Эпилог. Глава 26. Узы
18 июня 2026, 22:18***
— Я не хочу заводить детей. Никогда. Нарцисса медленно отставила чашку и серьезно посмотрела на него: — Полагаю, ты хочешь поделиться со мной потрясающей причиной, почему два великих волшебных рода должны угаснуть из-за твоей... — она сделала достаточно драматичную паузу, приподняв бровь, — прихоти? Драко цокнул, переводя взгляд на цветущую оранжерею, где Грейнджер прямо сейчас хохотала, купаясь в лучах утреннего солнца, пока Джинни что-то рассказывала, ужасающе резко жестикулируя при этом. — Думаю, что мои дети унаследуют крылья. Я никому не пожелаю проходить через этот ад. Круцио — цветочки по сравнению с тем, что твои кости ломаются, мышцы рвутся, а плоть на спине лопается, оставляя ужасные шрамы. И я не хочу, чтобы они... как я прятались по углам, в страхе, что их рассекретят. Я не хочу, чтобы они ненавидели меня за то, что я знал обо всём и позволил им родиться. Нарцисса резко хлопнула по столу, глядя на него с такой яростью, что у неё вздулась вена на лбу. — Хочешь сказать, позволить Люциусу тебя убить было бы правильным решением? Хочешь сказать, что из-за какой-то, пусть и сильной, боли... и страха перед миром, который ты можешь поставить на колени, при желании… Ты лишишь Гермиону возможности стать матерью? Не забывай Драко, ты рос один, у тебя не было ни защиты… Ни поддержки, знающего... через что именно ты проходишь, взрослого. А у твоего сына будешь ты. И вообще, с чего ты взял, что у ребенка непременно будут крылья? Гермиона просто волшебница, нигде не ска… — Мама. — Резко перебил он её. — Я почти уверен, что у моего сына будут грёбаные крылья. И я не хочу, чтобы ты поднимала эту тему. Больше никогда. Жозефина меня похитила, чтобы использовать, ты этого бы пожелала своим внукам? Неужели, ты полагаешь, что она последняя сумасшедшая… Нарцисса резко встала со своего места, её глаза подозрительно поблескивали, но она гордо задрала подбородок. — Ты идиот. Его мать развернулась и направилась в своё крыло, по пути пробормотав Грейнджер что-то о том, что у неё внезапно появились неотложные дела с Фондом, который она действительно помогала курировать. Гермиона тут же перевела подозрительный взгляд на своего жениха и прищурилась. Спустя некоторое время она проводила подругу, и направилась к нему. — Что произошло? Твоя мать выглядела очень расстроенной. — Нам нужно поговорить, присядь. Гермиона нахмурилась, усаживаясь ровно на то место, где до этого сидела Нарцисса. — Полагаю, разговор будет не из приятных? Драко тяжело вздохнул, ему было сложно произнести это вслух, но она имела право знать. — Я сказал матери, что не хочу заводить детей. Она нахмурилась, чуть склонив голову и заглядывая ему в глаза: — А можно как-то чуть больше вводных? Я пока тоже не готова становиться матерью, знаешь ли… Мне двадцать один и я плани… Он перебил её, потому что даже знать не хотел, что она планирует, ведь в таком случае… это стало бы ещё болезненнее. — Я имею в виду — никогда. Гермиона дважды моргнула, явно обдумывая свои последующие слова, а затем просто пожала плечами и кивнула: — Ну, дети никогда и не были моим приоритетом… Если что-то изменится, я думаю, мы вернёмся к этому разговору. Полгода назад тебя похитила тысячелетняя вейла и принуждала оплодотворить её, я понимаю, Драко. Его сердце выскакивало из груди и гулко билось о ребра, когда она произносила это. Он ожидал упрёков, споров, оттягивал этот разговор до последнего и беспрестанно ненавидел себя за это, а Грейнджер просто пожала плечами… И… ну, похоже, ей было плевать на детей, не так ли? Она откинулась на спинку обитого небесно-голубым шелком стула, и нахмурилась, внимательнее разглядывая его: — Ты поэтому был таким нервным в последнее время? Связь между нами сходила с ума, заставляя меня думать о худшем. Я уже дошла до того, что ты передумал жениться, честно говоря. Хотела предложить перенести нашу свадьбу, после всего этого кошмара с Садами. Драко прикрыл глаза и улыбнулся, отрицательно качая головой. Как так вышло, что ему досталась самая потрясающая женщина на свете?***
Вечер перед свадьбой был немного волнительным, но в целом... ленивым, а июльская жара делала воздух густым и тягучим. Окна в гостиной Мэнора гостевого крыла были распахнуты настежь, впуская внутрь ночной воздух, пропитанный ароматами цветущего сада и нагретой за день земли. Предсвадебная суматоха наконец утихла, и в доме воцарилась долгожданная, почти осязаемая тишина. Всего через несколько часов порт-ключ унесет их к месту празднования, и он надеялся, что улучит момент, ведь Драко уже пару недель не видел свою мать. После того разговора Нарцисса всячески избегала его, и даже переехала жить во Францию пять дней назад. А Гермиона вообще выставила его из спальни, пролепетав что-то о нелепой маггловской традиции... не видеть невесту до свадьбы, но Драко совершенно точно не собирался ночевать один. Он хотел дождаться пока она уснёт, и вернуться, а если эта самая невеста и не уснёт, что ж… Он убедит её не выгонять себя. У него отлично получалось заставлять Гермиону не думать вообще ни о чем. Но именно по этой причине он сейчас всё-таки сидел в кресле, крутя в пальцах тяжёлый хрустальный бокал с янтарным огневиски. Напротив, лениво вытянув ноги, расположился Виктор. Крам приехал ещё утром, но побыть наедине им удалось только сейчас, под покровом душной июльской ночи. Его лучший друг молча сделал глоток, и этот затянувшийся покой внезапно нарушил его глуховатый, низкий голос: — Мы ведь с тобой так и не поговорили. Драко и бровью не повёл, лишь слегка приподнял взгляд, отрываясь от игры света в бокале: — О чём ты? Крам усмехнулся, аккуратно отставляя огневиски на низкий кофейный столик, его тёмные глаза смотрели прямо и проницательно. — О том, кто ты. И кто для тебя Гермиона. Внутри у Драко на секунду всё подобралось, он тяжело вздохнул, понимая, что этого разговора уже действительно не избежать. Вик слишком долго знал его, и гораздо лучше, чем хотелось бы. Врать не было никакого смысла, если бы он хотел причинить вред, уже давно сделал бы это. Решив сначала прощупать почву, Драко чуть подался вперёд и выжидательно посмотрел на друга: — Ты сказал, что твоя мать вейла. Как и я. Виктор медленно кивнул и поджал губы. Было кристально ясно, что этот разговор даётся ему ничуть не легче, чем самому Малфою. Он потёр ладонями лицо, словно сбрасывая усталость, и глухо произнёс: — Справедливо. Правда за правду. У моего отца был брат-близнец. Аврор. И… он погиб, как и его жена. Они знали, что за ними могут прийти, поэтому отдали меня на попечение единственному человеку, которому доверяли. Мне тогда было всего несколько месяцев. — Крам на секунду замолчал, глядя на янтарные блики в чужом бокале. — Моя старшая сестра — это родная дочь Драгомира и Мелены, но и я действительно считаю их своими настоящими родителями. И мы все до сих пор не понимаем, как на свет появился ты. Это был какой-то обряд или что? Драко мрачно посмотрел на друга, чувствуя, как июльская духота давит на плечи, делая