Глава 8

Воздух становится тяжелее и гуще, а мне трудно сделать всего один немощный вдох. Сердце колотится так сильно, ударяясь о ребра, что грудная клетка болит. Лицо Хиро находится катастрофически близко, между нами не насчитать и десяти сантиметров, а кончик носа вот-вот коснется моего. Я буквально чувствую его обжигающее дыхание на своих губах. Уверена, как и он мое. Ноги становятся ватными, коленки подкашиваются, а по всему телу бегут мурашки. Я не думала, что снова могу испытывать нечто подобное. Если бы не его крепкая хватка на моей талии и холодная стена сзади, то я давно бы упала или присела на корточки. Меня буквально трясет. Всего одно крохотное движение отделяет меня от ошибки, которую я не имею права совершить. До побеления костяшек сжимаю ладони в кулаки, поджав губы. — Ты меня не обманешь, Бек, – его шепот проникает под кожу, растекаясь по венам горячей лавой. — Твои глаза смотрят на меня так же, как раньше. Я пытаюсь отвернуться, но он не позволяет. Большая горячая ладонь Хиро ложится на щеку, заставляя смотреть прямо на него. Бинт на его кисти щекочет чувствительную кожу. Смотрю на него и буквально тону в серых глазах, в которых нет ни капли сомнения. Он уверен в своих словах, даже слишком. Хиро всегда знал меня лучше, чем я сама. — Ты жалок, – но жалко звучу тут только я, еле прошептав это срывающимся голосом. — Долго еще будешь бегать за мной? Уголки его губ дергаются в подобии улыбки, а вторая рука скользит с талии вниз, притянув ближе к себе. Наши бедра соприкасаются, и по моему телу проходит электрический разряд. Сердце колотится где-то в горле, щеки горят, а внизу живота предательски теплеет. Я никогда не смогу обмануть свое тело и заставить реагировать на Хиро по-другому. — Бек, – он хрипит так сладко, что я от наслаждения прикрываю глаза, вслушиваясь. — Если я тебе так сильно не нравлюсь, то почему ты вся дрожишь? — Я не... — Нет, дрожишь, – он перебивает меня, не дав договорить. Его пальцы на моей пояснице сжимаются сильнее, а кожа на спине под ними будто плавится. Мне становится так жарко, словно в помещении включили обогревающую печку посреди изнуряющего лета, либо развели костер. Зрачок Скотта достаточно резко расширяется, когда он опускает взгляд на мои приоткрытые губы, а в глазах появляется что-то темное, собственническое. — Ты моя, Бек, – Хиро наклоняется ещё ближе, а его губы почти касаются моих, между нами теперь буквально меньше сантиметра. — Всегда была, и ты сама это знаешь. Как и я твой. Может, хватит уже притворяться? Мы и так потеряли семь лет. Хочется придушить его, чтобы он заткнулся, потому что еще одно слово, и я сойду с ума. Его яркий цитрусовый запах заполонил вокруг все пространство, и мне хочется вдохнуть поглубже, но я себя останавливаю. Уверена, из-за того, как близко мы стоим, моя одежда тоже пропиталась его парфюмом. Всего на секунду прикрываю глаза, чтобы собраться с мыслями и послать его куда подальше, как бы тяжело это не было, но Хиро резко накрывает мои губы своими, впечатав бедрами в стену. Никакой осторожности, никакой нежности, только голод, который копился долгие годы, а теперь беспощадно вырвался наружу, чтобы смести все на своем пути. Его язык скользит по моей нижней губе, а затем он ее прикусывает, как делал это всегда, и оттягивает зубами, потом сразу проникает внутрь, углубив поцелуй. По моему телу проходит разряд электрического тока. Поцелуй становится все более настойчивым, и я окончательно забываюсь. Мое сердце колотится так сильно, будто вот-вот проломит ребра изнутри и выскочит наружу прямо к нему в ладони. Я начинаю отвечать на поцелуй, сама того не понимая, а Хиро из-за этого словно улыбается, ведь его губы растягиваются. Привкус все тот же, сладкая вишневая кола. Кажется, он никогда не перестанет ее пить. Все семь лет я пыталась забыть это – какого его целовать, забыть вкус его проклятых губ, но ничего не вышло. Каждый раз