1.

      Первый день в качестве интерна всегда самый нервозный, тревожный и пугающий. Ты уже не студент, ты – врач, можешь (помогать) спасать жизни. В твоих руках чужая судьба. Ошибок быть не может. Когда пациент ступает за порог больницы, он перестает принадлежать самому себе. Он становится твоим на период осмотра, лечения и восстановления. И одна только мысль об этом заставляет трястись. Именно поэтому Чхве Хаюн пришла в раздевалку хирургов-интернов на час раньше, чем все остальные. Ей необходимо было посидеть одной в тишине, собраться с мыслями и настроиться на первую смену в 48 часов. Она училась ради этого момента 6 лет, и многое ещё ей предстоит. У неё есть только год, чтобы определить свою специализацию, с чем она потом захочет работать. Пока у неё в голове только одно – нейрохирургия, и она молилась всем богам, чтобы её определили к такому ординатору. Да, конечно, за этот год она попробует себя в разных областях, но нейрохирургия всегда была её мечтой. Да, и, к сожалению, её отец как-то под бутылкой сказал, что никогда не будет гордиться дочерью, которая не станет первоклассным хирургом… Сам он ничего в жизни так и не добился. Видимо, те слова сильно затронули Хаюн, что она решила во что бы то ни стало быть лучшей, а мозг казался интереснее всего. Впереди год в качестве интерна, сложный экзамен, ординатура и ещё 2 года учебной практики. Девушка даже не на середине пути своего обучения, но это её не особо расстраивало. Она готова. Она готова лечить людей. Она готова бежать на помощь. Она готова держать судьбы в своих руках. Готова. - Чхве Хаюн! – послышался радостный голос где-то со стороны. Девушка открыла глаза и повернула голову в сторону звука. – Тебя тоже определили в эту больницу? Прекрасно! - И тебе привет, Сонён, - Хаюн горько улыбнулась. Она знала, что кто-то с её университета окажется вместе с ней в интернатуре, но не думала, что это будет Пак Сонён – человек, который не замолкал ни на секунду. Они не были подружками, но почему-то Хаюн знала каждую деталь её жизни. Включая всех парней, на которых у той как-то находилось время. Вечно позитивная, вечно забывчивая, и такая неподходящая в профессии врача. Хаюн вообще не понимала, как та сдала экзамены, как её только допустили до больницы, как… как?! - Ты уже знаешь, кто будет твоим ординатором? – щебетала Сонён, открывая свой именной шкафчик, который, как назло, оказался соседним с Хаюн. – Вот бы мы были в одной группе. Знакомые лица – это всегда хорошо. Представляешь…       Тишина, которую так сильно хотела Хаюн, закончилась. Она снова попыталась сконцентрироваться и вспомнить всё, чему её учили, но это оказалось бесполезным занятием, так как уши раздражал высокий и быстрый голос Сонён. Она не затыкалась ни на секунду, и ей даже не требовалось участия второго человека. Она просто рассказывала, рассказывала и рассказывала. Почему из всех однокурсников Хаюн попалась именно она?       Вскоре раздевалка интернов наполнилась будущими врачами, которые знакомились друг с другом, перекидывались различными фразами, опасениями о первом дне и вопросами о том, как будет проходить их интернатура. Смена начиналась ровно в 9:00, а в 8:55 они все уже были переодеты в медицинские костюмы и сидели у своих шкафчиков в ожидании распределения. Молчание. Наконец-то Пак Сонён перестала щебетать, а Хаюн мысленно её просила больше никогда в жизни с ней не разговаривать. - Интерны! – вдруг дверь раздевалки распахнулась, и в неё вошёл мужчина ординатор с папкой в руках. Он даже не взглянул ни на кого, а просматривал информацию на бумаге. – Ким Намджун – главный ординатор этой больницы. Я здесь за тем, чтобы зачитать ваше распределение. С сегодняшнего дня вы закрепляетесь за конкретным ординатором и остаётесь под его руководством на весь год интернатуры. Никакие перемены не обсуждаются, - он наконец-то оторвался от бумаг и глянул на всех присутствующих, а затем улыбнулся уголком губ. – Для начала расскажу некоторые правила, которые помогут вам у нас выжить. Вы всегда обязаны слушать своего ординатора. Если он говорит вам что-то сделать, значит, это надо сделать, даже если вам кажется, что это что-то бесполезное. Все процедуры и манипуляции с пациентами только через согласование