Глава 8

Тьма. Кромешная тьма, и Драко в ней одинок. Стоять не получалось — тело не давало ему этого сделать. Драко провёл ладонью по земле, надеясь нащупать хоть что-то, что объяснило бы, где он оказался. Первое, к чему Малфой прикоснулся, были мелкие травинки. Драко покатал их между пальцами и отбросил в сторону, вырвав с корнем. Он провёл рукой по земле ещё раз, чтобы удостовериться. Тьма всё ещё сопровождала его, и Драко сжал в кулаке несчастную траву с землёй. Земля забилась под ногти — он точно это ощущал, а значит, был всё ещё жив. От надвигающегося страха в жилах леденела кровь. Нужно было действовать. Нужно было понять, где он находится. Драко попытался встать, пошатываясь: голова кружилась, стоило ему хотя бы на миллиметр шелохнуть ею. После череды попыток он всё-таки поднялся на ноги. Драко стоял один на безлюдной поляне. Вдалеке от него виднелись огни, становившиеся всё больше по мере приближения. Малфой и сам не смог бы объяснить, куда идёт и зачем. Разум заставлял двигаться дальше, хотя по своей натуре он предпочитал убегать и прятаться, а не лезть навстречу неприятностям. Подойдя достаточно близко, чтобы рассмотреть, что это такое, Драко ужаснулся. На горизонте возвышался бункер — он точно не знал, настоящий ли или игра воображения. Бункер, полностью состоящий из цемента и по высоте не уступающий Мэнору, возвышался над всем вокруг. Звенящая тишина резко пропала, и на смену ей пришёл чей-то до боли страшный визг. Драко испуганно оглянулся, пытаясь понять, откуда доносится этот звук, и вдруг среди криков отчётливо услышал своё имя. Он сорвался с места и побежал к бункеру — туда, откуда доносились крики. Путь занял несколько минут. На такой же траве, на которой совсем недавно лежал он сам, сейчас кричала Гермиона Грейнджер. Она кричала так, будто проклятие било её снова и снова, не давая ни вдохнуть, ни умереть. Драко было кинулся к ней, но остановился на полпути к её уже переломанному и скрюченному телу — запаниковал. Гермиона кричала, задыхалась и всё равно снова и снова звала его по имени. Из её глаз текли кровавые слёзы, подсвеченные огнём со стороны бункера. Бункер начал гореть, а вместе с ним — и они. Драко упал на промёрзлую ночную землю, где рядом в конвульсиях билась Гермиона. Он схватил себя за волосы и принялся раскачиваться от ужасающей картины перед глазами. Малфой попросту не знал, как ей помочь. Он всегда был трусом, всегда выбирал выгодную сторону и уж точно не знал, как помочь тому, кто в нём нуждается. — Драко, просыпайся, — чей-то голос послышался сквозь крики раздираемой изнутри гриффиндорки. — Драко! — крикнула Нарцисса и ударила его по щекам. Драко проснулся. Это был сон. Вытерев пот с лица и вздохнув от облегчения, он посмотрел на мать в надежде узнать, почему же всё-таки она пришла его разбудить. Миссис Малфой присела на кровать и заговорила. — Тебе приснился кошмар? — мягким материнским голосом спросила Нарцисса. Она принялась зачёсывать его растрёпанные волосы в сторону. Драко был весь потный после кошмара, который видел несколькими минутами ранее, но Нарциссу это никак не волновало. Он навсегда останется её маленьким сыном, которому приснился страшный сон. — Да… нет, неважно, — сказал Драко. Он тяжело дышал, но всё же отодвинул руки матери. Драко не хотел показывать ей свою слабость — в его возрасте он должен быть защитником, а не наоборот. — Драко, милый, как соберёшься — жду тебя на завтрак, — немного подождав, сказала Нарцисса. Её руки сжимали кружевной платок. Миссис Малфой поднялась с кровати и вышла из комнаты. Теперь его окружала пустота и остатки страха после сна. Драко упал спиной на кровать, перевёл дух, заново зачесал свои волосы и немного посмотрел в потолок, пытаясь успокоить мысли. Затем поднялся с кровати. В шкафу его уже ждали выглаженные костюмы и рубашки, но Драко решил остановиться на совсем непривычной для себя одежде. Чёрный спортивный костюм лежал на одной из полок, и, пожалуй, это была единственная подходящая одежда для жизни в бункере. Драко быстро набросил его и сразу двинулся к центральной комнате, которая делила их покои на два крыла. Нарцисса уже сидела в одном из кресел. Она подняла взгляд на сына, когда тот вышел из своей комнаты, и сказала: — Драко, дорогой, по пути из ванных комнат захвати парочку книг из библиотеки. — Хорошо, мама. Ты знаешь, где можно принять душ? — Насколько мне известно, в бункере имеются общие горячие источники и несколько приватных ванных, которые доступны на нашей стороне, — Нарцисса налила себе чай и принялась размешивать сахар, не издавая ни звука. Драко кивнул на прощание и уверенным шагом двинулся к главному выходу. На часах было не больше семи утра. После тяжёлой ночки хотелось проветриться, и Малфой решил всё-таки прогуляться по бункеру. Накануне за чашечкой чая миссис Забини предложила сыну и его преданным друзьям возглавить охрану бункера. Жаль, миссис Забини не знала пристрастий Теодора — в противном случае она бы мигом лишила его такого звания. Теодор всегда был замкнутым ребёнком. Его приводили в Малфой-Мэнор в будние дни на совместные занятия ещё до поступления в Хогвартс, и уже тогда Драко видел в нём скрытность и отстранённость. Возможно, из-за их длительного обучения или потому, что звёзды так сошлись, — Малфой точно не знал, но Нотт увидел в нём лучик надежды. Когда ребята отправились в Хогвартс, Тео был таким же замкнутым и неразговорчивым. Малфой принимал друга таким: лучше молчаливый друг, чем тот, который расскажет всем его тайны. Через несколько месяцев к их компании присоединился и Забини. Почти всё время на первых курсах в Хогвартсе Малфой проводил в компании Крэбба и Гойла, пока Нотт и Забини оставались наедине. Именно из-за этого они так сдружились. Драко завидовал их дружбе, он старался всегда показать свою преданность их общению, но ребята всегда выбирали общество друг друга. Через несколько лет Грегори и Винсент отошли на второй план. Малфою очень хотелось влиться в компанию отдалившихся друзей. Те, в свою очередь, приняли его обратно, но своих секретов не раскрывали. Малфою пришлось вычерпывать информацию из друзей ложками. Он солжёт, если скажет, что всё это время ему не было весело с ними, но нотки предательства чувствовались в каждом взгляде и слове слизеринцев. Так прошло несколько лет, и вот наконец они начали доверять ему — в пределах разумного, конечно. В чистокровном обществе нельзя было доверять на все сто, и слизеринцы открывали лишь малую часть своих чувств и мыслей. На тот момент Драко думал, что