я искала эти ощущения на губах других и никогда не находила. В этот момент будто весь мир перестает существовать, а мои пальцы впиваются в его массивные плечи почти безвольно, потому что я перестала себя контролировать ровно в тот момент, когда его губы коснулись моих. Я комкаю плотную ткань его вязаного поло, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы. Он стал в разы шире. В Хиро ничего не осталось от девятнадцатилетнего мальчика, передо мной находится уверенный в себе мужчина, который точно знает, чего он хочет. Он хрипло стонет мне в губы, и этот звук пробивает меня насквозь. По спине бегут мурашки, а все внутренности до боли скручивает. Его ладони на моей талии сжимаются крепче. Пальцы вдавливаются в тело сквозь тонкий шёлк платья, а каждое его прикосновение словно оставляет ожоги. Он притягивает меня еще ближе, хотя ближе уже некуда. Мои бедра плотно вжимаются в его и чувствую каждый сантиметр его тела. Желание Хиро откровенно и ничем не скрыто, ему будто на все вокруг плевать, кроме меня. Мое тело предательски отвечает ему тем же. Жар растекается внизу живота, пульсирует где-то глубоко внутри, заставляет колени дрожать, а дыхание сбиваться в рваные, жалкие полувздохи. Он чувствует это, знаю, что он чувствует. Его ладонь скользит вверх по моей спине медленно и мучительно, кончиками пальцев прикасаясь к каждому позвонку. Дойдя до головы Хиро резко запускает руку в убранные в хвост волосы, распотрошив их. Пальцы сжимаются в кулак, оттягивая пряди – не грубо, но достаточно для того, чтобы голова чуть откинулась назад, подборок вздернулся вверх, а моя шея открылась ему полностью. Я не сопротивляюсь, попросту не могу прийти в себя в этот момент. Он отрывается от моих губ и ведет ртом по линии челюсти, а горячее дыхание опаляет кожу. Влажные пухлые губы оставляют дорожку из жадных, открытых поцелуев. Я чувствую его язык, а затем зубы на своей пульсирующей вене. Хиро прикусывает нежно, почти невесомо, но достаточно, чтобы я задохнулась и вцепилась ногтями ему в затылок. — Бек... – с тяжестью он выдыхает мне в шею, а имя из уст звучит как молитва и агония одновременно. От его сиплого голоса с хрипотцой по коже рассыпается холод и жар сразу. Мое тело словно мне больше не принадлежит, оно живет своей жизнью, выгибаясь к Хиро навстречу, отвечая взаимностью на каждое движение и требуя от него больше, больше и больше. Его губы сначала спускаются к ключице, а затем к вырезу на платье. Он оставляет влажный поцелуй на ямочке у основания шеи, а с моих губ слетает всхлип. В прям смысле этого слова. Горячие и соленные слезы брызгают из глаз неожиданно даже для меня. Я не знаю, что это было, но внутри зарождается настоящая паника, и я до боли закусываю внутреннюю сторону щеки. — Бека? – Хиро поднимает голову и смотрит на меня затуманенным взглядом. Его глаза потемнели от возбуждения, став цвета грозового пасмурного неба. — Любимая, что с тобой? Я отрицательно качаю головой, потому что не могу произнести ни одного гребанного слова. Мне только хочется вопить во весь голос от боли, что скопилась внутри меня. Скотт отпускает мои волосы и касается большим пальцем щеки, стерев слезу одним коротким нежным движением. Он смотрит на меня так, будто я единственное, что имеет значение в этом чертовом мире. Так, как никто и никогда не меня не смотрел. И от этого проклятого взгляда бездонных глаз напротив мое сердце хочет остановиться. Внезапный надменный и громкий смех Яна, что доносится из кабинета, возвращает меня в реальность, словно ударив хлыстом по оголенной коже до крови. Настоящий мир обрушивается ледяной лавиной, а внутри меня все разбивается окончательно. Делаю короткий вдох, что царапает легкие, а доносящаяся вдалеке ругань Яна с Хардином, которая резко сменила смех, не позволяет до конца потерять рассудок. Как хорошо, что они настолько увеличены своей перепалкой, что ближайшее время точно не сунутся из