с ординатором, если он не говорит вам обратное. Когда вы познакомитесь, вам будет озвучен список того, что вы можете делать без согласования, и вы обязаны всегда этого придерживаться. Запомните, что здесь спасают жизни, и ошибка может обойтись вам очень дорого, - мужчина говорил это и мягко, и строго одновременно, и Хаюн поняла, что такой тон был выработан годами практики. Ей предстоит обучиться этому самой. – Если вы слышите код синий на вашем этаже, вы бросаете абсолютно всё и бежите туда, с какой палаты он поступает. Я серьёзно. Бросаете всё, если понимаете, что это не навредит другому пациенту. Тоже самое касается и вызовов от ваших ординаторов на пейджер, который вы получите чуть позже. Каждый день вы должны быть убеждены, что пейджер заряжен и готов отработать всю вашу смену. Если вы не явитесь на вызов, то у вас должна быть на это очень веская причина. Если вдруг понимаете, что где-то допустили ошибку, незамедлительно сообщаете об этом. Вы теперь врачи, не просто студенты, но всё ещё проходите обучение, об этом не стоит забывать. Не будьте гордыми и научитесь просить помощи, если знаете, что не справитесь самостоятельно. Мы все здесь оказались с одной единственной целью – стать тем, кто спасает жизни и помогает людям. Ах да, - он издал смешок, оглядывая почему-то только девушек. – Никаких отношений с ординаторами, - просто вбросил эту фразу и поднял свои листки перед собой. – А теперь к распределению… - имена лились одно за другим. Кто-то радостно выкрикивал, что казалось Хаюн совершенно непрофессиональным, а кто-то грустно вздыхал, слыша специализацию своего ординатора. И даже расстроилась, когда она не оказалось в команде нейрохирурга. Значит, ей необходимо было сильно постараться, чтобы её заметили. А она даже не смогла запомнить его имя! – Ординатор Ким Тэхён – кардиохирургия. К нему идут Чхве Хаюн, Сон Джехё, Ким Ынсу и Ким Джехван.       Хаюн была счастлива, что Сонён не оказалась с ней в группе. Это означало, что они будут намного меньше пересекаться. И вообще надеялась, что их смены в дальнейшем не совпадут. А потом всё было как в тумане. Они получили свои пейджеры на посте медсестёр, разошлись по палатам к своим ординаторам и начали свой первый час работы в больнице. Все переживания остались позади, и Хаюн почувствовала сильную уверенность в своих действиях и ответах на вопросы, а когда видела улыбку и кивки достаточно молодого ординатора, прям расцвела. Они проходили из одной палаты в другую, смотрели на пациентов после операций на сердце и на тех, кому ещё она предстоит, старались уловить каждое слово и движение их ординатора, поочерёдно читали медицинские карточки и даже удостоились чести провести осмотр всем вместе. Ким Тэхён был мягким ординатором. Он сразу же обозначил, что его можно беспокоить совершенно по любому поводу, даже если он казался глупым. Сказал, что поначалу он будет почти всё делать самостоятельно, чтобы интерны могли повнимательней рассмотреть, а только потом уже разрешит им что-то делать. В первое время они будут находиться в отделении кардиохирургии, а затем уже постепенно и по очереди переходить ненадолго в другие отделения, участвовать в операциях и определяться со своей специализацией. Конечно же, Ким Тэхёну хотелось, чтобы все интерны выбрали его путь, но нисколько не обидится, если им там не понравится. Хаюн приметила, что её ординатор был мягок с ними, и почему-то из-за этого расстроилась. Ей не терпелось уже окунуться в эту суматоху больницы, но пока всё было тихо. - Кстати, вам, наверное, ещё не показали, - сказал Тэхён, открывая одну дверь в коридоре. – Это дежурная комната. Тут вы можете отдохнуть и даже поспать, если не требуется ваша помощь. Если кто-то из вас обычно крепко спит, то не советую ею пользоваться, так как есть шанс пропустить вызов по пейджеру.       Интерны заглянули в комнату, где стояли только три двухярусные кровати, на одной из нижних полок было смято одеяло. И Хаюн зачем-то пообещала себе, что не будет ею пользоваться, даже когда устанет настолько, что захочется просто лечь на пол. - А теперь мне надо вас познакомить с отделением скорой помощи, - весело улыбнулся ординатор, будто это было самым радостным событием в его жизни. – Время от времени вас будут туда забирать, чтобы помогать врачам и набираться опыта. Именно там вы научитесь определять отделение для пациента, и какие анализы и процедуры ему необходимо назначить.       