Глава 25. Леватейн

***

      В звенящей тишине гигантского зала, посреди обугленных тел и навсегда застывшего во времени горя Арсена Люпена, Драко медленно опустил меч.  Спустя несколько очень долгих секунд тяжелая сталь с глухим звоном выпала из его пальцев на окровавленный мрамор. Он обернулся, не способный произнести или сделать хоть что-то. Арсен не был мужчиной-вейлой… Но… Любил так сильно, что жить без неё не смог. Драко просто наповал сразило произошедшее только что.  Гермиона чувствовала насколько он опустошен и ошеломлён, поэтому уже бежала к нему, напрочь забыв про слабость и голод. Она с ходу влетела в его раскрытые объятия. Драко с готовностью крепко подхватил её за талию, приподнимая над полом, и жадно прижался к её губам в глубоком, безумном поцелуе — точно так же, как во время их прорыва на том проклятом острове в Индонезии. Ему было жизненно необходимо почувствовать, что она здесь, живая и невредимая. Он не касался её так долго… И до сих пор не был уверен, что происходящее реально.  Нотт, стоявший в десятке шагов от них, поморщился и скрестил руки на груди: — Серьезно? Как вы можете заниматься этим среди такой горы трупов?! Драко неохотно отстранился от Гермионы, но рук с её талии не убрал. На его лице появилась знакомая, ленивая малфоевская ухмылка: — У Грейнджер много странных фетишей, Тео. Но кто я такой, чтобы ей отказывать? Гермиона несильно хлопнула его ладонью по груди, тихо рассмеявшись. Ей хотелось отвлечь его любым способом, ведь то, что сейчас испытывал Драко — было разрушительно. — Даже не вздумай приписывать этот мне! — Она замолчала, оглядываясь по сторонам, в поисках... Взгляд карих глаз зацепился за золотистые искры, до сих пор мерцавшие на полу, и Гермиона повернулась к нему, завороженно прошептав: — Я… я хочу подержать в руках молнию. Можно?  Он понимающе улыбнулся, конечно, она пыталась его отвлечь. Потому что именно такой конец ждал их самих, сложись всё немного иначе.  Малфой обернулся назад, и резко вытянул правую руку. Невербальный призыв сработал мгновенно, без наручей руки налились прежней силой. Малая молния с готовностью сорвалась с места и прилетела прямо в его раскрытую ладонь, аки мьёльнир. Клин послушно затих, окутав его пальцы мягким сиянием. Драко бережно протянул раскалённое золото девушке. Едва Гермиона сомкнула пальцы на рукояти, её резко повело в сторону. Она едва не потеряла равновесие под весом артефакта, но упрямо удержала его обеими руками. — Ого… — выдохнула она, округлив глаза. — Какая же тяжеленная! Теодор заинтересованно подошёл ближе, разглядывая искрящийся Керавн: — А мне тоже можно попробовать? Гермиона осторожно передала молнию в его протянутые руки. Едва она отпустила металл, Нотт с глухим стуком рухнул на колени, его буквально припечатало к полу. Молния потянула вниз с силой огромной наковальни, не давая даже разогнуть спину. Тео почти распластался по мрамору, едва не лишившись пальцев, но Драко среагировал в последнюю секунду. Он резко перехватил контроль, призывая артефакт обратно в свою руку. Золото послушно взмыло вверх, вновь ярко заискрившись в пальцах. Гермиона вопросительно приоткрыла рот, переводя взгляд с трясущего руками Тео на Драко. Малфой незаметно, отрицательно мотнул головой, давая понять, что объяснит всё позже. Он сжал кулак, гася плазму, и перевёл тему:  — Нам нужно найти наши палочки и одежду. И выяснить, сколько ещё здесь этих…  — Все что есть... перед тобой. Остальные прибудут завтра или послезавтра, — перебил его Тео, тяжело поднимаясь на ноги и потирая растянутые запястья. — Они заняты. Строят бутафорские развалины в Индонезии для министерской облавы. Нам это на руку. Я предлагаю сделать именно так, как и планировала эта… — он брезгливо кивнул в сторону безжизненного тела Жозефины. Гермиона тут же отступила от Драко и враждебно скрестила руки на груди. Её взгляд стал ледяным. — Я тебе всё ещё не доверяю, Тео, — жестко произнесла она, а затем повернулась к Малфою:  — Он крался к тебе со спины и хотел обсыпать пыльцой лотоса, чтобы усыпить. Нотт не стал дожидаться лавины обвинений. Он быстро выставил ладони вперёд, перебивая её: — Да, хотел! Грейнджер, я понятия не имел, насколько Драко в себе после взрыва этой чертовой молнии и сверкающих в темноте синих глаз! Выглядело так, будто в зале разбушевался обезумевший Зевс. Я защищал тебя и себя. Но! Я всё ещё ваш друг. И чтобы доказать это, я готов прямо сейчас попросить вас стереть мне память. Обливиэйт. Начисто. Обо всём, что происходило в этих Садах. Я не хочу помнить ни вейл, ни артефакты.  Гермиона недоверчиво прищурилась: — И почему тогда ты хочешь придерживаться плана Жозефины с фальшивым островом? Тео грустно вздохнул. Он обвёл медленным, тяжелым взглядом полуразрушенный гигантский зал сокровищницы:  — Потому что никому в мире нельзя видеть это место, Грейнджер. Никому. Думаю, вы оба прекрасно понимаете, почему…  Драко молча посмотрел на своё наследство… Или как это ещё можно назвать?   Нотт вздохнул, снова потирая ноющие запястья, и поднял взгляд на друга: — Вчера эта маньячка запретила тебе садиться с нами за один стол, но настойчиво приказала есть нам… Мы сразу поняли, что дело дрянь. Поттер выдал, что раз уж Авада дважды его не добила, то местная стряпня точно не убьет. Он всерьез хотел добровольно попробовать еду первым. Драко скептически выгнул бровь, а Тео хмыкнул: — Но Уизли вовремя схватил его за руку и сказал, что Поттеру пора бы уже оставить хоть немного места для чужого самопожертвования и геройств. Короче. Мы быстро сообразили, что она просто хочет нас чем-то отравить или опоить. И лучше отделаться малой кровью... Всё равно бы нас накормили этой дрянью. Когда Рон всё-таки выиграл спор и проглотил кусок мяса, мы поняли, что это несмертельно… Решили, что кто-то один должен остаться в здравом уме. Выбрали меня, так как я единственный не аврор, меня никто всерьез бы не воспринимал. Драко кивнул, — и часто вас проверяли? — Она сама зашла один раз, домовики каждый час. Так что, твои дружки, Грейнджер, пребывают в диком экстазе под лотосом. Поттер сказал, что всегда хотел попробовать наркотики, что бы это ни значило.  Гермиона потрясённо округлила глаза: — Лотофаги, как в Одиссее? Серьезно? Драко многозначительно указал пальцем сначала на тонкую ткань ее собственного платья, а затем на золотой чеканый пояс на своих бедрах и приподнял бровь: — То есть легкий пеплос на тебе и то, во что эта женщина умудрилась переодеть меня, до сих пор не дали тебе понять, что Жозефина ненормально повернута на античной истории? Грейнджер в ответ лишь сердито фыркнула.

***

      Драко старался не смотреть в сторону тела главного аврора Франции, он поднял с пола меч, который теперь вместо факела освещал им путь. Троица наконец развернулась и пошла по темному, разгромленному коридору в сторону покоев, где еще недавно читал книгу несчастный Арсен Люпен. Под ногами тихо хрустели осколки мрамора, пока они обсуждали произошедшее и планировали предстоящее. — Я всё думаю про эту чертову молнию, — внезапно нарушил тишину Тео. — Что именно? — Гермиона покосилась на него. — Почему ты смогла её удержать в руках, а меня просто припечатало весом к полу? Чем твоя анатомия отличается от моей? — Возможно, предатель друзей попросту недостоин такого артефакта. — С готовностью выпалила Гермиона. Драко лениво ухмыльнулся, даже не оборачиваясь: — Это чисто вопрос принадлежности, Нотт. — В смысле? — не понял невыразимец. Он решил для себя, пока с Грейнджер вообще не заговаривать. — В прямом. Гермионе всегда под силу поднять абсолютно всё, что принадлежит мне. Тео брезгливо поморщился и театрально закатил глаза к потолку: — Фууу, Малфой! Избавь меня от подробностей вашей интимной жизни. — Драко! — Гермиона мгновенно вспыхнула до корней волос и возмущенно пихнула его локтем в бок. — Прекрати. Это унизительно! Драко лишь тихо рассмеялся, перехватывая ее ладонь и крепко сжимая пальцы: — Любимая, чуть позже, когда мы выберемся отсюда, я расскажу тебе о действительно унизительных вещах, которые пережил тут. Гермиона растерянно посмотрела ему прямо в глаза. Она совершенно не понимала, на что именно он намекает. И, честно говоря, была не уверена, что действительно хочет об этом знать.

