Глава 7

Открывать глаза не хотелось. Обычно Гермиона вставала в десятом часу, после пробуждения всех, — семья Уизли очень разбаловала ее этим. Рядом посапывала Пенси Паркинсон, самим своим присутствием подтверждая дозволенность положения. Сон всегда являлся самой беззащитной частью жизни, а следовательно, разрешение находиться рядом в этот момент было даровано не всем. Две девушки, поступившиеся своими принципами, спали совсем рядом, не думая о предательстве друг друга.  Пенси шевельнулась, открыла один глаз с длинными закрученными ресницами и стала бить по прикроватной тумбочке наманикюренными пальчиками. По всей видимости, Паркинсон поставила будильник на палочку. для Гермионы это было впервые — наблюдать за ритуалами девушки из высшего общества. До этого Гермиона думала, что такие девушки не пользовались столь некультурной возможностью заводить будильник на палочке. Для пробуждения у чистокровных девушек всегда были прикроватные часы. Гермиона узнала о таком еще на втором курсе, когда одна из девочек постарше со Слизерина рассказала, как ее соседка поставила будильник таким образом. После этого конфуза слухи об этой слизеринке ходили еще несколько месяцев между знатными девушками. В их обществе считалось, что у каждого свое место и каждый должен исполнять свою роль. Будь то чистокровная девушка с правильными манерами или будильник, сделанный на заказ у главного часового мастера в Косом. В этом они были правы: у всего есть свое место, и Гермионе только предстояло найти свое.  Тем временем Пенси все-таки отключила свой раздражающий будильник, который успел разбудить не только саму Паркинсон, но и Гермиону заодно. Та, в свою очередь, перевернулась на другой бок, лицом к Гермионе, и принялась спать дальше. Злости не было предела: Паркинсон умудрилась разбудить ее, не разбудив себя. Гермиона, протерев глаза и немного потянувшись в кровати с мурчащими звуками (о нет, она не хотела будить бедняжку Паркинсон), решила все-таки начать этот день и не досыпать положенные несколько часов.  Решение шаркать было принято сразу же, как она спустила ноги на пол (опять же не из-за Паркинсон, а потому что очень хотелось спать, да-да). В спальне не было ни ванны, ни туалета, за что Гермиона была готова проклясть весь бункер всеми известными способами. Придется искать душевые самостоятельно: они же точно должны быть в бункере, иначе как быть. С такими мыслями Гермиона вышла из комнаты, направляясь на поиски душевых или ванных комнат.  она направилась в сторону входа в коридор, где они очутились предыдущим днем с ребятами. В это время он был безжизненно пустым, никакие звуки не исходили от проживающих в такую рань после всего произошедшего никто и не думал выходить, кроме самой Гермионы.  Гермиона дошла до конца этого коридора, как вдруг вспомнила о том, что никаких ванных принадлежностей не взяла. Вчера вечером не было желания разбираться со шкафом и вещами, а сегодня она рванула сразу после пробуждения, лишь бы не смотреть на счастливое лицо спящей Паркинсон. Решив двигаться дальше и наконец найти комнату с ванными или хотя бы душевыми, потому что индивидуальной у них не было, а делать одну на такой поток людей было бы нерационально, Гермиона склонялась к отдельно выделенным комнатам для женщин и мужчин.  Завернув за угол их коридора, она решительно двинулась в сторону ботанического сада: как ей помнилось, еще вчера здесь ничего не было, а сегодня стояло множество растений и волшебные окна в пол — завораживающая картина. Дойдя до нового места, она остановилась: требовалось осмотреться, чтобы понять, в какую сторону идти. Повернувшись и покрутив головой, Гермиона заметила коридор, полностью схожий с тем, в который зашли она и ребята еще вчера после выборов. Выбор идти прямиком внутрь коридора был сделан молниеносно. Даже если она не найдет ванные комнаты, то хотя бы начертит новые на карте у себя в голове. Тем более у нее всегда была приключенческая жилка.  И тут ее чутье не подвело. Подойдя глубже, Гермиона оказалась в коридоре, который был куда ярче того, где находились их комнаты, и напоминал по оттенкам ту миниатюрную оранжерею, которую она проходила ранее.  Стены были салатового оттенка с похожими переливами, но от ярких красок это свечение было еще более завораживающим, чем показалось Гермионе в первый раз.  Она дошла до первой попавшейся двери и попыталась нажать на ручку. Та подчинилась ей, и перед Гермионой открылся вид на комнату полностью из плитки. Это было место для вещей, так как на стенах были крючки, для того чтобы люди оставляли свои вещи там. Все бы ничего, но имелось ли здесь разделение по полу? Гермионе не очень хотелось попасть в подобный конфуз, и потому она сразу решила посмотреть оставшиеся комнаты.  Открыв следующую дверь, Гермиона увидела множество мраморных раковин светлого оттенка, где, по всей видимости, и должны были умываться жители бункера. Раз в этой комнате точно не было разделения, Гермиона решила зайти и осмотреться. Волшебное свечение сопровождало ее во всех комнатах, и даже тут, в линиях мрамора, Гермиона видела маленькие огонечки, подсвечивающие красоту этой комнаты.  — Гермиона! Доброе утро! — вывел из раздумий голос Луны Лавгуд.  — Доброе утро, Луна, как ты оказалась здесь? Я тебя не видела вчера, — спросила Гермиона, которую ошарашило нахождение здесь подруги.  — Я подумала, лучшим решением будет поискать мозгошмыков и сразу после выборов отправилась исследовать бункер. Здесь их колоссальное количество, — воодушевленно начала рассказывать Лавгуд.  — С кем ты пришла? Не могла же ты одна бродить по бункеру, — перебила ее Гермиона.  — Я прибыла сюда с Рольфом, я показывала ему лучшие места с вододышащими личинками, — все тем же мечтательным голосом сказала Луна.  — Рольф? Ты имеешь в виду Рольфа Саламандера? — удивленно спросила Гермиона.  — Да, мы решили узаконить наши отношения еще в середине шестого курса, когда он прислал мне с письмом десяток засушенных паффоподов.  — Почему же ты об этом не рассказала еще тогда? — спросила Гермиона.  — Я не была уверена, что хочу выходить замуж сразу после школы, но бункер поменял мои приоритеты, — сказала Лавгуд.  — Хорошо, поняла, — информация от Луны Лавгуд всегда переваривалась хуже всего, в основном потому, что она говорила загадками.  — А сейчас ты что тут делаешь? — выпалила Гермиона, дабы не затягивать тишину в их общении.  — Я пришла помыться, как и ты.  — С чего ты это взяла? — заняла оборонительную позицию Гермиона.  — Чем же тебе еще заниматься в семь часов утра? — удивленно сказала Лавгуд, при этом она почти не смотрела на Гермиону. Ее взгляд всегда был направлен то на стены, то поверх самой Гермионы.  — Логично, — усмехнулась Гермиона. Видимо, ей осталось недалеко до поражения серого вещества мозгошмыгами, раз она согласна с мнением Лавгуд. — Погоди, ты пришла помыться, но тут нет душевых. — Я зашла за ванными принадлежностями, вот и все.  — Хорошо, а если я хочу помыться, то где мне их взять? — Гермиона взмолилась всем богам, что здесь есть и душевые, и средства для мытья.  — Вот смотри, здесь я беру полотенца. — Лавгуд вытянула руку, и перед ней появилась полка с кристально белыми полотенцами. Она взяла оттуда четыре полотенца и убрала руку. Полочка сразу превратилась в невидимую. Луна, отдав два полотенца Гермионе, потянулась к следующей части стены и попутно начала объяснять, увидев выражение лица подруги: — Не смотри на меня так, твою шевелюру нужно вытирать двумя полотенцами, а иначе весь пол зальет. Вот здесь есть шампуни, маски и кондиционеры с гелями для тела. Все, что нужно для душа, находится на этих двух полках, — констатировала Луна Лавгуд.  — Хорошо, а есть ли здесь что-то для чистки зубов? — спросила Гермиона.  — Вот здесь есть специальная полка. — Луна посмотрела на нее как на умалишенную и указала рукой в сторону другой стены. Абсолютно белой мраморной стены со свечением. Без каких-либо полок.  Гермиона подошла к стене, на которую указывала когтевранка, и протянула руку так же, как это сделала ранее Луна.  Через мгновение возле ее руки появилась полка с зубными пастами и щетками. Отдельно стояла стопка маленьких полотенчиков, предназначенных для умывания.  — Ну и как я бы могла догадаться, — пробубнила Гермиона себе под нос. Она всегда считала себя больше теоретиком, чем практиком, как раз-таки по такой причине. Луна смогла откопать эти полки, потому что не анализировала, а делала. Для Гермионы же это было непозволительной роскошью: анализ — это и есть ее суть.  Гермиона потрогала разноцветные зубные щетки в индивидуальных упаковках и вытащила оттуда одну из них. Затем направилась к шкафу с шампунями и взяла оттуда все необходимое. Луна Лавгуд все еще дожидалась ее, глядя в потолок и, по всей видимости, размышляя о чем-то непонятном для Гермионы.  — Мы можем идти, — со вздохом сказала Гермиона. Она всегда выступала в роли учителя, но в данной конкретной ситуации Гермиона становилась учеником, и это ужасно нервировало.  Девушки вышли из мраморной комнаты и направились прямиком туда, где Гермиона была минутами ранее.  — Откуда ты знаешь, что это не мужские душевые? — Гермиона указала рукой на дверь.  — Здесь нет разделения на мужские и женские, — пожала плечами Лавгуд.  — Хорошо, а как тогда мы сможем помыться? Любой сможет зайти, тогда лучшим решением будет по очереди покараулить за дверью, а потом я придумаю график мытья, — начала тараторить Гермиона. Она всегда так делала, когда дело касалось распределения или чего-то похожего.  — Не знаю насчет караула, но я уже хочу помыться, — пожала плечами Луна, которая уже зашла в комнату и начала раскладывать свои вещи на скамейке. Гермионе ничего не оставалось, как последовать ее примеру. Время было раннее, и маловероятно, что кто-то вообще захочет помыться именно сейчас. Тем более их вещи будут лежать у всех на виду, и пришедший не станет мешать ей и ее подруге принимать душ.  Гермиона дошла до Луны и разложила свои ванные принадлежности на рядом стоящей скамейке. Лавгуд уже начала раздеваться, и Гермиону одолел стыд. Нет, она не стеснялась мыться с девочками в общих душевых в Хогвартсе, они все были ее подругами, хоть и не близкими. Но с Луной Гермионе еще не приходилось ходить голой или мыться. Это понимание сковывало ее в движениях, и Лавгуд, заподозрив неладное, раздевшись догола, накинула на себя большое белое полотенце и прошествовала в сторону душевых. Гермиона смогла выдохнуть, хотя бы переодеться получится без назойливых глаз. Девушки из Гриффиндора никогда не указывали ей на недостатки фигуры, потому что видели преимущества в знаниях, но от прямолинейной Луны Лавгуд можно было ожидать чего угодно.  Накинув на себя точно такое же полотенце и взяв все необходимое для мытья, Гермиона прошла к двери в душевые. Отворив ее, она сразу заметила пар, поднимающийся до потолка. Видимо, Луна любила воду погорячее, как, впрочем, и сама Гермиона. она прошла в ближайшую душевую кабину, которая находилась рядом с выходом, предварительно повесив полотенце на противоположную от кабины стену.  Луна Лавгуд что-то напевала себе под нос, Гермиона решила лишний раз не обращать на это внимания, но назойливое пение отвлекало от расслабляющей процедуры.  Через некоторое время вокруг девушек образовалось плотное облако пара, и Гермиона решила открыть дверь, через которую они и зашли в душевую. Время было раннее, и пар, выходящий из душевых, точно сигнализировал о нахождении кого-то в этой комнате. Стало прохладнее, и разгоряченное тело Гермионы наконец-то расслабилось. Луна перестала петь, и ее мысли сопровождались лишь звуком бьющейся воды о кафель.  Резкое исчезновение пара вывело ее из мыслей. Она резко обернулась посмотреть, что происходит, и встретилась лицом к лицу со своим школьным врагом.  Драко Малфой собственной персоной уже стоял с закрытыми глазами и что-то кричал в сторону Лавгуд.  — Да не смотрю я, полоумная! — крикнул Малфой.  Должно быть, он не заметил Гермиону из-за того, что она стояла около входа в комнату, а вот Луна успела показаться ему. Гермиона решила сразу указать границы этому невоспитанному мужлану, который врывается в душевые, когда там находятся девушки.  — Какого драккла ты тут забыл? — крикнула ему Гермиона.  — Я? Да вы тут устроили целое шоу, из вашей комнаты шли клубы дыма или пара, или что это вообще может быть такое.  — И ты решил сразу проверить, как там бедные и несчастные девушки?  — Да какие девушки, здесь даже не написано чьи это ванные комнаты — взревел Малфой все еще закрывая глаза. Он не отступал назад, но и не пытался увидеть большего.   — А наши вещи на входе тебе не о чем не говорили?  — О чем они мне могли сказать, если я их даже не заметил в этом дыму, — парировал Малфой, здравое звено в этом было, но верить мужчине, который находится сейчас в более выигрышной позиции, она бы не стала.  Гермиона стала выжидать, когда тот начнет сдавать задом, чтобы дать уже наконец-то девушкам накинуть полотенца. Драко же, напротив, стоял, не шевелясь, только его грудная клетка вздымалась от волнения.  — Малфой, ты дашь нам одеться? — спросила Гермиона, которую уже вывела эта ситуация.  — А, да, конечно. — Он начал двигаться в обратном направлении, все еще закрывая глаза рукой, и за счет резкого передвижения чуть не упал, споткнувшись о стену. Гермиона позволила себе смешок из-за увиденного.  Когда Малфой скрылся за дверьми, девушки облачились в полотенца и вышли в комнату, где ранее были их вещи.  — Возможно, на него так повлияли мозгошмыги, — мечтательным голосом сказала Луна.  — А возможно, он просто решил посмеяться над нами, — фыркнула Гермиона. Многие из слизеринцев задирали другие факультеты, и уж тем более Драко Малфой не мог пройти мимо. Особенно сейчас, когда у них больше нет их гостиных, и, по сути, в бункере нет уединенного места, кроме ее комнаты. Ах да, точно, и там тоже жила частичка Слизерина.  Девушки быстро накинули на себя одежду, Луна показала Гермионе, куда нужно отправлять грязные полотенца, после чего Лавгуд первая вышла из комнаты, дав Гермионе минутную передышку. Ей так невыносимо хотелось побыть одной, без всевозможных посягательств на ее территорию, независимо от того, кто это был: друг или враг. Хотя Малфоя и врагом нельзя было назвать. В глазах Гермионы он был обычным задиристым мальчиком, и его ничего не отличало от тех же мальчиков из ее магловской школы, которые постоянно пытались задеть ее за живое. Разве что у этого мальчишки была магия, но и у нее она была, и благодаря этому Гермиона сможет за себя постоять.  она вышла из комнаты с мокрыми волосами, намереваясь дойти до мраморной комнаты и сразу высушить волосы при помощи заклинания, чтобы они не были похожи на куст и какой-то задиристый мальчишка не смог бы ее этим унизить.  Она вошла в комнату, подошла к зеркалу, обрамленному золотом, и принялась пальцами закручивать свои кудряшки. Этот метод не сильно помогал ее шевелюре, но как-то раз мама показала такой вариант укладки, и после этого Гермиона всегда перед заклинаниями старалась как можно тщательнее закрутить завиток.  — Грейнджер, я правда не хотел делать что-то неподобающее. — Гермиона вздрогнула от резкости голоса Малфоя. Он опять подкрался незаметно. Змей.  — Малфой, мне вообще все равно, — пожала плечами Гермиона. Ей было не все равно, конечно же, она не хотела, чтобы ее кто-то видел голой, но раз он все-таки ее не заметил, не стоило и обсуждать это.  — Я действительно испугался и забежал по незнанию, — продолжил оправдываться Малфой.  — А я повторяю тебе еще раз, я не нуждаюсь в твоих извинениях и оправданиях! — повысила голос Гермиона.  — Ладно, без проблем, гордая гриффиндорка, — взревел Малфой и, крутанувшись на каблуках, направился в сторону выхода.  Добравшись до двери, он обернулся и со злости выплюнул:  — Двадцать очков Гриффиндору за сообразительность и возможность лицезреть сиськи Лавгуд.  Гермиона опешила от таких слов. Как же тяжело было сожительствовать с настолько неприятными личностями. Возможно, Малфой не изменился, и зачем она тогда его выгораживала перед ребятами?  Досушив волосы при помощи палочки, Гермиона направилась в сторону своей комнаты. Нужно было переодеться во что-то более подходящее, разбудить Паркинсон, а после найти, чем можно поживиться.  Так она и сделала. Зайдя в комнату, Гермиона сразу мысленно пожелала яркого солнечного света, который, к ее сожалению, не помог Пенси открыть глаза. Она начала громко рыться в своих вещах, отодвигать все шкафчики и стараться делать каждый свой шаг громче предыдущего. И вот наконец-то свершилось.  — Грейнджер, еще и восьми утра нет, сколько можно играть на моих нервах? — пробубнила в подушку Паркинсон.  — Ты почему-то не подумала обо мне, когда ставила свой будильник! — взревела Гермиона, у которой и так настроение было не к черту.  — Я-то откуда знала, что ты такая неженка, проснулась от одного маленького будильничка!  — Маленького? Да он смог бы разбудить титанов!  — Ну меня же не разбудил!  — Тебя даже крики мандрагоры не разбудят!  Девушки продолжали бы общаться на повышенных тонах, если бы не патронус Гарри, который просил Гермиону сразу после того, как та соберется, дойти до него.  Выбора не оставалось, и Гермиона выбежала из комнаты только ради того, чтобы больше не слышать голоса Паркинсон. Около комнаты Гарри уже стоял Рон. Гермиона пошла в сторону друга, тот улыбнулся ей, и она улыбнулась ему в ответ.  — Доброе утро, Гермиона, — сказал Рон.  — Доброе, как спалось? — спросила она его.  — Ну-у, могло быть и лучше, Джордж ужасно храпит, — сказал Рон и приблизился к ней непозволительно близко как для друга и непозволительно далеко как для влюбленного. Их губы встретились в девственном поцелуе, после чего Рон немного отдалился и прошептал: — Ты такая красивая, Гермиона. — На ее щеках появился румянец. Одно дело, если это говорили друзья или знакомые, а другое — когда это говорил он, ее возлюбленный Рон Уизли.  — Кхм, я не помешаю? — спросил Гарри, который наблюдал за всей этой картиной.  — Нет, ты что, доброе утро! Как спалось? — затараторила Гермиона. Было ощущение, как будто ее поймали с поличным, хотя она ничем противозаконным не занималась. Гарри с Джинни еще со времен Хогвартса целовались у всех на виду, но для такой, как она, правильной девочки такие действия были непозволительны.  — Доброе, нормально, Джинни всю ночь ворочалась, — сказал Гарри, почесав себя по голове.  — Фу, Гарри, давай без упоминания в одном предложении моей сестры и кровати, — сказал Рон, скривившись.  Ребята хором захохотали. Гарри бы не стал посвящать кого-то в свои отношения, и Гермиона уважала его выбор. Хоть он и был для нее братом, Гарри имел право на свои секреты и личную жизнь.  Гарри указал рукой направление движения, и вся толпа двинулась в сторону главного зала.  — Нам следует начать думать насчет кухни и распределения, — сказал Гарри.  — А разве вы не нашли ее вчера? — спросила Гермиона.  — Нет, мы нашли комнату с пайками, но полностью никто из нас не исследовал бункер, — пожал плечами Гарри.  — Гермиона, если хочешь, мы можем вдвоем исследовать бункер, — сказал раскрасневшийся Рон.  — Рон, Кингсли просил нас создать подобие аврората, а Гермиону как раз- таки заняться исследовательской работой, — сказал Гарри, которого не устраивало создавать в одиночку целый штаб охраны.  — Ладно, ладно, без проблем, — Рон поднял руки в успокаивающем жесте.  Дойдя туда, Гарри предложил сначала зайти за продуктами. День предстоял долгий, и подкрепиться стоило хотя бы в начале дня.  Комната хранения находилась неподалеку от главного зала. Как только Гермиона зашла в нее, то сразу обнаружила множество железных стеллажей, на которых находились продукты под стазисом. В прозрачных контейнерах стояли разнообразные овощи и зелень, отдельно в мешках на полу были разнообразные крупы, начиная с овсянки и заканчивая рисом. В дальней части комнаты она заметила железную дверь. Хорошо, что она все- таки проживала в магловском мире и вместе с папой за завтраком просматривала всевозможные телепередачи, в которых иногда рассказывали про внутреннюю кухню ресторанов. Благодаря этому Гермиона сразу узнала эту дверь: она была предназначена для хранения различного вида мяса. Возможно, те, кто вчера здесь хозяйничали, не смогли открыть и достать оттуда мясо, потому что во вчерашнем ужине отсутствовал этот вариант пищи. Сделав пометку разобраться в этом позже, она подошла к ближайшему из стеллажей, на котором стояли упаковки с протеиновыми коктейлями. По всей видимости, те, кто создавали этот бункер, предполагали, что волшебники не смогут понять, где здесь есть мясо. Кинув такие же коктейли друзьям, она повернулась и сказала:  — Я думаю, первым делом мне стоит разобраться со всем этим. — Она обвела пальцем кладовую, где лежали продукты.  — Я думаю, ты права, еще нужно найти, где находится кухня, — сказал Рон.  — Да, это, наверное, сейчас один из главных пунктов в моем плане, — сказала Гермиона.  Ребята вышли из кладовой и направились в сторону кабинета Кингсли. Гермиона следовала за друзьями, потому что со вчерашних выборов не выбиралась из своей спальни.  — А кто-то здесь еще хоть что-то искал, например кухню, или, может, здесь есть еще кладовые? — спросила Гермиона, пожав плечами.  — Кингсли сказал отдохнуть после случившегося и попросил всех не заниматься ребячеством и не шариться по комнатам, пока это все не проверят доверенные волшебники, — сказал Гарри, который после ухода Гермионы еще несколько часов провел вместе с Роном в кабинете Кингсли, занимаясь обсуждением насущных тем.  — Он что-то еще говорил? — спросила Гермиона.  — Нет, да, точнее, о чем бы ты хотела знать? — спросил Рон.  — Например, почему мы все не почувствовали взрыва? Или есть ли у нас возможность узнать, точно ли была атака на планету? — больше для себя, чем для ребят, сказала Гермиона. Кингсли бы не стал посвящать их в подобное, да и ребята не спросили бы, они доверяли министру беспрекословно. Гермиона же, в свою очередь, слабо верила в возникновение какого-то взрыва или атаку пожирателей, возможно, поэтому панику не поднимала.  — Не-ет, я думаю, если взрыва не было, Кингсли не стал бы поднимать тревогу. Возможно, у него есть причины нам не рассказывать, — сказал Гарри.  — Хорошо, но я все равно добьюсь своего, если надо будет, выйду наружу.  — Гермиона, никто не знает, как выйти, — сказал Рон.  — А я узнаю, найду способ, — запротестовала она. Почему ребята относились ко всему настолько поверхностно. Разве критическое мышление после ядерного взрыва осталось только у нее?  — Хорошо, если ты найдешь его, то я буду только счастлив, но обещай мне, что сама ты выходить из бункера не будешь, — сказал Рон со вздохом.  — А как же мы тогда узнаем, как там на поверхности земли? — спросила Гермиона, у которой уже играли искорки в глазах.  — Мы отправим туда кого не жалко, например Малфоя или кого-то из его шайки, — сказал Рон с коварной улыбкой. Гермиона не стала ни защищать его, ни оправдывать, сегодня Малфой показал себя не с самой лучшей стороны, и вспоминать о нем не хотелось.  Друзья дошли до двери в кабинет министра, Гарри постучался, но никаких ответных реакций не последовало.  — Странно, он точно должен быть тут, — пожал плечами Гарри.  Рон легонько отодвинул друга и постучал сильнее, он был больше и выше Гарри. В то время как Гарри имел более худощавое телосложение, у Рона была хорошо развита мускулатура, и это сильно бросалось в глаза, особенно когда мимо них проходили молодые девушки и без зазрения совести заглядывались на него. Гарри также не был обделен вниманием со стороны противоположного пола, но тот не обращал внимания на взгляды окружающих. Гермиона надеялась, что все это было из-за Джинни. Она надеялась, что лучший друг и близкая подруга не нуждаются во внимании со стороны публики.  Через несколько секунд после сильного стука дверь начала отворяться.  — Рад приветствовать, ребята, простите за заминку, я все еще разбираюсь с возможностями этой двери, — сказал министр, который сидел за столом в большом коричневом кресле.  — Доброе утро, ничего страшного, — сказал Гарри и прошел в комнату первым, за ним, поздоровавшись, зашли Рон с Гермионой.  Ребята зашли в кабинет небольших размеров. Сам кабинет представлял собой сочетание темных оттенков: резной стол из темного дерева, предназначавшийся для переговоров, стоял по центру комнаты министра, темно-шоколадный стул самого министра и в таком же цвете стулья по бокам стола. Отдельно стоял стол для личного пользования главы их стороны, на котором уже было несколько папок с бумагами. По правой стороне комнаты простирался большой шкаф с книгами, и Гермиона невольно загляделась на него. Возможно, именно в этих книгах она найдет ответы на свои вопросы.  — Я думаю, у нас есть возможность выделить вам по кабинету после тщательной проверки бункера, — вывел из раздумий Кингсли.  — До этого момента прошу вас базироваться в моей комнате. Я дал вам доступ, и вы сможете беспрепятственно входить в этот кабинет в течение дня, но надеюсь, подобрать для вас места получится быстро. Сами понимаете, сейчас мало кто пытается пробиться сюда, но я уверен, через пару недель у каждого жителя этого бункера будут вопросы ко всем нам, — сказал министр, на что ребята кивали головой. Никто и не подумал бы перебивать человека, в котором уверена основная часть бункера.  — Что касается тебя, Гермиона, я прошу составить подробный план бункера и по возможности заняться подсчетом и распределением еды — это сейчас самое важное.  — Хорошо, я тоже об этом думала, — после ее слов министр гордо заулыбался, ни для кого не секрет, что Кингсли видел в Гермионе отголоски себя в молодости.  — Я бы хотела взять кого-то в помощники, не думаю, что у меня получится в одиночку сделать все задуманное, — добавила Гермиона.  — Да, конечно, но бери людей в команду исключительно с нашей стороны. Мы сейчас в нестабильном положении, и я не могу гарантировать, что противоположная сторона не помешает нам строить новый мир.  — Я подумаю насчет помощников и сообщу об этом позже, — сказала Гермиона, на что министр кивнул головой в знак согласия.  — Мы с Роном уже рассмотрели кандидатов на охрану бункера, — сказал Гарри, на что министр перевел взгляд на друга, показывая видом, что готов слушать.  — Во-первых, мы искали сильных парней, не всегда мышцы соседствуют с мозгом, но несколько парней на примете у нас есть, — сказал Гарри, а затем добавил: — Джастин Финч-Флетчли подойдет для этой кандидатуры, а также я бы рассмотрел Симуса Финнигана.  — Отлично! Тогда сообщите мальчикам о возможности работать в новом аврорате, а от тебя, Гермиона, жду помощницу и список ближайших дел, — сказал министр, показывая, что разговор окончен.  Гермиона решила выяснить все из первоисточника и задать несколько каверзных вопросов. Один из них сразу полетел в сторону Кингсли.  — Откуда вы знаете, что взрыв все-таки произошел? — без капли эмоций спросила Гермиона, у которой было слишком много вопросов, и потому ситуация носила вселенский масштаб. Прощать такие оплошности Гермиона не смогла бы. Если Кингсли будет увиливать или искажать факты, дела плохи. Придется самостоятельно искать выход из бункера.  — Насколько мне помнится, я был последним, кто зашел в бункер, — пожал плечами министр.  — Это не является фактом совершения нападения на планету. Как вы можете утверждать об этом, если не имеете на руках факты? — парировала Гермиона. Кингсли взял паузу, и она положила ногу на ногу, принявшись качать ею, пока не услышит точного ответа.  — Гермиона, я не смогу дать тебе четких фактов, — ошарашенно сказал министр магии.  — Можете, а иначе у меня будут все полномочия поднять бунт в бункере и найти решение, как выйти отсюда, — ребята ошарашенно смотрели на нее. Они полностью доверяли Кингсли и эмоциям, в то время как Гермиона доверяла сухим фактам.  — Хорошо, я могу рассказать и показать вам, но чуть позже, сейчас у меня назначена встреча с миссис Забини, — сказал Кингсли.  — Когда? — не унималась Гермиона.  — Я готов поговорить с вами об этом завтра.  — Хорошо, но если к завтрашнему дню не будет фактов, подтверждающих теракт, я буду вынуждена рассказать обо всем. Я не намерена терпеть ложь и думаю, другие не хотели бы иметь с ней дело так же, как и я.  Гермиона подскочила со стула. Возможно, она и была резка с новым главой, но не было ни единого факта, подтверждающего теракт. Не было землетрясений, звуков взрывов и чего-то подобного. Сто десять человек просто очутились в каких-то подземных помещениях, и все. Возможно, это все связано с последователями Волан-де-Морта или кто-то решил так пошутить и устроить новый раунд веселья для золотого трио. Многие вопросы были оставлены без ответа и забыты. Гермионе только предстояло все выяснить.  Ребята сразу выбежали вслед за ней. Невозможно было передать словами, сколько злости было в Гермионе и сколько ее было в друзьях.  — Гермиона, зачем ты так накинулась на Кингсли? — спросил разъяренный Гарри.  — А почему вас не смущает отсутствие фактов, но смущает моя позиция по этому поводу?! — выкрикнула Гермиона.  — Потому что Кингсли всегда был за нас, ты не помнишь, как он помогал нам во время войны? А после нее? Кто помог нам попасть в аврорат? Зачем ему это делать, если он все равно замуровал бы нас здесь?! — повысил голос друг.  — Я не знаю! Не знаю! — выкрикнула чересчур взволнованно Гермиона. Она бы и могла обидеться на друзей, но уже привыкла к их действиям на эмоциях.  — Эй, Миона, все хорошо, — начал успокаивать ее Рон.  — Что хорошего? Если это все неправда, то мы здесь играем роль марионеток кукловода. А если это все правда, то все наши близкие и родные мертвы. Я... я не могу в это поверить, Рон, понимаешь? — истерично заговорила Гермиона, по ее глазам текли дорожки слез, и она тщательно пыталась их стереть. Зубы стали стучать друг об друга, и все меньше хватало воздуха.  — Это не может произойти со мной, понимаешь? — Гермиона начала трясти головой в знак протеста, ее кожа покрылась багровыми пятнами, и говорить без заметного втягивания воздуха не получалось. Тело затряслось, а ноги становились ватными.  — Гермиона, все хорошо, я с тобой, — сказал Рон и, повернувшись к Гарри, добавил: — Срочно беги к колдомедикам и предупреди их, а я приведу ее туда. — Гарри, кивнув, поспешил в сторону медпункта, который находился совсем недалеко от кабинета министра.  — Давай, Миона, тебе стоит пойти со мной, — мягко сказал Рон, поглаживая ее по спине, когда Гермиона оперлась на него. Рон, придерживая ее за талию, начал путь в сторону кабинета колдомедика. Мелкими шажочками он помогал ей преодолеть этот путь, попутно поглаживая ее по спине и успокаивая.  Через некоторое время ребятам удалось дойти до входа в кабинет. Навстречу им кинулся Гарри, который только и успел, что сообщить о произошедшем и добежать до кабинета вместе с девушкой-колдомедиком. Та, обернувшись и увидев, в каком состоянии Гермиона, сразу заговорила:  — Мисс Грейнджер, вам следует присесть. — Она указала рукой, куда Гермиона должна была сесть. От девушки-колдомедика разило уверенностью и профессионализмом, и именно из-за этого Гермиона подчинилась.  — Мисс Кларк, с ней все будет в порядке? — выпалил встревоженно Гарри.  — Не переживайте, это паническая атака, я дам ей успокаивающий бальзам, и состояние пациентки нормализируется, — сказала девушка, совершая на вид уже механически выверенные движения.  Мэри Кларк, имя которой Гермиона до этого момента не знала, достала из железного шкафа несколько пузырьков с бирюзовой жидкостью. Подойдя к креслу, на котором сидела заплаканная Гермиона, она протянула три пузырька и сказала:  — Мисс Грейнджер, вам следует выпить один пузырек сейчас и по одному пузырьку с интервалом в два часа, — она принялась откупоривать крышку первого пузырька. Гермиона бы не смогла открыть его самостоятельно из-за дрожащих рук. Затем целительница помогла Гермионе выпить умиротворяющий бальзам.  