В отделении скорой помощи было шумно, людно и полно работы. Они вместе прошли на пост медсестёр, где получили одного пациента для учебного осмотра. Им оказался мужчина средних лет с сильными болями в животе. В смотровой ординатор поприветствовал его, объяснил причину присутствия такого количества людей и начал задавать вопросы. Имя, возраст, симптомы, их продолжительность, что ел, принимал ли какие-нибудь препараты, отдыхал ли где-нибудь, пил ли алкоголь, и так далее. - Какой порядок действий после опроса пациента с болями в животе? – спросил Тэхён, поворачиваясь к интернам. - Сначала надо осмотреть живот на наличие видимой деформации, - слишком быстро ответила Хаюн, не дав возможности высказаться другим. – Затем провести аускультацию… - Что такое аускультация, Ынсу? – ординатор остановил ответ Хаюн и обратился к другому интерну. - Прослушивание через стетоскоп, - у Ынсу дрожал голос. Он явно нервничал, но ответил правильно. - Зачем при болях в животе проводить аускультацию? – следом задал вопрос Тэхён, напоминая, что все ещё обучаются. - При аускультации живота слушают кишечные и сосудистые шумы, - продолжал ответ Ынсу, а его голос становился увереннее с каждым словом. – Иногда боли в животе могут означать проблемы с сердцем, и аускультация помогает определить инфаркт. - У меня инфаркт? – в ужасе спросил пациент, трогая грудную клетку. – Вы знаете, не так уж всё и болит. - Нет, - поспешил ответить Тэхён, успокаивая мужчину. – У вас точно не инфаркт, не переживайте, - а затем повернулся обратно к интернам. – После этого, что мы делаем, Хаюн? - Перкуссию, то есть постукивание, и только в самом конце пальпацию, то есть прощупывание, - девушка отвечала быстро, чтобы не было лишних вопросов для других интернов. Пусть её возненавидят за это, будут называть всезнайкой или выскочкой, но ей необходимо было пробиться. Даже если это только первый день. - Отлично, - с удовлетворением кивнул Тэхён, после чего позволил каждому из интернов провести свою диагностику.       В конце концов все пришли к единогласному выводу, что это обычное отравление и отправили пациента с рецептом домой. И почему-то это показалось Хаюн скучным, ей хотелось чего-то большего, а не принимать пациентов с метеоризмом, головной болью или обычным ушибом. Ей уже не терпелось в первый раз ступить в операционную, наблюдать вблизи, а не со смотровой, как они это делали во время практики. Хотелось крови и разрезанных тел, как бы это ужасно не звучало. Но ведь это было только начало, правда?       Следующие часы они ходили с Тэхёном по больнице, знакомились с врачами и медсёстрами, ставили капельницы, опрашивали пациентов и заполняли медицинские карточки. Рутина, к которой им придётся привыкнуть. Первые 24 часа прошли скучно. Кто-то даже успел поспать, но не Хаюн. Она сидела на посту медсестёр и просматривала карточки пациентов, разговаривала с персоналом и интересовалась каждой мелочью. Всё началось в тот момент, когда по громкоговорителю объявили: «Код синий. 304. Код синий». - Наш, - Хаюн подорвалась с места и побежала за медсёстрами в палату, хоть и не совсем понимала, что ей там делать. Она забежала вовнутрь, где кардиомонитор пищал как не в себя с безумным ритмом. Она не успела даже подумать, как кто-то уже за неё ответил. - Фибрилляция желудочков! – крикнула медсестра подбежавшему Тэхёну. Пациента быстро перевели в горизонтальное положение, убрали подушку, освободили от одежды, начали делать сердечно-лёгочную реанимацию, а Хаюн стояла в углу как вкопанная и наблюдала за происходящим как будто в замедленной съемке. Вот уже кто-то вкатывает в палату дефибриллятор, Тэхён командует отойти, прикладывает электроды к пациенту, говорит: «разряд», и в миг в комнате запахло жаренным. Этот запах Хаюн запомнит на всю жизнь. - Не сработало, - выругнулся Тэхён, подготавливаясь ко второму удару. – Разряд!       