Глава 19

Сентябрь 1998. За день до полнолуния. Кафедра Зельеварения. Гораций Слизнорт как обычно семенил в класс зельеварения, путаясь в собственной мантии. Он то и дело спотыкался, неся в руках кучу различных свитков, толком не видя перед собой дороги. Внезапно, он во что-то уперся, и вытянул шею, чтобы увидеть во что. Перед ним стояла Гермиона Грейнджер – лучшая ученица в Хогвартсе. У нее явно был какой-то вопрос к нему. Она всегда задавала слишком много вопросов. И всегда очень не вовремя. Поняв, что Слизнорт заметил ее, Гермиона сразу приступила к своим вопросам: - Добрый день, профессор. Я была в архивах Св.Мунго и нашла упоминания компресса из серебролиста для пациентов после Круциатуса. Но записи обрываются спустя несколько лет. Знаете ли вы почему? - Потому что серебролист не лечит, мисс Грейнджер. Он лишь ненадолго возвращает человеку способность удерживать самого себя. - Кто-то пытался это сделать? – спросила она с надеждой. - Память — крайне хрупкая магия. Иногда мы можем унять дрожь рук. Но не дрожь души. Гермиона замолчала и смотрела куда-то вдаль. Профессор дошел до учительского стола и сбросил все свитки. Затем он снова взглянул на мисс Грейнджер и добавил: - Если собираетесь делать компресс, не перепутайте серебролист с ночной полынью. В сочетании с повреждениями от темной магии она вызывает лихорадку и усиление приступов. Грейнджер записала в блокнот. Это важно. Середина сентября 1998. Коридоры больницы Св.Мунго Гермиона с трепетом держала в руках большую склянку с зельем из серебролиста. Несколько ночей она пыталась сделать идеальное зелье. Но раз за разом она терпела поражение, лишь переводя ингредиенты. Наконец, сегодня, у нее получилось что-то похожее на необходимую консистенцию для компрессов или мазей. Грейнджер стояла возле архива, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения. Она знала, что мать Драко находится в больнице, но не решалась явиться к той в палату. Вызвать очередной приступ гнева Малфоя не хотелось. Наконец, она завидела его, спустившегося с лестницы. И тут же напряглась. Его взгляд был рассеян и будто смотрел сквозь Гермиону. Малфой даже не обратил внимания на то, что она держит в руках. Лишь кивнул на архив: - Ты уже на сегодня закончила? - Малфой, я его приготовила, - сказала она с замиранием сердца. - Что ты приготовила? – он нахмурился и переместил взгляд на склянку в ее руках. Грейнджер протянула ему банку. - Это зелье для компрессов из серебролиста, - прошептала она. Ей было очень неловко. Малфой молчал. Гермиона подняла на него глаза и заметила, что он хмурится. - Ты можешь втереть это в руки матери. Я знаю, что это не то, что ты хотел, но, возможно, - она стала заговариваться от волнения. В итоге горло сжал спазм. Малфой продолжал молчать, стиснув зубы. Грейнджер чувствовала, как глаза начало пощипывать. Она стала часто-часто моргать, чтобы не расплакаться при нем. Но потерпела поражение. Но глаза все равно наполнились слезами. Она быстро отвернулась, надеясь, что Малфой этого не заметит. Драко развернул ее и с силой прижал к себе. Его рука коснулась ее волос, и он неумело провел сверху вниз, успокаивая Грейнджер. Та, в свою очередь оторопела и затаила дыхание. Чувство было незнакомым. Его поведение полностью лишило ее дара речи. Гермиона перестала понимать происходящее. Они стояли так несколько минут. Малфой продолжал ее утешать, по-своему, неуклюже. А она вдыхала запах его тела и отслеживала новые для себя ощущения, пытаясь вспомнить, когда в последний раз ее кто-то обнимал. Она отстранилась от него и заглянула ему в глаза, вытирая свободной рукой свои щеки. Грейнджер не знала, что еще сказать. Но его молчание выбивало из колеи. - Пойдем, - бросил он через плечо, развернувшись и направившись к лестнице. Гермиона последовала за ним. Он шел быстро, не оборачиваясь, будто боясь передумать. Наконец, он завернул в палату Нарциссы