Повернувшись к мальчикам, она сказала:  — Не могли бы вы оставить нас наедине? — спросила Мэри.  — Если все в порядке, мы можем подождать Гермиону снаружи, — сказал Гарри и потянул друга за руку в сторону выхода из кабинета.  Несколько мучительно долгих минут тянулись в молчании, пока Гермиона не заговорила.  — Я знаю, что вы скажете, — сказала Гермиона, глядя в пол, ее пальцы были сжаты в кулаки, лежавшие на коленях.  — И что же? — спросила целительница с легкой, больше материнской улыбкой на губах.  — Что стоит обратиться к целителям разума и проработать некоторые моменты с колдопсихологом, но я не нуждаюсь в целителях.  — И почему же? — все тем же добрым голосом говорила целительница Кларк.  — Я не думаю, что это сможет помочь.  — Это повторялось ранее?  — Несколько раз я чувствовала похожие симптомы, но это было во время наших скитаний с мальчиками, — Гермиона потерла лоб. — Я думала, что не вернусь, понимаете? — со вздохом сказала Гермиона.  — Понимаю, но, возможно, нам стоит провести несколько сеансов? Я не имею в виду, что у вас есть какие-то психические расстройства, и уж тем более не собираюсь становиться тем, кто будет назначать лечение. Я предлагаю психологическую помощь, — сказала Мэри Кларк.  Гермиона молчала несколько минут, глядя в сторону шкафов с зельями.  — Я не думаю, что это поможет именно мне, не спорю, я считаю действенной помощь такого рода пострадавшим во время войны, но... — начала Гермиона, и целительница перебила ее.  — Но всегда есть какое-то но, — ласковым голосом сказала Мэри.  — Да, вы правы, я пробовала сеансы у целителей, министерство выделило для нас время в Мунго у целителей разума, но все, что я усвоила за эти несколько часов, проведенных в кабинете колдомедика, — это то, что я больше накручиваю себя и мне стоит притормозить с мыслями, — четко говорила Гермиона, все еще глядя в противоположную от Мэри сторону.  — Не все целители разума могут опираться на магловскую психологию, и не все выходцы из новой школы. Старое поколение целителей все еще придерживается прошлых норм и классификаций. И это нормально, мир меняется, и мы все вместе с ним, но это не значит, что поменяться может каждый. Это в каком-то роде философский вопрос, — сказала целительница.  — Как точно вы подметили, — усмехнулась Гермиона и начала подниматься с места, показывая, что разговор закончен.  — Гермиона, могу я вас так называть? — спросила Мэри и, заметив кивок Гермионы, продолжила: — Обещайте подумать над моим предложением и не забудьте выпить бальзам через два часа.  То ли умиротворяющий бальзам подействовал, то ли разговоры целительницы, но Гермиона стала чувствовать себя прекрасно. Дрожь в теле полностью исчезла, хоть ноги все еще казались ватными. Слезы высохли, а значит, пора бы продолжать бороться.  Выйдя в коридор из кабинета колдомедика, она услышала голоса подбегающих к ней друзей.  — Гермиона, с тобой все в порядке?  — Как ты себя чувствуешь?  Друзья спросили одновременно, и Гермиона с мягкой улыбкой на губах сказала:  — Я чувствую себя отлично! Мы немного поговорили с целительницей, и мне уже намного лучше.  — С тобой точно все в порядке? — сказал Рон полушепотом, подойдя поближе. От него сочилось волнение.  — Рон, это нелепо — подозревать меня в чем-то. — Гермиона скрестила руки на груди.  — Прости. — Он почесал затылок от смущения и добавил: — Давай об этом поговорим позже, хорошо?  Гермиона согласилась. Ребята решили разойтись для начала рабочего процесса, но перед этим Рон настоял, чтобы с Гермионой кто-то присутствовал в течение дня, раз его не будет рядом. Первой попавшейся на глаза ведьмой стала Пенси Паркинсон, которая, доспав львиную долю времени, предназначавшегося по большей части Гермионе, шествовала прямиком за завтраком.  — Пенси, погоди! — крикнул в спину той друг, на что Пенси не повернулась.  — Пенси Паркинсон, стоять! — рявкнула Гермиона, и Рон отшатнулся от испуга. Пенси остановилась, но поворачивать голову не решалась.  — Что тебе, Грейнджер? — с пренебрежением в голосе сказала Паркинсон.  — У тебя есть задание на сегодня, — сказал Рон, и на это Пенси Паркинсон повернулась уже с выпученными глазами.  — Какое еще задание, Уизли?! Я похожа на ведьму, которая исполняет чьи- то задания? — взревела Паркинсон.  — Пенси, заставить мы тебя не можем, но я буду надеяться на твое благоразумие, — сказала Гермиона со вздохом. Ребята подошли к Пенси, и Рон принялся объяснять.  — Сегодня тебе нужно будет помогать Гермионе со всем, что она попросит, и присматривать в случае чего.  — Уизли, на кой черт мне это нужно, позволь спросить? — спросила с раздражением Паркинсон.  — А я смотрю, у тебя очень много работы в бункере. Паркинсон, если ты сейчас отказываешься помогать Гермионе, то я, в свою очередь, могу попросить Кингсли давать тебе самую грязную работу. Поэтому будь хорошей девочкой и просто присматривай за Гермионой, — закончил Рон.  Подойдя к Гермионе, он поцеловал ту в лоб и направился в противоположную сторону от двух ведьм.  Пенси дождалась, пока Гермиона дойдет до нее, и, закатив глаза, продолжила свой путь. После череды коридоров Паркинсон заговорила первая.  — Почему ты не спрашиваешь, куда мы идем?  — Потому что ты, скорее всего, все это время спала и еще ничего не ела.  — А ты догадливая, — усмехнулась своим же словам Пенси.  — Боюсь, это ты слишком примитивна, — пожала плечами Гермиона.  Девушки дошли до кладовой комнаты, в которой уже не было той стерильной чистоты, которую видела Гермиона, когда зашла в нее первый раз. Пенси стала слишком придирчиво оглядывать обстановку и была уже готова отказаться от местной продукции, когда Гермиона передала ей протеиновый коктейль и сказала:  — Первым делом нам следует разобраться с этим. — Гермиона обвела рукой комнату, указывая на масштабы катастрофы.  — Я не буду копаться в этих объедках, — сказала Пенси.  — Верно, не будешь, мы будем, но перед тем, как начать, нам следует составить план.  