканчивает свою тираду. — В любом случае я отказываюсь спать одна в незащищённой палатке! Вейла внутри Драко в этот момент окончательно теряет остатки разума. Под венец. Немедленно. Пока предлагает сама. Поэтому его слишком долгое молчание Гермиона понимает совершенно неправильно. Она тут же спохватывается, оборачивается к нему и виновато произносит: — Извини. Я не должна была предлагать такое, не спросив тебя. Всё нормально… Я справлюсь. Со мной ничего не случится. Она делает шаг к своей палатке, но Драко мягко останавливает её и кладёт руку на плечо. Он смотрит исключительно на Фарида. — Если кто-то спросит — мы обручены. Гермиона резко поднимает голову, с неверием глядя на него. — Но чтобы не ставить под угрозу её карьеру в Англии из-за моей… неоднозначной роли в войне, — ровно продолжает Малфой, — мы это не афишируем. Фарид несколько секунд внимательно смотрит на него, а потом медленно кивает. Похоже, этот вариант нравится ему куда больше. Он улыбается Гермионе. — Вам очень повезло с другом, мисс Грейнджер. Вейла внутри Драко оскорблённо шипит: Не друг. — Доброй ночи, — заканчивает Фарид и уходит обратно в сторону лагеря.***
Снаружи слышатся рычание драконов и гомон голосов. Ветер треплет брезентовую дверь палатки с хлопающим звуком, гоняя песок между шатрами. Драко просыпается медленно, чувствуя странное спокойствие и умиротворение. Причина вполне очевидна — Грейнджер как и вчера лежит на нём почти целиком, несмотря на баррикады из подушек, которые она вчера строила. На этот раз её голова устроилась между его шеей и плечом, одна нога поверх его бедра, а ладонь во сне сжимает ткань его футболки. Сегодня он хотя бы не с обнаженным торсом… Малфой старается не шевелиться, несмотря на затекшее тело. Вейла внутри довольна настолько, насколько он даже не подозревал, что может быть. Возможно, именно так ощущается счастье? Драко прикрывает глаза, когда Грейнджер просыпается, и всё-таки не сдерживает тихий смешок. — Снова замёрзла? Она вздрагивает и мгновенно распахивает глаза. Несколько секунд смотрит на него совершенно сонным взглядом, потом осознаёт происходящее и резко сползает, едва не свалившись на пол. — Нет, — невозмутимо заявляет она, закатывая глаза. — На этот раз охраняла тебя. Думала, украдут. — Какая самоотверженность. Она фыркает, направляясь к своей бисерной сумочке, которая лежит на тумбочке возле кровати, и начинает что-то искать внутри, пока Драко лениво наблюдает за ней, подперев голову рукой. — Грейнджер, — с надеждой тянет он, — я могу рассчитывать, что наши отношения не вернутся к тому, что было до этой поездки? Она наконец вытаскивает из сумки чистую рубашку и даже не оборачивается. — Понятия не имею, о чём ты. — Грейнджер… — Выйди, мне нужно переодеться. — она поднимает на него выразительный взгляд. — Малфой. Он потягивается, поднимаясь с кровати и молча выходит. К завтраку они приходят одними из первых, пока лагерь только просыпается. Волшебники из местного министерства присоединяются к ним вообще не спеша. Только спустя минут сорок они наконец входят на территорию заповедника, и видят как спешат сотрудники, чтобы успеть накормить своих подопечных. Где-то вдали спорят на арабском, а под защитным куполом медленно кружит молодой норвежский, который вчера возмущенно рычал в ночи. Гермиона выглядит удивительно бодрой и почти сразу утаскивает Мехмета проверять драконьих детёнышей. Драко идёт следом, слушая вполуха её бесконечные вопросы о температуре песка, магическом фоне и рационе золоторогов. Детёнышей размещают в просторных вольерах, внутри которых мерцают сложные защитные чары. Гермиона обходит всё лично, проверяя условия. Даже спорит с одним из работников по поводу уровня влажности для китайского огненного шара. Мехмет наблюдает за этим с нескрываемым восхищением. — Вы относитесь к ним так, будто это ваши дети. — Они редчайшие существа, — немедленно отвечает Гермиона. — Разумеется, я отношусь к ним серьёзно. — Если дадите ей волю, она вам проведет незабываемую лекцию, — насмешливо замечает Драко. Она бросает на него убийственный взгляд, но он ни капельки не чувствует себя виноватым. Через час бумаги наконец подписаны — Мехмет торжественно ставит печать Сахарского заповедника. Гермиона расписывается следом, затем Драко. — Теперь золотороги официально находятся под юрисдикцией Магриба, — объявляет глава заповедника. Гермиона улыбается так счастливо, и Драко ловит себя на мысли, что готов смотреть на это бесконечно. Они расходятся по палаткам, чтобы собрать вещи перед обратной дорогой. Малфой успевает зайти к себе, подхватить небольшую дорожную сумку и уже собирается вернуться наружу, когда внутри резко дёргается вейла. Он оказывается возле её палатки быстрее, чем успевает подумать, откидывает полог и почти влетает внутрь. Грейнджер стоит посреди импровизированной комнаты босиком, с направленной под кровать палочкой. — Не подходи! — шипит она. — Там кто-то есть! Драко несколько секунд молчит, но всё равно медленно подходит ближе и заглядывает под кровать. Он видит как в свете люмоса показываются огромные уши. — Грейнджер… — Что?! Он тихо посмеивается, и взмахом палочки призывает с соседнего столика тарелку с финиками, берёт несколько штук и присаживается на корточки. Из-под кровати осторожно вылезает милый до нелепости фенек. Гермиона потрясённо опускает палочку. Лис доверчиво тянется к руке Малфоя и издаёт странный смешной звук. — Иди сюда, малыш. — шепчет он. Отчего-то Гермиона тоже делает шаг, и отвешивает себе мысленный подзатыльник, но к счастью Малфой даже не замечает этого. Фенек настороженно нюхает пальцы, потом всё-таки тыкается мордочкой и начинает жевать финик прямо с его ладони. Гермиона смотрит на это так, будто прямо сейчас рухнет от умиления. — Мерлин… Малфой гладит зверька между ушами и подхватывает на руки. Фенек тут же удобно устраивается у него на локте. — Это ручной лис Хадижи, дочери Мехмета. Его ищут всё утро. Гермиона осторожно вытягивает руку к лисёнку, но тот немедленно прижимается ближе к Драко. Она возмущённо хмурится. — Странно. Обычно животные любят меня… Драко посмеивается. — Он просто верен своей хозяйке, Грейнджер. Она поднимает на него непонимающий взгляд. — А как же ты? Малфой медленно переводит на неё взгляд и несколько секунд смотрит слишком внимательно, а потом уголок его губ всё-таки дёргается вверх. — Что я? Верен ли я своей хозяйке? — он подмигивает, сдерживая смех. — Уверен, что буду, как только меня возьмут в добрые руки. Она задыхается от возмущения. — Малфой! Ты просто невыносим! Я имела в виду, почему он подпустил тебя… Последние слова звучат уже гораздо тише, потому что Малфой к этому моменту спокойно выходит из палатки с фенеком на руках, явно очень довольный собой.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!