этого кабинета. Господи, какой глупости я только что позволила случиться? Долбанный Ян находится за дверью в тридцати метрах, а я целую Хиро, позабыв обо всем. Я совсем потеряла голову. Если Гонсалес об этом как-то узнает, то он подвесит меня на моих собственных кишках, я это знаю точно. Черт, надеюсь Скотт никогда не посчитает хорошей идей рассказать это Яну, никогда. Иначе на кладбище появятся два новых трупа. Делаю один глубокий вдох и резко отталкиваю от себя Хиро обеими руками. Он отступает на полшага, но рук с моей талии не убирает. Бросаю на него короткий взгляд и внутри все скручивает. Как же сильно я по нему скучаю. А от его припухших красных губ из-за поцелуя внутри все переворачивается. — Бека... – начинает он, но теперь я не даю ему договорить. Широко размахиваюсь и со всей силы, что у меня есть, влепляю ему звонкую пощечину. Удар такой сильный, что моя ладонь мгновенно начинает гореть, как будто ее пронзают тысячи мелких раскаленных иголок. Голова Хиро дергается в сторону, но сам он остается стоять на месте, застыв. Между нами повисает секундная тишина, даже голоса из кабинета замолкают. Я смотрю на ярко красный след на его щеке, и меня захлестывает волна стыда вперемешку с болью. Но я не могу показать этого. Не сейчас и не ему. Вместо слов и объяснений я просто сбегаю. Срываюсь с места, пока Хиро не успел опомнится, пока его руки вновь не схватили меня, пока мое сердце не взорвалось прямо здесь, ведь если он посмотрит в глаза и спросить «почему?», то я просто не выдержу. Каблуки стучат по кафельному полу, а я надеюсь, что Ян этого не услышит, ведь если он выйдет и застанет Хиро в таком виде, то сразу поймет. Вылетаю из тату-салона на улицу, начав бежать еще сильнее. Свежий воздух приятно бьет по лицу, но легче не становится. От дуновения ветра платье и рубашка развиваются вокруг меня, и я чувствую шлейф его духов на себе. Гадство. Это надо срочно чем-то перебить. Я несусь через пролет обратно в цветочный, чувствуя, как горят щеки и дрожат руки. Адреналин гудит в ушах, сердце колотится так, будто я пробежала марафон. Ни о чем не могу думать, в моих мыслях раз за разом проносится момент, как его губы накрывают мои. Черт, наш поцелуй – это последнее, что могло и должно было произойти. Заскакиваю в магазин, и Алексис поднимает голову от букета. Ее пальцы, перепачканные зеленым соком растений, замирают над оранжевой герберой. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но, увидев мое красное, испуганное лицо с распахнутыми от страха глазами, осекается. — Беки, что... — Тихо, Лекси, – выдыхаю я, бросаясь за стойку в дальнем углу на бегу. Я падаю на корточки, прячась за высоким деревянным прилавком. Стеклянная витрина частично скрывает меня от входа, но этого недостаточно. Я забиваюсь в самый угол, поджимая колени к груди. Шелковое платье задирается, джинсовая рубашка сползает с плеча, но мне плевать. Дышать мне все еще тяжело, поэтому я затыкаю рот ладонью, пытаясь унять истерическое громкое дыхание. Алексис наклоняется над стойкой, чтобы посмотреть, что я делаю, и когда наши глаза встречаются – ее голубые расширяются до предела. В жизни не видела ее такой растерянной, ведь даже с самыми сумасшедшими клиентами Лекси находит общий язык. — Ты чего? – хмурится она, наблюдая, как я прячусь за прилавком, выглядя как полная идиотка или сумасшедшая, которая только что сбежала из психушки. Да что там, я и есть полная идиотка. — Ни слова, – шепчу я, сжимая руку в кулак. Ту самую, которой я всего минуту назад ударила Хиро, и которая все еще горит от боли. — Меня тут нет. — Да, я вижу, что тебя тут нет, – Корнуэлл усмехается и мотает головой. — Бек, серьезно, ты вся красная, как рак. — Помолчи, умоляю, — я прикладываю палец с губам и девушка мне кивает. В отражении зеркала возле цветов вижу, как Лекси выпрямляется и возвращается к сборке букета. Легкую фоновую музыку по радио прерывает