Глава 2

— Чешуя Гебридского Черного? – тон Кингсли оказался выше, чем он рассчитывал. Он чуть не подскочил с кресла, переведя удивлённый взгляд на Гермиону. Достать чешую можно только с живого дракона. А единственный подходящий экземпляр — в Румынии. И подобраться к нему — только с разрешения и в присутствии хранителя. Его кабинет был окрашен заходящим солнцем в приятные фиолетовые тона. Закатные лучи заглядывали в окна кабинета, наполненного властью, разделяя его на полосы. Игра тени и света. В углу стояли шкафы, донельзя набитые папками — аккуратные ряды дел, решений, чужих судеб. Рядом — тощая вешалка на трёх ножках, удерживающая потрёпанную мантию мракоборца, как напоминание о том, что за всей этой выверенностью стоит работа. Большие, глубокие кресла, казалось, занимали треть пространства, предлагая удобно в них расположиться, расслабившись телом. Но девушка сидела на краю сиденья, с ровной, словно натянутой тетивой спиной. Гермиона смотрела не отрываясь. Знала, что ей нужно. И что это нужно всему магическому миру. Она всегда получала то, что хотела — потому что это было важнее её самой. Важнее Кингсли. Бруствер перевел взгляд на расчеты, которые принесла Грейнджер, и прочистил горло. Строгие строки, формулы, сноски – всё сходилось. Всё указывало на одно: чешуя — тот самый, недостающий элемент. Ключ к зелью, способному изменить последствия Круциатуса. Он снова посмотрел на лучшего специалиста по зельям и задумался. И задумался. Вспомнил день, когда она впервые заступила на этот пост. Робкая, тихая, где-то неуверенная. И всегда вежливая. Но если дело казалось создания зелий, ей не было равных. И тут вся ее робость отступала. Он всегда восхищался её огнём, упорством, тем, как она стояла на своём, докапываясь до сути. И он знал, что если она здесь, то она на сто процентов уверена в том, чего просит. Он хотел заикнуться, что чешую живого Гебридского Чёрного практически невозможно достать. Но оба знали: она получит то, зачем пришла. Рано или поздно. Он вспомнил прорывы, которые Гермиона Грейнджер уже совершила в зельеварении. И как сильно они помогли волшебникам. Например, зелье ясного взгляда, помогающего снимать последствия непростительного заклинания Империус. Усовершенствовала «Костерост»: кости сращивались без деформации и становились крепче, чем до травмы. Но чтобы достать то, что она просила сейчас, нужно было совершить практически невозможное. Бюрократические проволочки никто не отменял. И Бруствер прикидывал, сколько кабинетов придётся оббить и сколько рукопожатий пройти, чтобы заполучить то, что хотела Гермиона. Он мысленно составлял список: Отдел по контролю за магическими существами, Отдел международного сотрудничества, подпись хранителя драконьего заповедника. Он тяжело вздохнул и проговорил: — Есть только один человек в Британии, у которого есть доступ к живым Гебридским Черным. И работает в заповеднике в Румынии… — Чарли Уизли, - Гермиона не дала ему договорить, - я знаю. Она нетерпеливо отряхнула невидимую пылинку со своих брюк. И посмотрела прямо в глаза Кингсли. Ее взгляд был излишне самоуверенным, и она выжидала положительного ответа, в котором не сомневалась ни секунды. Тот мысленно усмехнулся. Гермиона Грейнджер всегда приходила подготовленной. И всегда самоуверенной, в том, что касалось ее специальности. Он кивнул ей в ответ. — Ты же понимаешь, что даже через Чарли, решение этого вопроса займет несколько недель! — И поэтому нам нельзя медлить. Волшебники, побывавшие в Азкабане, до сих пор мучаются последствиями Круциатуса. – и она многозначительно взглянула на него. Ведь он и сам был одним из них. Кингсли убрал дрожащую левую руку под стол. И кивнул ей в знак согласия. — Я займусь этим.         