Гермиона направилась прямиком в сторону кабинета министра, там точно были и бумага с чернилами, и возможность работать не на коленке. Пенси решила проследовать за ней, дабы не нарваться на праведный гнев Рона. Так они вдвоем остановились возле входа в кабинет Кингсли. Гермиона несколько раз постучала, но не стала дожидаться и сразу дернула ручку. Бруствер сам разрешил работать в его кабинете, поэтому эти действия Гермиону не смущали. Она открыла незапертую дверь, и на глаза сразу бросился Кингсли, который что-то усиленно строчил на пергаментах. Вокруг него было множество исписанных листов, некоторая часть парила над его головой, разорванные листы валялись на полу, а сам министр был уже изрядно измазан чернилами. Это была обычная картина для министерского работника, и потому Гермиона не удивилась увиденному.  Она кашлянула и постучала о дверной косяк еще раз. На этот раз Бруствер поднял глаза от своих рукописей и принялся выверенными движениями что-то колдовать. Это заняло несколько секунд, на что Гермиона нахмурила брови, а министр решил сразу оправдаться:  — Это разрешение на вход в кабинет Пенси, — указал на девушку Кингсли.  — А, да, хорошо, — кивнула Гермиона и добавила: — Мы пришли, чтобы составить план по работе с продуктами и кухней.  — Проходите. — Кингсли указал им на свободные места за конференц- столом. Его голос показался Гермионе уж очень холодным, и она не выдержала и сказала:  — Вы сможете меня простить за сегодняшнее? — Гермиона точно бы смогла доверить свою жизнь Брустверу, но, оказавшись в подобной ситуации, предпочитала защищаться.  — Гермиона, я не обижаюсь, — мягко сказал министр. — Я обещал тебе приоткрыть занавес тайны завтра, и я это сделаю. Сейчас у меня много работы, поэтому будьте добры со срочными делами обращаться завтра.  — Может, нужна наша помощь? — спросила Гермиона.  — Нет, нет, вы можете заниматься своими делами. Мне нужно вспомнить основную часть законов, использовавшихся в нашем обществе, и предоставить их миссис Забини, — сказал Кингсли, потирая шею, которая уже затекла от длительного корпения над бумагами.  Гермиона мотнула головой в знак согласия и подошла к основному столу министра, где уже лежали несколько стопок неисписанного пергамента, с десяток перьев и парочка баночек с чернилами. Она взяла все необходимое и направилась к Пенси, которая сидела за резным столом министра, сложа ногу на ногу и рассматривая свой маникюр. Положив пергамент с перьями и чернилами, Гермиона и сама уселась за соседний стул от Паркинсон. Стараясь доставить как можно больше дискомфорта напарнице, Гермиона пододвинула стул с выразительным звуком, что заставило Пенси тут же скривиться.  — Грейнджер, хватит меня изводить, давай сюда, что надо делать, только ради Мерлина больше не скрипи стульями, — взмолилась Паркинсон.  Гермиона передала второй комплект, собранный собственноручно Пенси и принялась объяснять, чего же добивается от своей системы. Она предложила дублировать все на нескольких источниках, так им будет работать проще, и Пенси сможет работать над проектом кухни самостоятельно, если такое потребуется.  С самого начала Гермиона предложила составить списки продуктов, которые присутствуют, и их количество. Следом — выбрать подходящих людей для готовки и также постараться найти помещение, хоть немного подходящее для кухни. Так девушки принялись обсуждать всевозможные овощи и крупы для внесения в списки, из-за чего Гермиона поначалу удивилась прыти Паркинсон, потому что та изначально не очень жаловала эту затею.  Закончив обсуждение, они поднялись со своих мест, попрощались с новой главой и двинулись в комнату для хранения продуктов. Пенси почти все время смотрела на листы пергамента, что-то постоянно сверяя с записями Гермионы.  — Пенси, почему ты так себя ведешь?  — Как? — слизеринка подняла одну бровь.  — Ты помогаешь мне без единого упрека в рабстве или использовании детского труда. Причем я вижу, что тебя это завлекло.  — Ну, может, я смотрю с рациональной точки зрения, — начала говорить Паркинсон, попутно поправляя прическу. — Если я буду главной по продуктам, то у меня всегда будет что поесть.  — Ты же понимаешь, что это так не работает, — скептически посмотрела на нее Гермиона.  — Грейнджер, может, в твоем мире это и не работает, но в моем мире сила у тех, кто имеет ресурсы, — констатировала Паркинсон, и девушки подошли ко входу в кладовую комнату.  Дверь открылась, и оттуда вышли два слизеринца, один из которых был Теодор Нотт, а второй — Драко Малфой, тот, кого она и в страшных снах больше не хотела видеть из-за произошедшего утром. Гермиона сначала посмотрела на одного, потом на другого, затем на их руки, в которых они держали пластиковые контейнеры, набитые едой, а затем на Пенси. Паркинсон сразу все поняла по выражению лица Гермионы и принялась загораживать путь своим одноклассникам.  — Паркинсон, какими судьбами? — спросил Нотт.  — Не твое дело, Нотт, отдайте нам продукты и валите куда подальше, — фыркнула Пенси.  Нотт, выпучив глаза, стал пробиваться вперед через Гермиону и Пенси, но Малфой остановил рукой друга и сказал:  — С какой стати только ваша сторона может распоряжаться продуктами?  — Потому что склад на нашей стороне, — начала Пенси.  — И что с того? А на нашей стороне кухня, значит, там им и место, — парировал Нотт.  — Мы не пытаемся отнять у вас продукты, вы также можете ими пользоваться. Давайте вернем все на место, нам с Пенси еще нужно пересчитать все и записать, — сказала Гермиона уставшим голосом.  — Где гарантия того, что наши люди будут получать столько же, сколько и ваши? — спросил Малфой.  — Я могу дать вам свое слово, — сказала Гермиона, на что Нотт лишь злостно усмехнулся.  — Если не хотите, не верьте, — ответила на этот выпад Гермиона. — Но в сложившейся ситуации нам нужно действовать сообща, а не подливать масло в огонь, — добавила она. Слизеринцы явно не поняли, о чем шла речь, и вопросительно переглянулись.  В ответ Гермиона выхватила из рук Нотта контейнер, до краев наполненный едой. Она резко растолкала плечом слизеринцев и вошла в комнату. Пенси же не стала отбирать собранные продукты у Малфоя, по всей видимости, это было некрасиво по меркам чистокровного общества — вести себя так, как это делала Гермиона. Следом за Гермионой в хранилище последовали слизеринцы. Она попыталась поставить на верхнюю полку продуктовую корзину, собранную Ноттом, но попытки были тщетны полка находилась на уровне ее головы, и из-за слабых мышц Гермиона не смогла бы поднять контейнер. Малфой со вздохом поставил на пол свой контейнер, отобрал у Гермионы ее контейнер и переместил его с рук студентки львиного факультета на верхнюю полку, а затем повторил то же самое со своим контейнером.  