***

      В покоях Люпена они не нашли ровным счётом ничего. Поэтому пришлось долго бродить из одних античных залов в другие, пытаясь отыскать среди бесконечных анфилад хоть что-то похожее на личный кабинет Жозефины.  По пути в полумраке коридоров они снова наткнулись на гигантских трёхглавых монстров. Драко был уверен, что это уже третья пара адских псов в Садах. Первые сторожили его собственную тюрьму, вторые охраняли зал трофеев, а эти патрулировали здесь. Гермиона и Тео испуганно замерли при виде скалящихся, рычащих пастей, из которых капала слюна, но стоило Драко сделать шаг вперёд и властно приказать: «Лежать!», как церберы мигом поджали хвосты. Псы послушно улеглись на холодный мрамор и затихли.  Его магия подчиняла Сады Семирамиды с такой легкостью, будто это был его родной дом…  С первыми лучами солнца они наконец ворвались в кабинет Жозефины. Одежды Драко и Гермионы здесь не оказалось — скорее всего, её сожгли за ненадобностью. Зато в выдвижном ящике массивного стола из чёрного дерева Малфой обнаружил все палочки. Теперь, снова вооружившись привычным оружием, они быстро спустились в пиршественный зал к остальным аврорам.  Гарри, Рон и остальной отряд во главе с Робардсом, по-прежнему беспечно хохотали, полностью запертые в сладком дурмане лотоса. Гермиона мрачно посмотрела на Тео: — Что будем делать с Жозефиной? Ее тело нельзя оставлять здесь. — Сделаем то же самое, что она собиралась сделать с нами, — хладнокровно отозвался Нотт. — Заберем труп с собой. Подбросим его на место будущих развалин в Индонезии. Драко стоял чуть поодаль. Он был неестественно хмур, глубоко задумавшись о чём-то своём. Наконец он глухо произнёс: — Я хочу, чтобы все узнали правду об Арсене. То, кем он был на самом деле до этого безумия. И то, как достойно ушел.  Тео понимающе кивнул, его взгляд смягчился: — Согласен. Он заслужил право умереть героем. Гермиона скрестила руки на груди, её мозг уже лихорадочно выстраивал идеальное алиби для Отдела Тайн, Министерства и Международной Конфедерации... — В таком случае я предлагаю не стирать память нашему отряду полностью. Мы просто её скорректируем. Изменим Обливиэйтом несколько деталей. Перенесем все финальные действия, бой и гибель Люпена на тот индонезийский остров. Без вейловских крыльев Драко, без античных залов и без оружия древних богов, разумеется... Что скажете? Оба парня переглянулись и синхронно пожали плечами: — Разумно. Это спасёт нас от лишних вопросов. — Отозвался Тео. — Ещё бы точно понять, где именно мы сейчас находимся географически? — Он огляделся по сторонам. Гермиона и Драко ответили абсолютно одновременно, в один голос: — В Месопотамии. Нотт обречённо закатил глаза к потолку и вздохнул: — Ну разумеется… Где же ещё. Малфой медленно подошел к огромной открытой террасе, за которой занимался кроваво-красный рассвет: — Я хочу посмотреть, что там, снаружи этих рунических барьеров. Тео испуганно дернулся вперед, перехватывая его за локоть: — Стой! Ты с ума сошел? А если не сможешь вернуться обратно сквозь купол? Как с островом...? Малфой лишь тонко, уверенно улыбнулся, глядя на Гермиону: — Я всегда точно знаю, где находится моя пара, Нотт. Тео судорожно сглотнул и попятился назад, когда за спиной Драко с тяжелым, мощным шорохом вновь распахнулись огромные белоснежные крылья. Он резко оттолкнулся от каменного пола и взмыл высоко в предрассветное небо. Нотт несколько секунд завороженно смотрел вверх, а потом повернулся к Гермионе: — Слушай… Он всегда настолько пафосный? Она растерянно моргнула, не понимая, к чему он клонит: — Ты о чём вообще, Тео? — Ну… он прямо сейчас на наших глазах отрастил кры… Черт возьми! — Теодор вдруг замер, и его глаза округлились от внезапного озарения. — Так вот о чём всё это время постоянно шутили Поттер и Уизли?! Они ведь знают, да?! Про его птичьи особенности?! Гермиона не выдержала и звонко рассмеялась, качая головой: — Нет, Тео. Только Гарри в курсе. И Драко вовсе не пафосный. Он скептически скрестил руки на груди, кивая на небо: — Серьезно? Он только что отрастил гигантские белоснежные крылья и улетел в рассвет, сжимая в руке меч Рагнарёка. И ты говоришь — не пафосный? Грейнджер, любовь тебя окончательно ослепила! Гермиона весело закатила глаза, но всё равно подняла голову вверх, провожая взглядом тающую в облаках белую точку, а потом её прорвало от накопившегося стресса, эмоций и облегчения разом. Она начала смеяться до слёз, едва сдерживая подступающие к горлу истерические рыдания. Тео обеспокоенно шагнул к ней, заглядывая в лицо: — Эй, Грейнджер, ты чего? Что с тобой? Всё нормально? Гермиона судорожно выдохнула, утирая слезы на щеках, в попытке отдышаться, и сквозь смех выдавила: — Просто… до того, как я узнала, что у Драко есть крылья, была свято уверена, что во время Битвы за Хогвартс меня спас самый настоящий архангел! — Она судорожно выдохнула, заикаясь, утирая слезы на щеках, и сквозь смех продолжила: — Я думала, у меня тогда просто галлюцинации были! Причём дважды, из-за сильнейшего сотрясения мозга. Теодор удивлённо приподнял бровь, присматриваясь к ней: — И ты только сейчас это поняла? — Да нет же! — Гермиона отрицательно замахала руками, едва сдерживая новый приступ истерического хохота. — Я ведь потом, в больничном крыле, постоянно твердила в полубессознательном бреду слово «архангел», глядя прямо на Драко. И всё это — при Гарри и Роне! — И-и-и? — Нотт всё ещё не понимал причин её веселья. — Тео, посмотри наверх! У него прямо сейчас в руке пылающий огнём меч! — Она согнулась пополам и смеялась сквозь слёзы как сумасшедшая. — Это просто уморительно… Он подозрительно прищурился, осторожно делая шаг назад: — Грейнджер, признайся честно: ты всё-таки тоже втихаря съела этот чёртов лотос, да? — Да при чём тут лотос! — она задыхалась от смеха, указывая палочкой в рассветное небо. — У Архангела Михаила в христианской культуре был точно такой же карающий огненный меч! Понимаешь? В маггловской религии… Теодор несколько секунд молча переваривал услышанное, а затем мрачно и понимающе кивнул: — Да-а, Грейнджер… Похоже, Малфой сегодня ни капли не шутил, когда говорил про твои странные фетиши, верно? — Он сделал пометку побольше времени уделить маггловской религии в ближайшее время, а потом тяжело вздохнул. — Нам нужно привести в чувства наших... Гермиона с готовностью кивнула, тут же прекратив смеяться. — Если мифы не лгут... Знаю я одно средство.

***

      Воздушный поток с силой толкнул Драко в грудь. Прохладный, сухой воздух пустыни мгновенно проник в лёгкие.  Он преодолел невидимую, колеблющуюся стену древнейшего рунического барьера, который несколько тысяч лет надежно прятал Сады Семирамиды от человеческих глаз. Малфой резко пошёл на снижение. Огромные белоснежные крылья с тяжелым хлопком поймали поток воздуха, позволяя планировать, он мягко приземлился на растрескавшуюся, выжженную солнцем землю. Под босыми ногами взметнулись облака вековой рыжеватой пыли. Драко выпрямился и медленно огляделся по сторонам. Он расправил плечи, даже не думая прятать сложенные за спиной крылья. Здесь было значительно холоднее. И это здорово помогало привести мысли в порядок. Посреди бескрайней, мертвой месопотамской пустыни стоял царь богов.  Тончайшая жемчужно-белая ткань виссона лениво колыхалась на ветру. На бедрах поблескивал широкий чеканный пояс из чистого золота.  Вокруг него, насколько хватало зрения, из песка торчали лишь гигантские обломки фундаментов и разрушенные основания башен какого-то безымянного древнего города. Малфой сделал несколько шагов и устало опёрся бёдрами о массивный скол потемневшей от времени колонны. Длина его крыльев была такой, что они возвышались над ним на метр, не меньше, и почти касались земли. Драко опустил руку и острие огненного меча с тихим шипением вошло в сухую землю, поднимая тонкую струйку дыма. Стоило ему подумать, что огонь не нужен сейчас, как Леватейн послушно потух, снова становясь темным и покрытым древними рунами.  Он откинул голову назад, прижимаясь затылком к прохладному мрамору. Его взгляд затерялся в ярко-синем без единого облачка, небе Месопотамии. Малфой до сих пор не мог поверить, что весь этот кошмар наконец-то остался позади. Они победили. Но на душе было паршиво.  Прямо как после битвы за Хогвартс... Драко никогда в жизни, ни одной живой душе не показал бы этого, но поступок Тео задел. Ранила сама мысль. Его друг детства, парень, с которым они вместе выросли в чистокровных поместьях… крался со спины, сжимая в кулаке пыльцу лотоса. Он всерьез хотел вырубить его, превратить в подопытное животное, сдать в застенки Министерства.  Малфой горько, цинично усмехнулся, глядя на ровную линию горизонта. Он никогда не будет принят этим миром. Если бы не вмешательство Гермионы… Смог бы Тео предать вот так подло? И выбрал бы добровольно стереть себе память Обливиэйтом, чтобы не нести это бремя тайн? И вообще, надолго ли хватит Нотта? Что произойдет, если Отдел Тайн рано или поздно всё-таки раскопает правду? Вдруг Тео проанализирует нестыковки в Индонезии? Поймет, кто такой Драко Малфой на самом деле? Взгляд светло-серых глаз скользнул по безмолвным руинам. Если Отдел Тайн или Международная Конфедерация Магов объявят на него охоту — он не станет развязывать войну. Драко четко осознавал это. Он не хотел подчинять себе этот проклятый мир. Ему даром не нужен был трон Юпитера. Если начнется загонная охота, он просто заберет Гермиону и уйдет в Сады Семирамиды. Закроет барьеры изнутри и останется там до самого конца своей жизни. И плевать на всех. Так или иначе, магия Садов гарантировала ему практически вечность. Он проживет в разы дольше любых обычных волшебников. И Гермиона тоже, ведь она — пара. Несмотря на то, что уже сумела удержать молнию… Это было ещё не всё.  С того самого момента, как их связь окончательно закрепится, Грейнджер перестанет быть простой смертной. Её биологические часы уже изменили свой ход, подстраиваясь под его вейловское ядро. Он обменял бессмертие на любовь и ни о чем не жалел, даже если Жозефина была права... и этого вовсе не требовалось… Кажется, он знал, кто может ответить на его вопросы... Драко прикрыл глаза, лихорадочно выстраивая в голове картину их далекого, неизбежного будущего. Вейлы не стареют так, как люди, их тела будут меняться слишком медленно.  Если, не дай Мерлин, у них появится ребенок, генетика вейл окончательно закрепит статус Гермионы.  Рано или поздно, чтобы не вызывать подозрений и страха у магического сообщества, им придется исчезнуть. Спрятаться так, чтобы никогда не нашли. Время безжалостно. Пройдут десятилетия. Поттер, Уизли, Пэнси, Тео… Все их друзья неизбежно состарятся и умрут. Магический мир изменится, наполнится новыми, чужими лицами. И тогда Сады Семирамиды станут для них идеальным пристанищем. Золотой колыбелью, скрытой посреди мертвой пустыни Месопотамии. Убежищем, где они с Гермионой смогут спокойно дожить свой долгий, благословенный век, укрывшись от всего остального мира за невидимой стеной древних барьеров. Драко глубоко вздохнул, крепче сжимая рукоять меча Локи. Пламя на лезвии снова вспыхнуло, ярко откликаясь на его мысли. Теперь у него была цель. И у него был дом, который он никому не отдаст.  Потому что она не хочет даже думать о том, что при каких-то нелепых обстоятельствах… Рано или поздно может оказаться на месте Арсена, если их загонят в угол. Малфой был уверен в одном — Гермиона не пострадает в любом случае. И если кто-то решит причинить ей вред… Пожалуй, это будет единственной причиной, по которой он решит захватить мир. 