Удар… пара секунд… И пульс восстановил свой ритм. Было видно, как Тэхён облегченно вздохнул и положил электроды на место. Он коротко глянул на Хаюн и вышел из палаты. Она была единственным интерном, кто прибежал на вызов, но оказалась совершенно бесполезной. Просто стояла и смотрела, не в силах ничем помочь. Она даже не была уверена, помогла бы ли она, если бы ей позволили. Девушка простояла в палате ещё несколько минут, даже когда оттуда все вышли. Она просто смотрела на пациента, который всё ещё был без сознания и с кислородной маской на лице. - Хаюн, - позвал Тэхён, заглядывая в палату. – Можно не сторожить. - А, да, - отозвалась быстро девушка, но при этом продолжала стоять и смотреть. - Впервые видела такое? – спросил тот, всё-таки решив зайти. Хаюн кивнула. – Сейчас он более-менее стабилен. У него операция через пару часов, но, скорее всего, мы его подвинем ближе. - Я думала, что готова, - тихим голосом произнесла Хаюн. Тэхёну пришлось приложить усилия только для того, чтобы расслышать. – Я знаю, как действовать, но мне кажется, я даже не дышала в этот момент, - она была разочарована в самой себе. - Это совершенно нормально, - спокойно ответил Тэхён, кладя руку ей на плечо. – В мой первый код синий я забился под пост медсестёр и ждал, когда всё закончится, - он улыбнулся своим воспоминаниям, явно ими не гордясь. – Такова жизнь, к сожалению, и такова работа в больнице. К этому никогда нельзя быть готовым на все 100%, даже если ты проходил через это миллион раз. Каждый код синий уникален, никогда не знаешь, как всё пойдёт, и чем обернётся, а при этом надо действовать уверенно. И даже если ты не ошибся ни в чём, есть большой риск потерять контроль над ситуацией. Ты молодец, - он чуть сжал плечо девушки. – Хочу заметить, что больше никто из интернов не среагировал. В следующий раз тебе уже будет проще, поверь. - Спасибо, - кивнула Хаюн. И ей, действительно, стало немного полегче. Повезло, что она попала именно к Ким Тэхёну – понимающему ординатору. - Даю тебе перерыв в полчаса, - мужчина глянул на наручные часы. – Сходи в кафетерий, поешь, прогуляйся и возвращайся обратно. Если получится передвинуть его, то уже скоро окажемся в операционной.       Хаюн вышла из больницы и села на ближайшую лавочку. Её тошнило от того самого жжёного запаха. Она тяжело вздохнула и подставила лицо под лучи утреннего солнца. Казалось, что на улице намного спокойнее, чем там внутри, даже чем внутри самой Хаюн. Она винила себя в своей несобранности, и как ей быть хирургом? Она долго обдумывала слова своего ординатора, гоняла их по кругу и старалась успокоиться, вернуть себя в строй. Но звук кардиомонитора и этот запах то и дело возвращали её обратно в палату 304. Это страшно. И именно в этот момент начинаешь понимать, что ты не вечен, и что от тебя, действительно, зависит чья-то жизнь.       Видимо, Хаюн не уследила за временем, так как ей на пейджер поступил вызов от ординатора. Она сразу же подскочила и побежала в отделение, а мысли о только что случившимся быстро ушли на дальний план. Тэхён со всей остальной командой интернов ждал её у поста медсестёр и без лишних вопросов начал рассказывать о подготовке к операции и анализах, раздал всем указания и попросил его не беспокоить, пока всё не будет готово. К удивлению Хаюн, она даже не начала нервничать, когда зашла в 304 палату, чтобы взять кровь. Движения рук были чёткими, без тремора, быстрый прокол, попадание в вену и забор в пробирку. Она не думала, тело делало само, и на это время воспоминание об инциденте будто стёрлись. Была только её работа и пациент. Она даже не заметила, что Ким Тэхён наблюдал за ней с беспокойством. Он переживал, потому что знал, какое влияние может оказать первый увиденный код синий.       И вот через полтора часа они вместе стояли в операционном блоке и подготавливали уже себя. Им предстояло смотреть за тем, как Тэхён будет проводить миэктомию. Просто наблюдать, учиться и не мешать. Их проинструктировали, что они должны стоять вдоль стены, не подходить к столу, не разговаривать, пока их об этом не попросят, и просто смотреть за хирургической командой. Первая в жизни рабочая смена интернов выдалась очень насыщенной, что Хаюн начало клонить в сон от ярких ламп, хоть она и так сильно ждала первой операции, которая должна была продлиться минимум 4 часа. Хаюн глянула на смотровую, где собралось уже порядком 10 человек, среди которых увидела Сонён и других интернов, и почему-то подумала, что лучше бы она там сидела, чем стояла внутри операционной, еле сдерживаясь, чтобы не закрыть глаза и не уснуть. - Внимательно следите за тем, что мы делаем, - сказал Тэхён, обращаясь к студентам. – Такую операцию вы ещё не скоро увидите.       