Глава 1

Запах был чужим. Глубокий, терпкий, с нотой чего-то дорогого он забился в нос раньше, чем Гермиона поняла, что лежит не в своей постели. Она с ужасом распахнула глаза – и не узнала потолок. Потолок был высоким, почти давящим, но не грубым, наоборот, в нём чувствовалась продуманность и архитектурная строгость.    Резкое движение глаз вызвало острую пульсацию в висках. Она попыталась вспомнить, как здесь оказалась, и где именно она, вообще, но события прошлой ночи никак не хотели обретать чёткую форму и дать хоть один ответ из тех вопросов, что возникли в её голове.   Воздух лежал на коже прохладой. Гермиона потянула носом – дорогой, с едва уловимым запахом древесины, чего-то терпкого и почти опасного. Все в этой спальне кричало, что Гермиона здесь чужая.   Она пошевелилась, потянулась и с удивлением обнаружила, что правая рука занемела и неестественно вытянута вверх. Подняла голову и ахнула: рука была прижата к изголовью. Магически. Она попыталась дёрнуть — ничего. Только тупая, ноющая боль.   Неужели она пролежала так всю ночь? Иначе с чего бы рука онемела до самого плеча? Мысли заметались, дыхание сбилось. Страх вытеснил всё. Как бы она ни пыталась хоть что-либо вспомнить о прошедшей ночи, натыкалась лишь на пустоту в своей памяти и несвязные обрывки. И каждая новая попытка восстановить ход событий, лишь добавляла боли в висках. Она помнила, как провела день, за созданием зелий. Как после работы встретились с Джинни и пошли в бар «Тень совы». А дальше – зияющая пропасть, закончившаяся пробуждением в незнакомом месте.   Она приподнялась на одном локте и огляделась. Комната была… мужской. Но не в простом смысле. Здесь не было ни беспорядка, ни случайности, ни слабости. Тёмные стены, строгие линии мебели, редкие, но идеально выбранные предметы. Ни фотографий, ни воспоминаний на виду. Только контроль. Окна от пола до потолка были плотно задёрнуты тяжёлыми шторами. Напротив, огромной кровати, стоял комод, а над ним висело высоченное старинное зеркало, которое делало комнату ещё более величественной.    «Я никогда не напивалась до беспамятства, — сердце Гермионы гулко ударилось в грудной клетке, пока она продолжала размышления, глядя на свою руку. – Да и не было повода так напиваться».  Она переместила свой взгляд к тумбочке с лампой, взгляд сфокусировался, и девушка заметила на ней свою волшебную палочку. Дотянуться было несколько сложновато, так как кровать была, по-настоящему исполинских размеров.    «Как же далеко! - она вытянула руку, пальцы скользнули по дереву. - Ещё чуть-чууууть».    Приложив немного усилий и пару раз промахнувшись, палочка оказалась в руках девушки.   — Фините Инкантатум! – и правая рука обмякла, упав на подушку.    Она села на кровати и сжалась в комок. Если бы её хотели обездвижить, то связали бы обе руки. Или наложили Петрификус. Значит, цель была не в том, чтобы полностью лишить её движения. И если бы это было преступление, её не оставили одну, и уж точно не в такой спальне. Ей всё ещё не хотелось верить в том, что она могла забыть события прошедшей ночи и что она была тут не одна. Но у неё не оставалось в этом ни тени сомнения – вторая половина кровати рядом с ней хранила следы, оставшиеся после чьего-то неизвестного присутствия. Простыни были смяты, уже холодны. Ткань – плотная, дорогая до такой степени, что это ощущалось кончиками пальцев. Кто-то захотел поскорее покинуть это пристанище и позаботился о том, чтобы она не паниковала при пробуждении.   Она нервно усмехнулась. Не паниковала бы, если бы хоть что-то помнила. Её тело непривычно для неё отзывалось приятной, тягучей негой, разливающейся по всему телу от низа живота вверх. И оттого приводило девушку в ещё больший ужас и непонимание. Она приложила руку на низ живота и прислушалась к своим ощущениям. Очень странные и неизвестные ей ранее. Да, Гермиона не была девственницей. Но тот, единственный раз, после бала в Хогвартсе оставил сумятицу и разочарование в её душе.    Всё было скомкано, неприятно и как-то противоестественно. И хотелось, чтобы это как можно скорее закончилось. После этого Гермиона Грейнджер решила посвятить себя учёбе и созданию зелий. Это вызывало в ней восторг и трепет. А отношения, чувства и секс были тем, что совершенно не привлекало и сбивало с толку, оставляя лишь разочарование и горькое послевкусие.   