Глава 7

Мелодия будильника больно бьет по ушам. Еще до конца не проснувшись я знаю, что сейчас ровно восемь утра, ведь я завожу звонок только на это время. С трудом открываю глаза, моргнув пару раз. Несколько секунд лежу неподвижно, глядя в потолок. Все-таки все происходит на самом деле. К сожалению, мне не приснилось, что Хиро вернулся. Голова тяжелая, будто я вовсе не спала ночью. Хотя, если честно, так оно и было. Я помню, как ворочалась почти до рассвета, пытаясь перестать думать о том, как прожить чертов месяц до свадьбы. Меньше всего старалась думать о Хиро, но и минуты не получалось. В какой-то момент я все же уснула, но ощущение такое, словно меня выдернули из сна через несколько минут после этого. Место рядом со мной пустое, поэтому я с удовольствием распластываюсь по всему матрасу, растягивая мышцы. Простыня слева холодная, значит Ян встал давно. Обычно это происходит в шесть утра. Я медленно сажусь на кровати и провожу рукой по лицу. В зеркале напротив вижу свой разбитый взгляд. Под глазами залегли едва заметные тени, волосы спутались после подушки, а губы искусанные. У меня есть всего час, чтобы привести себя в человеческий вид и нацепить очередную маску. Заставляю тело подняться и иду в ванную комнату. Все происходит автоматически, по давно заученной схеме: душ, уходовая косметика на лицо, макияж и укладка. Последовательность действий настолько привычная, что я могу выполнить все с закрытыми глазами. Сегодня мне необходимо выглядеть собранной, спокойной и обыденной. Будто приезд Хиро никак на меня не повлиял. Никто не должен допустить хотя бы мысли о том, что со мной творится на самом деле. Подхожу к шкафу, достав короткое черное шелковое платье. Оно простое и элегантное, поэтому идеально подходит. Сверху набрасываю плотную джинсовую рубашку и наношу любимый персиковый парфюм. Смотрю в отражение, увидев там практически другого человека, нежели часом ранее. На первом этаже пахнет свежесваренным кофе и выпечкой. Аромат булочек настолько яркий, что живот больно скручивает. Еще бы, я не ела часов восемнадцать. Столовая залита мягким утренним светом. Панорамные окна выходят в сад, где после ночного дождя блестят капли на кустах роз. На длинном столе уже сервирован завтрак, как в лучшем ресторане. На белоснежной скатерти расставлены серебряные приборы, нарезанные фрукты и ягоды в порционных вазочках, сырная и мясная тарелка, свежий багет, сливочное взбитое масло, овощи, омлет, вафли, кофейник и чайный набор. Кажется, будто сюда придет завтракать еще пять человек, как минимум. Но такой стол накрывают каждый день всего для нас двоих. Ян любит делать с размахом абсолютно все. Гонсалес сидит во главе стола, просматривая что-то в планшете. Странно, обычно в это время его уже нет дома, и мы всегда завтракаем по-отдельности в будние дни, что не может не радовать. Услышав стук моих шпилек о паркет, он отрывается от экрана и поднимает карие большие глаза на меня. — Доброе утро, принцесса, – он обнажает зубы в широкой улыбке. — Как всегда сногсшибательна! — Доброе утро, любимый, – я подхожу к нему и целую в щеку. В нос бьет его одеколон, от которого с каждым днем тошнит все сильнее. Как и от самого Яна. Как же сильно я устала видеть его каждое утро, слышать каждый день, терпеть присутствие рядом, улыбаться, целовать, постоянно притворяться. Осталось двадцать семь дней. Я занимаю место напротив него и кладу хлопковую расшитую салфетку на ноги, чтобы случайно не испачкаться. Беру чашку крепкого черного кофе, сделав пару коротких глотков. Меня раздражает в нем абсолютно все, каждая деталь, каждая мелочь, каждый жест. Меня