Нотт — стеснительный мальчишка, который перерастёт это, забудет о мнении тех, кто ниже их по статусу, и наконец станет приличным наследником чистокровного рода. Так и произошло, но не так, как это видел сам Малфой. За несколько лет до войны Теодор получил известие от отца: его мать умерла якобы от какой-то сильной магической заразы. Малфой уже и не вспомнит, что это было, но Нотт тут же как с цепи сорвался. Он полностью поменял своё отношение к жизни и окружающим. Стал более саркастичным и надменным, перестал чувствовать меру во всём, будь то друзья или девушки. Он очень много раз поступал неправильно, за что расплачивалась вся компания слизеринцев. Многие приходили драться за испуганных и покалеченных девушек с других факультетов, а Нотта это всё забавляло ещё больше, чем сами издевательства. Весь факультет защищал его — и Драко в том числе. Было бы странным, если бы наследник рода Малфоев стал защищать никому не нужную полукровку или маглорождённую. Однажды, когда Тёмный лорд уже был возрождён и ему воспевались оды, чета Малфоев пригласила Ноттов к себе на обед. И вот тогда Малфой понял всё. Нотт-старший обращался с домовым эльфом лучше, чем с собственным сыном. Теодор всё время их нахождения в поместье стоял как забитая зверушка в самом укромном углу и не высовывался. Для Драко, знавшего отцовскую любовь, это казалось омерзительным. Не может же быть так, что чистокровные могут столь пренебрежительно относиться к равным. Как оказалось, может. Теодор за вечер по воле своего отца получил несколько пощёчин, после чего униженно убежал к себе в комнату. Драко всегда задавался вопросом, почему Нотты никогда не проводили занятия у себя. Теперь он понял всё: миссис Нотт не желала сыну больших унижений и всячески старалась уберечь его. Именно поэтому в те годы до обучения в Хогвартсе Нотт всегда приходил к ним учиться и никогда наоборот. Неясным оставалось одно — почему он всё ещё находится со своим отцом. Хогвартс предоставлял общежития для тех, кто в нём нуждается, да и друзья его были не последними людьми, хоть ещё и не имели прав на своё наследство. Но и этот вопрос стал понятен Малфою через какое-то время. Драко увидел, как Теодор, склонившись над телом уже мёртвого отца, проливая слёзы, умолял того открыть глаза. Тогда всё встало на свои места. Тео был зависим от отца: из-за его нездоровой любви к нему он смог простить ему даже смерть матери, не простив её самому себе. И вот тогда Теодор сломался на его глазах за считанные секунды. Авада, прилетевшая Нотту-старшему, была своего рода расплатой за то, что он делал с женой и сыном, — хоть Тео и не смог бы этого понять. Тогда Малфои помогли похоронить отца с почестями, Люциус Малфой пообещал помогать ему по возможности, но уже через полчаса после этого все пришедшие исчезли из Нотт-Мэнора. И вот тогда Тео и остался по-настоящему один. После этого он перестал шкодничать и причинять вред женщинам — он начал бить точнее, в саму цель: в близких друзей. Всё это время Малфой прогуливался по бункеру, почти ни на что не обращая внимания, как вдруг из-за угла, который ранее не попадал ему в поле зрения, повалил то ли дым, то ли пар. Драко бросился туда. Он открыл дверь, и та ударилась об стену. В комнате ничего не было видно — одни клубы пара. Множество предположений сыпалось у него в голове: от волшебника, упавшего в обморок, до переломанных труб. Драко принялся пробираться дальше, нащупал рукой дверь, которая почти не просматривалась через дымку, и зашёл внутрь. Предположение о пожаре отпало сразу, когда не появилось запаха гари, но что-то точно должно было случиться, если уж из дверей повалил дым. Драко резко дёрнул дверь, направил палочку прямиком в потолок и проговорил заклинание проветривания. Точных заклинаний для ремонта или строительства он не знал — возможно, для этого имелось своё заклинание, — но нужно было действовать быстро, а иначе могло случиться непоправимое. А оно и случилось. Как только пар рассеялся, Драко заметил на периферии зрения кудрявую макушку. Он резко посмотрел в ту сторону — не чтобы подглядеть, а чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Гермиона Грейнджер стояла под душем, пока ещё ничего не подозревая. Она выглядела потрясающе — вообще всегда выглядела превосходно, независимо от того, в одежде или без. Её формы заставляли воображение играть ещё ярче. Он провёл взглядом по спадающим мокрым кудрям, спине, на которой выделялся позвоночник, и копчику, где виднелись две маленькие ямочки, словно вишенки, завершающие композицию. Несколько раз подумав, он всё же опустил взгляд ниже — к ягодицам, о которые разбивались капли, стекающие с волос. Гермиона перебросила волосы на бок, что позволило Малфою рассмотреть её с ещё большим энтузиазмом. Она повернулась вполоборота, показывая округлую часть груди и розовую ареолу с более тёмным соском. О её тело разбивались тысячи маленьких капель, и Малфой отдал бы все сокровища мира лишь за то, чтобы оказаться на их месте. Но нужно было выбираться отсюда. Драко стал оглядываться — возможно, получится сбежать незамеченным. Но через мгновение какая-то девчонка, на которую Драко в основном было плевать, попыталась заговорить с ним. Она мечтательным голосом что-то спрашивала, но через сильный поток мчащейся из труб воды почти ничего не было слышно. Девушка повернулась в его сторону, и Драко сразу понял, кто это. Луна Лавгуд стояла прямо перед ним. Да уж — не такое зрелище он себе представлял, увидев одну Гермиону Грейнджер в ванных комнатах. Если бы Лавгуд не было, кто знает, сколько бы он смог лицезреть этот перформанс. Лавгуд же, в свою очередь, начала было прикрываться, и Малфой вспомнил, где находится. — Салазар, я не знал, что ты здесь! — крикнул Малфой и уже принялся закрывать глаза рукой. Внятного ответа он не получил: девушка прильнула к стене, закрываясь от гостя перегородкой. Малфой решил крикнуть ещё раз, чтобы Лавгуд не стала нести всякую чушь про него. — Да не смотрю я, полоумная! Опять же Лавгуд не смогла ничего ответить, зато Грейнджер решила показать свой характер. — Какого дракла ты тут забыл? — крикнула она ему. — Я? Да вы тут устроили целое шоу — из вашей комнаты шли клубы дыма, или пара, или что это вообще может быть такое! — Драко растерялся, разговаривая с Грейнджер после всего увиденного. Тем более сейчас он был не в выигрышном положении, а потому стоило нападать сразу. — И ты решил сразу проверить, как там бедные и несчастные девушки? — а Грейнджер, оказывается, молодец: за этот год она успела