Глава 6. Узел на память

Утро после вчерашнего инцидента было серым и тяжёлым. Айла сидела в своей лаборатории, глядя на разомкнутую золотую змею, лежащую среди окрававленных тряпок. Её руки были забинтованы, каждое движение причиняло боль, но настоящая рана была внутри. Она знала, что Доран прав: ночью под её окнами она видела чужаков – людей Дикшита, которые уже не боялись Видию, но всё еще опасались Палача. Когда Доран вошёл, то даже не посмотрел на неё. Он начал методично проверять манжены на своих рукавах, словно Айлы вовсе не было в комнате. – Я...я не могу выйти куда-либо, – её голос был едва слышным. Она протянула ему раскрытую ладонь, на которой лежал браслет. – Наденьте его обратно. Доран медленно повернулся, в его глазах не было сочувствия – только холодное торжествующее пламя. Он не подошёл и не взял браслет. – О, доктор Рид, вы уже передумали? – он усмехнулся, прислонившись к дверному косяку. – Вчера вы были готовы лишиться руки ради свободы. Что же изменилось? Шорох в кустах оказался громче вашей гордости? Он буквально заставил её подойти к нему самой, показывая это всем своим видом. Каждый шаг давался Айле с трудом, и когда она оказалась рядом, Доран взял браслет, но не спешил застёгивать его. – Если я надену его снова, пути назад не будет, Айла. Ты сама просишь меня о клетке. Скажи это. Скажи, что тебе нужна моя защита. – Мне...мне нужна ваша защита, – выдохнула она, чувствуя, как унижение жжёт горло сильнее любого яда. – Неубедительно, – Доран схватил её за забинтованную ладонь, заставляя поморщиться. – Скажи: "Господин Басу, привяжите меня к себе, потому что без вас я – ничто". Айла посмотрела в его глаза и в них увидела лишь бездну. Она повторила эти слова, чувствуя, как последняя капля её британского достоинства испаряется. Только тогда он защёлкнул замок. На этот раз он затянул его выше по предплечью, где кожа была нежнее, и провёл пальцем по изумрудным глазам змеи. – Ты сама выбрала этот ошейник, Айла, – прошептал он, склонившись к её уху, так, что его шрам на мгновение коснулся её щеки. – Теперь не жалуйся, если он начнёт давить. Доран отступил и вышел из лаборатории также бесшумно, как и появился здесь. Айла держала руку в воздухе и смотрела на свой "ошейник". Внутри всё жгло от дикого пожара ярости и бессилия. Слова, что она произнесла, унижение, этот дом – всё сразу навалилось на неё в этот миг. Девушка взревела и одним резким движением рук смела всё, что лежало на столе. Боль от порезов под бинтами пронзила до глубины души, и Айла поморщилась. Глубоко вдохнула, опираясь ладонями на край стола, и выдохнула. Ей нужно было держаться, чтобы окончательно не сойти с ума. Нужно было дождаться Кристиана: она знала – он спасёт её, не оставит гнить в этих стенах, полных жестокости, силы и холода. Единственной отрадой для Айлы в этом доме были Радха и Сарасвати. Казалось, они хотят подружиться или всего лишь произвести хорошее впечатление, но Айле хватало и этого. Решение Видии провести Совет Дюжины в резиденции Басу было стратегическим ходом. Это был вызов Дикшиту на территории его врагов. Но для Айлы это стало новым кругом ада. Видеть его лишний раз девушке никак не хотелось, а тем более на ещё одном важном "приёме". Айла сделала вывод, что ничем хорошим встречи с Дикшитом не заканчиваются: приём у Дивии Шарма, кабинет Дорана... Что случится сегодня, она не знала. Доран лично проследил за её нарядом. Он отверг все попытки Айлы надеть привычное закрытое платье, приказав служанкам облачить её в сари глубокого оттенка спелой черники, расшитое золотом. Сари было повязано так, что одна рука Айлы – та самая, с "Уроборосом" – оставалась открытой до самого плеча. Золотая змея на бледной коже сияла, словно маяк, кричащий о её принадлежности. В главном зале было душно от аромата тяжёлых масел и напряжения. Здесь собрались главы всех влиятельных семей Дюжины. Рави Дикшит сидел с перебинтованной рукой, и его взгляд, полный ненависти, был прикован к Айле. Доран стоял за креслом Видии, а Айла – в полушаге за его плечом. – Англичанка должна понести наказание, – гремел Дикшит. – Она оскорбила Дюжину! Доран молча положил руку на плечо Айлы, и его пальцы намеренно скользнули по браслету, заставляя золото сверкнуть в свете ламп. – Мисс Рид находится под моим личным протекторатом, – его голос заставил зал замолкнуть. – Любой, кто захочет "наказать" её, сначала должен будет объяснить мне, почему он посягает на собственность Басу. Это было издевательство: он защищал её, называя "собственностью" перед её врагами. Айла чувствовала на себе взгляды Радхи и Сарасвати – в них была смесь жалости и восхищения её выдержкой. Но самым тяжёлым был взгляд Видии. Махарани понимала: Доран больше не контролирует ситуацию. Ситуация – в лице этой англичанки – начала контролировать его. В зале повисло тяжёлое, почти осязаемое безмолвие, в котором было слышно лишь потрескивание масляных ламп. Айла чувствовала, как под взглядами Дюжины