бесит даже то, как он держит чашку. Нормальные люди просто пьют кофе. Ян же держит чашку так, будто участвует в рекламной кампании собственной жизни. Каждое движение выверено, каждая поза рассчитана. Иногда мне кажется, что он даже дышит только после того, как убедится, что выглядит при этом достаточно эффектно. — Плохо спалось? – спрашивает он, внимательно наблюдая за реакцией. — С чего ты взял? – надкусываю клубнику, уверенно посмотрев на него. — Ты вертелась всю ночь, – Ян вздергивает бровью. — Предсвадебный стресс, – пожимаю плечами и тянусь за хрустящей брускеттой с авокадо. — Все думаю, фату оставить итальянскую или классическую? Надо будет снова съездить на примерку. Парень усмехается. Ему явно нравится мой ответ. — Ты можешь купить несколько платьев и две фаты, кто тебе запретит поменять наряд? – Ян отламывает кусочек багета, окунув мякоть в жидкий желток. — Да, наверное, я так и сделаю, – киваю ему. Несколько минут мы завтракаем почти молча. Поддерживаем будничный разговор, обсуждая предсвадебные вопросы. Со стороны выглядим, как самая обычная пара, я бы даже сказала, что счастливая. Так и должно оставаться, как минимум до росписи. Я как раз собираюсь намазать тост джемом, когда вновь вспоминаю, что Яна за этим завтраком вовсе быть не должно. — У тебя отменилась какая-то встреча? — В каком смысле? – Гонсалес удивленно смотрит на меня. — Ты никогда не сидишь дома в это время, обычно ты уезжаешь ещё до того, как звенит мой будильник. Моя голова настолько была загружена мыслями о Хиро и выстроением вылизанного образа, чтобы никто не догадался о моем реально состоянии, что я и не сразу спросила у мужчины, почему он тут. Мы завтракаем вместе только в воскресенье, а сегодня четверг. — Сегодня другой график, – он печатает что-то в планшете. — Настолько другой? Странная интонация в его голосе заставляет насторожиться, а по спине идут прохладные мурашки. — Нужно заехать к Хардину, поэтому пришлось сдвинуть расписание, – в глазах появляется блеск, который мне совсем не нравится. — К Хардину? – мои пальцы замирают на чашке, а в горле вырастает ком, что мешает сделать ровный вдох. — Да, – коротко отвечает он. — Есть дела по работе, у него очень маленькая прибыль, которая почти не покрывает расходы, если так пойдет дальше, то я не буду его спонсировать. — Понятно, – я опускаю взгляд на тарелку с надкусанным тостом, прекрасно понимая, что разговаривать они будут явно не о работе. — Поэтому, принцесса, поедем сегодня вместе, – Ян подмигивает мне, растянув пухлые губы в белоснежной улыбке. Гонсалес объективно красивый, мне постоянно об этом напоминают: журналы, где выходят статьи о нем, деловые партнеры, подруги, мама, девушки, которые смотрят на него слишком долго и оборачиваются вслед. Но я давно перестала это замечать. Невозможно любоваться красивым фасадом, когда знаешь, что находится внутри. Для меня его лицо давно превратилось в набор раздражающих черт. Слишком идеальная улыбка, всегда вылизанная прическа, с иголочки отглаженный костюм и выточенное годами тренировок тело. В нем будто нет ничего живого и настоящего. Я в целом не уверена, что Ян способен испытывать какие-то реальные чувства, все его действия походят на очередную галочку в списке. Он как раздражающий камушек в обуви, который ты не можешь пока достать, потому еще не дошел до нужной скамейки, поэтому приходится терпеть и идти дальше. Наш завтрак прерывает Алисия, зайдя в столовую с огромным букетом белых пионов в руках. Он настолько большой, что за цветами не видно ее, а снизу торчат только ноги и края платья от униформы. Мои любимые белые пионы. Смотрю на