***

      Драко камнем скользнул вниз сквозь серебристое марево барьера. Он чётко знал, что она находится где-то на первых этажах, в секторе, где скорее всего, держали одурманенных авроров.  Огромные белоснежные крылья с шелестом раскрылись в самый последний момент, гася скорость, и Малфой приземлился прямо на каменные плиты веранды с тяжелым глухим звуком. Нотт от неожиданности подпрыгнул на месте и испуганно отшатнулся к колонне. Гермиона устало закатила глаза к потолку: — Тео, честное слово, я понятия не имела, что ты такое ссыкло. — Да откуда у вас вообще уверенность, что в этих Садах нет ещё парочки богов?! — огрызнулся Нотт, судорожно выдыхая. — Которые, в отличие от Малфоя, с ходу захотят прикончить нас? Драко сложил крылья за спиной, намеренно не собираясь их прятать под кожей, чтобы прочувствовать истинное отношение друга, и бросил ледяной взгляд на него: — Я один. И так как Гермиона — моя пара, но она не является вейлой, у нас с ней родятся самые обычные дети. Так что твоему Министерству не о чем волноваться. Теодор лихорадочно сверкнул глазами, пытаясь сопоставить факты: — Так эта сумасшедшая Жозефина реально хотела получить от тебя сыновей ради магии крови?  — Да, — спокойно сказал Драко. — Рождённые от чистокровной вейлы, они унаследовали бы мою силу и стали бы такими же, как я. От Гермионы это будут обычные дети волшебники. Раса мужчин-вейл на мне прервется. Грейнджер удивлённо приоткрыла рот, переводя на него ошеломлённый взгляд: — Но, Драко… Малфой даже не повернул головы в её сторону, мгновенно перебивая свою гриффиндорку, пока она не ляпнула лишнего: — Не переживай, милая. Наша истинная связь просто физически не позволит мне изменить тебе с кем-то ради продолжения этого проклятого рода. Так что магическому миру придётся смириться с тем, что мужчины-вейлы окончательно вымрут. Теодор мрачно, но с явным облегчением кивнул, а затем задумчиво почесал затылок: — Сомнительно… ну, окэээй. Но я всё равно, хоть убей, не могу понять одну вещь. Почему ты в своё время просто не прикончил Волдеморта за пять минут, раз ты такое могущественное божество… и всё такое? Гермиона устало вздохнула: — Потому что это должен был сделать Гарри. — Да в курсе я про пророчество и крестражи! — отмахнулся Нотт. — Просто, ну… Обычный волшебник не мог уничтожить Тома Реддла без кучи ухищрений. А божество с молниями Зевса? Это академический интерес... Драко искренне, раскатисто рассмеялся, качая головой: — Я не божество, Тео. Всё, что ты сегодня увидел, — это просто глупые, преувеличенные мифы. И мощные артефакты, которые настроены на мою расу. Как меч Годрика создан для Гриффиндорцев, и всех достойных в довесок. Прежде, чем Тео или Гермиона успели завалить его кучей вопросов, из соседнего пиршественного зала на веранду, покачиваясь, вывалились абсолютно угашенные Гарри и Рон. На их лицах блуждали блаженные, глупые улыбки, сопровождавшиеся дурацкими смешками и хихиканьем. — Я точно… ик… слышал голос Гермионы, — заплетающимся языком пробормотал Гарри, хватаясь за плечо друга, чтобы не упасть. — Говорю тебе, она где-то здесь. Мы должны… Рон сделал ещё один неуверенный шаг, и внезапно замер, покачиваясь, когда встретился глазами с Драко. Уизли несколько секунд тупо моргал, переводя взгляд со спины Малфоя на его лицо, а затем резко ткнул в него указательным пальцем и согнулся пополам от дикого хохота: — Смотри! Гарри… Ой, Мериновы подштанники, не могу! Архангел! Чёрт, я всё-таки запомнил это слово! От приступа безумного смеха Уизли не удержался на ногах, повалился прямо на прохладный мраморный пол и забарабанил кулаками по камню, утирая слезы: — Малфой всё-таки наколдовал себе крылья! Ой, я сейчас умру… Гарри, мы что… ик… мы что, прервали их какую-то ролевую игру?! Поттер, всё ещё не отошедший от сладкого дурмана эссенции лотоса, посмотрел на крылатого Драко, на покрасневшую подругу и тоже громко, взахлёб захохотал, сползая по стене рядом с Роном. Драко и Гермиона переглянулись между собой. Ледяная маска окончательно слетела с лица Малфоя, и они оба, не выдержав этого абсурда, тоже начали тихо, облегчённо посмеиваться вслед за друзьями. Напряжение последних дней окончательно лопнуло. Тео качал головой глядя на всех четверых по очереди и неосознанно тоже начал улыбаться.