отрастить клыки. — Да какие девушки! Здесь даже не написано, чьи это ванные комнаты! — взревел Малфой. Сколько можно стоять здесь и выпрашивать прощения, если его даже слушать не хотят? Он стоит с закрытыми глазами и оправдывается как мальчишка. — А наши вещи на входе тебе ни о чём не сказали? — саркастично выплюнула гриффиндорка. — О чём они мне могли сказать, если я их даже не заметил в этом дыму! — парировал Малфой. По тому, как Грейнджер замешкалась, он понял, что выигрывает этот спор. — Малфой, ты дашь нам одеться? — спросила Грейнджер. Её стальной голос резал слух. — А, да, конечно, — сказал Драко, растерявшись. Потому что это именно он стоял в душевых рядом с двумя голыми девушками. Он начал сдавать назад маленькими шажками, при этом ища опору у стены. Попробовали бы они походить задом, да ещё и без возможности видеть. Отойдя на приличное расстояние, он развернулся и, стоя уже спиной к девушкам, сказал себе под нос: — Святой Салазар, почему я не развернулся раньше! Драко схватился за голову, прикрывая лицо от стыда. Хотя его сейчас и не видели волшебники из бункера, было стыдно за самого себя — перманентно, после случившегося. Щёки налились румянцем, но он почему-то не уходил. Оказавшись за дверями этого прекрасного места, где он по стечению обстоятельств оставил свою гордость, Малфой остановился. Нужно было извиниться — и перед полоумной Лавгуд, и перед Грейнджер, которая точно сожрёт его, если Драко этого не сделает. Опёршись о стену болотно-зелёного цвета, Малфой стал ждать. Первой из ванных комнат выбежала Луна Лавгуд. Не её он, конечно, ждал, но перед этой девушкой тоже стоило извиниться. Малфой уже много натворил за эти годы и больше не собирался становиться изгоем общества из-за отсутствия извинений или неправильного выбора. На этот раз Драко сделает всё. С этими мыслями он окликнул Лавгуд, которая уже смотрела в потолок со своим мучительно мечтательным взглядом. — Лавгуд! — она не обернулась. — Луна Лавгуд, подожди! — крикнул Драко, когда Луна начала заворачивать за угол. Он подбежал к ней и, запыхавшись, добавил: — Я бы хотел извиниться за всё произошедшее. — За то что издевался надо мной в школе? — мечтательно спросила Лавгуд. — Нет. Да, за это тоже, но сейчас я подошёл, чтобы извиниться за то, что произошло в душевой, — Драко размахивал руками, пока говорил это. — О, не переживай. Рольф говорит, у меня отличная фигура, и её стоит показывать, — Луна покружилась вокруг своей оси и вприпрыжку отправилась в противоположную от Драко сторону. Вид недоумевающего Малфоя сейчас бы позабавил весь бункер. Хорошо, что было только семь утра и многие попросту ещё не проснулись бы. Хотя, если Грейнджер постарается, она и мёртвого разбудит. Мысли начали заворачивать не туда, когда он вспомнил происходившее с хозяйкой кудрявых волос в ванной. Как назло, именно она и вышла — своей гордой походкой прямиком в другую комнату. Драко надеялся, что это не туалеты. В противном случае он сам окрестит себя олухом и повесит в главном зале бункера в знак признания. Зайдя в дверь с прищуренными глазами и приготовившись отвечать на выпады Грейнджер, он метнул взгляд по сторонам. В одном из углов стояла Гермиона Грейнджер и расчёсывала свои мокрые кудрявые волосы. Мерлин! Он выиграл в лотерею сегодня утром, или магловские боги снизошли и решили подарить ему самое прекрасное, что есть в его мире? Если бы он только мог наблюдать за этим каждое утро, Драко без зазрения совести отдал бы весь Мэнор вместе с домовиками. Нет — домовиков Драко отпустит. Грейнджер бы понравилось. — Грейнджер, я правда не хотел делать что-то неподобающее, — сказал Драко. Грейнджер вздрогнула от его слов, и это не скрылось от его взгляда. — Малфой, мне вообще всё равно, — пожала плечами Грейнджер, начиная выводить из себя Малфоя. — Я действительно испугался и забежал по незнанию, — ему хотелось оправдаться, хотя Грейнджер и была из тех, кто не судит по единственному поступку. Он всё же успел натворить многое. — А я повторяю тебе ещё раз: я не нуждаюсь в твоих извинениях и оправданиях! — крикнула Грейнджер и сжала кулаки над раковиной. Разговор обретал не тот поворот, на который он рассчитывал. — Ладно, без проблем, гордая гриффиндорка! — взревел Малфой и, крутанувшись на каблуках, направился к выходу. Она успела вывести его за несколько предложений, и при этом он же и остался дураком. Невозможная зазнайка. Драко размашистыми шагами дошёл до двери и, обернувшись, выпалил, не подумав: — Двадцать очков Гриффиндору за сообразительность и возможность лицезреть сиськи Лавгуд. Он выскользнул из умывальной комнаты и помчался к своей каюте. Сквозь стиснутые зубы он мчался туда, где было безопаснее всего, где его принимали как равного и уж точно не заподозрили бы ни в чём подобном. Она не обвиняла, но по тону сразу было ясно, кем она видит Малфоя. — Малфой, куда ты так спешишь? — вывел из мыслей голос Блейза. Забини стоял, опираясь на стеллажи. Должно быть, Драко прошёл весь путь до каюты, раз встретил Блейза. Друг подошёл с ослепляющей улыбкой, которая не затронула его глаз, и протянул руку Малфою. Драко несколько мгновений размышлял о том, что же нужно Забини — его руки были всё ещё сжаты в кулаках. Сообразив, он всё-таки пожал руку слизеринцу и сказал: — Я собирался проветриться, но кое-кто испортил моё настроение. — И кто же это мог быть? — Гриффиндорские выродки уже вовсю шастают по бункеру. Блейз приподнял брови в удивлении. На часах было около восьми, и далеко не каждый хотел выбраться из своей берлоги ради прогулки. Слизеринцы хоть и были хитрыми, но в то же время многие из них могли чувствовать подвох в словах. Вот и Забини сейчас с опаской поглядывал на Малфоя, который всячески старался скрыть свою неуверенность под маской раздражения. — Дружище, они всегда нам докучали. Неужели мизерная стайка гриффиндорских отребий может вывести тебя на весь день? — саркастически спросил Блейз, прокручивая в руках зубочистку. — Нет, конечно. Эти гриффиндорские недоразумения разве что напоминают, насколько приятно быть не ими. Малфой взглянул на друга, который, вытащив зубочистку, швырнул её на пол и сказал: — Завтракал? Малфой замотал головой, и они вместе с Забини двинулись к комнатам, где хранились съестные припасы. — Думаю, нам нужно разделить обязанности между собой, — начал Драко. — Джин уже разделила всё за нас, — пожал плечами Блейз. — Почему тогда она нам об этом не сказала? — спросил Малфой. — Потому что ты гонялся за гриффиндорскими задницами, а не занимался своими обязанностями, — сухо