Яна. Его скулы сжаты, глаза сощурены, а брови сведены к переносице. Букет явно не от него. Господи, только не это. — Ребекка, дорогая, это для вас, – она искренне улыбается. Ян поворачивается к домработнице, а внутри меня все холодеет. Мы с ним оба за секунду понимаем, кто именно их прислал. Между бутонами замечаю небольшую записку. Алисия подходит ближе и достает карточку из букета, протянув мне. Но я не успеваю взять открытку, ведь Ян оказывается быстрее. Он забирает записку первым. Гонсалес медленно ее разворачивает, а зрачки бегают по строчкам. Выражение его лица становится донельзя злым. В столовой повисает давящая тишина. Даже Алисия понимает, что здесь что-то не так. Букеты в доме не редкое явление, сам Ян достаточно часто их дарит, и после успешных сделок в качестве приветственного знака его бизнес-партнеры присылают к нам цветы, поэтому тут нет чего-то сверхъестественного, на первый взгляд. Но никаких сделок на неделе не было, поэтому Гонсалес сразу напрягся. Пионы точно не от коллег. Ян медленно поднимает взгляд на меня, потом снова опускает глаза на записку, а затем снова на меня. — Это твои любимые, – он начинает читать вслух. — Хорошего тебе дня. Хиро. Единственное о чем я сейчас думаю, как не показать свои реальные чувства. Такое ощущение, что кто-то внутри беспощадно сжимает сердце рукой, не позволяя ему ровно биться. Он до сих пор помнит мои любимые цветы. Ян за все полгода ни разу не подарил мне пионов, потому что я никогда не говорила, что они мне нравятся. — Надо же, белые пионы? – он смотрит на меня и сжимает бумажную открытку в комок, кинув в угол комнаты. — Они мне нравились в школе, – я пожимаю плечами, стараясь контролировать голос, чтобы он не вздрогнул. — Сейчас я их не люблю. На его губах появляется едкая ухмылка, которая вызывает дрожь внутри. Ян прожигает меня взглядом, будто пытается прочитать мысли. Как же бесит его привычка улыбаться уголком губ, когда он считает себя самым умным человеком в комнате. Господи, я ненавижу эту улыбку. В ней нет ни капли тепла. Ни капли искренности. Только вечное превосходство. Будто он заранее знает исход любого разговора и уже мысленно празднует победу. Иногда мне хочется стереть эту улыбку с его лица хотя бы на один день, но он пока не настал. — Выбросьте их, – я спокойно отвечаю, продолжив есть тост. Женщина удивленно моргает, распахнув глаза, а Ян выпускает довольный смешок. — Простите? – она сжимает стебли сильнее. Я бы отреагировала примерно так же на ее месте, ведь стоимость этого букета – ее месячная зарплата, с учетом того, что платит Гонсалес раза в два выше, чем по рынку труда. — Цветы, – я поднимаю голову и смотрю прямо на нее, указав пальцем на букет. — Выкиньте их на помойку, пожалуйста. Прямо сейчас. — Но они очень красивые, Ребекка, – Алисия начинает рассматривать букет. — Обычные, – мой голос остается ровным и спокойным, без единой эмоции. — Выполните мою просьбу без лишних вопросов. Служанка опускает голову, прижав букет посильнее к груди и уходит из столовой. Я непринужденно допиваю кофе, хотя каждый глоток дается с трудом. На секунду мне кажется, что я слышу собственное сердцебиение. Промакиваю губы салфеткой, пока внутри меня все сжимается. Мне хотелось сказать совершенно обратное. Хотелось, чтобы эти цветы поставили в мою комнату, и я любовалась ими каждый день. Но я не могу. Очень надеюсь, что Алисия не выполнит то, что я сказала. Надеюсь, что она поставит букет к себе, его там все равно никто не увидит. Эти прекрасные цветы должны стоять в самой красивой вазе, а не валятся среди мусорных пакетов. Тем более, когда они от Хиро, что