Боль в голове не отпускала. Гермиона снова перевела взгляд на тумбочку, затем на ночной светильник и тут же разглядела какую-то склянку, наполненную непонятным содержимым. Рядом небольшой клочок пергамента, на котором аккуратным почерком было выведено несколько слов:    «Отрезвляющее. Всё было по согласию».   Она перевернула листок, в надежде найти ещё хоть что-то, что дало бы подсказку о прошедшей ночи. Её захлестнуло возмущение. И стыд?!   «Но почему я ничего не помню? Это было по взаимному желанию? Меня изнасиловали? Почему я была привязана? И самое важное – кто это был?»    Взяв в руки склянку и повертев её, она увидела знакомую маркировку больницы святого Мунго. Откупорив крышку, в нос ударил знакомый резкий запах. Гермиона взмахнула палочкой, вызвав диагностику и убедившись, что во флаконе не было ничего, кроме детокса, смело выпила всё содержимое.    «Кто-то решил позаботиться обо мне, но не о том, как я буду себя чувствовать, когда проснусь - Мерлин побери!» Она недовольно заёрзала на кровати, чувствуя странный, едва различимый запах, который, казалось, окутывал всю постель и её целиком. Он был… приятным? Она тряхнула головой и перевела взгляд на часы, на своей левой руке, и в ужасе вскочила. Через 15 минут ей нужно быть в Министерстве.    Гермиона взмахнула палочкой и вещи, в которых она была вчера, тут же оказались на ней – рубашка, строгие прямые брюки и мантия. Ещё один взмах палочки и волосы сами собрались в пучок, из которого выбилось несколько непослушных прядей.   Девушка бросила взгляд в зеркало над комодом. Из отражения на неё смотрела немного испуганная, бледная женщина с большими глазами и новым, неизвестным до этого, блеском в глазах. И она не узнала себя. Что-то изменилось в ней этой ночью.   Немного постояв в раздумьях, она засунула во внутренний карман мантии записку и с хлопком аппарировала к Министерству, где находилась лаборатория, в которой Гермиона работала над созданием зелий.    - - -   Войдя в Министерство, пройдя охрану и главный зал, Гермиона поспешила к своей лаборатории по коридору. Но что-то, увиденное краем глаза, заставило её остановиться. Грейнджер повернулась к другому концу здания и увидела, исчезающие за поворотом силуэт Кингсли Бруствера и неизвестного мужчины. Но она слишком хорошо знала цвет этих волос, чтобы допустить иной вариант, что это мог быть кто угодно, кроме Малфоя.   Она удивлённо застыла, прислушиваясь к глухим голосам, скрывшихся за углом.    Её тело напряглось, но она продолжила путь к двери, на которой висела табличка «ОТДЕЛ МАГИЧЕСКИХ ЗЕЛИЙ И ВЕЩЕСТВ». Взмахнув палочкой и сняв запечатывающие чары, вошла в свою святую святых.    Закрыв за собой дверь, девушка прислонилась к ней спиной и прислушалась, нет ли шагов или голосов за ней.  Гермиона втянула носом знакомые запахи: сушёные травы – от простой ромашки до сушёных корней мандрагоры, кожаные переплеты и пыль старых книг, и, кажется, вчера она забыла проветрить комнату после дистилляции.    Она перевела взгляд на свой стол, над которым висели пучки сушёной лаванды, розмарина и шалфея, Молли Уизли присылала их ей каждую осень. Прямо над раскрытым фолиантом про магические растения Средиземноморья. Поверх магловского учебника по нейробиологии лежал её рабочий журнал, брошенный в спешке так, что едва ли не свисал со стола, грозя в любую секунду упасть. Рядом стояла старая кружка с надписью: «Лучшему зельевару» - подарок от Джинни.    Комната была большой, но заставленной так плотно, что со стороны, скорее напоминала то ли аптеку, то ли алхимическую келью. Почему-то при взгляде на свой кабинет, у Гермионы заныло где-то в груди. Она была искренне рада оказаться посреди знакомых ей предметов, находящихся так, как ей было удобно. Под контролем.   Затем она проследовала в середину комнаты к своему столу. Гермиона взмахнула палочкой, вызвав над собой диагностические чары, и стала внимательно изучать светящуюся схему тела. В районе виска пульсировало лиловое пятно. Гермиона приблизила к нему палочку, и символы сложились в слово. Обливиэйт.   