сказал Забини, внешне показывая раздражение. Злить друга Драко не стал. Он лишь удивился такому напору Забини и проследовал в комнату хранения. Зайдя туда, Драко увидел множество разнообразных продуктов на стеллажах и в прозрачных контейнерах, лежавших там под стазисом. Малфой сразу прикинул количество съестного: на весь бункер хватит на пару недель, а то и меньше, если гриффиндорская сторона станет наведываться чаще. Чистокровных всегда учили не бегать за едой между приёмами пищи. Что касалось остальных, то Драко ещё в Хогвартсе заметил их тягу к кусочничеству, отчего те напоминали крысят, которые вечно пытались что-то унести с собой. Малфой решил сразу с этим разобраться. — Джин у себя? — спросил он друга, на что Забини кивнул, рассматривая полки и выбирая себе что-то на завтрак. — Тогда нам нужно обговорить вопрос с едой, — сказал Малфой, беря в руки протеиновый коктейль. Это было единственное готовое в этой комнате. Блейз умел готовить и потому остановил друга. — Может, позавтракаем чем-то нормальным? Или ты следишь за фигурой? — спросил Забини. — Моя фигура прекрасна, ты что ослеп? И что ты называешь нормальным, если здесь всё сырое? — Малфой скептически обвёл взглядом продукты на полках. Блейз подошёл к стеллажу с яйцами и, взяв оттуда два десятка, потянулся за зеленью и овощами. Он протянул Драко несколько помидоров и пару пучков петрушки с базиликом. Приглашая следовать за собой, Забини повёл друга в небольшой закуток, где до этого Драко не бывал. Зайдя через массивную железную дверь, которая не была запечатана магией, как почти все двери в бункере, Драко сразу заметил множество железных столов и стульев — они, видимо, должны были стать местом приёмов пищи для волшебников. Следуя за Забини, Драко вошёл в просторную кухню, выполненную в светлых оттенках, со множеством кухонной утвари. Забини указал на ближайший стол рукой, и Малфой, разложив всё на нём, стал ждать указаний от друга. Тот, взяв несколько досок и ножей, приказал палочкой нарезать зелень и овощи, затем, поставив большую сковородку на плиту, зажёг её магией и стал разбивать яйца об край сковороды. Когда всё было разбито и нарезано, Блейз добавил всё на сковородку и, произнеся несколько заклинаний, отвернулся от места работы. К сковородке подлетела большая деревянная ложка и принялась помешивать. — Забини, ты всю жизнь так умел? — Драко указал на сковородку с ложкой, в которой уже вовсю готовился завтрак. Блейз повёл плечом и ответил: — Ну, не всем же быть наследниками древнего чистокровного рода. Некоторые стараются выживать самостоятельно. — У тебя какие-то проблемы? — спросил Малфой, видя раздражительность друга. — Нет, никаких проблем. Сейчас меня волнует только завтрак, — Блейз поднял руки в успокаивающем жесте, но это не смогло успокоить Малфоя. Друг явно был разозлён. Драко не успел вставить и слова, как в комнату зашёл Теодор. Властно перешагнув порог комнаты, он остановился в самом центральном месте и сказал: — Да будет завтрак! — развёл руками Нотт и добавил: — Как хорошо, что вы решили взять обязанность эльфов на себя. Малфой и Забини скривились от столь унизительной реплики друга. — Пожалуй, стоит позвать остальных, — прервал мучительно долгую паузу Забини. Драко и Блейз отправились к своим каютам за матерями, в то время как Нотт следил за их завтраком. В бункере насчитывалось около пятидесяти чистокровных волшебников, которые не могли или не хотели самостоятельно заниматься бытовыми делами, поэтому оставленная без присмотра кухня рисковала остаться без завтрака. Драко зашёл в их с матерью каюту и, не обнаружив её на месте, где Нарцисса восседала ранее, направился к её покоям. Малфой постучал в дверь, и та приоткрылась, открывая вид на материнскую комнату. Миссис Малфой сидела около будуара и наносила последние штрихи магии на своё лицо. — Мама, не стоит перебарщивать с магией, иначе будут видны границы, — саркастично заметил Малфой, наблюдая, как усердно Нарцисса старается наложить как можно больше заклинаний на своё лицо. — Не стоит слушать юнца, — меланхолично сказала Нарцисса, пожала плечами и, нанеся несколько капель духов на запястье, поднялась с пуфа. — Блейз зовёт нас завтракать. — Дай мне пару минут, и я буду готова, — Нарцисса поставила свою аристократичную руку на дверь, показывая сыну удалиться. Драко просидел положенные несколько минут. Просидев положенные несколько минут и ещё раз, но более аристократично поприветствовав мать, Драко отправился на завтрак вместе с Нарциссой. На выходе из коридора Драко заметил идущих Блейза с матерью, которая держала сына под руку. Посмотрев со стороны, Малфой и не подумал бы, что это глава их части бункера. Самая обыкновенная чистокровная женщина — таких здесь было около двадцати пяти. — Доброе утро, — поздоровался Малфой с миссис Забини, которая царственно кивнула ему и, отцепившись от сына, примкнула к Нарциссе. Драко же в свою очередь направился к Блейзу. Дойдя до комнаты, где весь этот бомонд ожидал Нотта, Драко протянул руку Нарциссе и помог ей присесть за железный резной стол. То же сделал Блейз. Драко зашёл на кухню, где уже был готов завтрак. Тео притащил стул и читал лёгкое чтиво, так как появления газет в бункере не предвиделось. Малфой взял у Тео книжонку и, прочитав название, усмехнулся. — Серьёзно? «Секреты соблазна для чайников»? Это магловская литература, Нотт. — Мне посоветовали эту книгу, — пожал плечами Тео. — Больше не общайся с этими волшебниками. Они плохо на тебя влияют, — фыркнул Малфой. Забини, успевший к концу их разговора призвать нужное количество тарелок, разделил еду на сковородке на пять порций и левитировал их. Драко призвал пять стаканов и наполнил их водой, поняв, что можно было и стащить пару пакетов сока из хранилища. Ребята левитацией направили еду в сторону общего стола. Добравшись с едой до миссис Малфой и миссис Забини, ребята расселись рядом со своими матерями, между которыми уселся Теодор Нотт, выказывая почтение двум дамам. Драко разрезал аппетитный кусок яичницы и принялся завтракать. Беседа текла сама собой. Они успели обсудить светские новости, когда миссис Забини предложила новую тему для разговора. — Молодые люди, думаю, нам пора поговорить о ваших должностях. Миссис Забини свернула салфетку вдвое у себя на коленях и продолжила: — Сегодня я встречаюсь с мистером Бруствером, мы начнём обсуждение со старых законов и обсудим нововведения. Я бы хотела предложить нам работать вместе, — Джин обвела взглядом каждого из слизеринцев. — Моё хрупкое сердце