делает их более ценными. Все. Я медленно начинаю сходить с ума. Я ненавижу Скотта за то, что он прислал этот чертов букет, что Ян его увидел, что он прочитал эту записку вместо меня, а с другой стороны внутри все больно пульсирует от мысли, что Хиро до сих пор верит в нас, не смотря на годы разлуки и кольцо на моем пальце от другого. Черт возьми, как же все сложно. Ян откидывается на спинку стула, а на его лице появляется удовлетворенная улыбка. Он явно чувствует себя победителем. Гонсалес считает, будто мой отказ что-то доказывает. И хорошо, что он так считает. После завтрака мы с Яном выезжаем почти одновременно, каждый на своей машине. Он должен заехать в отель по дороге, поэтому приедет позже меня. Обычно я всегда радуюсь возможности остаться одной, но сегодня тишина в салоне только усиливает хаос в голове. Пока город медленно просыпается, пока люди спешат на работу, пока светофоры отсчитывают секунды, я снова и снова возвращаюсь мыслями к вчерашнему вечеру. Единственное, о чем я могу думать – это Хиро. И я ненавижу себя за то, что думаю о нем. И еще больше ненавижу, что не могу перестать. Ведь с каждым разом мне все сложнее и сложнее контролировать себя. Цветочный магазин встречает меня привычным запахом свежей зелени и срезанных цветов. Здесь всегда немного прохладнее, чем на улице. Воздух наполнен ароматами различных сортов растений, бутонов и влажных стеблей. Чаще всего это место действует на меня успокаивающе. Стоит переступить порог и тревога отступает. Сегодня же ничего не помогает. Алексис уже успела закончить оформление витрины. Сквозь огромное стекло льется солнечный свет, подсвечивая расставленные композиции. Девушка стоит за рабочим столом и собирает большой новый заказ – дофаминовый букет из ярких разноцветных цветов, который сейчас заполонил соцсети. Оранжевые герберы, малиновые розы, желтые хризантемы, голубые дельфиниумы. Все выглядит настолько жизнерадостно в общей картине, что мне хочется улыбнуться. Но внутри меня нет ничего похожего на радость. — Доброе утро, Бек, – улыбается Алексис. — Доброе, – хрипло отвечаю я, бросив сумку на тумбу за стойку. — Что с настроением? – удивляется она. — Ужин прошел не очень? — Да, если так можно сказать, – я делаю несколько коротких вдохов и выдохов. — Родственнички незваные приехали. — Оу, – отвечает она, отрезая листья. Она возвращается к букету, а я пытаюсь заняться документами, но уже через несколько минут понимаю, что совершенно не могу сосредоточиться. Именно в этот момент в магазин входит Ян. Он здоровается с Алексис, целует меня в губы и осматривает корзину. — Лекс, кто решил заказать это уродство? – Ян поднимает солнцезащитные очки, чтобы повнимательнее рассмотреть композицию. — Эй, вообще-то это очень красиво и на пике популярности, – дуется Алексис. — Полная безвкусица, – мотает головой Гонсалес, – Будто радужный пони блеванул цветами. — Все устали от минимализма и серости, – Корнуэлл показывает в телефоне миллионные просмотры на сборке таких букетов. — Хотя, что тебе объяснять, тебе же тридцать, что ты понимаешь в трендах?! — А вот это уже обидно, – смеется Ян. — Принцесса, больше не нанимай студентов, они грубые. — Без тебя разберемся, – я подмигиваю Алексис. — Ладно, девочки, продуктивного вам рабочего дня, я пошел к Хардину, – вторую часть предложения он явно адресовал мне. — Что, татуировку решил набить? – усмехается Алексис. — Типо того, ага, – Ян становится более серьезным. Я смотрю ему вслед, пока он выходит из магазина, и понимаю, что не выдержу. Просто не смогу сидеть здесь и ждать. Выждав от силы минут пять, я уже направляюсь к тату-салону