этот разговор просто невыносимым и тихо вздохнул: — Мне жаль. Крам лишь отрицательно качнул головой. — Я их не помню даже. И узнал обо всём, только когда уже был взрослым настолько, чтобы начать задавать вопросы… Главный из которых: как у вейлы вообще родился мальчик? Драко принял такой ответ. Он откинулся на спинку кресла, и его голос теперь тоже зазвучал глухо: — Мой дед закрутил роман с вейлой, а бабушка приняла родившуюся девочку и растила как свою… Вик понимающе улыбнулся. — Моя мать всегда так и думала. Ну, в смысле, что Нарцисса — вейла, минимум наполовину. — В роду Малфоев было семь жён-вейл, но чистокровных, а моя мать — восьмая… — ответил Драко, и его взгляд стал колючим и тёмным. — Из-за проклятия предка у Малфоев всегда рождаются только мальчики… Виктор ошеломлённо покачал головой, складывая в уме кусочки этой невозможной мозаики. В тишине гостиной было слышно, как за окном ухают совы, вылетевшие на ночную охоту. — Магия всегда стремится к равновесию… — Задумчиво пробормотал он. — Так выходит, ты выбрал Гермиону, отказавшись от бессмертия? Или моя мать всё-таки была права, что твои крылья — белые? Драко поперхнулся обжигающим трахею огневиски, он резко выпрямился, уставившись на Крама. — Как она узнала? Вик негромко рассмеялся, и этот звук наконец разрядил накопившееся напряжение. — Она прожила достаточно долго на этом свете, чтобы знать о таких вещах, и попросила передать, что всегда готова рассказать тебе всё, что знает сама. Это ведь она мне сказала, что Гермиона — твоя истинная пара. И что если она отвергнет тебя, ты умрёшь. Мама поняла это, когда мы отмечали Огненную Марину — увидела прямо в костре. Она просто знала, куда когда смотреть, в отличии от остальных. К тому же, видела кровь на твоей спине и давно догадывалась, почему родители держат тебя так далеко от Англии.***
Утро перед свадьбой пахло свежескошенной травой и разочарованием, потому что Гермиона выдворила его из спальни. Правда... аж с третьей попытки. Если считать… что… в Мэноре едва открыв глаза, она не возражала… пока он вёл дорожку из поцелуев вдоль её позвоночника... А потом... почти не сопротивлялась, когда Драко увидев, как она вышла из ванной, настиг в её гардеробной. Малфой задался вопросом: почему они так редко занимались сексом перед зеркалом...? В итоге, они едва не пропустили порт-ключ... А не явиться на собственную свадьбу, было бы крайне неловко. Его мать, безусловно, хотела, чтобы об этом грандиозном событии говорили ещё минимум год... Но, не в таком ключе... Да и вряд ли бы она с ним после такого вообще бы когда-нибудь заговорила. И вот сейчас, грозно угрожая палочкой, и причитая о том, что не успеет привести себя в порядок до начала церемонии, Гермиона выдворила жениха за двери главной спальни Шенонсо версии Малфоев. Не его вина, что она была так сексуальна в гневе... и так красиво кончала... Он нашел чем себя занять, едва выскользнув за дверь, и ловко уворачиваясь от жалящего проклятия. Его мать выглядела безупречно, она порхала по бальному залу над рекой, который просматривался сквозь огромные панорамные окна главной башни. Белая приталенная рубашка, безупречно сидящие брюки палаццо насыщенного изумрудного цвета и идеальная осанка. Нарцисса отдавала последние распоряжения домовикам и проверяла каждую, даже самую незначительную деталь. Ведь сегодня всё должно быть лучше, чем безукоризненно. Как никак женится её единственный сын. Она была прекрасна, и явно в приподнятом настроении. Его мать обожала организовывать грандиозные приёмы, находясь абсолютно в своей стихии, но чем ближе подходил Драко, тем сильнее в воздухе ощущался шлейф недавней ссоры. Нарцисса злилась на его отказ заводить детей, и не нужно было делать вид, что он этого не ожидал. Драко подошёл со спины и вздохнул, засовывая руки в карманы. На нём была лёгкая льняная рубашка с небрежно закатанными рукавами и светлые брюки. Нарцисса резко обернулась на звук и быстро осмотрела с ног до головы, оценивая профессиональным светским взглядом. — Тебе пора начать собираться, если ты вдруг не решил, что жениться вот в таком виде приемлемо. Драко чуть повёл плечом. — Я думал, ты не будешь со мной разговаривать после того случая. Мать одарила его таким взглядом, будто перед ней стоял слабоумный. — Сегодня свадьба моего единственного сына, а возможно... И последнего представителя родов Блэк и Малфой. Это событие должно остаться в истории. Он мягко улыбнулся, глядя на неё. — Перемирие? Нарцисса лишь царственно фыркнула, бесшумно развернулась на каблуках и направилась через длинный застеклённый мост, являющийся бальным залом Шенонсо, в сторону залитых солнцем садов. Ведь там уже заканчивали готовить место для проведения самой важной части свадьбы — церемонии. Драко двинулся следом, и поравнявшись с ней на каменных ступенях, тихо предложил:— Хочешь, я украду для тебя тех золоторогов? Он чёрт возьми знал! Он видел, как на её лице проскользнула живая заинтересованность, но Нарцисса тут же взяла себя в руки, отвела взгляд и ровно произнесла: — Твой отец торговался лучше. Малфой вздохнул, глядя на воду и снова нагнал её. — Кстати, о нём. Хотел кое-что спросить. Нарцисса нахмурилась, она оценила взглядом расстояние до замка, и жестом пригласила его присесть на кованую лавочку у реки. Отсюда открывался живописный, точь-в-точь как с открытки, вид на белоснежные стены Шенонсо и реку. — До начала вашей свадьбы осталось два часа. Ты уверен, что сейчас подходящее время для таких разговоров? Драко кивнул, не раздумывая ни секунды: — Как никогда. Я долго размышлял над нашими с ним взаимоотношениями... И совсем недавно осознал, какую страшную ответственность он нес за всех нас. Знаешь, мне ужасно стыдно. Нарцисса внезапно рассмеялась искренне и горько одновременно. — Люциус часто говорил, что желает тебе сына в два раза хуже, чем ты сам. Потому что это единственное, чего ты действительно заслужил. Он тоже грустно усмехнулся, качнув головой и устремляя взгляд на спокойную воду. — Значит, я правильно сделал, что отказался от идеи завод... — Драко осекся на полуслове, поймав помрачневший, ледяной взгляд матери, кашлянул, переводя дыхание, и заговорил тише, но куда серьёзнее: — Мам. Я очень благодарен вам обоим, за то, что не отдали меня на растерзание Министерству, и не убили, когда всё вскрылось. Не знаю, как поступил бы на вашем месте... Ведь из-за меня вас могли запереть в соседних клетках.... Для изучения, а я ещё и провоцировал эти слухи, когда постоянно мелькал в прессе с вейлами. Но отец... Он всё равно написал в завещании, что любит меня. Нарцисса медленно достала кружевной платочек из кармана палаццо и осторожно промокнула уголки глаз. — О, Драко... Он безумно тебя любил, но был слишком строг. Люциус считал, что чем жестче будет воспитывать, тем легче тебе будет, когда мир неизбежно начнет ломать. — Она спрятала платок и посмотрела сыну прямо в глаза. — Иными словами, он слишком сильно тебя любил, чтобы позволить кому-то другому даже попробовать сломать.***