требовательный звон колокольчика входной двери, будто ручку резко дернули нетерпеливой рукой. Алексис машинально отрывает взгляд от сборки букета и поднимает голову, посмотрев в сторону входа. Девушка открывает рот, чтобы поприветствовать покупателя дежурной фразой, но выражение ее лица очень быстро меняется, и вместо «добрый день» с губ срывается: — Хардин? – и мое сердце пропускает удар, потому что я прекрасно знаю, что это не он. — Нет, – отвечает Алексис сама себе, а в голосе прорезается искреннее недоумение. — Ты не Хардин. Вы кто? Я вжимаюсь в деревянную панель стойки так сильно, что спине становится больно. Накрываю обеими ладонями рот, чтобы случайно не издать ни единого звука. — Хиро, – коротко отвечает он. — Хиро? – переспрашивает Лекси удивленно, ведь она действительно слышит это имя впервые. — Какой еще Хиро? — Который не Хардин, – с его губ слетает легкий смешок. — Я его брат. — Брат? – искреннее недоумение в ее голосе невозможно подделать, и Хиро это явно понимает. — Что, простите? — Да, – сухо отвечает он, скорее даже нехотя. Я слышу, как Скотт медленно и грузно вздыхает. Кажется, в этот момент он понимает, что я ни разу не говорила о нем. Абсолютно ничего. За все месяцы работы цветочного. — Так, – Алексис переваривает информацию. — Простите, вы его близнец, да? Не может простой брат быть настолько сильно похож, кроме бороды и прически все одинаковое, надо же. — Я ищу Ребекку, – отрывает он, явно не собираясь отвечать на вопросы. Между ними наступает напряженная до звона пауза, и становится так тихо, что мне на секунду становится страшно, будто он сможет услышать мое сердцебиение даже за звуками радио. — О-о-о, – растягивает Алексис, чтобы придумать ответ, а в ее «о» смешивается любопытство и азарт, думаю, если бы Хиро был более разговорчивым, Корнуэлл задала бы тысячу вопросов, ведь ей интересно все, что связано с Хардином. — Зачем тебе Бек? — Это имеет значение? – я слышу, как он делает несколько шагов и сильнее вжимаюсь в деревяшку, пытаясь с ней слиться. — Вообще-то да, имеет. Я не выдам свою любимую начальницу первому встречному, даже если он копия Хардина. Или не копия, – она делает паузу. — Хотя, все же копия, это жутко. Жутко и круто одновременно, два Хардина. Не знаю, как они стоят там с серьезными лицами, но я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться, либо у меня попросту нервный срыв. — Я просто хочу с ней поговорить, – отрезает Хиро, никак не отреагировав на слова Лекси. — Так странно, что она никогда про тебя не говорила, – мне кажется, если бы Корнуэлл была понаглее, то ткнула бы пальцем в Хиро, чтобы проверить настоящий ли он. — Второй Хардин, офигеть. Хиро все-таки не выдерживает и с его губ слетает короткий смешок, от которого я сама улыбаюсь, а паника внутри меня потихоньку снижается. — Да, я второй Хардин, если тебе так удобно, – посмеивается Хиро. — Что там насчет Беки? — Бека, Бека, да... – растягивает слова Лекси. — Беки нету, она отошла полчаса назад, пока не возвращалась. Не знаю, придет ли сегодня вообще. Она в целом тут не часто, сам знаешь, начальство на работу время не тратит. Я чуть было не смеюсь вслух, потому что, наверное, ни один из владельцев на этой улице не торчит на работе дольше, чем я, и Лекси это всегда удивляло. Но я не могу ей сказать, что таким образом убегаю от Яна и из дома, Корнуэлл думает, что я трудоголик. — Правда? — Абсолютная, – вижу в отражении, как Лекси уверенно кивает несколько раз. — Разве я смогу врать второму Хардину? Хиро в ответ только хмыкает, а по кафелю раздаются тяжелые и уверенные шаги вглубь салона. Надеюсь, он не дойдет до крайнего правого угла, иначе в отражении он увидит меня скрюченной под стойкой с зажатым руками ртом. Кажется, Алексис тоже это понимает, поэтому вновь начинает отвлекать Хиро разговорами. — Хотите цветов? – Лекси указывает на витрину, чтобы он остановился и повернулся ко мне спиной. — Раз