разобьётся, если я начну работать с кем-то из Гриффиндора, — первым подал голос Нотт. Остальные сидели почти не дыша. Одно дело, если бы порядки и обязанности были только на их стороне. Сейчас Джин предлагала не только власть, но и ответственность за всё происходящее в бункере. Вдобавок им придётся соседствовать со всеми остальными волшебниками. — В каком смысле работать вместе? — спросил Малфой, почти подавившись яичницей. — Я предлагаю вам начать работать сообща с охраной противоположной стороны. Если я не ошибаюсь, Кингсли выбрал Гарри Поттера и Рона Уизли на эти должности. Они же в свою очередь должны сформировать группу из ребят, которые будут патрулировать бункер. Я предлагаю нам сделать так же, но вдобавок примкнуть к ним. — А что нам это даст? В чём наша выгода — работать с ними? — спросил Теодор. — Выгода в том, что вы сможете непосредственно решать волнующие нас всех проблемы сразу на месте, а не ждать, когда пройдёт собрание, — прищурив глаза, сказала Джин. — На нашей стороне мало подходящих кандидатур для такой работы, но я выписала несколько, — миссис Забини подняла руку и магией призвала пергамент с именами. Она передала его сыну, попросив прочитать имена. — Винсент Крэбб и Грегори Гойл, — прочитал Забини и перевёл взгляд на Малфоя. Они перестали общаться сразу после битвы за Хогвартс. Не сказать, что их общение можно было назвать дружеским. На первых курсах ребята были вышибалами Драко, а уже после сам Малфой стал отдаляться от них. Драко предпочитал компанию поспособнее. Последней точкой в их общении стало окончание школы, после которого он и вовсе отдалился от Винсента и Грегори. Забини ненавидел их за применение физической силы — именно они задирали его. А Нотт в связи со своим моральным обликом чаще потешался над недоразвитыми слизеринцами. Потому вся троица напряглась после прочитанных слов. — Молодые люди весьма успешно справятся со своей должностью, — больше для успокоения сказала Нарцисса. — Грэхем Монтегю и Эдриан Пьюси, — прочитал следующие имена Забини. — Вам следует сообщить им моё решение и заняться насущными проблемами, — вытерла уголки губ салфеткой и царственно сказала миссис Забини. Это был знак того, что трапеза была окончена. Мужчины поднялись попрощаться с миссис Забини и миссис Малфой. Проводив дам, Забини левитировал грязную посуду к кухне и, оседлав стул, предложил: — Лучшим вариантом будет, если Драко сходит к Крэббу и Гойлу, — Блейз указал пальцем на имена бывших друзей Малфоя. — Почему ты всё решаешь? — возмутился Малфой. — Для особо несообразительных поясню: моя мать заняла пост главы, а значит, я могу исполнять её волю на правах наследника, — Малфой напрягся. Не хватало им нового тёмного лорда, только в масштабе поменьше. Они же теперь в бункере. Дождавшись, когда смысл сказанного дойдёт до слизеринцев, Забини продолжил: — Монтегю и Пьюси мы с Тео возьмём на себя. Малфой, вздохнув, поднялся со стула и с силой отодвинул его. Захватив с собой лист с именами, Драко направился к выходу. У двери он добавил: — Я поговорю со всеми, а на вас, девочки, я оставляю кухню, — он успел услышать смешок Забини до того, как вышел. Никаких списков не составлялось, и Драко даже не подозревал, где ему искать всех нужных слизеринцев. Семья Винсента разорилась сразу после падения безносого — об этом трубили все газеты не переставая. Крэббы зависели от нескольких пожирателей и получали проценты от вылова грязнокровок и предателей крови. Ещё до прихода Волан-де-Морта они потеряли часть своих денег и стали почти невидимыми для общества. После возвращения неприятной персоны они стали работать прямиком на него и за счёт этого смогли приумножить свой капитал. Об этих делишках знали все, и сразу после окончания войны кто-то из наиболее отчаянных указал на семью Крэббов. Именно поэтому Малфой и не мог понять, где сейчас искать Винсента, если его семья не смогла бы купить даже одно место в бункере. Навстречу Малфою проходил парень со знакомым лицом — имя которого до этого дня он точно не знал, но отца юноши где-то видел. Подойдя ближе, Драко сразу узнал в чертах парня Тиберия Маклаггена. Значит, это был Кормак Маклагген. Отец как-то раз рассказывал об этом неприятном юноше, который, едва зайдя в Министерство, чуть не разрушил всё. Видимо, он был весьма неуклюж — под стать своему папаше. Такого стоило взять в команду против гриффиндорцев. Драко улыбнулся своей ослепительной улыбкой и сказал: — Кормак? Кормак Маклагген? — Эм, да, а ты Драко Малфой? — парень, видимо, не разглядел его хитрую натуру, что только играло Малфою на руку. — Да, ты прав. Ты случайно не знаешь, где в этих комнатах живёт Винсент Крэбб? Он ожидал многого, но не этого. — Да, конечно, я могу показать, — сказал Кормак. Кормак повёл Малфоя через коридоры. Множество кают мелькали перед глазами. Они подошли к каюте номер сто тридцать пять — сто тридцать шесть. Малфой постучался в дверь, но никто не ответил. Решение ждать Драко принял сразу же — нужно было решить всё за один день, а не мусолить это. Их дружба пропала, но кто отказывался от светского общения? Драко не виноват, что его семью перестали уважать. Это не его семья полностью зависела от безносого кретина. С каждой минутой Кормак выглядел всё раздражённее и раздражённее. Маклагген сам занёс кулак над дверью и со всей силы постучал по ней. Через мгновение в щели двери образовалась голова Миллисент Булстроуд, которая смотрела напряжённо на двух стоящих юношей. — Чего вам? — сонным голосом сказала Миллисент. Драко, толкнув плечом Кормака, вышел на передний план и спросил: — Булстроуд, Крэбб сейчас с тобой? — Да, но он ещё спит. Как видишь, не все хотят бегать по коридорам в такую рань, — сказала она, зевая. — Мне нужно с ним поговорить. Приказ миссис Забини. На гомон голосов вышел Винсент.