Воздух над магическим куполом замка Шенонсо плавился от июльского зноя, но у самой воды, где зеркальная гладь отражала старинные каменные арки, было свежо. Ведь именно здесь пройдет сегодня самая важная часть торжества. Событие ещё даже не состоялась, но в утренней прессе Британии уже сообщалось, что это будет самая дорогостоящая свадьба за последние четверть века. Эстетический абсолют и масштаб, выверенный до мельчайших деталей. Роскошь, от которой перехватывало дыхание — именно так это видела Гермиона, когда в легком сарафане и с наполовину уложенной прической аппарировала к воротам, чтобы встретить родителей. Отец улыбнулся, качая головой и обнимая её, — ну и жениха ты себе выбрала. Сколько же обошлась аренда? Джин недовольно фыркнула, — лучше бы потратили эти деньги на приобретение чего-то полезного. Гермиона с улыбкой посмотрела на мать и хихикнула, потому что ничто не могло сегодня испортить ей настроение. — Это его замок. Он построен на несколько лет раньше, чем Шенонсо. Она впервые видела, что её мать потеряла дар речи, отец тем временем, посмеиваясь уточнил: — А где же жених? — Он прислушался ко мне, поэтому не увидит до свадьбы. В магическом мире такой традиции нет, но… — Какой славный мальчик, — протянула Джин. И Гермиона с подозрением покосилась на мать, но предпочла не вдаваться в подробности её характера. Не сегодня. К тому же, рядом появилась Нарцисса, которая с улыбкой щелкнула пальцами, тут же угощая новых родственников шампанским. Кажется, у Грейнджеров не было ни единого шанса не расположиться к ней. Леди Малфой тем временем, заговорщически подмигнув, вручила бокал Гермионе, и отправила невесту собираться. Сады французского замка утопали в цветах. Пока леди Малфой вела Грейнджеров к замку, чтобы дать им время передохнуть с дороги, она воспользовалась случаем, устраивая небольшую экскурсию по пути. Вид самого замка и сегодняшних декораций не намекал, он кричал о статусе и возможности содержать всё это великолепие. Выстроенные в бесконечные галереи арки, с которых тяжелыми, парящими водопадами свисали грозди белоснежной кудрявой глицинии. Ниже, вдоль дорожек, плотными объемными облаками раскинулись гигантские гортензии цвета пепельной лаванды и перламутрово-молочного фарфора. Их благородные, приглушенные оттенки создавали невероятный фактурный объем, сразив наповал даже Джин Грейнджер, которая всячески противилась выбору дочери.***
Вазоны с французскими белыми и нежно-розовыми розами, расставленные по обеим сторонам создавали дорожку, по которой совсем скоро пройдёт невеста. Воздух вибрировал от едва заметных охлаждающих чар, а над головами прибывающих гостей парили сотни прозрачных стеклянных сфер, внутри которых горели серебристые и золотистые огни, создавая иллюзию застывших звёзд. Среди сотен приглашенных — были абсолютно все друзья, прошедшие с ними войну, а также огромное количество малознакомых волшебников. Гермиона улыбнулась, наблюдая из окна, как Тедди подбежал к Нарциссе, и две сестры впервые встретились за много лет. Она перевела взгляд на заполняющиеся ряды, последние из которых занимала огромная статусная толпа чистокровной знати, и высокопоставленных чиновников Министерства, в роскошных парадных мантиях. О да, её родители при виде них будут в полном восторге. У алтаря уже стоял Драко. Ей пора было спускаться к нему. Жених... Настолько… Невероятно… Божественно красивый. Идеальный. И… только её. Тёмно-графитовый, почти чёрный парадный смокинг безупречно сидел на его высокой, подтянутой фигуре. Ткань лацканов едва заметно отливала благородным глянцем. Белоснежная рубашка ослепляла на солнце, подчёркивая платину волос. Драко улыбался ей искренне, с этой своей умопомрачительной ямочкой, и смотрел так, что у неё слабели колени. Связь, натянутая между ними прочным канатом ласково, торжествующе вела её вперёд. Живая музыка тихо заполнила пространство над водой, и в начале дорожки наконец появилась Гермиона под руку с отцом. На его лице читалась смесь гордости и лёгкой грусти, когда он бережно вложил ладонь дочери в руку жениха. Гермиона была ошеломляюще, невероятно красива. Подвенечное платье из тяжелейшего жемчужно-белого шёлка струилось, как чистый свет. Корсет, расшитый тончайшим серебряным кружевом шантильи, ловил июльские лучи и слепил яркостью. Длинный, воздушный шлейф по-королевски тянулся за ней, заставляя переливающийся шёлк оживать при каждом шаге. Она смотрела только на него, и не могла отвести взгляд. Мерлин милостивый… Как же она любила его. Гермиона опустила щиты окклюменции, позволяя ему прочувствовать каждую свою эмоцию, это разрывающее душу счастье, и магия внутри Драко ласково замурлыкала, откликаясь на её близость. Министерский чиновник в торжественной золочёной мантии поднял палочку и в воздухе сгустилась плотная магия. Они произнесли свои клятвы, искренне, глядя друг другу в глаза. Когда их магия соединилась, Драко не дожидаясь никаких «можете поцеловать невесту», просто притянул Гермиону к себе, и поцеловал так, как хотел он. Глубоко, жадно и настолько горячо, что это вряд ли было уместно. Но ему было плевать. Это их день. Таким образом церемония завершилась под оглушительные аплодисменты, свист и восторженные выкрики друзей. Всех гостей пригласили пройти в замок, чтобы приступить к основной части торжества. Бальный зал над рекой пленил всех своей красотой и воздушностью. Всё вокруг сверкало золотом и переливалось нежным пастельными оттенками в лучах закатного июльского солнца. Драко уверенно обнял Гермиону за талию, увлекая в центр площадки на первый танец, и в этот момент магия над ними засверкала и изменилась. Сферы над головами пары замерцали, и на них лавиной пролилась мерцающая серебряная пыльца. Она падала медленно, кружась в такт музыке, оседала на каштановых кудрях улыбающейся Гермионы, ложилась на плечи смокинга Драко, заставляя всю сцену выглядеть как ожившая сказка. Счастливые, они кружились в этом сияющем облаке среди водопадов глицинии, лавандовых гортензий и французских роз. Драко смотрел на неё так, словно жена была его личным солнцем. Он пока ещё не осознавал, что был её воздухом. В будущем ему предстояло так много приятных открытий… Но едва танец завершился, и Драко отошел на пару шагов, идеальная картинка дала трещину. К Гермионе подошли родители и атмосфера мгновенно стала натянутой, контрастируя с общим блеском праздника и весельем гостей. Прошлое стояло между ними всё той же нерушимой стеной. Натянутая струна отношений, которые уже не починить. Им было некомфортно находиться на свадьбе волшебников, ей было больно от того, насколько родители здесь чувствовали себя лишними. — Ну что ж, Гермиона. Это было... масштабно, — сухо произнесла мать, оглядывая волшебное торжество. Даже сейчас она не упустила возможности уколоть дочь прямо в день её свадьбы. — Мы, уходим, дорогая. Гермиона растерянно моргала, ощущая как ком подступил к горлу. — Но праздник только начался... Вы разве не останетесь на ужин? — Нам здесь не место, милая, — добавил отец. Его взгляд был чуть теплее, в нём мелькнула мимолётная