Пенси учтиво пихнула в руки Гермионы составленные списки, на пол поставила чернила и сразу стала записывать количество продуктов. Все находящиеся в комнате слышали лишь голос Пенси Паркинсон и шуршащий наконечник двух перьев по бумаге.  — Томаты, пять ящиков...  — Овсянка, три пакета, а сколько здесь? А вот вижу: по пятнадцать килограммов...  — Багеты, их, наверное, стоит считать отдельно...  Закончив через достаточно продолжительное время свои записи, Гермиона начала скручивать пергамент, и в этот момент Малфой, выхватив листок из ее рук, направил заклинание копирования прямиком на ее записи. В воздухе появился точно такой же лист с ее почерком, который теперь принадлежал Малфою.  — Мог бы и попросить, — фыркнула Гермиона.  — Малфои не просят, — слишком гордо сказал Драко, на что Нотт даже присвистнул, а Пенси издала истеричный смешок.  Гермионе на это было нечего ответить, и единственное верное решение, которое маячило на горизонте, было — выйти из кладовой и направиться на поиски тех, кто смог бы работать на кухне. Она тотчас вспомнила слова Нотта о том, что на их стороне бункера есть кухня. На противоположную сторону никто из ее знакомых не заходил, да и она была там лишь однажды при переходе в бункер.  — Теодор, — остановила Гермиона парня, который направлялся по своим делам. Тот, в свою очередь, обернулся и ответил:  — Ну зачем же так официально, для красивых девушек я Тео, — и расплылся в кошачьей улыбке.  — Мерлин, Нотт, это было настолько плохо, что я почти почувствовал неловкость за тебя, — съязвил Драко.  — Малфои же не просят и ничего не чувствуют в придачу, — ехидно усмехнулся Тео.  — Неважно! Тео, ты что-то говорил про кухню?  Нотт, лениво посмотрев на Гермиону, ответил:  — Да, у нас там кухня и столовая, — указал рукой Тео в сторону их крыла.  — Можем ли мы посмотреть? — спросила Гермиона.  — С какой стати ты у них спрашиваешь разрешение, Грейнджер? — спросила Пенси, прищурив глаза. — Они не главы их части бункера, разрешение точно надо спрашивать не у них.  — Минуточку, — запротестовал Нотт, размахивая указательным пальцем. — Я, Теодор Вальфинг Нотт, и мой многоуважаемый напарник Драко Люциус Малфой являемся выбранными аврорами чистокровной стороны, — за это предложение Теодор успел вскипятить кровь Гермионы своими идеалистическими высказываниями. Возможно, Пенси была права, и стоило не ждать разъяснений, а просто швырнуть голосоподавляющее заклинание в него.  — Нотт, если ты сейчас же не проведешь нас к кухне, я засуну твой до ужаса высокопарный чистокровный язык в твою же холеную чистокровную задницу, — сказав это, Пенси победоносно усмехнулась от вида испуганного Теодора Вальфинга Нотта.  Теодору ничего не оставалось делать, как забыть о возможности говорить, пока Пенси Паркинсон не добьется своего. Хотя шутка Пенси подействовала на всех положительно, кроме, конечно, самого Нотта, которого не устраивал такой расклад событий, вся компания шествовала в молчании.  Первыми в сторону чистокровных комнат двинулись слизеринцы, а Гермиона плелась позади организовавшейся компании. У нее не было общих тем с этими волшебниками, да и обзавестись ими не сильно хотелось. Друзей и знакомых было достаточно, а раскрывать душу тем, кто и не оценит, не хотелось.  Обойдя несколько коридоров с выгравированными цифрами, ребята завернули за угол, в котором находилась столовая. Она также была в форме полусферы, но имела более светлый серый оттенок с переливающимися частицами, завораживающими глаз. По кругу стояло около двух десятков железных столов и стульев, но они выглядели далеко не удручающими, с неким вычурным шиком, предназначенным специально для большого числа гостей. Тео прошел в середину столовой, где никого не было, и, поклонившись почти до колен, сказал:  — Добро пожаловать в нашу трапезную, — на что Гермиона вместе с Пенси лишь закатила глаза. А Пенси, оказывается, не такая и стерва. Точнее, такая, какая и нужна в команду Гермионы.  Постояв немного, Теодор решительно направился во внутреннее пространство столовой, обидевшись на то, что никто не оценил его выпадов. Малфой лишь поддерживающе похлопал его по спине и сочувственно вздохнул.  Пройдя вглубь обеденной зоны, Гермиона обнаружила просторную светлую кухню. По всей комнате было множество поверхностей, предназначенных для разных вариантов готовки. Всевозможные печи, шкафы, столы и холодильники заполняли пространство кухни. На потолке висели люстры, которые она видела только в музеях магловской Великобритании, массивные ажурные вензеля вплетались в свечи, которые непрерывно горели. Это было отличное место для готовки на весь бункер, Гермиона мысленно начала продумывать, сколько и чего нужно будет предложить противоположной стороне, чтобы и их часть волшебников смогла есть и готовить на этой кухне.  — Мы можем договориться с миссис Забини, — вывел из задумчивости голос Малфоя, и вся компания обернулась на него.  — Я имею в виду, что мало кто из чистокровных может готовить, чаще всего в таких семьях готовили эльфы, и поэтому Джин будет только рада, если кто-то из ваших возьмется за это. — Гермиона фыркнула от негодования: неужели чистокровные опять хотят заставить их подчиняться и следовать придуманным их стороной правилам.  — Если здесь и будут готовить, то и чистокровные в том числе, я не позволю маглорождённым и полукровкам унижаться перед вами. — Ее ноздри были раздуты от бешенства. Как Малфой мог предлагать ей такое, зная, что именно она боролась за равенство и выиграла это сражение.  — Я не хотел тебя оскорбить, Грейнджер, я лишь констатирую факты, — пожал плечами Малфой, от которого разило чистокровной напыщенностью. Он засунул руки в карманы и расхаживал по этой кухне, как будто даже само его нахождение здесь противоестественно. Как будто это она должна прислуживать, а он быть в роли господина.  — Нет уж! Где кабинет вашей главы? Нам нужно обговорить это немедленно, — со злости выпалила Гермиона.  — Грейнджер, не накручивай себя, Джин, скорее всего, с Кингсли, — сказала Пенси.  — С чего ты это взяла?  — Бруствер сам говорил нам об этом, когда мы пришли, помнишь?  — Конечно, помню, — сказала Гермиона и перевела взгляд на слизеринцев. — Как мне записаться на прием к миссис Забини? — сказала Гермиона с высоко поднятой головой.