Он выглядел помятым и уставшим, на лице красовались несколько жёлтых синяков. — Доброе утро, Винсент. Мы можем поговорить? — спросил Драко. Крэбб повёл плечом, показывая разрешение войти в его комнату. Как только Драко зашёл, в глаза бросились маленькие размеры комнаты и разбросанные вещи, лежавшие повсюду. Миллисент шмыгнула в край комнаты, где одиноко стоял стул, и, усевшись на него, стала сверлить взглядом пришедшего. Драко с опаской осмотрелся, нашёл свободное место на небольшом диване и сел. Винсент, отодвинув несколько вещей с кровати, вольяжно присел туда. — Винсент, извини за столь ранний подъём, но мне необходимо обговорить с тобой поручение главы нашей части бункера, — первым начал Драко. — Говори, что тебя привело, или проваливай! — огрызнулся Крэбб. — Миссис Забини предлагает тебе заступить на службу в охрану бункера. Группа формируется из нескольких человек, и после предварительных обсуждений мы выбрали тебя. — Подтирать чистокровные задницы я не хочу и не буду! — взревел Винсент. — А я и не говорил об этом. Ты должен будешь следить за порядком в определённые часы, которые тебе назначит глава. У тебя будет форма, будут правила и наказания… Как в школе, помнишь? — Драко старался не повышать голос и не показывать отвращения к новой жизни Крэбба. — Да ты ни о чём со мной не говорил! — Что ты имеешь в виду? — Драко хорошо умел разыгрывать удивление. Конечно, он знал о заключении Крэбба-старшего и знал о том, как скоропостижно скончалась его мать — опять же, из газет. К бывшему другу и однокласснику Малфой решил не наведываться. — Почему вы — Малфои, те, кто совершили больше гнусных поступков, чем все мы вместе взятые, — ничего не потеряли, а мне нужно заново строить свою жизнь, заново прокладывать себе дорогу?! — Ни я, ни моя семья не виноваты в том, что твой отец ставил ставку только на тёмного лорда. Мы все выкручивались как могли. — Ты называл меня другом! Почему я не увидел помощи от тебя, когда так нуждался? Ты знал, что сына бывшего пожирателя смерти не брали даже мыть полы в забегаловках? Там, где всё общество не рукопожатное! А меня оттуда выперли. Ты знал? — Нет! Что ты хочешь от меня? Нет, я не знал! А должен был? — взревел Драко. — Ты должен был, Драко. Мы защищали тебя, когда тебе это было удобно. Мы с Гойлом отошли на второй план, когда ты решил выбрать друзей поинтереснее. Посмотри на меня! — Винсент указал рукой на своё лицо, покрытое синяками. — Я первый раз за неделю спал больше четырёх часов. А это я получил в норе, где раньше приходили отдохнуть наши отцы и сделать ставки на бойцов. Так вот, теперь я стал тем отребьем, которое не жалко выдать в норе на съедение Дромарогам. Звенящая тишина встала поперёк горла. Малфой боялся подать голос первым. Крэбб выжидающе ждал его следующего шага. — Прости, — Драко склонил голову. Он осматривал пол, свои начищенные ботинки, темное пятно на ковре, но не мог посмотреть в глаза бывшему другу. — Я был плохим другом, да? — спросил Драко с сочувственной улыбкой на лице. Не услышав ответа, он продолжил: — Винсент, впредь я обещаю тебе свою защиту. Хотя я и сам сейчас не в лучшем положении, я обещаю тебе свою поддержку. Драко протянул руку в знак поддержки. Винсент пожал её. Малфой и Крэбб поднялись — разговор был окончен. Подойдя к двери, Драко остановился, осмотрел комнату ещё раз и сказал: — Подумай насчёт моего предложения. Я действительно буду рад поработать с тобой, — Винсент не ответил ему сразу, и Малфой решил дать ему время на раздумье. Попрощавшись с обитателями этой комнаты, Драко вышел наружу. У противоположной стены стоял всё тот же Кормак Маклагген, ожидая его. — Маклагген, проводишь меня к Гойлу? — Кормак кивнул к выходу из этих коридоров. — Не хочешь попробовать себя в охране бункера? — увидев одобрительный кивок, Драко продолжил: — Мы набираем крепких ребят, которые смогут работать на благо бункера. Если тебе это интересно — приходи завтра после завтрака к кабинету министра. Кормак провёл Малфоя через несколько однотипных коридоров. Зайдя в одну из комнат вслед за Маклаггеном, Драко наткнулся сразу на нескольких нужных ему людей. В курительной комнате сидели Грегори Гойл и Грэхем Монтегю. Они достали несколько сигар из хьюмидора. Грегори крутил между пальцев ещё не зажжённую сигару, в то время как Монтегю вовсю смаковал табачный дым. — Господа, — поздоровался с ними Малфой. До чего была комична ситуация. С одним из сидевших Драко не общался, а другого презирал. Семья Монтегю, как и многие чистокровные, поклонялась Волан-де-Морту, но по стечению обстоятельств им удалось отмыться от грязной славы пожирателей смерти. Для Драко и его семьи это была одна из мелких возможностей улучшить дела в министерстве, но семья Грэхема отказалась от возможности помочь. Он не потерял кого-то из близких, семья осталась при власти, и при этом Монтегю создавал впечатление волшебника, который никогда не прикасался к тьме. — Прошу, присаживайся, — показал на свободное место рядом с собой Грегори Гойл. По правую руку от него уже расселся Кормак и принялся выбирать себе сигару. Драко сел в вычурное и жутко неудобное кресло голубого оттенка. Ему протянули хьюмидор, и Малфой, потрогав несколько сигар кончиками пальцев, вытащил одну из них. Драко не смог бы признаться матери, что ещё в тринадцать попробовал магловские сигары, когда один из полукровок притащил их в школу и продавал поштучно за несколько галлеонов. Когда Малфой вернулся с каникул, они с матерью отправились в магловскую часть Лондона, где Драко смог узнать настоящую стоимость таких сигарет. Обманутый и оскорблённый, он пообещал себе больше не курить магловские сигареты, хоть обещание и не сдержал. На старших курсах Забини привёз подарочные сигары из Италии. В Италии в их возрасте уже считалось нормой курить сигары чистокровным волшебникам. Как он смог протащить всё это за спиной у матери — Драко даже не стал спрашивать. Забини всегда был хитрее и смекалистее остальных слизеринцев. Не считая самого Драко, конечно. — Зачем пришёл? — спросил Грегори Гойл, который в школе не мог отличить тапок от собственной палочки. Семья Гойлов смогла подняться на акциях, которые они скупали в немереном количестве. В одном из пакетов акций оказалось достаточное количество акций магловских компаний. Многие из трейдеров на волшебном рынке не гнушались покупать акции у маглов. Так сделали и Гойлы, наследник которых сидел напротив Малфоя и всё ещё не смог бы различить правую и левую стороны. — Миссис Забини, наша глава, предлагает вам, молодые люди, примкнуть к охране бункера. — Зачем это нам? Посмотри на нас — разве мы похожи на волшебников второго сорта? — Гол нарочито смаковал только что зажженную сигару. — Нет, охрана создаётся для защиты, и вы, как немногие из молодого поколения, можете стать одними из главенствующих людей здесь, — решил немного раскрыть свои мысли Малфой. Ему не нравился вариант работы с Гойлом и Монтегю. — Думаю, мы найдём это времяпрепровождение удручающим, — безэмоционально сказал Грэхем. — Это отличная возможность заявить о себе, — Драко усмехнулся. Он выглядел как коуч из рекламных брошюр в магловском Лондоне. — Это отличная возможность умереть со скуки, Малфой, — уже более раздражённо сказал Монтегю, на что Гойл закивал