жалость, но решение было принято. — Весь этот ваш волшебный мир… Это слишком для нас. Я передал тебя в надёжные руки. Они коротко обняли её на прощание и развернулись, готовые уйти. Натянутая струна внутри Гермионы едва не лопнула от этой боли. На глазах заблестели слёзы, угрожая разрушить весь этот идеальный день, но в этот момент плавной, царственной походкой к ним подошла Нарцисса. Цветущая, счастливая и ухоженная, в элегантном платье лавандового оттенка, полностью затмевая своей аристократичной статью всех дам своего возраста. Она мгновенно считала ситуацию и мягко приобняла невестку, спасая от неловкости. — Мистер и миссис Грейнджер, — Нарцисса радушно улыбнулась, вызываясь их сопроводить и перетягивая внимание на себя. — Я прекрасно вас понимаю, день был долгим. Позвольте, я лично провожу вас к выходу и помогу с трансфером. Нам есть о чём поговорить по дороге. Родители ушли вместе с ней, и Гермиона проводила их грустным взглядом. Драко мгновенно оказался рядом, обнимая её со спины и утыкаясь носом в шею. Он прикрыл глаза от удовольствия и вдохнул тонкий аромат её кожи, нежно поцеловав за ухом, прошептал: — Что я черт возьми пропустил за эти полторы минуты? Его магия коконом окутала Гермиону волной осязаемого тепла, выжигая остатки холода и дурных мыслей, будто он обнимал её крыльями, укрывая от всех несправедливостей мира. — Эй, Грейнджер... то есть, Малфой, — зашептал он, разворачивая её к себе, и заставляя смотреть в свои светло-серые глаза. — Посмотри на меня. Сегодня наш день. Только наш. Пойдем, там Рон пытается объяснить Краму правила игры в квиддич, это нужно видеть. Гермиона шмыгнула носом, поймав его взгляд и улыбнулась. С глубоким вздохом, напряжение спало, грусть отступила, растворяясь в его тепле. Какая разница, что её мать намеренно выбрала этот момент? Какая разница, что она вообще думала и хотела. Ведь сегодня она перестала быть Грейнджер.***
Замок щёлкнул и дверь спальни захлопнулась с тяжёлым, отсекающим стуком. Всё. Драко не сделал ни шага вглубь комнаты. Весь его хвалёный контроль, все эти маски, которые он часами держал на публике, рассыпались в пыль от этого одного звука. Лимит его грёбаного терпения был исчерпан до самого дна ещё пару часов назад. Он смотрел на Гермиону тёмными, хищными глазами, с опасно вытянутыми огненными зрачками. И хотел её неимоверно. До ослепления. До безумия. Весь этот бесконечный день. Все эти её обещающие, зазывающие взгляды, которые, уже жена, нарочно бросала на него, касаясь рукой его члена под столом через ткань брюк. Намеренно напрашивалась, когда невинно сообщила, что под платьем на ней совершенно ничего нет. Всё это вылилось в одну секунду ослепляющего, дикого голода. В один шаг он преодолел разделяющее их расстояние, сорвал с себя парадный смокинг, с треском выдирая пуговицы из петель рубашки, и швырнул на пол, даже не глядя куда. Мешало абсолютно всё, что отделяло его от её кожи. Драко перехватил её талию одним грубым движением и вжал в дубовую обшивку двери всем своим телом, готовый дать всё, о чем она просила так упорно сегодня. Его губы уже были на её шее, а пальцы с силой сжали податливые бёдра сквозь шёлк платья. Ему нужно было добраться до её горячей и нежной кожи, чтобы почувствовать насколько она промокла для него прямо сейчас. Малфой ни секунды не сомневался, что себя она дразнила весь вечер не меньше, чем его. Гермиона шумно выдохнула от этой резкости и гортанно простонала, откинув голову на дверь, но вместо того, чтобы поддаться его дикому напору, она изо всех сил упёрлась обеими ладонями в его горячую мускулистую грудь, ощущая под пальцами бешеное биение сердца. Он так сильно её хотел... Но она всё равно заставила Драко отстраниться всего на дюйм и посмотрела прямо в его черные, как смоль глаза. В её карих звенела такая холодная, сокрушительная сталь, которой он не видел прежде никогда. — Ты не будешь меня брать как голодное животное в брачную ночь, Малфой, — выдохнула она ему прямо в губы с наглой ухмылкой. — Мне хватило утра. Драко замер, тяжело и рвано дыша. Его огненные вертикальные зрачки расширились от шока. Одно это воспоминание об их сегодняшнем утре заставило его внутренне дрогнуть, и просто задрать платье, чтобы она наконец получила своё, за все эти игры во время свадьбы. Ведь он был уверен, что именно этого она и добивалась — быть оттраханной до потери сознания. Гермиона любила именно так, он знал это наверняка. Знал, как сильно она текла и как разрушительно кончала, когда он брал её жёстко, в бешеном темпе. Когда шлёпал с оттяжкой по идеально оттопыренной заднице, и хвалил за то, что она так хорошо принимает его член. Его жене нравилось, когда из её глаз текли слёзы, пока она стояла на коленях и глубоко отсасывала, захлёбываясь слезами, а он гладил её по щекам и шептал в беспамятстве, как идеально она выглядит с его членом во рту. Ей нравилось бесстыдно сидеть на его лице и сильно сжимать бёдрами голову, когда оргазм выворачивал её наизнанку, а его язык всё ещё продолжал мучить её чувствительный клитор. Гермионе нравилось быть его хорошей, послушной девочкой… Он знал о ней всё. Или думал, что знал. — На колени, Драко, — приказала она, не отпуская его взгляда. — Ментально. Сядь. На. Колени. Перед. Своей. Женой. Опусти эти долбаные щиты наконец. Подчинись. — Ты сгоришь, любимая… — он до боли сжал её задницу, его пальцы плавились от жара нарастающего внутри. — Мои чувства к тебе — это одержимость. Кровожадная и безумная. Если я уберу щиты, моя жажда убьет твой разум. — Ломай, Драко, — выдохнула она, отчаянно подаваясь навстречу его бешеному пульсу. — Я хочу тебя всего. Ломай эти стены. И Гермиона ударила по нему через распахнутую настежь связь своей волей и нуждой, простой смертной девушки, перед которой самое опасное существо на планете, способное выжечь этот мир дотла, было абсолютно беззащитно. Драко сломался. Внутри его сознания с оглушительным треском рухнули стены окклюменции, которые он возводил с десяти лет, защищаясь от враждебного мира. Вся его непробиваемая защита рассыпалась в прах. В следующую секунду за его спиной с готовностью вырвались и с тихим шелестом распахнулись два огромных белоснежных крыла, заполняя собой главную спальню Шенонсо. Он не сдержался и простонал, когда почувствовал, как её мгновенно пронзило дикой волной возбуждения от этого вида, а затем Гермиону наотмашь ударило, просто снесло сокрушительной лавиной его чувств. В её кровь по венам хлынуло его неразбавленное желание. Грязное и всеобъемлющее вожделение… А вместе с этим застарелый страх быть отверженным этой единственной женщиной… И… любовь — такая огромная, и безусловная, что у неё перехватило дыхание. Прошило чистой похотью до самых кончиков пальцев. Это был удар молнии прямо в грудную клетку. Но вместе с этой лавиной пришло его полное, безоговорочное подчинение. Ментально этот грозный хищник покорно опустился перед ней на колени, признавая своей единственной королевой. Он замер, полностью отдавая свою жизнь, свой разум и свою божественную мощь в её хрупкие