Никто ему не ответил, лишь старались вытянуть шею как можно дальше, чтобы лучше видеть. И вот команда сделала разрез грудины, подключила пациента к аппарату искусственного кровоснабжения, остановила сердце и приступила к работе. Медсёстры стояли с одной стороны стола так, чтобы вся работа кардиохирурга была видна. Хаюн неосознанно повторяла руками всё, что делает Тэхён. Она начала это делать ещё во время учебы и практики, так, на всякий случай. Вдруг мышечная память поможет ей когда-нибудь. Тэхён комментировал каждое своё действие, попутно задавая вопросы о сердце, о работе аппаратов, обо всём, что может случиться во время операции. Именно это заставляло не спать Хаюн, которая старалась раньше всех ответить на всё. Конечно, в какой-то момент мысли начали путаться из-за усталости, из-за потока информации, из-за непривычной обстановки. Но она клялась себе, что продержится до самого конца и полюбит операционные точно так же, как и кабинеты своего университета. Конечно, ей хотелось сначала попробовать нейрохирургию, к которой она больше всего тянулась, но и кардио было лучше, чем общая хирургия. И вообще она боялась, что её запихнут в гинекологию.       Благодаря Тэхёну самая сложная часть операции прошла незаметно, он мастерски и быстро срезал утолщённый участок межжелудочковой перегородки, проверил кровоток и клапаны и скомандовал запускать сердце обратно. В этот момент операционная замерла. Если что-то и пошло не так, то это будет заметно именно на запуске сердца. И вот, все услышали облегченный вздох каждого присутсвующего, когда медсестра гордо объявила: «бьётся. Пульс есть. Отключаем от аппарата». Тэхён повернулся к интернам и неожиданно для всех обратился к ним с вопросом. - Есть желающие помочь зашить грудину? – улыбнулся он сквозь маску. Хаюн даже не успела подумать, как её рука быстро поднялась вверх. Эта привычка осталась с ней с университета. – Не сомневался.       Он махнул девушке, чтобы та подошла ближе к столу. Ей надели новые перчатки, и поставили напротив хирурга. Она впервые увидела открытое сердце так близко, что можно было к нему прикоснуться. Мандраж. Её охватил мандраж, прям как в палате этого же пациента несколько часов назад, но при этом руки её оставались стабильными. Она только делала вид, что всё идёт хорошо, но внутри бушевало пламя. Страх и предвкушение одновременно. От той самой усталости не осталось и следа, ведь её подпустили к операционному столу. - Перед тем, как что-то делать, - начал Тэхён, осматривая своего интерна. – Ты должна об этом сообщить. Всё только с моего согласия и моей помощью. - Хорошо, - ответила ему Хаюн. – Для начала надо убедиться, что нет кровотечения, - Тэхён кивнул ей. – Его нет, значит, устанавливаем дренажи. - Куда? – спокойно поинтересовался Тэхён. - В средостение, - она даже и не задумывалась над вопросом, мозг самостоятельно выкинул ответ. Хаюн с помощью мед сестры установила дренаж перед сердцем и продолжила комментировать свои действия. – Дальше мы должны аккуратно сопоставить две половины грудины анатомически правильно, используя хирургическую стальную проволоку. Наложим петли на каждую половину груди, руками сведём половины, подтянем проволочные петли, затем скрутим их и проверим, что грудина стабильна. - Прекрасный ответ, Чхве Хаюн, - улыбнулся ей Тэхён. Он позволил ей накладывать петли с одной стороны, а сам делал это с другой. У него получилось намного быстрее и точнее, чем у Хаюн, но терпеливо ждал, пока девушка справится, хоть и понимал, что надо поторопиться. – Отлично, теперь стягиваем, - общими усилиями они затянули грудную клетку и приступили к следующему этапу. - Дальше мы должны сшить мышцы и фасции, подкожную клетчатку, а затем уже саму кожу, - Хаюн уже не дожидалась вопросов, просто сама говорила, чем заслужила новый одобрительный кивок от ординатора. Она зашивала под его чётким контролем, с помощью подсказок и комментариев. Пациент был стабилен, поэтому Тэхён позволил себе не вмешиваться и дать Хаюн сделать всё самостоятельно, ведь она будущий хирург, и ей необходимо учиться уже не на тренировочных манекенах. И, закончив последний стежок на коже, девушка с облегчением опустила плечи и наконец-то расслабилась. Она смогла это сделать. Смогла зашить своего первого пациента. Она справилась. - Хорошая работа, доктор Чхве Хаюн, - порадовался за неё хирург, когда медсестра накладывала стерильную повязку на шов. – Мы справились. Молодцы, всем спасибо.       