её кожа буквально горит. Она не была врачом, не была аристократкой – в этот миг она была лишь куском драгоценного металла, который Доран Басу выставил на всеобщее обозрение, чтобы потешить своё эго и запугать врагов. Рави, чьё лицо выражало лишь гнев и раздражение, первым нарушил тишину. Его смех, сухой и каркающий, заставил Айлу вздрогнуть. – Собственность? – он подался вперёд, впиваясь взглядом в золотой браслет на открытой руке Айлы. – Ты притащил в этот зал британскую потаскуху, надел на неё свои побрякушки и думаешь, что мы забудем кровь, пролитую по её вине? Доран, ты ослеп. Ты променял честь Дюжины на белую кожу и дерзкий взгляд. Айла почувствовала, как пальцы Дорана на её плече напряглись, едва не раздавив ключицу. Она понимала, что сейчас любая её реакция – слёзы, протест или страх – только подтвердят слова Дикшита. Она должна была стать такой же сталью, как и человек рядом с ней. Преодолевая удушье, Айла медленно подняла голову, и её глаза встретились с взглядом Рави: – Вы говорите о чести, господин Дикшит? – её голос, окрепший от ярости, прозвенел под сводами зала. – Честь – это не избиение беззащитных служанок за закрытыми дверями. Это трусость. И если ваше достоинство так легко задеть медициским фактом о вашей слабости, то грош цена всей вашей Дюжине. По залу пронёсся шёпот ужаса. Радха прикрыла рот ладонью, а Сарасвати едва заметно подалась вперёд, в её глазах вспыхнул азартный огонь. Это было самоубийство, но это было великолепно. Дикшит взревел, вскакивая с места, но Доран мгновенно оказался перед Айлой, заслоняя её своей мощной фигурой. Он не обнажил клинок, но его поза, его оскал и то, как опасно сузились его глаза со шрамом, заставили Дикшита замереть. – Ещё одно слово в её адрес, Дикшит, и я забуду о правилах Совета, – Доран произнёс это так тихо, что звук едва долетал до задних рядов, но в нём было больше угрозы, чем в любом крике. – Она сказала правду, и если эта правда колет тебе глаза, выколи их себе сам, чтобы не позориться перед махарани. Видия Басу, до этого сидевшая неподвижно, медленно ударила ладонью по подлокотнику кресла. Звук был негромким, но он оборвал назревавшую резню. – Хватит, – отрезала она. – Мы здесь не для того, чтобы слушать перепалки Палача и его...подопечной. Рави, сядь. Доран, уведи её. Мы продолжим обсуждение дел Дюжины без посторонних ушей. Доран не сразу подчинился: ещё несколько секунд буравил взглядом Дикшита, демонстрируя своё превосходство, а затем резко развернулся, хватая Айлу за предплечье. Его хватка была болезненной, он буквально волок её за собой, игноируя то, как она спотыкается о подол своего тяжёлого сари. Только оказавшись в тени коридора, он прижал её к стене, не двавя вздохнуть: – Ты хоть понимаешь, что натворила? – прорычал он, и в его голосе смешались ярость и пугающее восхищение. – Ты только что плюнула в лицо самому мстительному человеку в Бенгалии. – Я лишь сделала то, чему вы меня учили, – выдохнула Айла, глядя ему прямо в глаза. – Стала вашей "собственностью". А собственность Басу не должна молчать, когда её оскорбляют. Доран на мгновение замер, его лицо оказалось в опасной близости от её. Он смотрел на её губы, на багровые следы на шее, и Айла видела, как внутри него борется желание ударить её и желание...признать своей насвегда. – Ты – моя погибель, Айла Рид, – прошептал он, прежде чем отпустить её и потащить дальше по коридору, туда, где им стоило ожидать приговор Видии. Когда Совет закончился и разгневанные главы семей разошлись, Видия Басу вызвала Доран с Айлой обратно в зал. Как только оба были на месте, Видия медленно поднялась со своего места и подошла к ним. Её взгляд был ледяным, лишённым той формальной вежливости, которую она проявляла раньше. – Ты устроил цирк, Доран, – холодно произнесла она. – Эта женщина становится заметной. Дюжина требует крови, и я не могу вечно сдерживать их, пока ты играешь в свои игры с золотыми браслетами. Видия перевела взгляд на Айлу, и та почувствовала, как под этим взглядом рушаться все её барьеры. – Через неделю Гаури возвращается в Клифаграми. Как хозяйка родового поместья, она должна подготовить его к сезону дождей. Вы едете с ней, оба. Видия сделала паузу, и в её глазах мелькнула угроза. – В Калькутте у Айлы слишком много защитников и слишком много искушений. В Клифаграми нет британцев, нет Кристиана де Клера. Там только наши земли и наши правила. Доран, если ты так хочешь владеть этой "игрушкой", делай это там, где никто не увидит твоей слабости. А ты, Айла...молись, чтобы стены Клифаграми оказались крепче твоего упрямства. Айла смотрела на Дорана. На его лице не было недовольства – напротив, уголок его губ дрогнул в пугающей полуулыбке. Он победил. Он увозит её туда, где она будет полностью в его власти, вдали от цивилизации и единственного человека, который мог ей помочь. _ Собирайся, Айла, – прошептал он, и его пальцы снова сжали золотую змею на её руке. – Мы едем домой. К твоей новой жизни.