ладони. Его чёрные глаза с вертикальным пламенем вместо зрачка горели чистым, ослепительным преклонением. Она могла уничтожить его прямо сейчас — и он бы позволил. Гермиона удовлетворенно выдохнула, чувствуя эту ошеломительную готовность. Ей стало страшно от этой безграничной власти. И она совершенно точно никогда не собиралась пользоваться этим. Теперь она знала, что может просить у него всё что угодно. Драко не просто поставит мир на колени ради неё — он выжжет его дотла, стоит ей этого просто захотеть. Она сама потянула его за собой к кровати, заставляя шёлк платья зашуршать по ковру. Малфой следовал за ней послушно, заворожённо ловя каждое её движение. Больше никакого контроля. Никаких приличий чистокровного мира. Только чистая, сногсшибательная страсть между ними. Его сильные пальцы с треском рванули серебряное кружево шантильи на корсете платья, избавляя от мешающей ткани, полностью обнажая её влажную, горячую кожу перед ним. Но теперь в его движениях не было слепой страсти — только благоговение. Его пальцы мягко коснулись её груди, прочерчивая линию на юг, и оставляя за собой дорожку мурашек по её коже. Гермиона сама толкнула его на постель, и Драко послушно сел на край кровати с этими прекрасными огромными белыми крыльями, на которые она не могла перестать смотреть. Окончательно сбросив платье и оставшись абсолютно голой, она бесстыдно уселась верхом на его бёдра. Гермиона была настолько мокрой и горячей, что головка его члена, который она сильно сжимала рукой, проскальзывала между её половых губ, сводя Драко с ума. Особенное удовольствие доставляло видеть, насколько сильно он хочет оказаться в ней. Кажется, ещё чуть-чуть и начнет скулить. Гермиона с самой греховной улыбкой медленно опустилась на его идеально твёрдый, пульсирующий от похоти член, глядя Драко прямо в глаза. Она наслаждалась тем, что чувствует каждую его эмоцию, вбирая его в себя до самого основания. Её муж глухо и сокрушённо застонал, запрокидывая голову к потолку, как только она двинула бёдрами. Каждое движение Гермионы сверху было для него и благословением, и пыткой. Она задавала этот мучительно медленный, безумный ритм. Вела за собой, сжимая его член так идеально, что перед глазами плыло. Чувствовать и её, и себя, через переплетение связи без окклюменции оказалось чем-то невообразимым и умопомрачительным. Она обхватила его за шею, заставляя опустить голову. — Смотри мне в глаза, Драко. Она заметила, как у него перехватило дыхание, а член внутри неё дёрнулся сильнее, становясь просто каменным. Его бёдра непроизвольно дёрнулись вверх, заполняя собой без остатка. Драко был на грани. Всё было ровно так, как в её фантазии. Гермиона подняла руку и нежно, тягуче провела пальцами по своду его крыла, заставляя зашипеть и зажмуриться. Она от волнения приоткрыла рот, когда его пальцы в ответ с силой сжали её задницу, стараясь насадить ещё глубже. Ускориться… Это было самым завораживающим зрелищем в её жизни. О да, она думала об этом с того самого момента, когда он вошел в неё впервые и от восторга не сумел сдержать крылья… Когда Драко понял, о чем именно она думает, дёрнулся с намерением перехватить её руку, потому что почти кончил лишь от первого прикосновения к крыльям, но Гермиона цокнула, заставляя его замереть под собой: — Я люблю твои крылья. Не смей их прятать от меня. Ясно? Он с готовностью кивнул, окончательно разваливаясь на части, и растворяясь в её прикосновениях, пока её пальцы вели по самой чувствительной, порочной эрогенной зоне — основанию его крыла. Драко выгибался под ней, его пальцы до треска впивались в шёлк простыней. Он сходил с ума от невозможности перехватить контроль. От того, как глубоко он бы в ней, и как недостаточно быстро Гермиона насаживалась на его член. Но он покорно принимал её правила, полностью отдаваясь её власти. — Твой… — этот хриплый, ломающийся полустон ворвался в её мысли из самого его сердца. — Я весь твой. Делай со мной что хочешь. И Гермиона больше не могла этого выносить. Его чувства и эмоции усиливали её собственные настолько, что перед глазами теперь расплывались лишь цветные пятна. Она скакала на нём, позволив наконец обхватить свои бёдра и задать такой необходимый им обоим ритм. Её срывающиеся стоны тонули в его поцелуях. Она понятия не имела, как смогла дотянуться руками до его крыльев и немного сжать, выбивая из него настоящий скулёж. Оргазм накрыл их мощнее и ярче всех молний мира. Гермиона закричала, срывая голос, падая на его жёсткую грудь в финальных, бьющих током спазмах. Драко вжал её в себя, содрогаясь всем телом, глухо и низко простонал, изливаясь сильными горячими толчками прямо в неё. Стихийная магия импульсом вырвалась наружу, заставляя воздух в спальне затрещать от статического электричества. Шторы на окнах взорвались серебряным сиянием, а по стенам пробежали искры озона в душной июльской ночи. Они тяжело, рвано дышали в полумраке спальни, освещенной луной. Драко сидел, уткнувшись носом в её мокрую от пота шею, и через связь Гермиона чувствовала его абсолютный, звенящий покой. Она медленно и через силу приоткрывала глаза, ощущая, как сознание всё ещё уплывает от переизбытка этого оглушающего счастья. Она знала наверняка: его щиты больше никогда не поднимутся между ними в спальне. Хотела разделить с ним годы боли, тайн и страха… Всё закончилось здесь. Едва Гермиона расслабилась, чувствуя сладкое удовлетворение от своей власти, как Драко рвано и тяжело выдохнул. Огненные вертикальные зрачки сузились, а белоснежные крылья за его спиной резко дернулись, взметая воздух. Она почувствовала как его тело вновь загорелось адским, нечеловеческим голодом. Он был прав, ничто не могло выжечь эту нужду. Драко всё ещё хотел её до ослепительного безумия. Он мгновенно перехватил инициативу. Гермиона почувствовала, как его член снова затвердел, упираясь ей прямо в живот. Малфой смотрел на неё с одержимостью, готовый трахнуть так, как она любит больше всего. На мгновение ей стало жаль, что он чувствовал всё через связь… Гермиона даже ахнуть не успела, как он одним мощным движением перевернул её под себя, вжимая в смятые простыни. Его тяжёлое, мускулистое тело накрыло её, лишая малейшего шанса на сопротивление. Он забирал свой реванш. — Моя очередь, любимая, — прошептал Драко ей прямо в губы, и в его голосе больше не было покорности. Только дикая, первобытная страсть. Он зафиксировал её кисти над головой одной рукой, без усилия. Переплел их пальцы до боли, и безжалостно, грубо развёл её бёдра в стороны. Гермиона всхлипнула. Её нежная кожа всё ещё горела и пульсировала. Она истекала смазкой вперемешку с его спермой после первого раза, но Драко не собирался давать ей передышку. Его толстый каменный член упёрся в её нежную плоть и он провел линию от клитора до влагалища, заставляя её содрогнуться, всё ещё слишком чувствительную. Глядя в глаза вошёл одним резким толчком на всю глубину сразу, заставляя выгнуться дугой до хруста в позвоночнике. Он любил срывать с её губ пронзительные, хриплые стоны, переходящие в беспомощные