Она в испуге отпряла. Ей стёрли память. К горлу подкатил неприятный ком, от которого захотелось избавиться. Чувства нарастали в геометрической прогрессии, и тело, не справившись с ними, оцепенело. Сердце ухнуло вниз и Гермиона приложила к нему руку. Переведя взгляд на схему ниже, на то место, где она сейчас держала руку, она разглядывала остаточный след в виде едва заметного розового пятна. То, явно, был модификатор влечения. Внизу живота стало расползаться липкое ощущение страха, все внутренности скрутило от предчувствия беды. И если до диагностики Гермиона чувствовала себя вполне сносно, то сейчас её тошнило и в голове творилась паника. Она схватилась за край стола. Побелевшими костяшками пальцев, пытаясь удержать её в новой реальности. Земля уходила из-под ног. Она попыталась сфокусироваться на каком-то предмете, чтобы не потерять сознание. И сквозь пелену страха взгляд зацепился за надпись: «Лучшему зельевару».   «Лучший зельевар, который не заметил зелье в своём напитке!» Её ноги подкосились, и она опустилась на пол. Кто-то подмешал приворотное зелье, был в её голове, а затем просто вырвал этот кусок из памяти, лишив опор и возможности чувствовать себя в безопасности.    Гермиона сжалась в комок, обхватив себя руками и пытаясь успокоиться, раскачивалась всем телом на месте. Мысленно зло рассмеявшись над собой, вспоминая как в чужой спальне решила, что кто-то о ней позаботился. Какая же ты наивная идиотка! Слёзы вырвались из-под ресниц.   Спустя несколько минут девушка всё же смогла успокоиться, она вытерла тыльной стороной ладони слезы, встала и свернула диагностические чары.    На место жалости к себе пришла злость. И желание восстановить справедливость. Она решительно направила палочку на сгиб локтя, материализовав каплю своей крови, и перенесла её в пробирку. Поместив образец в зельескоп, стала ждать результатов.    Мысли нескончаемым потоком крутились внутри головы. Но Гермиона подавляла их, не позволяя себе поддаваться панике. Но липкие, похожие на маленькие щупальца, цепляющие за позвоночник, чувства стыда и страха, уже впились в неё и не желали уступать место логике и рассудку.   Через полчаса анализатор выдал результат. Всё это время, Гермиона просидела с рассеянным взглядом, и когда аппарат издал щелчок, резко подскочила. Взмахнув палочкой, прочла выданный результат: то был эликсир снятия запретов, отсутствовали компоненты, вызывающие одержимость. Только подавление запретов и усиление импульсивности. Срок годности зелья – 6 часов.   «Теперь, понятно, почему только остаточный след, - наконец, самообладание взяло верх. Гермиона внимательно рассматривала результаты, выданные аппаратом. – Значит, это был не приворот, а ингибиторный эликсир. Тот, кто это сделал, не создавал желание – он усилил то, что ему мешало проявиться. Я. Сама. Хотела. Этого. Человека». – и эта мысль отозвалась ножом в сердце.  Она снова и снова перечитывала заключения анализатора. «Сама хотела». Почему-то эта мысль с трудом ощущалась. Губы скривила усмешка, хотя, напряжённое тело показывало своим видом, что ей не до смеха.    Печать «неинтересно» была неким замком, который легко разомкнулся под зельем. Она снова присела, держа в руках пергамент с расписанными ингредиентами остаточных компонентов в своей крови.      «Кто? Мысленно перебирала всех знакомых мужчин, чтобы понять, кто мог быть ей симпатичен, до вчерашнего вечера. Что это могло привести к тому, чтобы она оказалась в чужой спальне. Кому она могла позволить коснуться себя, да ещё и привязать?»   Прокручивала в голове вечер в «Тени совы», как она с Джинни обсуждали частые разъезды Гарри, подруга сетовала на то, что в последнее время так привыкла засыпать и просыпаться одна, и уже почти забыла, что она замужем.    Они сидели вдвоём. К ним кто-то подходил? Какие-то лица? Голоса? Она не помнила. Наверное, помнит Джинни. Но если спросить, значит — признаться, что она не контролирует собственную жизнь и тело. А что, если Джинни ушла раньше, и вообще никого не видела? Тогда, признание Гермионы вызовет кучу вопросов, которых у неё и самой было предостаточно, и ни одного ответа.   — Ты не поверишь, кто сейчас здесь, в Министерстве – её мысли прервала Джинни, влетевшая в лабораторию как фурия, даже не удосужившись постучаться. Что она делала постоянно.  Гермиона резко вскочила со своего кресла и машинально свернула записи, убрав их под свой журнал.    Она отследила свой испуг, на неожиданное появление подруги. И отчаянно пыталась спрятать свои эмоции, делая вид, что перебирает папки на столе.    — И кто же? – она всё также не поднимала глаз на Джинни, но пыталась вникнуть в суть новостей, так как воздух электризовался от возбуждения Уизли, продолжая мысленно обдумывать то, что с ней произошло.    Джинни подошла и села на край стола, впившись своими любопытными и по-детски горящими глазами в лицо Гермионы. Её глаза пылали огнём, а свет лампы, падающий ей на лицо, делал лицо девушки похожим на одержимую. Казалось, что если Грейнджер не вступит с ней в активный диалог, то этот огонь разорвёт её изнутри.   Гермиона подняла на неё усталый взгляд, не понимая всей этой прыти, что появилась в теле подруги. Каждой клеточкой своего тела сейчас она хотела побыть наедине, а не вникать в очередную сплетню Министерства.   — Я слушаю, - она попыталась выдавить из себя любезную улыбку, и сама же чертыхнулась, когда поняла, что ее лицо перекосило, и она больше похожа на мученика.   — Малфой! –  Она выдохнула это имя так, будто оно жгло ей язык, и казалось, напряжённый воздух был разрублен на мелкие кусочки одним этим коротким именем. - Он с Кингсли в кабинете!   — Да мне кажется, я его видела, когда пришла, — протянула Гермиона. – Но я не была в этом уверена. И, что, по-твоему, он здесь делает? – она попыталась изобразить интерес.   Джинни не отрывала от неё любопытных глаз. Казалось, что девушку саму раздирают вопросы, но она продолжала молчать. Между девушками повисла пауза. Джинни начала слегка качать ногой в воздухе, не зная, стоит ли продолжать.    Но не найдя ни капли оживлённости в лице Гермоины, всё любопытство и игривость слетели с лица Джинни. Она разочаровано взглянула на подругу, перестав болтать ногой. Её тело несколько напряглось, и она ещё раз перевела взгляд на неё. Пожала плечами и перевела взгляд на зельевар.   — Ммм, и всё? Ты из-за этого такая возбуждённая? —спросила Гермиона, заметив, куда смотрит подруга. – Ты вроде говорила, что Гарри часто с ним сотрудничает. И учитывая, то, что он пытался исправиться и ездил по всей Европе в качестве дипломата, то, нет ничего удивительного, что он тут. Ты же знаешь, - Гермиона смогла совладать с собой и своим взволнованным голосом, - что в Министерстве нехватка кадров. Возможно, его используют как частное лицо. И его связи весьма полезны. – взгляд её стал ещё более отстранённым.   Джинни сползла со стола и встала прямо перед Грейнджер.   — С тобой всё хорошо? – Она поместила свою руку на плечо Гермионы, пытаясь встретиться с ней глазами.   Этот вопрос заставил дыхание главной по зельям сбиться, Гермиона ощутила комок в горле и постаралась как можно скорее его проглотить, перебороть эти чувства. Она не любила делиться наболевшим. И чаще выступала слушателем для рассказов Джинни об их жизни с Гарри. Да и что она могла сейчас рассказать? К тому же чувство стыда, говорило засунуть все свои переживания как можно подальше, и никому не рассказывать о том, что она только что узнала.   Она отвела взгляд и занялась разбросанными бумагами на столе.   — Да, как всегда, - она мысленно взмолилась: только бы Джинни не заметила её смущения и не стала расспрашивать дальше. – Я просто думаю над новым зельем от Круциатуса. Мне кажется, что я нашла тот ингредиент, которого не достаёт для снятия последствий этого заклинания.   — Сколько лет ты уже пытаешься его создать? – подруга печально посмотрела в сторону заваленного бумагами стола Гермионы.   — Я буду пытаться, пока не получится, - она упрямо тряхнула своей головой, и несколько прядей выбилось из причёски, создав ореол возле лица.   — Пообедаем? – она взглянула на неё с надеждой.   — Не уверена, что сегодня у меня будет на это время, — чётко ответила Гермиона. Меньше всего на свете ей сейчас хотелось быть среди людей.   Ей хотелось избегать общества людей. И суметь переварить все то, что с ней произошло в одиночестве.    Джинни направилась к двери, и, распахнув ее, задержалась. Обернувшись, она прямо посмотрела на подругу.   — Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной чем угодно!? – то ли спросила, то ли утвердила она.   Гермиона мотнула головой в знак согласия, но желая, поскорее остаться одной, отвернулась к склянкам, стоящим на полке, над столом.    Дверь тихо закрылась за её спиной. И девушка с облегчением выдохнула. «Когда-нибудь, — пообещала она себе. - Когда-нибудь я расскажу. Но не сейчас». Сейчас она даже себе не могла объяснить, что чувствовала. Визуал: https://disk.yandex.ru/i/IUwFKteE8ujTXw