* * *

Она облегченно вздохнула, выйдя из его кабинета. На лице засияла улыбка. На какое-то мгновение она забыла о том, что произошло с ней пару дней назад, полностью погрузившись в свое дело. То единственное, что по-настоящему, ее отвлекало. Да, прошедшие ночи не обошлись без зелья без сновидений, иначе, она не знала, как справляться со своими эмоциями. Как только Гермиона оставалась наедине с собой, ее охватывала паника, она теряла контроль и бесконечно долго могла лежать с открытыми глазами, пялясь в свой потолок. А ей нужны были силы для работы, тем более что одно из самых важных открытий уже так близко. И сейчас ее сердце радостно билось от предвкушения. Она стояла на пороге очередного открытия. Но зелье от последствий Круциатуса было камнем преткновения, на протяжении многих лет работы в лаборатории. Сейчас же он спал с ее души. Осталось только заполучить чешую и эта задачка со звездочкой, будет решена! Она двинулась, не спеша в сторону своего кабинета, мысленно прикидывая какие еще потребуются ингредиенты для того, чтобы сварить достаточно зелья и помочь как можно большему количеству пострадавших волшебников. Она шла, почти не замечая, как коридор уводит её всё дальше. Шаги растворялись в глянцевой поверхности пола Министерства, которое то ли следовало за ней, то ли подталкивало вперёд. Пространство становилось фоном для мыслей – увлекающих, затягивающих. Коридор будто подстраивался под это состояние: вытягивался, углублялся, терял границы. Внезапно Гермиона уперлась носом в чью-то грудь. Теплую и твердую. На одно короткое мгновение ее обдало терпким запахом. Она уже вдыхала этот запах раньше. Но где? Вспомнить не получалось. Мысль умерла, не родившись, растворившись быстрым эхом, прежде чем она успела за неё зацепиться. Она сделала шаг назад и подняла голову. Два серых глаза словно буравили ее макушку. — Малфой, - словно выплюнула она. Ее разум все еще подсчитывал количестве сушеных трав и мысленно перебирал то, что находилось на полках ее лабораторий. Губы Драко скривила усмешка. — Все еще врезаешься в людей, Грейнджер? -   произнес он, словно смакуя каждую букву в этой издевке. Глаза Гермионы тут же вспыхнули и ей почему-то захотелось ударить этого противного мальчишку. Она, будто снова оказалась в стенах Хогвартса, и наткнулась на спесивого, заносчивого Драко Малфоя, который никогда не упускал шанса кинуть в нее пару задевающих за живое, слов. — Что ты здесь делаешь? - она была несколько потеряна, не ожидая увидеть его в стенах Министерства. — Работаю, - и заговорщически подмигнул ей. Он обошел ее и направился куда-то вглубь коридора, в котором только что Гермиона витала в облаках. Оставив за собой шлейф своего аромата и недоумение на лице девушки. Она стояла и не верила своим ушам и глазам. Он уже почти растворился в глубине коридора. Шаги были ровными, уверенными. Перед тем, как повернуть за поворот бесконечных арок, подчеркнутых светом фонарей, Малфой бросил на нее взгляд, уголок его губ дрогнул. И в следующую секунду он исчез за поворотом, будто и правда растворился. Казалось, Гермиона онемела. Насколько она помнила, они не виделись со школы. И, казалось, что ничего не изменилось, будто и не было этих 7 лет. Она внутренне сжалась, вспомнив все те обидные слова, которыми Малфой не стеснялся ее называть. Чувствуя, как ярость и раздражение поднимаются откуда-то из центра живота к горлу, Гермионе почему-то захотелось орать. Затем, испугавшись захлестнувших ее чувств, она резко помотала головой. «Придурок, Малфой. Каким был, таким и остался». – она раздраженно фыркнула и пошла в сторону своей лаборатории. «Работает? Кем? Почему тут?» - мысли