Глава 1. Счёт за химчистку

Хаос битвы превратился в гулкий белый шум. Вокруг творился тотальный пиздец. Элитный квартал Нью-Йорка за считанные минуты превратился в фуд-корт для каннибалов с суперсилами. Члены «Семерки» разбрелись кто куда, как тараканы, завидевшие тапок. Они завязли в стычках с мятежными суперами — кучкой отбросов, которые вдруг решили, что пара кубиков сыворотки в венах дает им право на собственное мнение. В самом эпицентре этого кровавого карнавала возвышался Хоумлендер. С его лица не сходила тошнотворно-идеальная улыбка, пока он с хрустом вколачивал голову очередного «борца за свободу» в асфальт. Бетон трещал, как дешевый пластик, а Джон кожей чувствовал, как под его пальцами с влажным, сочным треском лопаются кости. Для него всё это дерьмо не было войной. Так, затянувшаяся фотосессия в неблагополучном районе. Очередное долбаное промо, грязная и вонючая, но необходимая часть имиджа «Величайшего героя Земли». Стадо должно видеть, как пастух пачкает руки ради их безопасности. Иначе за что они платят налоги и покупают мерч? Перед глазами всплыло лицо Мэдлин Стиллвелл перед вылетом. В жизни она всегда была чертовски лучше, чем на тех глянцевых снимках, отретушированных отделом пиара до состояния пластиковой маски. Каждый её жест, каждый вздох под его тяжелым, липким взглядом подталкивали Джона к краю. Он мог сокрушить этот мир, превратить его в радиоактивный пепел ради одного только её одобрительного кивка. Ради того, чтобы она снова посмотрела на него так, будто он её единственное, самое совершенное и любимое её творение. Джон настолько глубоко ушел в эти влажные фантазии, что почти проигнорировал реальность, которая выросла у него за спиной в виде огромного мутанта. Ублюдок вылез из руин, как гнойный прыщ на заднице. Его кулаки искрились от нестабильной энергии — дерьмовый побочный эффект дешевой дозы «V». Чистая смерть, готовая войти прямо между лопаток Бога. Этот урод явно возомнил себя героем финала и рассчитывал оставить в идеально отглаженном костюме Патриота дыру размером с Техас. Секунда до удара. Хоумлендер почувствовал статический заряд еще до того, как враг замахнулся. Мир вокруг замедлился, превращая взрывы и крики в тягучий кисель. На долю секунды он представил, как после этой бойни полетит к Мэдлин. В её охраняемый, тихий рай, где пахнет дорогим парфюмом, кожей и теплым молоком, а не паленой человечиной и дерьмом. Стиллвелл снова разыграет этот грёбаный спектакль «у меня всё под контролем». Выставит за дверь лишних свидетелей, спрячет недопитые бокалы с виски и задернет шторы, будто это поможет скрыть вонь разлагающейся правды. Все и так всё понимают. Просто в Vought принято помалкивать, если хочешь дожить до пенсионных выплат и не оказаться в графе «без вести пропавшие». Джон даже не собирался оборачиваться. Зачем? Он хотел смаковать момент, позволить импульсу ударить в спину, ощутить легкую щекотку под плащом, а потом медленно, с особой, хирургической жестокостью, размазать наглеца по асфальту, превращая его в ровный слой биологического мусора. Но реальность, как обычно, решила поднасрать. Между ними ввинчивается Кессиди. Та самая «Карма», розововолосая бестия, которую гении из отдела маркетинга впихнули в «Семёрку», чтобы хоть как-то реанимировать рейтинги среди зумеров, помешанных на аниме и депрессии. Она влетает в узкое пространство между Джоном и неминуемой смертью, словно чертова комета из кевлара, и принимает весь энергетический разряд прямо на грудину. «Что за херня?» — вспыхнуло в голове у Джона. — «Она испортила момент. Влезла без очереди. Эта мелкая дрянь вообще понимает, что перекрыла мой ракурс?» Звук поглощения был по-настоящему тошнотворным. Глухой, влажный «хлюп» вперемешку с утробным ударом, так звучит кувалда, на полной скорости влетающая в тушу сырой говядины. Воздух мгновенно пропитался вонью горелой ткани и озона. Джон замер. Впервые за долгое время он почувствовал, как сцена, которую он так бережно выстраивал в своей голове, пошла по пизде. Кессиди выгнулась неестественной, ломаной дугой, превратившись в живой громоотвод для нестабильной сыворотки. Её тело забилось в конвульсиях. Ядовито-фиолетовые разряды насиловали её нервную систему, превращая внутренности в раскаленный холодец. Энергия, не найдя выхода, вышвырнула её в сторону. Пересчитав ребрами каждый грёбаный обломок бетона, Карма затихла в облаке густой, удушливой пыли. Хоумлендер медленно, почти с ленивым любопытством повернул голову. В его глазах начало разгораться алое марево — предвестник того, что