Скотта. Благо, он находится через арку в том же здании, что и мой цветочный. Когда я выхожу на улицу, то сразу замечаю, что входная дверь открыта настежь. Обычно такого не бывает. Хардин всегда следит за этим. Я осторожно захожу внутрь. В помещении тихо, а из глубины доносятся голоса. И чем ближе я подхожу к кабинету Хардина, чем отчетливее слышу, что речь идет совсем не о плохой прибыли. Крик Яна становится настолько громким, что каждое слово отчетливо слышно, не смотря на закрытую дверь. Замираю возле стены, а сердце начинает биться быстрее. — Ты совсем охренел? – каждое слово буквально ударяет о стены. Я никогда раньше не слышала, как Ян кричит на кого-то, и от этого становится не по себе. Сейчас в его голосе столько злости, что у меня внутри все сворачивается от страха. Лишь бы он ничего не сделал Хардину. — Ян, успокойся, – голос Скотта звучит намного тише, поэтому мне приходится напрячься, чтобы услышать его. — Не говори мне успокоиться, – фраза заканчивается грохотом, от которого я подпрыгиваю на месте. Кажется, Гонсалес ударил по столу. Ударил с такой силой, что даже дверь завибрировала. — Я просто помог брату, – тон Хардина все еще остается сдержанным. — Брату? – рычит Ян. — Да, именно это я и сказал, – уверена, что если бы Гонсалес не был замешан в бизнесе, то тут уже давно была бы драка. — Ты запер мою невесту в помещении с ее бывшим, – от его крика режет уши. — Идиота кусок. — Им надо было поговорить, – не представляю, каких усилий Хардину стоит сдерживаться. Но я не могла вчера поступить иначе, я должна была все рассказать Яну именно сама, потому что он бы все равно узнал. А если бы не от меня, то и доверие ко мне пропало. — Бека его не переваривает, ей не о чем с ним говорить, – снова удар по столу. — А слушать его сопли она не обязана. — Я так не думаю, – Скотт тоже начинает повышать голос. — Ты явно недооцениваешь их связь, поверь мне, я знаю, о чем говорю. На несколько секунд в кабинете становится тихо, и с этой тишиной нарастает мой страх. Слышу свое собственное дыхание и подскочивший пульс. Громкий заливистый смех Яна разрезает тишину, и меня он пугает гораздо больше, чем крик. — Ты реально такой тупой или притворяешься? – сквозь смех шипит Ян. — Мне тебе на испанском еще раз повторить? — Следи за языком, – хрипит Хардин. — У меня удар тяжелый. — Слушай, Хардин, а ты случайно не забыл, благодаря кому ты вообще тут стоишь, а? – у меня неприятно сжимается желудок от слов Яна. — Будешь мне угрожать? – Скотт явно сейчас ухмыляется. — Да, буду, – тон Гонсалеса становится спокойнее. — Я не собираюсь под тебя прогибаться, – твердо отвечает Хардин. — Еще одна подобная выходка, слышишь меня, всего одна, – я задерживаю дыхание. — И твой бизнес заканчивается. — У меня есть база клиентов, я справлюсь и без тебя. Ян снова заливисто смеется. — Если я захочу, то тебя даже дворником никто работать не возьмет, идиот, — Ян продолжает смеяться. — Дочь ты на что кормить будешь? Я стою в коридоре, прижавшись спиной к холодной стене, и чувствую себя невероятно маленькой, потому что ничего не могу сделать. Не могу зайти внутрь, не могу остановить разговор, не могу встать на сторону Хардина. Я могу только следовать этому дебильному плану и терпеть, терпеть, терпеть. Внезапно кто-то касается моей талии. Я едва не вскрикиваю, дернувшись на месте. Но быстро прикусываю губу, чтобы не издать лишних звуков. Большие руки крепкой хваткой цепляются за меня прежде, чем я успеваю обернуться. Горячее дыхание касается виска, а затем шеи. Потом я слышу голос: низкий, хриплый и такой до боли знакомый. Мое тело все еще узнает его раньше, чем