головой. — Ваше право — идти в охрану или нет, — Малфой поднял руки в успокаивающем жесте и начал вставать с кресла. — Уже уходишь? А как же сигара? — Я решил отказаться от вредных привычек, — солгал Малфой. Больше всего на свете ему хотелось вдохнуть сигаретного дыма в лёгкие и забыться в дурманящем табаке. Дойдя до выхода, Драко обернулся на Маклаггена. Малфой уже надеялся, что тот станет его карманной марионеткой, но тот сидел рядом с Гойлом и Грэхемом. Кормак взглянул на Драко и отсалютовал ему. В два размашистых шага Малфой вышел из комнаты и направился к главному залу. Ему предстояло найти Эдриана Пьюси. Дорога вела через столовую зону, где уже сидели его друзья вместе с Пьюси. Драко остановился, не поверив своим глазам. Когда-то друзья слушались его, а теперь всячески выказывали презрение. Малфой направился к столовой и, постучав о дверной косяк, обратился к присутствующим: — Какая встреча! Эдриан Пьюси — тебя-то я и ищу. Эдриан, рассмеявшись, посмотрел своим пронзительным взглядом на Драко. — Драко! Рад тебя видеть. Пьюси всегда симпатизировал Малфою. Он был достаточно открытым для слизеринца. Мнение Малфоя сложилось ещё на первых курсах, когда Пьюси всячески старался помочь Драко влиться в команду по квиддичу. Драко, расплывшись в кошачьей улыбке, протянул руку для приветствия. — Я так понимаю, Блейз и Тео уже рассказали тебе? — Да, и скажу тебе больше — я уже согласился. Драко выдохнул. Наконец-то хоть кто-то из списка согласился, хотя это и была не его заслуга. Он сел на соседний стул от Эдриана и, закинув ногу на ногу, сказал: — Тогда поздравляю тебя с новой должностью. Нотт зашевелился. Повернув голову в сторону Драко, тот заметил Тео, направляющегося в сторону выхода. — Нотт, а ты куда собрался? — В кладовую. Забрать слизеринскую половину, пока благородные львы не решили, что им нужнее — во имя дружбы, храбрости и прочей пошлятины с красивым названием. Малфой подскочил со стула, направившись к другу. — Гребаный Нотт, — пробубнил себе под нос Драко. Он решил последовать за другом. Конечно, Нотт смог бы справиться и сам, но было ли верным решением оставлять его наедине с теми, о ком он не желал думать мозгом, а не сердцем? Он обернулся на Забини и Пьюси, которые уже принялись что-то усердно обсуждать, и сказал: — А вы не пойдёте забирать продукты? — Нет, — безобидно сказал Блейз, который ещё часом ранее был взбешён. — Всё это мы обговорили с Ноттом и Пьюси, пока ты вербовал новых охранников, — пожал плечами слизеринец. Забини чувствовал власть — это отражалось в его глазах. Величие, до которого он не мог допрыгнуть все эти годы, свалилось прямо в руки. Драко всю жизнь был выше положением и потому не замечал такого в себе. Нотт уже вышел из столовой, и Драко решил не заострять внимание на друге. Он дошёл до Теодора почти на полпути. — Что случилось с Забини? — спросил Малфой, недоумевая. Нотт остановился и посмотрел на Драко скептическим взглядом. — Ты действительно не понимаешь? — Нет! Что я должен понять? — усмехнулся Малфой. — Дафна. Драко, ни Дафна, ни Астория, ни кто-либо из Гринграссов не зашли в бункер. Драко остановился от шока и удивления. Он совсем забыл о докучающей семье Гринграссов. Он был слишком занят, чтобы вспомнить об этом и поддержать друга. Малфой стал накручивать себя: как он смог забыть о таком? Это всё мать и её желание женить его — поэтому он и расслабился без вечных нравоучений. — Я совсем забыл об этом, — только это смог выдавить из себя изумлённый Малфой. Нотт повёл плечом и пошёл дальше. Драко ничего не оставалось, как идти за ним. Дойдя до кладовой комнаты, Тео схватил ближайший пластиковый контейнер и принялся накладывать туда всевозможные продукты. Драко решил не отставать от друга и стал повторять всё в точности за ним. Когда два контейнера были забиты до краёв, взвалив их на себя, Малфой стал выходить вслед за Ноттом. За его спиной Драко услышал: — Паркинсон, какими судьбами? — игриво спросил Нотт. На их пути стояли Пенси Паркинсон и Гермиона Грейнджер. Последняя смотрела на этот слизеринский шабаш с самым скептическим выражением. Паркинсон стояла, загораживая им выход, как будто вся еда в бункере являлась её собственной. — Не твоё дело, Нотт. Отдайте нам продукты и валите куда подальше! — фыркнула Паркинсон. Она упёрлась руками в бока, всё более напоминая маглу. Малфою почудилось, что она позабыла уже все манеры, вбиваемые в чистокровных потомков с рождения. Нотт, выпучив глаза, стал пробиваться вперёд, через Грейнджер и Паркинсон, но Малфой остановил его рукой. Не хватало нового концерта от Нотта на глазах у умнейшей ведьмы своего поколения. — С какой стати только ваша сторона может распоряжаться продуктами? — логичный вопрос спросил Малфой. Его удивляла прыть гриффиндорской принцессы отстаивать свою правоту, когда сама была не права. Эти продукты общие, и дабы сберечь их часть, Драко и пошёл на такой компромисс. — Потому что склад на нашей стороне! — начала Паркинсон. — И что с того? А на нашей стороне кухня — значит, там им и место! — парировал Нотт. — Мы не пытаемся отнять у вас продукты — вы также можете ими пользоваться. Давайте вернём всё на место: нам с Пенси ещё нужно пересчитать всё и записать, — Грейнджер перевела холодный взгляд на него. — Неужели она действительно считает, что основную валюту в бункере лучше хранить под боком у гриффиндорцев, которые в случае чего смогут диктовать свои условия? — подумал Малфой. — Где гарантия того, что наши люди будут получать столько же, сколько и ваши? — спросил Драко. Малфой был уверен, что все, кроме Грейнджер, видели выгоду в обладании продуктами. — Я могу дать вам своё слово, — сказала Гермиона, на что Нотт лишь злостно усмехнулся. — Если не хотите — не верьте. Но в сложившейся ситуации нам нужно действовать сообща, а не подливать масло в огонь. Драко вопросительно посмотрел на Нотта и Паркинсон — возможно, кто-то из них знает, что хотела донести Грейнджер. Но не успел он опомниться, как Грейнджер выхватила из рук Нотта контейнер, до краёв наполненный едой. Она резко расталкала плечом слизеринцев и вошла в комнату. Больше всего раздражала её уверенность. Она могла спокойно поставить кого-то на место или сделать то, что было непозволено остальным, и всё это всегда сходило ей с рук. Малфой, закатив глаза, крутанулся на каблуках и вошёл в кладовую вслед за Грейнджер. Она дотащила до стеллажа заполненный контейнер и начала порываться поднять его на стеллаж. Драко со вздохом поставил на пол свой контейнер, отобрал у Грейнджер её контейнер