уж пришли. У нас как раз была с утра поставка свежих белых пионов, сейчас сезон этих цветов, надо поторопиться. С губ Скотта слетает короткий и довольно резкий смешок. — Я их заказывал сегодня утром, – от его слов меня пробирает дрожь и сердце будто останавливается. Черт, он заказал их здесь, в моем магазине, но я этого даже не поняла, потому что не успела рассмотреть цветы и обертку, прочитать записку. Если бы она попала мне в руки, то я сразу узнала бы почерк Лекс, потому что почти все открытки подписывает она. — Оу, – вздыхает Алексис. — Так это были вы? — Пожалуйста, давай на ты. — Хорошо, на ты. Я и подруге сфоткала, секунду. Такие букеты редко берут, – девушка тянется за телефоном в задний карман джинсов. — Вот, смотри, Рори даже написала: «а можно мне такого же Хиро, чтобы желать хорошего дня с любимыми цветами». Офигеть. — Цветы получили? – Хиро вновь начинает ходить по салону. — Я не знаю, все данные у курьера, я только собираю букет и подписываю открытку, а потом отчетность присылают Бек, – спокойно отвечает Алексис. — А тебе что, после такого букета ничего не ответили? Не знаю, Лекс находится в эйфории из-за второго Хардина или в панике потому, что ей приходится врать, но неужели она и впрямь не догадывается, кому был букет? Хиро, кажется, начинает уходить, а мое сердцебиение постепенно приходит в норму. — Мне ей что-то передать? – вслед спрашивает Лекс. — Нет, – спокойно отвечает Хиро, и я набираюсь смелости подсмотреть за ним через прозрачную вставку сверху. Он стоит расслабленно, положив руки в карманы брюк. Как же красив. — Я скажу ей все лично, передавать ничего не надо. — Ладно, пока, второй Хардин, – смеется Лекс, а Скотт дружелюбно улыбается ей в ответ. И в этот момент колокольчик на входной двери звенит снова. Кто-то заходит нагло и резко, не позволяя Хиро выйти, хотя так обычно здесь не делают, ведь за прозрачной дверью все прекрасно видно. Всегда сперва выпускают уходящих, ведь проход узкий. — Надо же, – голос Яна разрезает воздух, как лезвие. — Какая неожиданная встреча. У меня внутри все леденеет. Нет. Нет. Нет. Только не он. Только не сейчас. Они вдвоем в одном помещении. Хиро и Ян. В считанных метрах от меня. Без Хардина. Без людей, кто сможет их остановить, если что-то пойдет не так. Я снова зажимаю рот ладонью и вжимаюсь в стойку так сильно, что деревянный край впивается в позвоночник. Уже почти лежу на полу, чтобы меня точно не было видно. — Ян, – слишком ровно произносит Хиро, явно сдерживая себя. — Решил пройтись по магазинам? – Гонсалес смакует каждое слово, выразительно проговаривая их, будто находится на сцене под софитами. — Или заблудился? — А ты не догадываешься, зачем я здесь? – спокойно спрашивает Хиро. — Ну конечно, какой ты предсказуемый, – Ян театрально хлопает в ладоши. — Утром прислал букет, а теперь лично явился? Хочешь тоже пополнить коллекцию того, что отправится на помойку? Мое сердце падает куда-то в желудок. Я не хотела, чтобы Хиро узнал правду. Как я надеюсь, что пионы все-таки в комнате Алисии в вазе, а не в мусорном контейнере. Все после этого замолкают. Думаю, теперь Алексис точно понимает, кому отправились цветы. — Моя Ребекка оценила твой жест, правда, – продолжает распинаться Ян, пока делает по-ленивому медленные и хозяйские шаги по салону. — Так оценила, что толком не взглянув на него, попросила прислугу выкинуть его, представь? Твой жалкий букетик прямо в мусор. Знаешь, Хиро, это было очень...