***

      Они не стали терять времени, рассредоточившись в поисках всего, что могло пригодиться для перемещения в Индонезию. Любые доказательства, бумаги и списки… Всё, что могло заставить внешний мир поверить в завершение этой ужасающей истории с международной контрабандой невиданных масштабов. С трудом, но им всё же удалось собрать большую часть магических существ, бегая по Садам. Тео, оттиравший пот со лба, после того как ловил сниджетов, сдался. — Я уверен, мы сможем объяснить, что части не хватает. Продали, затерялись на острове… Но я всё. Малфой усмехнулся, приманивая маленького цилиня в наколдованную клетку. — Скажи это моей матери. Она не простит, если мы не вернем всех. Тео фыркнул — какое ей вообще до них дело? Гермиона левитировшая усыплённого детеныша единорога в клетку, усмехнулась: — Вообще-то это был её свадебный подарок, который после первой войны изъяло министерство. Нотт неверяще уставился на клетку с золотыми птичками, а затем пожал плечами: — В таком случае, даже логичнее часть оставить здесь. Я не думаю, что те руины, смогут вместить всех обитателей Садов. Драко приподнял бровь: — Но это собственность Министерств и разных стран. Тео прищурился: — Я уверен, что им тут будет безопаснее. Да и на случай конца света… — он огляделся вокруг, — Это будет как… Гермиона усмехнулась, отдувая с лица прядь: — Ноев ковчег? — Мне определённо следует заполнить этот пробел в своих знаниях, — побеждённо выдохнул Тео. Драко вздохнул, качая головой и разглядывая себя: — Говоришь, домовики каждый час проверяли вас? Тео кивнул, — а что ты хочешь? Малфой скептически приподнял бровь и оглядел себя с ног до головы: — Вернуть одежду, как минимум. А вообще, узнать, откуда ждать гостей. Это сильно упростит ситуацию. Гермиона охотно кивнула: — И привести в чувства наших… Они выжидали появления домовика в пиршественном зале, глядя на веселье своих коллег под действием дурмана. Драко среагировал моментально, стоило вину в графинах начать пополняться: — Покажись! Задремавшая Гермиона, после бессонной ночи, аж подскочила с испугу. Теперь она наблюдала, как Драко подошел к маленькому, дрожащему от страха эльфу и присел перед ним, чтобы быть на одном уровне. Ни она, ни Тео, даже не слышали, что именно они обсуждали, но в конце концов, домовик повернулся к Гермионе и протянул руку. Малфой встал на ноги: — Он отведёт тебя на кухню и накормит, а потом выдаст одежду. Тео возмущенно фыркнул: — Вообще-то я тоже голоден. — Вообще-то тебе принесут еду сюда. Потому что мы ждём гостей. Гермиона нахмурилась: — Но я вам нужна, их будет явно больше, чем нас. Тео даже рассмеялся: — Поверь, Малфой справится без тебя. А вот если мне вернут мои игрушки, нам вообще будет легко. Грейнджер склонила голову, задумываясь: — Разумеется, блокиратор магии! Драко, я… Малфой тяжело вздохнул, глядя на неё: — Только потому, что они будут лишены магии. Спустя несколько часов Драко и Гермиона — уже переодетые в свою одежду, а именно облегченный камуфляж и кирасы, спокойно расположились на скамейке в саду у фонтана вместе с Тео, который нервно расхаживал, маяча перед глазами и что-то бубня себе под нос. Именно сюда, по словам домовиков, должны были прибыть контрабандисты порт-ключом с острова. — Ведешь себя как моя мать, угомонись. — Я еще не испытывал его в бою! — бросил в ответ Нотт — Что если из-за магии Садов он не сработает? Драко закатил глаза. — Тогда я покараю их молнией и отращу крылья. Гермиона фыркнула: — Ну или просто прикажешь. Малфой и Нотт уставились на неё одновременно. В глазах Драко она буквально видела бегущую строку «Ты серьезно?!», а в глазах Тео заискрилось любопытство. Она спокойно пожала плечами, делая вид, что вообще... не она только что чуть не выдала секрет про гипноз сотруднику Отдела Тайн: — Ну, они в курсе, что у Жозефины на тебя были планы. Можешь отыграть сообщника. Потому что, я согласна с Тео, вся эта история с крыльями слишком пафосная. Да и такие яркие воспоминания стирать гораздо сложнее. Нотт разочарованно хмыкнул, явно неубеждённый, а Драко просто отвернулся от неё и смотрел теперь исключительно на то место, куда должны прибыть контрабандисты. Стоило ему отойти на несколько шагов, чтобы в очередной раз перепроверить свой артефакт, Малфой обернулся к ней и прошептал едва слышно: — Когда-нибудь я тебя всё-таки отшлёпаю за твой язык. Гермиона поджала губы и вздохнула: — Ролевая игра в античных одеждах вдохновляет меня больше. Драко не сдержал смешка: — О нет, ближайшие лет сто даже не проси меня об этом. Эта травма со мной надолго. Тео сморщился, услышав, о чём они говорят, и даже пожалел о своём любопытстве. — Ладно тебе, несмотря ни на что, виссон и эта нелепая стемма тебе шли. — И я о том же! — Воодушевленно закивала головой Грейнджер. Драко покачал головой и фыркнул, глядя на обоих: — Пока я был в отключке, эта ненормальная переодела меня сама. — Он теперь смотрел исключительно на Гермиону. — И ей так нравилось лишать меня одежды по своему усмотрению… Мы точно хотим обсуждать это? Гермиона и Тео синхронно ответили: — Нет! Нотт ещё раз поплелся к артефакту, который установил и перепроверил уже раз тридцать за последний час. Маленький, невзрачный металлический диск, который намертво блокировал любую стихийную, палочковую и пространственную магию в определенном радиусе. Капкан был готов. Лишь к вечеру воздух над платформой замерцал и начал искажаться, затем вспыхнул голубовато-серебристый свет, характерный и верный признак того, что пространственный коридор открылся. С оглушительным, хлопающим звуком на мраморный круг приземлилась группа наемников из двенадцати человек. Они прибыли с индонезийского острова, тяжело дыша, перепачканные в саже и строительной пыли — видать, только что закончили возводить бутафорские развалины. — Герреро, мы… — начал было один из контрабандистов, поворачиваясь к коллеге, но договорить не успел. В ту же секунду активировался артефакт Тео. Пространство вокруг платформы резко сжалось. Раздался глухой, вибрирующий звон, и во все стороны ударила невидимая силовая волна. Наемники в панике вскинули свои палочки, но с их кончиков не сорвалось ни единой искры. Изобретение Нотта мгновенно высосало всю активную статику из их орудий. Контрабандисты оказались полностью обезоружены в одно мгновение.Их лица исказились от дикого, неописуемого шока. — Какого хера?! — Палочки не работают! — Магия не работает! В панике заорали маги, судорожно, вытаскивая из карманов холодное оружие. Наемники метались по платформе, как крысы в клетке, не понимая, что происходит, пока Гермиона, Тео и Драко спокойно наблюдали за ними. К сожалению, выяснилось, что их магия тоже не могла проникнуть в тот радиус… — Всем стоять! Оружие на пол! — ледяным, раскатистым голосом выкрикнул Драко, выходя из тени колонны. Контрабандисты испуганно ломанулись назад, но тут же уперлись в узорчатую, словно кружево, стену беседки. — Выходим по одному ко мне навстречу и никто не пострадает. Стоило им всей толпой ломануться к Малфою, чтобы атаковать, как Гермиона и Тео вновь вскинули палочки и из укрытия метко бросали безмолвные — Инкарцеро! Петрификус Тоталус! Ступефай! Три палочки в руках Драко, Гермионы и Тео заработали как слаженный штурмовой пулемет. Яркие вспышки заклятий за секунду заполнили сад. Бойцы Жозефины падали на мрамор один за другим, опутанные тяжелыми веревками и парализованные до состояния камня. Никто из них не успел оказать даже физического сопротивления. Это была не битва, а образцово-показательное задержание. Спустя минуту все двенадцать человек неподвижно лежали на полу. Теодор Нотт вальяжно вышел на середину платформы, крутя палочку на пальце, и с довольной ухмылкой посмотрел на Драко: — Ювелирная работа, коллеги. Даже гоблины в Гринготтс не смогли бы лучше, но должен признать, мою прелесть нужно доработать. Гермиона задумчиво кивнула: — Или применять маггловское оружие в таких случаях. Пока не доработаешь… Тео несколько раз открыл и закрыл рот от шока. Пожалуй, он был рад, что Грейнджер никогда не планировала поработить мир. Они левитировали всех в соседний зал от авроров, все ещё пребывавших в ожидании антидота, который готовили домовики… Оставив связанных контрабандистов в коридоре, Драко направился на кухню. Едва он переступил порог кухонного яруса, старые эльфы замерли, а затем одновременно рухнули перед ним на колени. Сады Семирамиды веками строились чистокровными вейлами исключительно для себя. Древняя магия цитадели мгновенно признала Драко своим наследником. Замок перешел к нему по праву крови после смерти Жозефины — как единственному выжившему потомку мужского пола, находящемуся в Садах… И это всё сообщил ему эльф… Как выяснилось, Калиостро и тут солгала… Не было никаких столетий запустения. Домовики ухаживали за этим местом… Да, она внесла значительные изменения и улучшения, построила Парфенон… Но… Почти всё, что говорила эта вейла… Оказалось ложью. Ему было интересно разыскать якобы родную бабушку… Но, он старался отогнать эти мысли, пока всё не закончится… Малфой лениво облокотился о каменный стол. — Кто-то хочет покинуть это место и жить свободно? Старший домовик, дрожа от благоговения, быстро заговорил: — Мы ждали веками, чтобы служить вам, Хозяин. Не выгоняйте нас… Мы… Драко взмахнул рукой: — Это ваш дом, вы останетесь здесь, столько, сколько захотите. Вы хорошо следили за этим местом и не подведете. А теперь, расскажите, кто-нибудь ещё знает о Садах? — Всего около сотни человек. — Вновь заговорил тот самый эльф в синем одеянии. — Они собираются в Садах лишь раз в год — в день летнего солнцестояния. Драко мрачно кивнул, и в его серых глазах вспыхнул опасный, хищный огонек: — Мне нужен полный список этих гостей. Всё, что найдётся. Если кто-то прибудет сюда в моё отсутствие, сразу доложить мне. Ясно? — Да, хозяин! — Ответили они хором. — Отлично. Когда будет готов эликсир? — Ещё немного, хозяин, нужно варить, прежде чем добавить последний ингредиент. — Хорошо. И я жду список. Эльфы моментально испарились, выполняя приказ. Малфой хладнокровно решил, что займется этой сотней ублюдков лично, но чуть позже. Он придет за каждым из них в их собственные дома. Не оставит никого, кто способен пробраться в Сады Семирамиды или знает об этом месте. Кому-то он сотрет память Обливиэйтом, кого-то тайно сдаст в Аврорат… а кого-то, возможно, придется даже убить… В зависимости от обстоятельств... и уровня опасности, которую они могут представлять для его семьи. Ведь присутствующие — это всего лишь часть синдиката Жозефины. Есть те, кто ведут переговоры, те, кто занимается разведкой под прикрытием солидной должности… И, покупатели, разумеется. Когда он вернулся в зал, Тео и Гермиона о чем-то переговаривались, и явно спорили. Увидев его, Нотт лениво закатил глаза к потолку и недовольно буркнул: — Я не представляю, как ты её выносишь. Грейнджер мне никогда не простит этой херни с пыльцой, да? Драко усмехнулся: — Кто сказал, что прощу я? Так что ты хочешь? Тео не сдержал улыбку и воодушевленно произнёс: — Я хочу, чтобы ты зашел в радиус действия артефакта! Мне интересно, будут ли работать молнии и Леватейн, ну и палочка… И огонь в руках, крылья… Гермиона взвизгнула: — Я против! Ты хочешь лишить его магии и вырубить! Драко закатил глаза и покачал головой глядя на них: — Вы оба одинаково любопытные и неугомонные. И, любимая, я уверен, что ты вырубишь Тео раньше, чем он успеет даже подумать о том, чтобы поднять на меня палочку. И, таким образом, спустя всего пару минут они уже стояли на исходных позициях, а Грейнджер сверлила подозрительным взглядом Нотта, скрестив руки на груди, и сжимая палочку в пальцах. — Ну, кто бы сомневался… Вам, лорд Малфой, подавай только редкие игрушки из орихалка. — Недовольно пробубнил Тео, глядя на огненный шар в руке Драко и парящий кубок, который он поднял палочкой. Гермиона закатила глаза и сказала, что пойдет проверить, как там дела с антидотом. Драко, спокойно покинул место эксперимента и решил, что пришло время... Поэтому прямо спросил: — Тео, Отдел Тайн действительно подозревает, что я вейла? Нотт мгновенно опустил глаза и принялся сосредоточенно ковырять кутикулу на большом пальце: — Ну… Лично я всегда это подозревал. Но я — это я. И я ни с кем не делился своими догадками. М-мм… — Он отвел взгляд в сторону восходящей луны. — В общем, у одного из наших старших аналитиков недавно возникли сомнения на твой счёт. Малфой замер, внимательно слушая. — Этот зануда посчитал, что вы слишком легко и гладко покинули индонезийский остров, — продолжал Тео. — Он откопал целую кучу старых вырезок из газет, где ты светился в окружении вейл. И ещё он дотошно поднял твои личные файлы времён Второй магической войны. Но… — Нотт внезапно ухмыльнулся, — над ним в Отделе просто посмеялись. Ему сказали, что он явно запал на твою смазливую аристократичную мордашку, раз строит такие безумные теории. — Ясно, — Драко облегчённо выдохнул. — Не скажешь, кто этот аналитик? — Я бы с радостью, Малфой. Но министерское заклятие просто не даёт мне произнести его имя, — Тео разочарованно вздохнул. — Ничего, я сам с ним разберусь. — Как? — Драко изогнул бровь. — Ты же сам только что просил нас полностью стереть тебе память обо всём, что здесь происходило. — Ну… Меня должны повысить в должности совсем скоро. Как только займу новый кабинет, я обязательно устрою какой-нибудь светский приём без повода. Я же не могу разглашать информацию о своей работе, по очевидным причинам… Поэтому, выдумаю нелепой праздник, ты сразу поймешь. И тайно подаришь мне флакон с этими самыми воспоминаниями. Я всё посмотрю в Омуте памяти вместе с тобой, и если мы поймём, что мне ещё рано это помнить… Ты снова сотрёшь мне память. Драко скептически покачал головой: — Тео, многочисленные и частые стирания памяти Обливиэйтом могут серьёзно повредить твой мозг. Нотт раздражённо цокнул языком: — Ой, да заткнись ты! Без тебя прекрасно знаю. Зато после моего повышения никто не будет докапываться до моих отчётов. Раз повысили — значит, доверяют. А лет через двадцать, когда наш нынешний старик-начальник помрёт, я планирую занять его место и возглавить Отдел Тайн. Вот тогда тебе точно больше ничего не будет угрожать. Я лично подчищу все архивы и уничтожу любые зацепки. Драко тепло, искренне улыбнулся другу: — Спасибо, Тео. — Ага. Обращайся, — Нотт небрежно отмахнулся. — Главное — не вздумай втихаря захватывать мир, подчинять себе человечество... и всё такое… В этот момент в зал вошла Гермиона, поскрипывая высокими армейскими берцами по отполированному полу. В кирасе анатомически повторяющей изгибы её тела, и тактической разгрузке она выглядела опасной, к удовлетворению Драко. — О чём шепчетесь, мальчики? — Она лукаво прищурилась, поправляя ремень. — О том, что Нотт в будущем планирует возглавить Отдел Тайн, — лениво отозвался Драко. Грейнджер уважительно и очень серьёзно кивнула, мгновенно оценив стратегическую выгоду: — Удобно. Получается отличный расклад. Я стану Министром магии, Гарри возглавит Отдел магического правопорядка, Тео встанет у руля Отдела тайн… Теодор весело рассмеялся, подхватывая её мысль: — А Блейза Забини мы двинем руководить Отделом международного магического сотрудничества! Идеально. А ты, Драко? Кем будешь ты в этой империи? Малфой лениво улыбнулся, перехватывая удобнее меч, с которым по неведомой причине просто не мог расстаться, и вальяжно откинулся спиной на колонну: — А мне лучше вообще не высовываться. Буду жить в тени, как мой дед Абраксас. Разводить абраксанских крылатых коней, меценатствовать… и смиренно исполнять роль консорта при великом Министре магии. Гермиона прищурилась, ни единому слову не поверив в этой демонстративной покорности, но всё равно тепло и счастливо улыбнулась ему в ответ.