роились в ее любопытной голове. – «Почему сейчас? Мне придется сталкиваться с ним регулярно?» - она сжала до скрипа челюсти, поднявшееся раздражение никак не хотело покидать ее тело. Даже аппарировав к своему дому, она все еще ощущала эти уколы злости по отношению к нему. Она гневно прошагала в свою спальню, скинув туфли на пол возле кровати. И зашла в душ. Стоя под душем с закрытыми глазами, она снова и снова прокручивала встречу посреди коридора Министерства с заносчивым Малфоем. И никак не могла взять себя в руки. И внезапно, как вспышка, перед глазами всплыла гостиная в Малфой-мэноре. Холодный пол под щекой. Смех Беллатрисы до сих пор причинял почти физическую боль где-то в висках. И он, в стороне. Он просто стоял и смотрел. Ничего не делал. Его пустой взгляд, застывший от ужаса. С каждым новым кругом воспоминаний, ее челюсть сжималась еще сильнее, и, наконец, она закричала, выпуская злость из тела. Шум воды частично заглушил ее крик. Обессилев, она опустилась на пол душевой и обняла себя за колени. Годы ушли на то, чтобы заглушить это. Зелья. Работа. Контроль. Она стала лучшей, потому что иначе — просто развалилась бы на части. И вот теперь он здесь. Стоит в коридорах Министерства. Подмигивает ей. Как будто ничего не было. — Я не хочу с ним работать… Я не могу... – едва шептала она, в капли, отлетавшие ей на колени. Внезапно ее опоры пошатнулись. Все то, что она выстраивала все эти годы: дружеские узы, работа, отношения с коллегами, весь ее мир, такой прочный, такой выстроенный - надломился и почему-то оказался под угрозой, с возвращением этого высокомерного чистокровного. Она чувствовала всем своим нутром, что эти изменения в Министерстве ей выйдут боком. Гермиона не понимала, как Кингсли мог нанять его, бывшего Пожирателя Смерти, чья семья принесла столько горя и боли!? И это, если не считать, всех издевок, что ей пришлось пережить лично от него, за время учебы. Смыв с себя дневную усталость, она выключила душ и завернулась в полотенце. Пройдя в спальню, она повалилась на кровать, все еще прикидывая, как бы ей избегать подобных встреч с Малфоем. И незаметно для себя провалилась в сон, не зная, что психика решит эту проблему иначе. Ее сознание закрыло этот вопрос. Но не тело. - - - Малфой впивался страстным поцелуем в ее губы, периодически, «выныривая» из ее сочных губ, чтобы перевести дыхание и посмотреть в ее бесстыдные, горящие глаза, которые кричали о своем желании. Приподняв ее за бедра, он подошел к кровати и бережно бросил на белые простыни. Он склонился к ней и начал осыпать ее шею поцелуями, прикусывая кожу на ее теле, не в силах сдерживать себя. Но иногда поглядывая на нее сверху вниз, нравится ли ей. В ночном отсвете лампы его глаза мерцали, будоражащим кровь серебром - холодным и тлеющим одновременно. Гермиона задыхалась от испепеляющей агонии своего тела. Не было слышно ни единого звука, лишь учащающееся биение ее сердца и сбивающееся дыхание. Его и ее. Казалось, Малфой был везде на ее теле: пальцы, губы, прикосновения животом к животу, его ноги переплетались с ее. И она не хотела, чтобы это заканчивалось. Она вцепилась своими руками в его волосы, крепче прижимая его голову и губы к себе. Она стонала и извивалась от удовольствия, от его прикосновений, от того пожара, что разгорелся между ними. А он вдавил ее собой своим телом, не в силах оторваться от нее. Воздух стал плотным, горячим, запах чего-то первобытного и животного – смесь разгоряченных тел и мускуса. Она переместила свою руку себе на шею, будто желая стянуть с себя старую кожу, давая себе истинной, настоящей выйти наружу, потому что того, кем она являлась, сейчас было