вдохновляюще. Я даже задумался: может, заказать ей такие же? Но потом вспомнил: она их больше не любит. Совсем. Ты просто не в курсе. Смекаешь? Меня тошнит и трясет от каждого произнесенного им слова. Не хочу даже думать о том, что чувствует Скотт, потому что на его месте я была бы растоптана. — Я в курсе, какие цветы она любит, – уверенно отвечает Хиро, а в его голосе нет ни намека на дрожь. — И еще я в курсе, какие слова она говорит вслух, а какие держит при себе. Смекаешь? — Ой, да брось, – раздражающе фыркает Ян. — Ты сюда приперся и думал, что она сама выйдет к тебе с распростертыми объятиями? Расцелует? Будет рада, что ты тут? Так вот, приятель, это не так. И, поверь мне, когда моя принцесса узнает, что ты был здесь, она будет в бешенстве. — Может быть, – говорит Хиро. — А может быть и нет. Ты не знаешь ее так хорошо, как думаешь. Я слышу, как Ян делает резкий рваный вдох. Он задет. Задет сильнее, чем хочет показать. — Слушай сюда, Скотт, – цедит Гонсалес сквозь зубы, явно сжав челюсть от злости. — Ты тут никто, ни в этом городе, ни в этой стране, и уж тем более ты никто в жизни моей невесты. Ты выглядишь жалко, преследуя ее. Позорно и жалко. Кажется, этих тупых словечек про жалкий вид я понабралась у Яна, потому что десять минут назад я говорила Хиро тоже самое, пытаясь построить между нами стену. — Смешно слышать про преследование от тебя, Ян, – голос Хиро по-прежнему ровный, в какой-то степени усталый, будто он через силу заставляет себя разговаривать с Гонсалесом. — Ты не давал ей прохода весь выпускной класс, пока она посылала тебя, уверен, тоже самое было в универе и после него, и вот, спустя долгие годы у тебя наконец-то появился крохотный шанс, за который ты уцепился зубами, и теперь тебя трясет просто от того, что я могу подойти к Беке и поговорить с ней. Так кто из нас жалок, Ян? В ответ тишина. Слышен только хруст костяшек ладони, потому что Гонсалес резко сжал кулаки. Если он вдруг ударит Хиро, то я не уверена, что смогу оставаться в укрытии. — Знаешь, в чем разница между нами? — Хиро, кажется, идет к входной двери. — Ты тратишь время, пытаясь меня унизить, а я трачу время, чтобы вернуть девушку, которую люблю. — Да ты совсем охренел? – кричит Ян так резко, а я вижу в отражении, как дергается Лекси от испуга. — Желаю удачи, – вместо прощания говорит Хиро, а затем звенит дверной колокольчик. — Она тебе понадобится, клоун. Звук шагов отдаляется, а дверь захлопывается. Хиро окончательно уходит. Уходит победителем в разговоре, оставив последнее слово за собой, а я радуюсь этому так, будто сама послала Яна. Закрываю глаза и чувствую, как по телу разливается странное тепло, с горьким оттенком: смесь облегчения и гордости за то, что он не поддался на провокации Яна и тревога за последствия, которые вполне могут быть. Звенящий строгий голос Яна с толикой злости и раздражения больно бьет по ушам. — Где Ребекка? – взбешено спрашивает он. После приезда Хиро не только я постоянно на взводе. — Она отошла, – мгновенно отвечает Алексис, и я поражаюсь, как ровно звучит ее голос после всего, что она только что видела и слышала. — Куда? Когда? Надолго? – он засыпает ее вопросами. — Где-то полчаса назад, почти сразу, как вы приехали. У нас кончились упаковочные ленты для перевязки стеблей, все мотки под корень, а без них букет не собрать, я вот с остатками вожусь. Вернется, наверное, через час, магазин далековато. Я слышу как Ян тяжело и раздраженно выдыхает. Ответ Корнуэлл его явно устраивает. — Так она не виделась с этим придурком, верно? — С Хиро? – переспрашивает Алексис. — Нет...он же всего пять минут назад пришел. — Понял, – он тоже направляется к выходу. — Передай ей, что я уехал по делам. И пусть напишет мне, как освободится. — Конечно передам, – в голосе Алексис слышна учтивая улыбка, которую она натянула на лицо. — Хорошего дня, Ян. Гонсалес кряхтит под нос что-то неразборчивое, хотя с Лекс обычно всегда вежлив. Видимо, Хиро слишком сильно вывел его из себя. Колокольчик звенит в четвертый раз, оставляя нас с Алексис одних. Я растекаюсь по полу, стараясь собрать мысли в кучу. Смотрю на свою одежду, понимая, что мне срочно нужно забежать в магазин, ведь я пахну Хиро, а еще вся в грязи, цветочном соке и пыли, потому что спряталась в самой грязной зоне – первичная обработка и прием поставок. Но именно она не видна посетителям. — Все, – шепотом