***

      Двенадцать наемников неподвижно лежали на мраморном полу, связанные магическими путами. Драко и Тео, слаженно работая палочками в четыре руки, методично накладывая на каждого чары забвения, вычищая из их голов любые воспоминания о Садах Семирамиды и событиях последних дней. В этот момент показалась Гермиона. Она быстро шла к ним, на ходу убирая прядь волос с лица. — Драко, мне нужна твоя помощь, — крикнула она издалека. Малфой даже не обернулся, продолжая удерживать заклятие над очередным пленным: — Это срочно? — Более чем, — Гермиона остановилась рядом, скрестив руки на груди, и прикусила язык, осознав, от чего именно отвлекла его. Закончив, он обернулся и кивнул, ожидая. — Видишь ли, вырвать корень Моли из местной священной земли под силу только вейле. Обычная человеческая магия его не берет. Тео, стоявший рядом, не выдержал и прыснул в кулак, давясь смешком. Драко опустил палочку, раздраженно цокнул языком и укоризненно посмотрел на свою невесту: — Мерлин, Грейнджер, на кой чёрт тебе сдались эти корни? Ты что, всерьез хочешь привезти моей матери сувенир из Месопотамии? Уверяю тебя, Нарцисса Малфой предпочитает французские розы, а не сорняки. Гермиона устало вздохнула и выразительно закатила глаза: — Избавь меня от своего сарказма. Нам вообще-то нужно как-то привести в чувства наших наркозависимых в соседнем зале. Гарри и Рон до сих пор хохочут и пускают пузыри, а Робардс ползает на четвереньках и хрюкает. Я понятия не имею, как это развидеть. Домовики клянутся, что корень Моли — это последний ингредиент. Так что давай, Ваше Величество, за мной. Пора поработать руками на благо Аврората.

***

      С резким, выворачивающим наизнанку хлопком пространственной магии они активировали трофейный порт-ключ и покинули Месопотамию со связанными контрабандистами и аврорами. Было принято решение, что лучше доставить их в Индонезию ничего не соображающими, так работы явно будет меньше. Поэтому, Гермиона после приземления вытащила очки Гарри из кармана, и заботливо водрузила их ему на нос. Они огляделись, впечатленно хмыкая посреди дымящихся, обугленных развалин индонезийского замка-крепости, вокруг пахло гарью и копотью. Их лица омрачились, когда все трое заметили под наложенными чарами стазиса несколько безжизненных тел наемников и авроров, погибших ещё в первый день… Чуть поодаль лежали двенадцать выживших контрабандистов. Они были крепко связаны и находились в глубоком беспамятстве — Драко и Тео лично вычистили их память до блеска, так, чтобы даже у самых дотошных легилиментов министерства не закралось ни одной мысли о том, что есть подвох. Гермиона, тяжело дыша, быстро переходила от одного бессознательного аврора к другому. В её руках был флакон с зельем из корня моли. Она по очереди подносила бутылёк к губам спящих британских и французских волшебников, чьи воспоминания они с Тео уже успели ювелирно скорректировать. Теперь почти весь отряд будет свято уверен, что они штурмовали именно этот индонезийский замок. И никакого Драко в царском виссоне со стеммой на голове в глаза не видели… Пробыли в плену под зельем дурманящим разум… И только сейчас были освобождены… Гермиона наконец опустилась на колени перед Гарри и Роном, вливая им противоядие и прошептала: — Ренервейт. Она замерла, панически всматриваясь в их лица. Ждать ли, пока они окончательно придут в себя, чтобы спросить, стирать ли им память? Она уговорила Драко повременить с решением и дать друзьям шанс. Рон резко распахнул глаза, закашлялся и судорожно схватился за голову, Гарри следом за ним распахнул глаза, и увидев подругу, выдохнул. Рон уселся поудобнее и нахмурился, выслушивая её сбивчивый рассказ. — Чёрт возьми! Гермиона, даже не думай! Я хочу помнить Малфоя с его этими дурацкими крыль… — и тут лицо Уизли мгновенно побледнело, а зрачки расширились от дикого ужаса, когда до его трезвеющего мозга наконец дошло, что именно он видел под наркотическим дурманом лотоса. — Что это было, чёрт возьми, Гермиона?! Он… он реально… Поттер, сидевший рядом, тяжело вздохнул и спокойно положил ладонь на плечо друга, заставляя его замолчать: — Да, Рон. Он вейла. Ты всё правильно видел. Гермиона действительно не сошла с ума, у Малфоя есть крылья. Рон сначала замер, ошарашенно переводя взгляд с друга на подругу, а потом вдруг нервно, хрипло захохотал — точь-в-точь как тогда, под сладкой эссенцией лотоса. Но он быстро взял себя в руки, шумно выдохнул и серьезно посмотрел на Грейнджер: — Послушай, Гермиона… Я не окклюмент, а нас в Министерстве попросят сдать воспоминания в Омут памяти для официального отчёта. Перепиши мне этот кусок сейчас, ладно? Чтобы я ничего не выдал. Но я требую, слышишь, требую вернуть мне мои настоящие воспоминания назад! Как только всё это дерьмо закончится! Я хочу это помнить. — С мальчишеской улыбкой закончил он. Она, сдерживая подступившие слезы, кивнула и благодарно сжала его руку, а затем обернулась к Гарри: — А ты? Что делать с тобой? Поттер уверенно распрямил плечи и слабо улыбнулся: — Мне ничего стирать не надо. И не смотри на меня так! Я отличный окклюмент. Я не мог противостоять только куску души Волдеморта, который паразитировал прямо во мне и ломал щиты изнутри. А всем внешним врагам и легилиментам Министерства — пожалуйста. Я удержу эту тайну, вы можете быть спокойны. К тому же, прослежу, чтобы всё шло как надо. — Поттер замолчал, оглядывая дымящиеся руины, и его взгляд зацепился за скрытое стазисом тело главного аврора Франции, он нахмурился: — А что случилось с Люпеном? Гермиона точным, мягким пассом палочки погрузила Рона в целебный сон, чтобы он не слышал лишнего, пока Нотт неподалеку заканчивал возиться с остальными аврорами, готовясь привести их в чувства. Оставшись вдвоем с Гарри, она быстро, прерывистым от волнения шепотом пересказала ему ту самую, душераздирающую историю, о которой они с Драко и Тео поклялись больше никогда не говорить, и даже не думать о произошедшем. Было тошно и дико больно. Поттер мрачно поджал губы, он долго молчал, глядя на обугленную землю, а затем тихо, с глубоким уважением кивнул: — Он был хорошим человеком... До самого конца. Всё-таки Кингсли был абсолютно прав на его счёт.