и переместил его с её рук на верхнюю полку, затем повторил то же самое со своим. Она опять же ничего не сказала. Никаких слов благодарности не последовало. Их что — на факультете слабоумных и отважных учат этому? — подумал Малфой. Паркинсон передала Грейнджер составленные списки. На пол поставила чернила и сразу стала записывать количество продуктов. Все находящиеся в комнате слышали лишь голос Пенси Паркинсон и шаркающий наконечник двух перьев по бумаге. — Томаты, пять ящиков… — Овсянка, три пакета. А сколько здесь? Вот, вижу — по пятнадцать килограммов… — Багеты. Их, наверное, стоит считать отдельно… Драко стоял в стороне и наблюдал за происходящим. Точнее — за тем, что он позже окрестит совсем не милым, но притягивающим внимание. Как Гермиона Грейнджер умеет усердно работать и слушать других, не вставляя своих лестных комментариев по поводу и без. На это можно было смотреть вечно. Малфой делал вид повседневной отречённости, хотя глаза каждый раз притягивались к каштановой макушке. Из её причёски выбилась пара прядей, которые пружинили в разные стороны, когда она поворачивалась. Это волновало душу. Нет — раздражало до жути, ведь души то у него и нет. Почему его это вообще могло привлекать? Когда всё было выполнено, Малфой решился на отчаянный шаг. Он подошёл чуть ближе, но не настолько, чтобы она могла что-то заподозрить. Он выхватил исписанный пергамент из рук Грейнджер и откопировал за несколько секунд. Повернув голову в сторону Грейнджер, Малфой увидел всё тот же волнующий взгляд карликовых пушистиков, который так часто наблюдал. В воздухе появился точно такой же лист с её почерком, который теперь принадлежал Малфою. — Мог бы и попросить, — фыркнула Гермиона. — Малфои не просят, — слишком гордо сказал Малфой, на что Нотт даже присвистнул, а Паркинсон издала истеричный смешок. На это Грейнджер не нашла что сказать, и Малфой испытал странное удовлетворение — хоть где-то получилось обыграть её. Заставить Гермиону Грейнджер замолчать было волнующе. Он бы хотел попробовать сделать это в горизонтальной плоскости, но в этом не получалось признаться даже самому себе. — Теодор, — Грейнджер окликнула Нотта, который обернулся и сказал: — Ну, зачем же так официально — для красивых девушек я Тео. Нотт резко начал раздражать Малфоя. Он сжал челюсть и сквозь зубы сказал: — Мерлин, Нотт, эти подкаты действовали только на третьекурсниц, я почти почувствовал неловкость за тебя. — Малфои же не просят и ничего не чувствуют в придачу, — ехидно усмехнулся Нотт, на что Драко уж слишком сильно захотелось стереть эту улыбку с его лица. — Неважно! Тео, ты что-то говорил про кухню? Тео, лениво посмотрев на Грейнджер, ответил: — Да, у нас там кухня и столовая, — указал рукой Теодор к их крылу. — Можем ли мы посмотреть? — настороженно спросила Грейнджер. — С какой стати ты у них спрашиваешь разрешения, Грейнджер? — спросила Пенси, прищурив глаза. — Они не глава их части бункера. Разрешение точно надо спрашивать не у них. — Минуточку! — запротестовал Нотт, размахивая указательным пальцем. — Я, Теодор Вальфинг Нотт, и мой многоуважаемый напарник Драко Люциус Малфой являемся выбранными аврорами чистокровной стороны. Малфой и не старался остановить друга, видя, как черепушка Грейнджер кипятится всё сильнее после каждого слова Тео. Иногда хотелось понаблюдать за тем, как в её глазах вскипала праведная ярость. — Нотт, если ты сейчас же не проведёшь нас к кухне, я засуну твой до ужаса высокопарный чистокровный язык в твою же холёную чистокровную задницу! — отрезала Паркинсон. Малфой заметил в глазах Нотта чистый страх. Все они знали, как может быть кровожадна Пенси Паркинсон. Вся компания шествовала в молчании. Нотт не желал говорить. Пенси была в чёрном списке их компании, а Гермиона Грейнджер попросту не вписывалась в их картину мира. Грейнджер плелась позади, что-то высматривая в их спинах — это Малфой узнал методом дедукции. Он точно не поглядывал в сторону гриффиндорки. Ни разу. Пройдя несколько коридоров с выгравированными цифрами, компания из трёх слизеринцев и одной гриффиндорки завернула за угол, где находилась столовая. Теодор прошёл в середину столовой, где никого не было, и, наклонившись почти до колен, сказал: — Добро пожаловать в нашу трапезную. Грейнджер и Паркинсон такой выпад не оценили и закатили глаза почти одновременно. Драко успел поддерживающе похлопать по спине друга, когда тот двинулся к кухне. Как только Грейнджер зашла в комнату, её глаза распахнулись. Она, как маленький ребёнок, рассматривала каждую деталь этой кухни. Её взгляд блуждал то по шкафам, то по люстрам, совсем не доходя до главного экспоната этой комнаты. Но Малфой не огорчался — один вид увлечённой Грейнджер заставлял каждую клеточку таять прямо у её ног. — Мы можем договориться с миссис Забини, — вывел всех из задумчивости голос Малфоя. Он и сам не смог понять, зачем сказал это. Возможно, из-за слишком восхищённого взгляда Грейнджер. Все стоявшие рядом обернулись. — Я имею в виду, что мало кто из чистокровных умеет готовить — чаще всего в таких семьях готовили эльфы. Поэтому Джин будет только рада, если кто-то из ваших возьмётся за это, — Малфой сразу заметил убийственный взгляд Грейнджер. Жаль, ему некуда было бежать — они и так в бункере. Почему Грейнджер всегда видит только ненависть? Этот вопрос стал волновать Малфоя всё больше. — Если здесь и будут готовить, то чистокровные — в том числе. Я не позволю маглорождённым и полукровкам унижаться перед вами. Это переходило все границы. Драко сжал челюсть. Вот значит как. Одно неверное слово — и он снова становился прежним Малфоем. Тем самым, который смотрел сверху вниз, считал кровь важнее людей и думал, что все вокруг должны ему прислуживать, возможно так было раньше, но не сейчас. Стоило рассказать об этом Грейнджер, но как? — Я не хотел тебя оскорбить, Грейнджер, я лишь констатирую факты, — пожал плечами Малфой. Он засунул руки в карманы и решительно двинулся по кухне. Она не могла видеть в нём слабость, хотя сама становилась ею. — Нет уж! Где кабинет вашей главы? Нам нужно обговорить это немедленно! — выплюнула она. — Грейнджер, не накручивай себя. Джин, скорее всего, с Кингсли, — сказала Паркинсон. — С чего ты это взяла? — Бруствер сам говорил нам об этом, когда мы пришли. Помнишь? — Конечно помню, — сказала Грейнджер, растерявшись. Её глаза начали бегать в поисках чего-то, за что можно зацепиться. Встретившись взглядом с Малфоем, она подняла голову повыше и сказала: — Как мне записаться на приём к миссис Забини?