разум успевает что-либо понять. — Подслушиваешь? – чувствую, как его губы касаются уха. Внутри все мгновенно обрывается, и я забываю почему я вообще стою здесь. Я знаю этот голос лучше собственного, даже не смотря на то, что не слышала его почти семь лет. Знаю, как он звучит спросонья, когда злится, смеется, когда говорит серьезно. Хиро. Нет, только не сейчас, только не он и только не так близко. Я зажмуриваюсь буквально на секунду, но этого оказывается достаточно, чтобы целая лавина эмоций накрыла меня до головокружения. Злость, паника, страх, отчаяние, боль. Все одновременно. Господи, он слишком близко. Слишком. — Ты больной? – шепчу я, стараясь, чтобы голос звучал раздраженно. — Отпусти меня. — Я тебя никогда не отпущу, Бек, – его спертое дыхание обжигает шею. Пытаюсь вырваться, но от этого становится только хуже, потому что теперь я еще отчетливее чувствую его присутствие рядом. Его тепло, цитрусовый аромат парфюма, и руки, что вцепились в меня. Хочется ударить себя за то, что мои действия и слова не соответствуют действительности, ведь последнее чего я хочу, чтобы он меня отпустил. Мне становится плохо от того, насколько сильно мне этого не хватало. Не хватало его рядом. Я точно провалюсь, если не возьму себя в руки. Мышцы сводит, ноги подкашиваются, а сердце будто стучит где-то в горле. Хочется кричать от того, как сильно я устала притворяться. — Мне противно стоять рядом с тобой, – грубые слова вылетают автоматически. Я цепляюсь за них, как за спасательный круг, ведь если я перестану говорить подобные вещи, то начну говорить правду, которая все разрушит. Позади слышится тихий смешок, совсем тихий, почти ласковый. Такой знакомый, что внутри все сжимается. — Ты очень плохо врешь, Ребекка, – Хиро заправляет прядь волос мне за ухо, кончиками пальцев коснувшись скулы. Я закрываю глаза, до боли закусив внутреннюю сторону щеки. Это хуже, чем пытка, стоять тут возле него. Из кабинета все еще доносятся голоса Яна и Хардина, но теперь они звучат где-то очень далеко. Словно из другого здания. А я слышу только дыхание Хиро и свое гулкое сердцебиение. Все мое внимание сосредоточено только на парне за спиной, на его близости. На том, как я отчаянно пытаюсь сохранить дистанцию, которой между нами уже давно нет. Хиро делает шаг, один единственный, но этого оказывается достаточно, чтобы заставить меня застолбенеть еще больше. Мир словно сужается до нескольких сантиметров пространства между нами. Он стоит уже напротив меня, а его руки все так же сжимают талию. Скотт находится настолько близко, что мне приходится вздернуть подборок, чтобы посмотреть ему в глаза. И это становится фатальной ошибкой. Именно этого я избегала весь вчерашний вечер. Его бездонных серых глаз от которых невозможно оторваться. Парень смотрит на меня точно так же, как и семь лет назад, будто не было этой разлуки. Будто видит меня насквозь, будто знает обо мне все, будто слышит каждую ложь еще до того, как она сорвется с моих губ. Интересно, в моих глазах он видит тоже самое? Хиро прижимает меня к стене, не отрывая взгляда. Дышать становится невыносимо трудно, а моя грудь с каждым вдохом и выдохом опускается и поднимается все выше. Ладно, надо быть слепым, чтобы не заметить, как мое тело реагирует на него. Именно поэтому мне нельзя находится рядом с Хиро ни секунды. Скотт наклоняется так близко, что кончики наших носов чуть ли не касаются друг друга. А я внезапно понимаю, что мне становится по-настоящему страшно за свои действия. Я боюсь, что не смогу притворяться и маска сорвется. Мне надо срочно выпутываться из этого дерьма, пока все не стало еще хуже.