***

      Нарцисса в одиночестве сидела за накрытым к завтраку столом, грациозно удерживая в руках свежий выпуск пророка. Гермиону и Драко она сегодня ещё не видела. Они вернулись слишком поздно, глубокой ночью, и сейчас крепко спали. Она надеялась, что пресса хотя бы немного прояснит ситуацию, и оказалась права. Взгляд леди Малфой скользнул по первой полосе и зацепился за крупный, кричащий заголовок. Министерство официально отчитывалось о грандиозном успехе: золотые сниджеты, спасённые из рук международных контрабандистов, наконец-то почти в полном составе возвращены в заповедник. Она хмыкнула и аккуратно опустила газету на накрахмаленную скатерть. Её губы тронула едва уловимая, горькая усмешка. Нарцисса прекрасно помнила этих маленьких, стремительных золотых птиц. Когда-то давным-давно... свёкор преподнёс ей целую стаю сниджетов в качестве роскошного свадебного подарка. Но после Первой магической войны, во время тотальных министерских обысков в Мэноре, чиновники изъяли птиц, под предлогом защиты редких видов. На деле это было обычное, показательное унижение их семьи. И надо же было такому случиться. Спустя столько лет её сыну — аврору Драко Малфою — пришлось собственноручно разыскивать по всему миру и возвращать законных птиц его матери обратно в государственные резервации. Это было настолько иронично, что комментариев не требовалось вовсе. Их семья ткнула Министерство носом, да ещё как. Нарцисса сделала глоток остывающего чая, переводя взгляд на залитое утренним солнцем окно. Удивительно солнечный день для начала января. Мир менялся слишком быстро, но в одном она была уверена точно: её мальчик со всем справится. — Да, Люциус… Ты бы не поверил своим глазам…

***

      Драко лениво покрутил в пальцах чашку с чаем, пристально глядя на мать, и как бы невзначай спросил, что именно она знает о своем истинном происхождении. Нарцисса лишь удивленно приподняла идеально выщипанные брови, и судя по её абсолютно спокойному лицу, она ни о чём подобном даже не подозревала. После рассказа о Лириопе и Сигнусе, она пожала плечами: — Это многое объясняет. Я не похожа на своих сестер и выгляжу моложе сверстниц… Полагаю, нам надо навести справки. — Она задумалась о чём-то и улыбнулась, а потом с улыбкой глядя на Драко вдруг сказала: — Знаешь, мы с Люциусом никак не могли понять, откуда в роду Блэков взялись вейлы… А Эдвард настаивал на том, что причина в нас обоих, и оказался прав… Твой отец всегда винил род Малфоев… Знаешь, когда мы только поженились… Он сказал мне забавную вещь… Люциус посмотрел на меня как-то утром и выдал: «если бы я не знал, что ты Блэк, решил бы, что ты вейла. Настолько ты прекрасна…» Гермиона, сидевшая за столом прямо напротив Драко, решительно отставила в сторону приборы: — Я могу отправиться во Францию и всё разузнать… Раз вы с Драко не можете. Малфой медленно перевёл на неё тяжелый взгляд и скептически изогнул бровь, она на секунду нахмурилась, моментально поняв ход его мыслей: — Мы ведь ещё официально не женаты. — Наша связь — это тоже брак, Гермиона, — обиженно отрезал Драко. — Магия уже считает тебя частью моей семьи. Мы не знаем насколько эти клятвы каверзны, а если тебя просто убьет на пороге её дома. Так что нет. Рисковать мы не станем. Гермиона задумчиво прикусила губу, а затем её глаза внезапно блеснули: — А давай расскажем обо всём Гарри? Я абсолютно уверена, что он сможет нам помочь, ведь не связан кровью ни с Малфоями, ни с Блэками. Драко сомневающеся покачал головой: — Поттер? Серьезно? Он не знает французский, от слова совсем. — Если Лириопа действительно чистокровная и бессмертная вейла, прожившая на свете столько лет, уж английский язык... она за свою долгую жизнь выучить точно была обязана, — парировала Грейнджер. — К тому же, чары перевода работают, не идеально, но… Приемлемо.