крики, которые он тут же заглушал яростным, голодным поцелуем, кусая её губы почти до крови. Драко задал безумный, рваный ритм. Он трахал её яростно и жёстко, выбивая последние крохи сил. Это была чистая эйфория, её ноги дрожали, а в ушах грохотал собственный пульс. Она всем своим существом ощущала, как под его кожей закипает кровь. Как его сердце колотится в одном бешеном ритме с её собственным. Его похоть была всепоглощающей и уничтожающей разум. Он перехватил её за талию, приподнимая над постелью, и заставляя принимать эти бешеные толчки ещё глубже. Его большой палец непрерывно терзал её клитор, доводя до беспамятства. Теперь, когда её ноги лежали на его плечах, свободной рукой Драко бесцеремонно откинул её каштановые кудри, полностью обнажая тонкую шею. Гермиона увидела, как удлиняются его клыки, и сама с готовностью повернула голову, открывая ему доступ. Ведь каждый раз: когда просила об этом, он переживал о том, что она после теряет сознание… Она сжала его член так сильно, от переполняющего предвкушения и восторга, что он зажмурился и простонал, шлёпнув её по груди. Драко впился зубами в её чувствительную кожу, и Гермиона закричала, срывая голос до хрипа. Умоляя его не останавливаться. Её тело покрылось мурашками от этого нечеловеческого, первобытного утробного звука, который он издал, почувствовав на языке её кровь. По связи между ними прокатился чистый экстаз. И она честно говоря уже не знала, чувствует своё тело или его… Её муж ускорялся с каждым движением. Вбивался в неё всё сильнее, превращая их брачную ночь в сплошной, плавящий пожар из хлёстких влажных шлепков, её изнеможенных стонов и дикого секса. От переизбытка этих разрывающих разум эмоций по её щекам текли слёзы. Она полностью отдавала себя его напору, растворяясь в его всепоглащющем счастье. Ей было сокрушительно хорошо. — Смотри на меня, — ворвался в её сознание его властный, хриплый приказ. — Смотри, любимая. Она открыла глаза, встречаясь взглядом с его чёрными, полыхающими огнём зрачками. Оргазм одновременно накрыл их оглушительной, ослепительно-белой вспышкой, лишив обоих дыхания. Гермиона закричала в последний раз. Её тело забилось в затяжном, бьющем током спазме, а Драко глухо простонал, совершая финальный, самый глубокий толчок, и изливаясь тёплыми импульсами, намертво вжался в неё. Границы между их разумами так и не восстановились, транслируя друг другу абсолютное, довольное беспамятство. Гермиона хотела что-то подумать об огромных белых крыльях. Было в этом что-то такое… Но её сознание просто потухло.***
Китай всегда славился оглушительным, статусным размахом и восточной помпезностью. Сегодня они праздновали юбилей, прибыв в качестве почетных гостей. Ровно десять лет с той самой грандиозной международной операции, когда они вытащили детёныша цилиня***
Конец лета в Уилтшире выдался в этом году на удивление солнечным. Вековые деревья были окрашены в глубокую зелень, а воздух рябил от полуденного зноя. Шестнадцать лет назад леди Малфой требовала внуков. Когда-то Драко в шутку сказал, что его мать всегда получала то, что хотела. Что ж… Он был прав. Наверное поэтому прямо сейчас Нарцисса пила прохладное белое вино, сидя за столиком, и с воодушевлением наблюдала с веранды, как двое пятилетних близнецов носятся на детских мётлах над идеально выстриженным газоном. Малфой стоял рядом, облокотившись о перила. На его губах играла мягкая улыбка, пока он просто наблюдал за тем, как его дети играют в саду. В лёгкой льняной рубашке, расслабленный и даже счастливый. Всё изменилось в одну секунду. Когда Поллукс, неловко крутанув рукоять метлы, потерял равновесие и кувырком полетел вниз, прямо на траву. Драко дёрнулся вперед, но не успел сделать и шага. У него из руки выпала палочка в тот момент, когда у падающего ребёнка за спиной с резким, хлопающим звуком распахнулись два огромных золотистых крыла. Ловящих полуденные лучи и слепящих своей яркостью. От неожиданности и испуга у Регулуса, стоявшего на траве вырвались точно такие же. Он буквально оцепенел. Каждая мышца в его теле превратилась в камень. Лицо побледнело, став похожим на мертвенно-белую маску. В его серых глазах застыл первобытный, дикий ужас. В его собственной памяти мгновенно ожил ад мальчика десятилетнего возраста. Боль, от которой ломаются кости, рвутся мышцы и плоть на спине лопается, оставляя уродливые шрамы. Он боялся этого дня больше всего на свете. Проклинал свою природу вейлы за то, что обрёк сыновей на эти муки. Но его дети… смеялись. Мальчики весело хлопали золотыми крыльями, разглядывая перья и не чувствуя ни единой капли боли. Магия всегда стремится к равновесию. И у всех белокрылых богов по легенде рождались сыновья с золотыми... Но Драко об этом не мог знать, как и не знал никто в этом мире, потому что всё было уничтожено. И некому было передать эти знания…. Это не меняло сути. Но если бы он поговорил с Зевсом… То знал бы наверняка, что каждый миллениум на земле рождается царь богов, чтобы восстановить равновесие… А все его сыновья, рождённые от истинной пары получат золотые крылья… Тем временем близнецы вертелись как заводные и наперебой кричали о том, что у них крыыылья. Драко прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Он наивно полагал, что если мать детей будет волшебницей… То есть вероятность, что их дети тоже родятся обычными волшебниками. Он усмехнулся, представив выражение лица матери Гермионы, если бы она сейчас это увидела. Драко был безмерно благодарен судьбе, что у его сыновей не останется ни единого шрама, судя по их беззаботному виду. Гермиона и Нарцисса тоже замерли, впервые увидев крылья у пятилетних мальчиков. Тишина от шока держала их несколько секунд… Но едва Гермиона осознала, что детям вообще не больно, напряжение внутри неё лопнуло. Она закрыла рот ладонью и начала безудержно, громко хохотать. Драко резко повернул к ней голову. Его огненные вертикальные зрачки расширились. — Что смешного, Гермиона?! — его голос сорвался на хриплый, дрожащий от пережитого ужаса рык. — Я боялся этого дня больше, чем…! Я думал, они сейчас умрут от боли! Его жена, плача от смеха, вместо ответа просто указала пальцем в сторону. Нарцисса стояла у самого края веранды. Леди Малфой полностью потеряла дар речи. Прижав руки к груди, она заворожённо, не мигая, смотрела на ослепительное золото, колышущееся на газоне Мэнора. — Кажется, — выдавила сквозь истерику Гермиона, утирая слезы, — берберские золотороги потеряли все свои преимущества окончательно. Губы Драко на мгновение дрогнули в намеке на слабую, вымученную улыбку. Весь этот кошмар, который он тащил в себе с детства, рассыпался в прах под этот детский смех. Он тяжело, рвано вздохнул и просто накрыл лицо ладонями, пряча глаза. Слишком много потрясений для субботнего утра. Нарцисса в этот момент медленно расправила плечи. Она плавной, царственной походкой вернулась назад и грациозно уселась за столик на веранде. Подперев ладонью подбородок, его мать гордо выпрямила спину. — Ну… что я могу сказать, — восхищённо протянула Леди Малфой. — У