Пролог

В Лондоне Айлу учили, что у каждого действия есть последствия, а у каждого яда — антидот. Смерть была лишь финальной стадией необратимого процесса, который можно было изучить под микроскопом. Но Калькутта не была лабораторией. Она была открытой раной, которая постоянно кровоточила. Ровный, спокойный тон голоса Кристиана де Клера вывел Айлу из состояния транса, в которое она впадала, как только начинала анализировать: — Ты слушаешь меня, Айла? Я с тобой говорю, — де Клер смотрел на неё с легким недовольством, но без злобы. — Прости, Тиан, я задумалась. Не мог бы ты повторить? — она пару раз моргнула, возвращаясь в реальность. — Что ж, раз ты снова с нами, то послушай меня внимательно, — взгляд Кристиана стал цепким, слишком серьёзным, а голос стал на тон ниже. — На приёме в резиденции Шарма постарайся вести себя как можно тише и незаметнее. Чем меньше людей из Дюжины тебя запомнят, тем лучше будет, в первую очередь, для тебя. Элита Бенгалии не университетский совет, поэтому не встревай и не создавай конфликтных ситуаций. Пойми, я беспокоюсь в первую очередь о тебе, Айла. Случись с тобой что-то, и как я буду смотреть в глаза твоей семьи? Надеюсь, ты меня услышала и поняла. — Да, Тиан, я всё поняла. Можешь не переживать, со мной ничего дурного не произойдёт. Максимум, что я смогу сделать, так это смотреть на всех, как на объекты для исследований, исключительно в научных целях и только в своих фантазиях. Лорд де Клер вздохнул с облегчением, услышав ответ мисс Рид. Кристиан де Клер был её якорем. Единственным человеком, который знал, что за импульсивными вспышками Айлы скрывается не каприз, а парализующий страх не успеть спасти, не успеть помочь. Для него она была "младшей сестрёнкой", для неё он — чуть ли не целым миром. Семья Айлы была всецело верна Кристиану и всячески поддерживала генерал-губернатора, особенно после назначения его на эту должность. Айла знала Тиана еще с детства, и, не смотря на происхождение из разных семей, они всегда называли друг друга братом и сестрой. Она была "защитником" по праву крови и убеждений. Айла знала, как вправить кость, но не знала, как усмирить собственный гнев. И, конечно же, не подозревала, чем для неё обернётся чрезмерная эмоциональность и жажда помочь каждому н уждающимуся.