Малфой. Нарцисса тяжело дышала. Казалось, что ее дыхание то и дело останавливается. И она втягивала воздух с сухим хрипом. - Ты… - его голос неожиданно сорвался, - ты можешь помочь с компрессом? – слова давались тяжело, шипели, будто раскаленные угли на языке. Малфой не оборачивался на Грейнджер. Гермиона приблизилась к кровати Нарциссы, и присела на свободный стул. - Мне нужны бинты, - сказала она Малфою, все также не глядя на него. Драко молча вышел и вернулся спустя несколько минут. Гермиона свернула в тампоны бинт и при помощи пинцета опустила каждый в банку со свежесваренным зельем. Комната тут же наполнилась горьким терпким запахом. Грейнджер приложила компрессы к рукам Нарциссы поочередно. Пальцы пациентки едва заметно дрогнули. Зелье стекало по тыльной стороне руки и капало на пол. Грейнджер втерла остатки зелья в руки матери Драко и осталась сидеть рядом с кроватью. Малфой же стоял рядом, прислонившись к стене, и ждал. Сам не зная, чего. Спустя несколько минут, Нарцисса открыла глаза. Ее взгляд впервые за долгое время был ясным. Она медленно перевела взгляд с Грейнджер и посмотрел на сына. - Драко? Малфой ринулся к кровати, взяв ее за руку. По его щекам потекли горячие слезы. - Мама, ты узнаешь меня? – он прижимал ее руки к своим щекам, не веря в то, что сейчас происходит. Его тело сотрясали рыдания, но он подавлял их, как только мог. Грейнджер тихо вышла из комнаты. Ее глаза застилали слезы. - - - Сваренного Гермионой зелья хватило на пару недель. Каждый день Драко делал ей компрессы и втирал в сухие ослабевшие руки Нарциссы мазь. Это срабатывало – руки Миссис Малфой переставали трястись, и она обретала некое подобие собранности. Но она больше ни разу не узнавала сына. Гермиона все чаще появлялась в ее палате. Иногда она сама делала для Нарциссы компрессы. Но Драко был в палате почти круглыми сутками, за исключением нескольких часов, раз в несколько дней, проведенных в архивах. Какой-либо информации, они так и не выудили. Все записи были бесполезны. А непрочитанные стопки папок с историями болезней таяли на глазах. Вместе с надеждой найти хоть что-то стоящее. В следующее полнолуние, Драко отправился вместе с Грейнджер собирать серебролист. Уже холодало, и почти все травы высохли. Найти необходимое количество травы, чтобы запастись зельем, хотя бы на месяц не удалось. Они молча шли рядом, выискивая серебролист. Время уходило. Казалось, даже природа закрывала перед ними последнюю дверь надежды. К концу недели, Гермиона принесла несколько склянок с зельем в палату к Нарциссе. Драко сидел у кровати, держа мать за руку. Он поднял глаза и кивнул ей в знак приветствия. Грейнджер поджала губы и посмотрела на Нарциссу. С каждым днем эта женщина исчезала все больше и больше. Но, несмотря на это, волосы Миссис Малфой были идеально расчесаны. Грейнджер видела, с какой любовью Драко приводил их в порядок день ото дня. И сердце Гермионы каждый раз обливалось кровью. Скрутив пару бинтов в тампоны, Грейнджер пропитала их новым зельем и подала их Драко. Тот тут же промокнул ими сухие руки матери. Пальцы под его рукой дрогнули. - Вот так, скоро подействует, мам. – тихо проговорил Малфой. Тихий хрип вырвался из груди Нарциссы. После этого в палате стало слишком тихо. Малфой держал ее за руку, нежно поглаживая. Гермиона расширила глаза от ужаса. Она стояла столбом, не сводя глаз с Нарциссы и закрыла себе рот ладонью, чтобы сдержать возглас. Драко поднял глаза на мать и заметил, что та не дышит. Он придвинулся к ней ближе. Взяв ее за плечо, слегка потряс рукой. - Мам? – голос Драко сорвался. Он перевел потерянный взгляд на Гермиону. Его впалые, уставшие глаза, давно уже лишившиеся надежды разразились слезами. Гермиона села рядом с ним на колени и обняла. Крепко, вцепляясь в него, разделяя его боль. Желая, чтобы он смог удержаться и не пойти за матерью. Визуал https://disk.yandex.ru/i/ERdTrpqMiWcL9A