меня золотые внуки. Они идеально вписываются в наш интерьер. Гермиона уже просто сползала по креслу, содрогаясь от хохота. Драко снова тяжело вздохнул. Не убирая ладоней от лица, он глухо, утомленно процедил сквозь пальцы: — Больше никаких детей, Гермиона. Слышишь? Этому миру и так хватит потрясений. Два бога-вейлы с золотыми крыльями — это мой предел. Нарцисса слегка склонила голову набок, и на её губах появилась та самая улыбка, которая напоминала, что вообще-то, она просила ещё и внучку... Ему надо было выпить. И Гермиону. И потом опять выпить. Можно даже в процессе. — Мы как раз через пару недель отправляемся в Родопы, — ровно заметила его мать, поправляя невидимую складку на брюках палаццо. У Драко дёрнулся глаз, когда он посмотрел на весело хохочущих сыновей, пытаясь припомнить, видел ли в Садах что-то из орихалка? Волшебному миру лучше пока не знать, что мужчины-вейлы активно НЕ вымирают. Тео, если это увидит, точно потеряет сознание. Он и без того уже несколько раз пошел на должностные преступления, заметая за ним самим следы. — Думаю, ты сможешь поговорить с Геллой или Меленой. Нам понадобятся новые знания… для ухода за золотым оперением. Гермиона, всё ещё всхлипывая от смеха, приподняла голову: — А Лили будет? — Обязательно, — Нарцисса улыбнулась и кивнула. Она легко встала, подхватила подол своих летящих летних брюк, и снова направилась вниз, к ступеням ведущим в сад. Уже на ходу она весело и звонко крикнула внукам, полностью забыв про светский этикет высшей знати: — Эй! Ну-ка попробуйте взлететь! Выше, мальчики!***
Ночь была наполнена искрами, высекаемыми из посохов при ударе об землю, гулом ритуальных песен и запахом раскалённых углей. Всё как в их юности. Она подняла голову, встречаясь взглядом с Драко и отчего-то смутилась, когда он посмотрел на нее так, будто собирался прямо сейчас трахнуть. Он бросил взгляд на костёр и ухмыльнулся, возвращаясь к её глазам. Гермиона не могла решить, хочет ли она знать, о чем именно он думает… Вокруг огромного костра кружились в неистовом танце вейлы. Их движения завораживали, подчиняя себе взгляды всех присутствующих. Время здесь словно шло вспять. Ей снова было шестнадцать… И она мечтала поцеловать Драко. Малфой теперь стоял чуть в отдалении, в тени столетних сосен. Взгляд серых глаз был прикован к поляне, где пятилетние Регулус и Поллукс, весело смеясь, пытаясь поймать взлетающие к небу искры, вместе с другими детьми. Золотые крылья, слава Мерлину, были надёжно спрятаны за маленькими браслетами из орихалка, которые он раздобыл в зале артефактов. Пока они не научатся контролировать себя, лучше так… Иначе, ему действительно придётся сжечь мир дотла, чтобы обезопасить свою семью. — Ты отдал своё бессмертие, разделив жизнь со смертной женщиной, — тихий, певучий голос раздался над самым ухом. Драко даже не обернулся. Он знал, кто стоит сзади, потому что ждал её. Гелла. Дочь той самой тысячелетней Жозефины, которая похитила его много лет назад… Вейла подошла ближе, её взгляд теперь был устремлен на близнецов. — Когда мы встретились впервые, и я вскользь увидела в твоих воспоминаниях белые крылья, то поняла, что обязана сделать всё, чтобы моя мать не узнала ничего. Ведь таких, как ты, мир не видел уже тысячу лет, Драко, — продолжала она, и в её голосе скользнула искренняя, пугающая беспомощность. — И я, если честно, даже не знаю, чем тебе помочь сейчас. Твои сыновья унаследовали чистые золотые крылья, не так ли? — Ты права. — Магия пришла к равновесию. — Просто произнесла она. Драко резко повернул к ней голову. Огненный вертикальный зрачок на секунду прорезал серую радужку в бликах костра. — Что это значит для них? Им тоже нужно будет найти пару, иначе… Гелла едва заметно качнула головой: — Нет, что ты… Так бывает только с белыми крыльями. Одна любовь на всю жизнь, но… слишком мало знаний уцелело, мы собирали их по крупицам. Я знаю не намного больше, чем ты. — Сейчас меня беспокоят только сыновья. — Твои сыновья вольны выбирать, как и женщины-вейлы. Но если они вырастут и выберут в жёны вейл, то продолжат этот божественный род. А если обычных волшебниц… тут как повезет. Проклятие твоего рода или кровь волшебницы — что из этого возьмет верх. Она замолчала, глядя, как Гермиона на другом конце поляны тепло улыбается мальчикам, поправляя их белокурые волосы. Гелла снова переведя взгляд на Драко, и её тон стал серьёзным: — Одно могу сказать точно: задумайся над тем, чтобы потихоньку начинать пить зелье старения. И твоя супруга тоже должна. Малфой нахмурился, вникая в смысл её слов. — Ты не знаешь… Сколько примерно мы проживем? — Ваши тела больше не меняются, — тихо закончила Гелла. — Гермиона — сильная ведьма… и ваш век будет долог. Сколько? Понятия не имею. Это мог бы рассказать только такой же как ты. Но, полагаю, что лет через десять вам обоим начнут задавать слишком много вопросов. Магический мир не должен увидеть, что вы остаётесь прежними, пока каждый ваш друг седеет. Драко ничего не ответил. Ему не нужны были лишние слова. Он коротко, сдержанно кивнул, прощаясь с Геллой, и вышел из тени сосен, направляясь к своей семье. Туда, где у костра сидел его лучший друг — Виктор, а рядом с ним расположилась Пэнси, расслабленная и с привычной полуулыбкой на губах. У них с Крамом родились дочь и сын, которые были совсем немного старше Регулуса и Поллукса. Миссис Крам всё ещё подкалывала Драко, что логичнее было бы назвать детей Кастор и Поллукс… А не отдавать дань дому Гриффиндора. Эх, если бы его подруга только знала, что Нарцисса и Гермиона закладывали совершенно другой смысл… Дети Вика вовсю носились с близнецами по траве, поднимая тучи светящейся пыли. Гермиона обернулась, почувствовав его присутствие. В её глазах отражалось пламя Огненной Марины — колдовского ритуального костра. Она была той, ради кого он готов стареть искусственно, столько, сколько потребуется. Драко подошёл со спины, привычно обнимая её за талию и утыкаясь носом в шею. Магическая связь внутри них ласково замурлыкала, смыкаясь в неразрывное кольцо, пока они наблюдали, как чистокровные вейлы начали решительно прыгать через тот самый костер. — Узнал что-то интересное? — немного повернув голову, спросила его жена. — И да, и нет… Давай наслаждаться праздником. А где моя неугомонная мать? Гермиона хихикнула. — Лили решилась завести дочь, Нарцисса помогает ей готовиться к ритуалу. Так что, по сути у твоей матери всё-таки появится девочка в распоряжении. Драко лишь усмехнулся. — О, я даже не сомневался.***