***

      Спустя пару недель, в свои законные выходные, Гарри Поттер стоял в самом закрытом и престижном округе Парижа — Вилла Монморанси. Нужный адрес привел его к уединенному, утопающему в зелени старинному дому. Едва он подошел к кованой калитке, как навстречу ему вышла невероятно красивая молодая девушка. Поттер на секунду опешил — незнакомка была феноменально, до безумия похожа на Нарциссу Малфой, только значительно моложе… И ещё красивее. Черты её лица были изящнее, а вот точеная фигура и грация… Были болезненно схожи. Будто отражение… — Здравствуйте! Вы… Лириопа? — нерешительно спросил Гарри на английском, поправляя очки. Девушка грустно улыбнулась и отрицательно покачала головой: — Здравствуйте. — Ответила она на английском с небольшим акцентом. — Нет. Я её дочь, Лили. — А я могу увидеть вашу мать? Мне нужно поговорить с ней. Лили внезапно помрачнела, в её глазах отразилась глубокая, застарелая боль: — К сожалению, нет. Она недавно умерла. Гарри потрясенно замер. Все их планы и тактические цепочки рушились в одно мгновение. Девушка тем временем внимательно всмотрелась в его лицо, и её глаза испуганно округлились: — Подождите… Вы ведь Гарри Поттер, верно? Тот самый? Поттер молча кивнул, собираясь с мыслями: — Да, это я. И я здесь по личной просьбе моих близких друзей. Дело в том, что у вашей матери, возможно, был один очень важный секрет… И я хотел… Она безрадостно, с горьким пониманием кивнула, перебивая его на полуслове: — Уверена, так и есть. Секретов у неё хватало. Но… Боюсь, мы с вами теперь никогда не узнаем о них всей правды. К огромному сожалению. — Почему? — Гарри нахмурился. — Я пришел как друг. Девушка бросила быстрый взгляд на пустую улицу и сделала приглашающий жест рукой: — Да, я знаю кто вы. О вашей добродетели слагают легенды, мистер Поттер. Давайте пройдём в дом. Нам лучше поговорить внутри.       Они вошли в тихий, залитый мягким светом холл дорого обставленного дома, и Лили заперла за ними кованую дверь. — Это дом моей матери. Она умерла всего пару недель назад. Я до сих пор пытаюсь найти здесь хоть какие-то зацепки… Я знаю, абсолютно точно уверена, что её кто-то убил. Поттер удивленно приподнял бровь: — Убил? А вы обращались в Аврорат? Девушка тут же отвела взгляд в сторону и торопливо, явно нервничая, пробормотала: — Да, обращалась. Они… они ничего не нашли. Сказали, несчастный случай. Гарри нахмурился, пару секунд лихорадочно сопоставляя детали, и быстро сложил два и два: Чем лучше становилась система отсеивания волшебников, тем сложнее было затеряться в веках… — Ах, да… — тихо произнес он. — Я понял. Не нужно мне ничего объяснять. Давайте сделаем так: сначала я расскажу вам свою историю, а затем вы поделитесь своей, если посчитаете нужным. Что скажете, Ли… Ли… — Гарри сглотнул, потому что произносить это имя было физически трудно. В груди неприятно закололо, напоминая о его собственной погибшей маме. Сев за старинный деревянный стол, он выложил ей всю историю Сигнуса Блэка и Лириопы, которую рассказал ему Малфой, а после извлёк из нагрудного кармана колдографии Нарциссы и Драко. Лили долго рассматривала их, и тяжело вздохнула, отложив в сторону… Она явно о чем-то напряженно размышляла. Очевидно, узнать подобное, оказалось очень непросто. Когда пауза стала уже просто неприлично долгой, Гарри продолжил: — У Сигнуса и твоей матери были взаимные клятвы. Содержания этих запретов мы не знаем до сих пор. Именно поэтому Малфои решили отправить во Францию меня — близкого друга семьи, а не члена своего рода. Ли…ли, я знаю, что ты минимум наполовину вейла. Но я не выдам тебя Министерству, и отлично понимаю, почему ты побоялась открыться французским властям. Девушка тяжело сглотнула, в её больших глазах, так напоминавших Нарциссу, заблестели слезы: — Мерлин… Нарцисса родила сына… Это значит… Нет! Не говори мне ничего! — Она подскочила с места, и начала мерить столовую шагами, заламывая руки. — Это ведь скорее всего чистая правда. Я видела старые вырезки из британских газет, которые мама прятала в тайнике… И да, у неё действительно были огромные проблемы с документами во Франции. Она годами почти не выходила за пределы этого дома. Я никогда не понимала, как именно она потеряла своё бессмертие, но она всё равно была полна сил и не могла умереть так быстро и внезапно... Теперь всё наконец-то становится на свои места. Я думаю, что её заставили нарушить эту клятву. Каким-то образом. Мне и моей… эммм… Сестре…? Угрожает опасность? — Она тебе вообще никогда ничего не рассказывала о Сигнусе? — спросил Гарри. — Никогда и ничего, — Лили горько покачала головой, усаживаясь обратно за стол. — Раз уж ты здесь, Гарри Поттер… Я уверена, что та сумасшедшая графиня Жозефина, о которой ты говоришь, силой или хитростью заставила мою маму всё рассказать, и мама умерла. — Она качала головой, а потом горько усмехнулась. — Нарцисса… Мы действительно сёстры. Знаешь почему? Я ведь младше... Наши имена… — Я пока не совсем понимаю… Она взмахнула палочкой и трансфигурировала два цветка из салфеток, положив прямо перед Гарри. — Видишь, они немного похожи… Я… Сейчас, только соберусь с мыслями… Есть несколько мифов… Ох, Мерлин… В одной из версий, Лириопа потеряла своего первенца, потому что его забрал отец, и она годами не видела собственного ребёнка. Похоже, не правда ли? А ещё, имя Лириопа переводится с древнегреческого как «Лицо нарцисса». По другой версии мифа… Лириопа была бессмертной наядой. И после смерти Нарцисса, ее воды стали горькими. По легенде, ручей, у которого она жила, «оплакивал» юношу. Мама оплакивала свою смертную дочь... Гарри тяжело вздохнул, пребывая в шоке, насколько точно это описывало произошедшее, и кивнул на цветы: — А это…? — Ох, да… Я увлеклась немного… Они немного похожи, не правда ли? — он согласно кивнул, и девушка продолжила: — Из-за этого в старинных книгах по садоводству нарцисс часто называли «желтой лилией». Но… Есть кое-что гораздо важнее… Нарцисс символизирует прощание и скорбь. Так как отец моей сестры волшебник, она смертна… А лилия символизирует возрождение — это свет и жизнь, которая прорастает после этой смерти. Думаю, ты уже догадался, что отца у меня никогда не было.

***

      Гарри вернулся в Англию с тяжелым сердцем. Он долго думал о своей матери и о такой разрывающей душу символике… Ведь его мать пожертвовала своей жизнью, чтобы этот дар получил сын. К тому же… Он не хотел признаваться в этом, но факт был очевиден — Жозефина сработала как профессиональный палач. В доме Лириопы они перерыли всё, но так и не нашли ни единого физического подтверждения: ни писем деда, ни колдографий, которыми Жозефина так пафосно хвасталась Драко в Садах. Контрабандистка просто уничтожила архив после убийства вейлы или унесла с собой. Всё ещё ошеломленный этим долгим днём, он прибыл на ужин в Мэнор один, без Джинни. И сидя за роскошным столом в компании Драко, Гермионы и Нарциссы, печально пересказал им всё, что узнал от Лили во Франции. В столовой повисла звенящая, мёртвая тишина. Нарцисса медленно опустила приборы на тарелку. Её безупречное лицо оставалось спокойным, и самую малость меланхоличным. — Я вообще ни капли не удивлена такому исходу, — глухо, но твердо произнесла леди Малфой. — Если бы после смерти моего отца эта клятва отменилась бы и с её стороны… Лириопа бы давно нашла способ связаться со мной. Особенно после того, как скончалась моя официальная мать, Друэлла, но она молчала. Как же это всё невероятно грустно. Спасибо, Гарри… За столом снова воцарилась тяжелая тишина. Жозефина была мертва, но её кровавые следы им предстоит расхлёбывать ещё очень долго. Драко размышлял о том, как много волшебников ему ещё предстоит навестить, чтобы восстановить справедливость и расставить все точки над «и».

***

             Спустя несколько месяцев жизнь в магическом Лондоне окончательно вернулась в своё привычное, спокойное русло. Официальное расследование МКМ по делу международных контрабандистов было успешно завершено, а Бабаджиде Акинбаде лично вручил всему сборному отряду из Англии и Франции награды. Арсен Люпен был, как и остальные погибшие… в ходе беспрецедентно сложной операции — награжден посмертно. Тайну Садов Семирамиды удалось сберечь. По крайней мере… Драко очень активно работал над тем, чтобы ни у кого не осталось ни единого воспоминания об этом месте. В ходе его неофициального расследования были возвращены более пяти тысяч особей волшебных существ разных видов. Он не мог участвовать в расследовании лично, чтобы не привлечь ничьего внимания… Поэтому нужные бумаги оказывались на столе Гарри весьма своевременно. Некоторые фамилии из списка… Ну, они пропадали, как и их владельцы… Драко не собирался жалеть тех, кто этого не заслуживал, по его скромному мнению. Но… Убить убийцу детёныша единорога не такой уж и отвратительный поступок, верно? Или престарелого любителя юных сирен? По крайней мере, Гермиона с этим соглашалась, а значит, его совесть была чиста.       В один из апрельских выходных дней Драко и Гермиона, весело переговариваясь, шли по парадной аллее поместья Нотта. Тео созвал к себе в гости половину министерства и Хогвартса. И вот, блуждая по залу среди искристого смеха, звона бокалов и общего шума, абсолютно каждый гость то и дело с улыбкой допытывался у хозяина дома: — Тео, чёрт возьми, а повод-то какой? Что мы сегодня вообще отмечаем? Нотт лишь вальяжно отмахивался, откидываясь на спинку кресла с бокалом огневиски: — Моя тонкая аристократичная душа требует празднеств, ясно вам? Давайте просто считать этот прекрасный день официальными именинами меня! Ближе к полуночи, когда уставшие, но всё ещё весёлые гости начали постепенно расходиться через каминную сеть, Драко незаметно подошёл к Тео, стоявшему у окна. Очень тихо, чтобы никто не услышал, он произнёс: — У меня есть для тебя ещё один подарок, но я вручу его лично, когда все уйдут. Тео всего на секунду нахмурился, в его глазах промелькнуло смутное, неосознанное беспокойство, но он коротко кивнул: — Хорошо. Проводим всех и пойдём в мой кабинет.       Спустя полтора часа серебристые, туманные нити чужих воспоминаний медленно закружились в каменной чаше Омута памяти на столе в кабинете Нотта. Гермиона тяжело вздохнула и нервно закусила губу. Она не разделяла идеи Драко вернуть воспоминания Тео, и жутко нервничала при этом, поэтому, покрепче сжав палочку в пальцах, она устроилась на диване, чтобы дождаться их возвращения из мира минувших дней. Парни одновременно вынырнули из магического водоворота, хватаясь руками за края стола, после длительного погружения. В углу кабинета, прямо на мягком обитом тёмно-синим бархатом диване, свернувшись калачиком, безмятежно спала измотанная за день переживаниями и волнением Гермиона. Её каштановые кудри разметались по подушке. Она даже не шевельнулась, когда парни заговорили. Теодор стоял абсолютно неподвижно пару минут, его лицо было бледным, а в глазах застыл дикий, шокированный трепет. Он только что своими глазами увидел всё. Сады Семирамиды, Меч Локи, три манубии Юпитера, свой бросок с пыльцой и шекспировскую смерть Арсена Люпена... Весь тот масштаб божественного и жестокого величия своего лучшего друга, который Нотт сам же добровольно предложил забыть несколько месяцев назад. Тео резко повернулся к Малфою, сделал шаг вперёд и изо всех сил, крепко обнял его. Драко на секунду опешил. Он непонимающе и немного растерянно обнял друга в ответ, похлопав по спине: — Эй… Ты чего? В чём дело? Тео отстранился, его голос слегка дрожал от переполнявших эмоций, когда он посмотрел Малфою прямо в глаза: — Я… я был уверен, что после той херни… После того, как я крался к тебе со спины, с этой проклятой пыльцой… ты никогда в жизни больше не вернёшь мне эти воспоминания. Не доверишься снова. Спасибо, Драко. Честно. Малфой лишь мягко улыбнулся, весело подмигнув другу, на его лицо мгновенно вернулась привычная, ленивая маска, за которой он так технично спрятал свою глубокую рану и раздрай. Он не жалел, что рискнул довериться. Драко легко хлопнул Тео по плечу и тихо, с ухмылкой произнёс: — Ну… Мы тут с Гермионой всё хорошенько обдумали и выяснили, что будущий глава Отдела тайн нам очень даже полезен. Так что не расслабляйся.