сейчас всё вокруг превратится в пепел. Он перевел взгляд с Кармы, распластанной в грязи, на этого перекачанного дебила с дымящимися лапами. Ублюдок всё еще выглядел гордым собой, скалясь в предвкушении триумфа и совершенно не понимая, что он уже — ходячий труп. — О-о-о... ну ты и дебил, — ласково, почти нежно прорычал Джон. Два раскаленных лазерных луча с визгом разрезали воздух. Патриот кромсал ублюдка с хирургической страстью, как дешевую ливерную колбасу. Первым делом он отсек ему дымящиеся кисти — просто чтобы посмотреть, как тот удивленно уставится на свои культи. Следом перерезал туловище пополам, а финальным аккордом — пустил лучи вдоль, от макушки до самой промежности. Обугленные, скворчащие ошметки шмякнулись на асфальт, распространяя по всему кварталу вонь бойни. Хоумлендер замер в центре этого кровавого месива. Идеально чистый, величественный и совершенно безумный на фоне дымящихся кишок своего врага. Пыль оседала неохотно, липкая и тяжелая. Кессиди начала подниматься. Её трясло мелкой, неуправляемой дрожью, будто она всунула в себя оголенный высоковольтный провод. Избыток чужой кинетики внутри клокотал и бурлил, как перегретый паровой котел, грозя превратить её в фарш прямо под обшивкой геройского костюма. Если она не скинет этот заряд в ближайшие пару секунд, её внутренности просто выплеснутся наружу эффектным фонтаном. Сквозь пелену гари, едва различая реальность, она видела его. Хоумлендер стоял неподвижно, как грёбаный монумент собственному эго, отлитый из самодовольства и американского патриотизма. Он не протянул руку, не сделал ни одного сраного жеста помощи. Зачем портить идеальный кадр? Джон просто наблюдал за её агонией с тем самым тошнотворным интересом энтомолога, который приколол редкую бабочку к картонке и теперь с упоением ждет, когда та наконец перестанет судорожно дергать лапками. Ему нужно было зрелище, чистый адреналиновый приход, и Карма, захлебывающаяся чужой мощью, чертовски хорошо справлялась с этой ролью. Кесси сорвалась с места. Она неслась прямо на него, как фугасный снаряд, у которого только что сорвали чеку. Джон даже не моргнул. В тот самый миг, когда столкновение должно было превратить их обоих в кашу, он сделал ленивый, почти танцевальный шаг в сторону. Грация породистой суки на подиуме. Замедленная съемка. В этом бесконечно долгом, вязком мгновении Хоумлендер видел, как мимо него пролетают её растрепанные розовые пряди, чувствовал невыносимый, сухой жар, исходящий от её перегретой кожи. Он успел рассмотреть каждую натянутую, как струна, жилу на её тонкой шее и этот дикий, загнанный блеск в зрачках, который бывает только у тех, кто уже успел поздороваться со смертью за руку. В этот момент она казалась ему чем-то... технически совершенным.  Кесси на полной скорости врезалась в другого супера, который решил, что это его удачный шанс зайти с фланга. Ошибка всей его никчемной жизни. Она наконец разжала свою внутреннюю «губку», выплескивая всю ту кинетическую дрянь, что накопила под кожей. БА-БАХ. Ударная волна с визгом выбила остатки стекол в радиусе ста метров. Бедолагу-мятежника расщепило на субатомном уровне, превратив в красную пыль. Фонтан густой, горячей крови окатил девушку с ног до головы. Ярко-розовые волосы мгновенно потяжелели, слипшись от багровой юшки, а черный костюм зловеще заблестел от жирной, дымящейся жижи. Она замерла посреди этого кровавого тумана, тяжело и хрипло выталкивая воздух из обожженных легких. Настоящая. Изувеченная. Пропитанная чужой смертью. Потрясающая. Хоумлендер медленно сократил дистанцию. Хруст битого стекла под его тяжелыми сапогами звучал как издевательские аплодисменты. Он остановился вплотную, и Кессиди обдало жаром, от него веяло как от разогретой микроволновки, тошнотворный зной перегретого реактора, который едва сдерживает тонкая оболочка из звезд и полос. «Посмотрите на неё», — Джон медленно опустил взгляд на Карму. — «Стоит. Не скулит. Не ползает в кишках, умоляя о пощаде. Какая... забавная зверушка. Сломанная, что ли?» Его рука медленно, почти торжественно поднялась к её подбородку. Большой палец с силой провел по скуле, стирая чужую, еще дымящуюся кровь и размазывая её по бледному лицу девушки. Это не было жестом заботы — он просто хотел вызвать реакцию. «Ну давай, моргни. Заплачь. Скажи, как тебе больно, попроси Бога о помощи». Но он видел лишь спокойствие. Это не восхищало его, а скорее сбивало с толку и злило. Это было неправильно. Не по сценарию.  «У неё шок? Или она просто дефектная? Ладно, нам хотябы не соврали, что она держит удар». — Знаешь, Кессиди... — голос Джона был тихим, с той самой вкрадчивой, вибрирующей хрипотцой, от которой у обычных людей волосы вставали дыбом. — В этом свете... ты выглядишь куда убедительнее, чем на тех сраных плакатах для дрочеров. Он почувствовал, как под его пальцами дрожит её нижняя губа, но в глазах всё еще не было того самого липкого страха, который он так любил. — Ты ведь не собираешься выставлять мне счет за химчистку костюма, а, Кесс? — Джон оскалился в своей фирменной, «белоснежной» улыбке, но глаза оставались мертвыми и холодными. — Ты ведь у нас... командный игрок? — Счёт за химчистку пойдёт напрямую в отдел маркетинга, сэр, — голос девушки был ровным и сухим, как щелчок взведенного курка. — Думаю, они будут в восторге от этих кадров. Хоумлендер замер. Улыбка на мгновение дрогнула. Эта маленькая дрянь не ломалась под его взглядом. Она не трепетала. Она... торговалась. Прямо здесь, стоя в луже из чьих-то остатков. Это вызывало у него глухую брезгливость. «Ещё одна корпоративная крыса. Весь мир в огне, а она думает о пунктах в договоре и охватах. Скучно». Джон издал короткий, лающий смешок. В этом звуке не было ни капли веселья, только сухое раздражение хищника, которому надоело играть с едой. Он резко, сократил дистанцию и схватил её за плечо. Пальцы сжались на ткани черного костюма с такой силой, что послышался отчетливый треск кевлара. Хоумлендер наклонился к самому её уху, обжигая кожу тяжелым, злым дыханием. — Ты просто невыносимая сука... — прошептал он. Это не было комплиментом. Это было обещанием скорой и очень болезненной расправы, если она еще хоть раз посмеет встать у него на пути. Карма медленно, вызывающе медленно повернула голову. Между их губами остались жалкие миллиметры. В зрачках Джона пульсировало алое марево, он был в одном вдохе от того, чтобы выжечь ей мозги и закончить этот рабочий день досрочно. Но Кесси даже не попыталась отстраниться. Она замерла, глядя на его губы с таким видом, будто изучала дефект на фарфоровой кукле. — Правда в том, сэр, — прошептала она прямо в его рот. — Что дроны Vought всё ещё кружат над нами. И если вы продолжите этот перформанс... фанаты решат, что у нас интрижка. А по контракту любые «личные связи» внутри Семёрки — это адская бумажная волокита. Вы ведь не хотите лишних звонков от Стилвелл по поводу «неуставных отношений»? Хоумлендер замер. Упоминание Мэдлин подействовало как ледяной душ, мгновенно потушив лазеры в глазах. Его лицо на секунду исказилось, смесь ярости от того, что его поймали на крючок правил, и брезгливости. Он смотрел прямо в зрачки Кесси и видел там не обожание, к которому привык, а холодный, сучий расчет корпоративного юриста. «Даже кровь на лице её не смущает так, как возможность выговора от начальства». Джон резко оттолкнул её от себя, словно испачкался о что-то дешевое и липкое. В долю секунды он нацепил свою стандартную маску «Героя Нации»: плечи расправились, взгляд стал ясным, а подбородок взлетел вверх. — Конечно. Никакой волокиты, — бросил он своим «публичным» стальным голосом. — Свободна, Карма. Иди... отмойся. От тебя воняет как со скотобойни. В ту же секунду он взмыл вверх, обдав её таким мощным потоком ветра, что мокрые волосы болезненно хлестнули её по лицу. Кессиди осталась одна среди трупов и догорающих машин. Только когда его плащ превратился в точку, её колени начали мелко, предательски дрожать. Она достала телефон окровавленными пальцами и вбила сообщение агенту: «Бой окончен. Рейтинги будут в космосе. Купи мне те черные ботинки Balenciaga. Я это, блять, заслужила». Зависнув высоко над облаками, Джон по привычке прикрыл глаза, фильтруя шум города. Среди миллионов звуков он безошибочно вычленил один. Пульс Кессиди.  Секунду назад этот ритм колотил по её ребрам, как отбойный молоток, то ли от выброса адреналина, то ли от того, что его лазеры едва не оставили в ней дыру. Но теперь... теперь этот стук замедлился, возвращаясь к идеальному, почти механическому ритму. Словно она просто вышла за латте, а не стояла в шаге от расщепления на атомы. Джон нахмурился. Его это задело.  «Странно. Сердце стучит ровно. Она либо слишком тупая, чтобы осознать близость смерти, либо... нет, просто тупая». — Маленькая, лживая... дрянь, — прошептал он, глядя на догорающий город внизу. Он тряхнул головой, выкидывая Кессиди из мыслей. У него были дела поважнее, например, теплый прием у Мэдлин. Через секунду он уже забыл о существовании Кармы, не подозревая, что это «ровное сердцебиение» теперь будет преследовать его в тишине башни Vought.