Они только что вернулись в Мэнор со свадьбы Лили Поттер, младшая дочь Гарри сегодня стала невесткой Невилла и Ханны. Праздник, как и положено, оказался невероятно масштабным, веселым, а местами просто уморительным… Чего и следовало ожидать, если твоя мать международная звезда квиддича в прошлом и популярнейший репортер сегодня. Про избранного, чья единственная дочь выходит замуж, даже и заикаться не стоило… Гермиона стояла в гардеробной, снимая с себя серьги и впервые, подумала о собственных детях. Пожалуй, она стареет, раз внезапно почувствовала ту же тягу, что и Нарцисса — сделать так, чтобы свадьбы сыновей затмили все остальные новости в прессе. На год минимум. Время летело слишком быстро, но Поллукс и Регулус, до сих пор не были женаты, упрямо наслаждаясь свободой и полётами, а Гермиона тем временем занимала пост Министра магии Британии… И её последний срок стремительно подходил к завершению. Ей было пятьдесят три. Она носила строгие светские мантии, аккуратную причёску и лёгкую седину, которую отказывалась убирать, несмотря на уговоры Пэнси и Джинни. Она всегда говорила, что магический мир должен видеть в ней умудрённого опытом политика, а не молодящуюся женщину, которая утверждает всем и каждому, что в пятьдесят выглядит на двадцать. Гермиона устало вздохнула, щелчком пальцев отправляя тяжёлую официальную мантию на своё место в гардеробной, и набросила на плечи лёгкий шелковый халат в пол. Она повернулась к Драко, который уже успел избавиться от рубашки, и задумчиво склонив голову рассматривал её. Она тоже склонила голову, отзеркалив его, и усмехнулась. — Черт возьми, Малфой, даже в пятьдесят ты выглядишь чертовски горячим. Симус сегодня интересовался, не стало ли нам скучно в постели за столько лет? Драко фыркнул, закатив глаза и тут же покинул гардеробную, видимо оскорбленный до глубины таким предположениям. — Он что, хочет присоединиться? — Фу, Драко… — Она скривилась, и её аж передернуло при одной только мысли о бывшем однокурснике в таком формате. — А как ещё это понимать? — Пффф, он просто немного ревнует, его жена сегодня тыкала тобой весь вечер и говорила, что он сам мог бы больше времени уделять ей… Малфой скептически поднял бровь и покачал головой, отсчитывая необходимое количество капель, которые срывались в хайбол. Гермиона прошла к туалетному столику, разглядывая себя в зеркале и нахмурилась. — Знаешь, ко мне подошла Молли, — с улыбкой произнесла она, усаживаясь на пуф. — Осмотрела меня со всех сторон и говорит: «Мерлин, Гермиона, ты так хорошо выглядишь. Будто тебе нет и сорока». Драко обернулся к ней, и в его серых глазах промелькнула знакомая порочная усмешка. — А ты что? Она тихо рассмеялась, вспоминая лицо миссис Уизли и подпёрла ладонью подбородок. — Обняла её и сказала: «Молли, ты мне ужасно льстишь. Это всё французские крема Нарциссы, пришлю тебе парочку». Драко ничего не ответил, лишь мягко качнул головой и подошёл к столику, опустив на него хайбол. Он взял тяжёлый хрустальный графин и разбавил зелье, которое они пили каждый вечер на протяжении последних вот уже двадцати лет, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Он приблизился и молча протянул бокал жене. Гермиона приняла его, встретившись с ним взглядами. Вместо зрачков на секунду прорезалось знакомое огненное пламя, её до сих пор умиляло, что Драко хотел её в любом облике… Стоило сделать всего один глубокий глоток, как магия иллюзии осыпалась с тела серебряной пылью. Седины больше не было, тяжёлые морщинки у глаз, нарисованные зельем, разгладились в секунду. Кожа мгновенно налилась сияющим жаром молодости, а каштановые кудри рассыпались по плечам, стоило Драко протянуть руку и вынуть из них гребень. Он перехватил хайбол из её рук, допивая остатки, и его собственное лицо мгновенно вернуло безупречные, острые черты двадцатилетнего юноши, чьё тело застыло в вечной молодости. Гермиона поднялась на ноги, и он тут же обнял её со спины, прижимая к своей горячей обнаженной груди, заставляя их связь ласково, торжествующе замурлыкать. За закрытой дверью спальни времени не существовало. Они снова были теми самыми молодыми, влюблёнными… и счастливыми.***
Солнце заливало верхний ярус парящих Садов Семирамиды слепящими золотистыми лучами. Здесь, среди вечно цветущих экзотических растений, раскидистых пальм и сочной зелени, время давно потеряло свой смысл. Они обнаженные сидели у самого края мраморного бассейна. Драко опустив ноги в воду, а Гермиона сверху на нём. Он целовал её шею с тем же вожделением, что и впервые… много лет назад в спальне Мэнора. Его огромные белые крылья обволакивали их пушистым щитом. Гермиона тихо стонала, наслаждаясь медленным ритмом, вплетая пальцы в его платиновые волосы, и поглаживая свод крыла свободной рукой. Это всегда сводило его с ума… Внезапно сквозь шум падающей воды до её слуха донеслись далёкие, звонкие голоса. Где-то на нижних террасах зазвенел детский смех и хлопанье крыльев. Гермиона мигом напряглась. Её карие глаза резко распахнулись. — Драко, — она упёрлась ладонями в его жёсткую грудь, прерывая поцелуй. — Дети здесь! Малфой даже не открыл глаз. Он лишь крепче сжал ладони на её бёдрах, лениво и недовольно застонав ей в губы: — Это вообще не наша проблема. Она сердито дёрнулась, пытаясь выпутаться из его настойчивых объятий, но быть недовольной и устрашающей, пока тебя трахает Драко Малфой, затея весьма провальная. И Гермиона мудро перешла к другой тактике: — Ещё как наша, раз они здесь! Он разочарованно вздохнул, позволяя ей слезть со своего члена. В его серых глазах промелькнула привычная, порочная усмешка, пока она обнажённая металась в поисках палочки. — Я уверен, что это дети детей наших детей. Или их детей, или... В любом случае, у них есть свои родители. Я в конце концов, уверен в этом… — он снова попытался притянуть её к себе для поцелуя, когда она босая прошлепала мимо. — Они справятся. Гермиона не выдержала, и подавшись вперёд, ощутимо укусила его за предплечье. От неожиданности самое опасное существо на планете испуганно айкнуло и тут же разжало хватку, потирая руку: — Ладно, ладно!.. Мерлин, Грейнджер, ты не меняешься. Она победно фыркнула. Рваным, грациозным движением, Гермиона наконец натянула на себя лёгкое летнее платье. Ткань зашуршала, скрывая её обнажённое тело, и она обернулась, наградив мужа строгим, истинно министерским взглядом. — Это ты наградил всех нас бессмертием, Малфой, — непреклонно отрезала она, заставляя узел их вечной связи внутри завибрировать от сладкого триумфа. — Так что иди и развлекай своё золотое потомство. — Я всего лишь позволю себе напомнить, что это ты забеременела СЛУЧАЙНО. А я изначально был против детей. — Как говорила твоя мать, леди либо не делает. Либо не извиняется. Драко от её наглости лишь покачал головой. Это был заранее проигранный спор. Потому что… Ну, просто так вышло. Или… За последние лет двести ей удалось убедить его в этом. Гермиона не успела аппарировать вниз, потому что он подхватил её на руки, и расправив за спиной свои белоснежные крылья взлетел. Что бы она там не говорила про полёты на фестралах, абраксанах, гиппогрифах… или драконах, прости Мерлин… Драко был её любимым видом воздушного транспорта. Стоило им оказаться внизу, Малфой лишь утомлённо закатил глаза, но на его губах расцвела самая счастливая улыбка, когда он увидел перед собой прапра…внуков, которым едва исполнилось двадцать… Перемены, которые они запустили несколько сотен лет назад, продолжались в вечности. Магия наконец пришла в равновесие.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!