***

      Он стоял на балконе своей спальни, лениво разглядывая расстилающийся внизу сад. Сегодня ему исполнилось уже двадцать, или всего лишь? Накануне Нарцисса устроила в его честь чинно-благородный семейный завтрак, но мысли Малфоя были бесконечно далеки от сентиментальных воспоминаний матери о его детстве, и её изощрённых намёках о внуках. В последние дни он всерьёз подумывал украсть пару золоторогов и разместить их в Садах, чтобы она наконец отстала. Ещё предстоял разговор с Гермионой — о детях. Вернее о том, что он их не хочет. В кабинете на столе лежал пергамент со списком имён, который надиктовали домовики. Когда-то насчитывавший сотню, теперь он был безжалостно изрезан черными чернильными линиями. Почти всё было кончено. За последние два месяца нужные папки с компроматом с завидной регулярностью продолжали оказываться на столе у Поттера, а самые опасные фигуры синдиката Жозефины по-прежнему исчезали беследно. Драко методично выжигал любые следы, ведущие к Садам Семирамиды. Оставались лишь последние штрихи. Он был доволен собой. Сзади послышался тихий, шорох, а затем шлепок чего-то об паркетный пол. Следом раздался визг Гермионы из гардеробной: — Что это черт возьми такое, Малфой?! Драко прикрыл глаза и едва слышно пробормотал, — бля… — Ему вдруг захотелось быстро скинуть рубашку и улететь, но… Когда-нибудь это должно было случиться, не так ли? Стоило ему развернуться и войти в спальню, как его взгляд встретился с флаконами, содержащими красную жидкость, и подозрительной Грейнджер: — Это то, что я думаю?! — с претензией спросила она. — Я понятия не имею, что ты думаешь, из-за твоей окклюменции. Она недовольно нахмурилась: — Прекрати мною манипулировать. Мне нужно было удержать в тайне подарок! Что. Это. Такое?! Это что, кровь каких-то людей для оборотного?! Вот куда ты пропадаешь в последнее время? Драко рассмеялся и покачал головой, направляясь к ней: — Каждый раз... ты думаешь обо мне что-то значительно худшее, чем есть. Это твоя кровь. — Глядя в глаза спокойно произнёс он. — Ты спрашивала, как я выживал до закрепления связи? Вот как. А теперь мы можем вернуться к более приятной части празднования моего дня рождения? Она опустила взгляд на стеклянные пузырьки и тяжело вздохнула: — Ладно… Допустим, ты стащил в больнице… А до этого? Драко отвёл взгляд, лишь бы не смотреть на неё. Меньше всего ему хотелось увидеть отвращение вперемешку с разочарованием. — Во время битвы за Хогвартс ты была сильно ранена, я собрал кровь с твоей одежды и волос… Вышло три флакона и хватило на год. Совершенно неожиданно Гермиона прижалась к нему всем телом и крепко обняла: — Ох, Драко! Мне так жаль! Он опустил взгляд и увидел её полные слёз глаза... побледневшее лицо. Дважды моргнул от непонимания, ведь он только что признался в самой отвратительной и унизительной вещи на свете. — Жаль? — Непонимающе переспросил он. — Разумеется, жаль! Ты поэтому был так бледен? Ты умирал, да? Поэтому ты просил меня обнять… О Боже мой! Драко, прости меня! — Она всхлипнула, сглатывая набежавшие слёзы, пока он продолжал осмысливать её реакцию. — И не будет никаких… Эммм… Разговоров про этичность? Гермиона посмотрела на него как на идиота и фыркнула: — Разве я сдавала кровь не для того, чтобы спасти чью-то жизнь? По-моему, мне это удалось. Ты так не считаешь? Он понятия не имел, что сказать на это, пока её тело мягко прижималось к нему, обвивая руками шею и утыкаясь носом в грудь. — С днём рождения, любимый, — тихо прошептала она, и её дыхание обожгло кожу у основания шеи. Гермиона полезла в карман платья и достала небольшую прямоугольную коробочку черного цвета, протянув ему. — Открой, когда будешь один у себя в кабинете, ладно? Там просто мои воспоминания… Я не знала, что тебе подарить, но… Может это глупо? У меня есть запасн… Драко накрыл её губы своими, чувствуя, как внутри разливается тёплое и абсолютно счастливое спокойствие. Ему не нужно было завоёвывать этот мир или прятаться от него, а рядом была она… Малфой крепче перехватил её за талию, и улыбнулся: — Спасибо, Гермиона. Пожалуй, это лучший день рождения в моей жизни.

***

      По гостиной Малфой-мэнора прокатился звон бокалов и серия поздравлений. Драко только успел сделать глоток огневиски, как в дальнем конце комнаты раздалось громкое: — МРЯЯЯУ! Все обернулись одновременно, глядя как Живоглот величественно вошёл в гостиную с высоко поднятым хвостом. Он шествовал так важно, что вызвал у половины присутствующих вздох умиления, возможно, впервые за все годы своего существования.  — Даже твой демон теперь ведёт себя как аристократ, посмотрите на него. — Рассмеялся Симус.  И, наконец достигнув точки назначения, бросил что-то к ногам Драко. Повисла тишина, пока все пытались рассмотреть, что именно перед ними. — О нет, — простонала Гермиона, уже понимая, что сейчас увидит, и потянулась за палочкой. На ковре лежала дохлая мышь, Живоглот сел рядом и гордо распушился, словно ожидал оваций. Несколько секунд никто не знал, что сказать. Потом Невилл поперхнулся шампанским, а следом за ним заржал Рон. Лаванда закрыла лицо руками. Даже Дафна отвернулась, пытаясь скрыть улыбку и отвращение одновременно. — Фу-у-у… — Мерлин… — Он притащил её сюда?! Драко опустил взгляд на мышь, затем перевел его на Живоглота, потом снова на мышь. — Вообще-то, —  произнёс он, — Живоглот охотился для меня. — Смех резко усилился. — И никто фукать не будет. — Он наклонился, чтобы благодарно погладить рыжего полу-книзла.  — Ну понятно, почему ты ему нравишься, — немедленно заявил Рон, сквозь похрюкивания. — Именно поэтому, Рональд, — невозмутимо ответила Гермиона. Она встретилась взглядом с Гарри, потом переглянулась с Виктором и Драко. Все трое дружно отвели глаза в сторону, скрывая смех. Она уговорила Гарри и Драко вернуть Рону воспоминания первого августа. И ни днём раньше. У неё действительно были на то причины. Гермиона тоже посмеивалась.  Эх… Если бы Рон сейчас знал настоящую причину… — Живоглот просто чувствует родственную душу, — пробормотал Гарри в бокал. — Что? — не понял Рон. — Ничего. — Вот именно, ничего, — быстро поддержал Виктор, а Пэнси прищурилась, глядя на него. Ей не нравилось чего-то не знать. Подозрительный взгляд Рона переместился с одного на другого. — Вы что-то скрываете. — Разумеется, — моментально отозвалась Гермиона. — Живоглот постоянно балует нас дичью с охоты.  — Ты не можешь говорить это серьезно, — всё ещё смеясь, ответил Уизли.  Нарцисса плавно поднялась с кресла. — Иди ко мне, мой хороший. — рыжий комок шерсти немедленно подошел к ней и позволил взять себя на руки, с видом главного ловчего, принимающего заслуженные почести. Теперь уже никто не мог сдержать возгласов умиления и удивления, потому что после той жути, что этот демон нагонял в гостиной Гриффиндора… видеть его таким, ну… это было невероятно.  Нарцисса ласково почесала его за ухом. — Пойдём проследим, чтобы домовики правильно приготовили дичь, которую ты принёс. Гостиная взорвалась хохотом, а мышь плавно поднялась в воздух рядом с ней. Живоглот гордо восседал на руках Нарциссы, словно лично обеспечил главное блюдо для праздничного стола. Гермиона уткнулась лбом в плечо Драко и безуспешно пыталась перестать смеяться. — Твоя мать только что унесла моего кота готовить мышь. — Не вижу проблемы. — Малфой, как ты это делаешь?! — Восхищенно спросил Симус. Все присутствующие гриффиндорцы согласно закивали. — Ладно, то что Гермиона вдруг стала покладистой и соглашается… Первое время…  — Мы подозревали Империо, — закончил за него Невилл.  Фэй и Алисия согласно кивнули, а Гарри добавил: — Но мы до сих пор в шоке от того, что ты, Малфой, усыновил Живоглота… а ещё больше от того, что он тебя принял.  — Всё потому что мы с ним мужчины традиционных взглядов. — Клянусь, однажды я заставлю тебя съесть мышь, которых он таскает, чтобы ты меньше его поощрял. — Сначала тебе придётся выйти за меня замуж. Гермиона в ответ лишь закатила глаза, всё ещё посмеиваясь. Их свадьба должна была состояться чуть больше, чем через месяц. И это была именно та причина, по которой она НЕ хотела возвращать воспоминания Рону. Вокруг них уже начиналась новая волна разговоров, и Драко вдруг поймал себя на мысли, что никогда раньше не отмечал день рождения дома вот так. Без помпезного бального зала и сотен гостей… в кругу семьи, друзей, ну… и пары. Его пары. Даже если один из членов этой семьи... только что подарил ему дохлую мышь.