говорит Алексис. — Уехал. Оба уехали. Я шумно выдыхаю, жадно глотая воздух ртом, будто вынырнула наружу из бассейна. Скручиваюсь калачиком на полу, уперевшись лбом в колени. Сегодняшний день еще хуже предыдущего. Алексис обходит стойку и садится прямо на пол рядом со мной. — Это и есть тот самый родственник, который подпортил вчерашний ужин? – усмехается девушка. — Он самый, да, – я устало открываю глаза, взглянув на девушку. — Красивый родственник, – Лекс улыбается и играет бровями, а я не могу ничего на это ответить. Никому нельзя знать правду. — Упаковочные ленты? – сиплю я, не поднимая головы, чтобы перевести тему, — Ага, – гордо говорит она. — Первое, что пришло на ум. — Лекс, ты гений, – я беру ее руку в свою. — Спасибо тебе, я бы пропала. — Только я дважды чуть не посидела тут от страха, – она наваливается на меня, обнимая. — Оказывается, ты мне задолжала историю, причем какую-то сногсшибательную. — Давай я лучше выпишу тебе премию и никаких лишних вопросов, – я физически не выдержу рассказывать про Хиро, мне будет слишком больно заново проживать эти моменты. — Нет, мне нужны подробности про второго Хардина, – Корнуэлл тормошит меня, пытаясь защекотать. — Он мой бывший, это все, что я пока могу сказать. — Я из тебя вытрясу, Бек, вытрясу, – Алексис щурит глаза. — Все, давай работать, – думаю, только это сможет мне помочь отвлечься. — Да, у нас там пять новых заказов и еще три не закончены, надо сказать Итану, чтобы он притормозил с таргетом, мы уже не вывозим, – Лекси обводит рукой салон. — Надо нанять тебе напарницу, есть кто на примете? — Моя подруга Рори, – ее глаза загораются, — Она классная, ответственная, веселая и я ее очень быстро всему научу. — Хорошо, если она завтра свободна, то зови ее, – я отряхиваюсь, встав на ноги. — Ты лучшая, Бек. Мы с Лекси работаем почти до самого вечера. Я собираю букеты, подрезаю стебли, меняю воду, но делаю все на автомате. Руки помнят каждое движение, а вот мысли нет. Они снова и снова возвращаются в тот проклятый коридор. К его губам. К его рукам на моей талии. К тому, как он назвал Яна клоуном и вышел победителем, даже не повысив голоса. Я сжимаю секатор до побелевших костяшек. Черт. Черт. Черт. Я не могу перестать думать о нем. Не могу перестать прокручивать каждое его слово, каждый взгляд, каждое прикосновение. И от этого внутри все зудит и горит одновременно. Алексис заканчивает с последним заказом и падает на стул, вытянув ноги. Смотрит на меня долго, изучающе, а потом выдает: — Так никуда не годится. — Что именно? — я поднимаю на нее усталые глаза. — Твое лицо. Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. Нет, даже два грузовика. И один из них точно Хиро, – она делает паузу и добавляет уже мягче. — Бек, тебе нужно развеяться. Поехали куда-нибудь сегодня, я бы даже сказала прямо сейчас. Я смотрю на нее и понимаю: она права. Если я проведу этот вечер дома, в одной спальне с Яном, в одной постели с ним, то просто сойду с ума. Или сорвусь. Или сделаю что-то, о чем потом пожалею. — Куда? — спрашиваю я, заранее зная, что соглашусь на любое предложение. — В клуб. Танцевать, пить, забывать. Я не буду думать о Хардине, а ты о его клоне, – смеется она. — Я позвоню к своему другу. Он заедет за нами через полчаса, как раз будет время купить тебе новый наряд, а то в этом нас точно не пропустят. Ты как будто в грузовике с цветами валялась. Я киваю и беру телефон, чтобы написать Яну смс. Короткое, сухое, ничего не значащее. А внутри, только одна мысль, от которой сердце колотится быстрее: я не хочу домой. Не хочу к нему. Не хочу притворяться. «Привет, мы прогуляемся с Алексис после работы, ничего серьезного.» – пальцы печатают быстрее, чем я успеваю подумать. «Хорошо, принцесса, только не долго, я тебя жду дома.» – закатываю глаза, читая его сообщение. Мне нужен этот вечер, чтобы расслабиться, иначе меня правда скоро придется класть в дурку.