недостаточно. Ей хотелось стать больше, мощнее, горячее. Ей хотелось стать пламенем, и сгореть вместе с ним. Смятые простыни под ее обнаженным телом если и давали облегчение и смену фокуса, в скором времени растворились в ощущениях, которые давали его губы и руки. Драко втянул в рот ее сосок, и казалось, что весь мир Гермионы рассыпался в этот момент на мелчайшие осколки. Гортанный, почти животный крик удовольствия вырвался с хрипом из ее горла, а глаза заволокла пелена безумия. Его кожа была такой горячей, а его прикосновения к ней, заводили и закручивали ее в тугую спираль. Казалось, что еще чуть-чуть, и она окончательно лишится рассудка. Из-за него, из-за того, как он заставлял ее чувствовать себя…. С громким стуком и рваным дыханием, Гермиона открыла глаза. Резким рывком она села в кровати, полотенце, в котором она уснула съехало на простыню. «Что… что это было?» - она не могла поверить тому, что только что видела во сне. Впереди ее ждали долгие выходные размышлений. - - - Еще никогда она не хотела, чтобы эти проклятые выходные побыстрее закончились! После сна она оделась и приготовила себе незамысловатый завтрак. Наспех засунув в себя продукты и запив чаем, она подошла к полке с книгами и взяла «Теорию магической нейротрансфигурации», - книгу, которую давно хотелось прочесть, но не было времени. Гермиона уселась в кресло, у распахнутого окна – светлое, обитое плотной тканью, почти кремовой, слишком аккуратной для этого места. Лёгкий холодный воздух скользил по коже, шевеля светлые шторы и принося с собой запах камня и утренней сырости. Она устроилась глубже, раскрывая книгу, в надежде отвлечься от собственных мыслей. Но текст не давался. Сухой, перегруженный терминами, он не удерживался в голове – строки скользили, смысл ускользал. Ей приходилось возвращаться к одним и тем же абзацам, снова и снова, будто слова нарочно не давались. «И все из-за этого идиота, Малфоя», - она нервно дернула головой, и ее волосы рассыпались по плечам. Каждое ее движение, каждое перелистывание страницы, было через взвинченность, и она никак не могла унять внутреннюю дрожь. Перед глазами то и дело всплывали его глаза. И губы. Наконец, она с раздражением захлопнула книгу и уставилась в окно. На улице был один из сухих и приятных дней осени, последних приятных дней, перед затяжными ветрами, дождем и холодом. И от этой мысли, Гермионе захотелось укутаться в плед. Но внутри всё было иначе. Гермиона с трудом удерживала себя на месте. Раздражение тянулось под кожей, смешиваясь с невыносимым, горячим стыдом, потому что тело помнило, отзывалось. Тягуче, вязко, словно подтаявший мёд. И это злило больше всего. Тело не подчинялось. И никакие доводы рассудка не могли успокоить взбушевавшиеся гормоны девушки. Она искала оправдания тому, что увидела во сне. Если бы кто ранее сказал, что она будет видеть такие сны, она бы превратила его в соплохвоста! Потому что это мать его Драко Малфой! Чистокровный поганец! И такого предательства от своего тела она не ожидала. Мысль резко свернула к началу недели. К тем провалам, к странным, раздражающим пустотам в памяти. Логика тут же уцепилась за это: конечно! Мозг просто… достроил. Подставил знакомый образ. Самый удобный и самый раздражающий! Заполнил пробелы тем, что было под рукой. И злость, её собственная злость, сделала остальное. Сон оказался лишь следствием, каким-то извращенным искажением собственного мозга. Ошибкой. Она выдохнула чуть медленнее, чем до этого. И кивнула самой себе. Это объяснение было… достаточно логичным. Достаточным, чтобы за него зацепиться. Гермиона снова открыла книгу. Визуал https://disk.yandex.ru/i/RrhHC5Ifk_4z5A