Глава 12

— Снюхался с грязнокровкой… Это так похоже на тебя, Драко. — Отец… — Я обернулся и увидел, как в тени между домами возникает фигура Люциуса Малфоя. Он стоял, опираясь на трость, в чёрном пальто, с идеальным пробором, будто сошёл с полотна девятнадцатого века. И смотрел. Тем своим взглядом, который никогда не обещал ничего хорошего. — Я не… Откуда ты?.. — Оттуда, откуда всегда. — Люциус сделал шаг вперёд. — Наблюдаю. Сердце ухнуло вниз. Он видел. Ресторан. Книжный. Её. Он всё видел. Я почувствовал, как леденеют пальцы — та самая реакция, которую не смог вытравить ни окклюменцией, ни годами вдали от него. — Это не твоё дело, — выдавил я, чувствуя, как в груди разрастается знакомая с детства тяжесть. — Всё, что касается крови Малфоев, — моё дело. — Его голос не повышался. Он никогда не повышал голос. От этого становилось только хуже. — Ты думал, я не узнаю? Что не замечу, как мой сын таскается за грязнокровкой? — Не смей её так называть. Отец прищурился. Медленно, очень медленно достал из кармана платок, промокнул уголки губ. — Очередная твоя слабость. — Он убрал платок. — Зелья, алкоголь, беспорядочные связи… Но это? — Он кивнул в сторону камина, где минуту назад стояла она. — Это новое дно, Драко. Я молчал. Потому что внутри всё кипело. Потому что, если открою рот, сорвусь. Потому что он прав: я таскаюсь. Я сталкерю. Я дышу её запахом и не могу остановиться. — Тебе не кажется, что ты слишком стар для этих игр? — спросил я, выбрав единственное оружие, которое у меня оставалось. Люциус усмехнулся. Сухо, безжизненно. — Я не играю. Я предупреждаю. — Он сделал ещё шаг. Теперь между нами было не больше трёх футов. — Оставь её. Забудь. Пока не поздно. — Поздно, — сказал я. Сам не понял зачем. Слово повисло между нами. Я увидел, как дрогнула трость в руке отца — единственный признак того, что он услышал. И в этот момент понял: я не врал. Действительно поздно. Отец посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом развернулся и зашагал прочь, не прощаясь. Только трость мерно постукивала по асфальту. — Ты всё испортишь, Драко, — донеслось уже из темноты. — Как всегда. А я остался стоять. Смотреть в пустоту. И чувствовать, как внутри замерзает всё, что успело оттаять этим вечером. Его слова жгли изнутри. Выедали. Я сжал кулаки и тяжело дышал. Мысль о том, что он может быть прав, вызывала почти физическое отвращение. Я столько лет пытался вытравить из себя всё, что он в меня вбивал. Пытался забыть весь тот ужас, что был на последних курсах Хогвартса. Челюсть сжалась ещё сильнее. Мог ли такой, как я, быть хотя бы на крупицу счастлив? Заслуживаю ли? Я быстро шёл, сам не зная куда. Маггловский Лондон гудел вокруг, но я не слышал его. Где-то сигналило такси, кто-то смеялся, выходя из паба. Мир жил своей жизнью, а я задыхался в параллельной вселенной — той, где у меня только что пытались отобрать единственное, что имело значение. Злость кипела внутри, не давая нормально дышать. Я приподнял воротник пальто, закрываясь от колючего ветра, и не мог остановить тот ураган, что подняли внутри слова отца. — Нет. Он ошибается, — сказал я сам себе. Я повторил это уже тише, будто пытался убедить самого себя. Я не заметил, как добрался до квартиры. С силой захлопнув дверь — по-маггловски, — уселся в кресло посреди гостиной. Уставился в потолок. Злость всё ещё кипела в груди. Все приятные моменты этого вечера были перечёркнуты словами отца. Я опустил голову. В конце концов, какое мне дело до его слов? Я уехал из Мэнора именно по этой причине: не позволять его ядовитым словам разъедать меня. Не дать ему убить меня так, как он сделал это с матерью. Всё, чего касался Люциус Малфой, начинало гнить. И он столько раз ошибался. И насчёт меня тоже. Но сам факт, что он застукал нас с Грейнджер, приносил горький вкус поражения. Будто у меня выбили опору из-под ног. — Деньги на ветер, — пробормотал я. — Вино, выпитое в ресторане, выветрилось, пока шёл до дома. Я встал и открыл бутылку огневиски. Мысли снова вернулись к вечеру с Грейнджер. Я отхлебнул напиток, и он тут же согрел моё сжатое нутро. — Такая заучка, — буркнул я под нос, вспомнив её блокнот за столом одного из самых дорогих ресторанов. Она раздражала и заряжала одновременно. Заставляла усмехаться и быть серьёзным. Ей не было дела до денег и власти. Ею двигало неуёмное желание всех спасти. И научить. Я раздражённо уставился на книгу, брошенную возле кресла. — Предательница, — пробормотал я ей. Будто книга была виновата в том, что последние сутки моя жизнь стремительно летела к чёрту. И я ничего не мог с этим сделать. Только пить. Я допил стакан. Поставил его на подлокотник. Закрыл глаза. Перед внутренним взором снова возникло её лицо. Веснушки. Блокнот. Поцелуй в щёку. — Заткнись, — сказал я. — Просто заткнись. Она не замолкала. И я наконец провалился в темноту. Без сновидений. Без неё. Визуал https://disk.yandex.ru/i/CHbUnF5a4m9kNA