Только выйдя из операционного блока, на Хаюн обрушилось осознание проделанной работы. Она буквально пару минут назад ассистировала хирургу. Впервые. И у неё всё прекрасно получилось. Она не встала как вкопанная, руки её не тряслись. Она всё делала с полной уверенностью в правильности своих действий. Да, было медленно, но опять же, это только начало. Уже совсем скоро она не будет отставать от действующих хирургов данной больницы. Она сможет делать всё самостоятельно, без чьего-либо одобрения, без комментариев и без помощи. Главное, что её точно заметили, ей позволили это сделать. Адреналин начал потихоньку отступать, и она поняла, что за таким кайфом готова возвращаться раз за разом. - Ты такая смелая, - сказал Джехван, подходя к девушке. - Я просто делала то, за чем пошла учиться в университет, - пожала плечами Хаюн, проходя мимо парня.       Впереди ещё 17 часов смены, и девушка надеялась, что она пройдёт тихо, без вызовов, без кодов, без суматохи. Тэхён снова позволил ей немного отдохнуть и отправил в дежурную хоть немного поспать, чем Хаюн и воспользовалась. В самом начале смены она не хотела отдыхать, ей нужно было получить столько информации, сколько возможно. Но усталость взяла своё, поэтому она просто зашла в комнату, рухнула на нижнюю полку двухярусной кровати и моментально вырубилась. Ей ничего не снилось, поэтому, проснувшись от звука пейджера, ей казалось, что она только-только прикрыла глаза, на самом же деле проспала не менее 5 часов.       Хаюн снова подорвалась, даже не протерев глаза, и прибежала к своей группе. Их ждал вечерний обход. Надо было проверить состояние пациентов, поменять капельницы, если это требовалось, проконтролировать приём лекарств, сделать небольшой опрос и снова заполнить карточки. Рутина, рутина и ещё раз рутина. Спасибо за достаточно продолжительный для врача сон, от чего Хаюн не так сильно чувствовала усталость. Осталось пережить ночь, и они свободны минимум на 24 часа. - Осталось 9 часов вашей первой смены, - Тэхён собрал всех в пустой палате на пятиминутку, чтобы сделать промежуточный вывод. – Хочу сказать, что вы все держитесь молодцом, но есть пару моментов, которые необходимо обсудить. Во-первых, на следующий код синий я всё-таки надеюсь увидеть всех вас в палате, а не только Хаюн. Во-вторых, медсёстры сказали, что некоторым из вас ещё сложно ставить капельницы, поэтому лучше немного потренироваться. У нас на первом этаже есть пару манекенов. В-третьих, со следующей смены вы уже не просто будете наблюдать за операциями, а каждый из вас по очереди будет ассистировать мне или любому другому хирургу. Иногда вас будут вызывать в другие отделения для помощи и определения вашей будущей специализации. Есть ли у вас уже по этому поводу мысли? - Да, - сразу же ответила Хаюн. – Я бы хотела попасть в нейрохирургию. - Жаль, - как-то грустно ответил ей Тэхён. – Я хотел бы тебя оставить в кардиологии, но поговорю с нейрохирургом, чтобы ты могла ассистировать ему, когда понадобится. Только сразу предупреждаю, что он не такой мягкий в работе, как я, поэтому могу только пожелать тебе удачи. - А мне бы в гинекологию попасть, - задумчиво произнесла Джехё, обдумывая свой вариант специализации. - Никто из вас не хочет остаться в кардиологии? – удивился Тэхён, но Ынсу его заверил, что он готов. – Отлично. Тогда я всё это передам в соответствующие отделения. А сейчас ваша задача – следить за стабильностью пациентов все оставшиеся 9 часов смены, после чего мы с вами расходимся ровно на 24 часа, а новое расписание узнаете на следующей смене. Оно не будет такое же жестокое, как эта, но работать будете много. Всё понятно? Интерны кивнули и разошлись каждый в свою сторону. Хаюн снова пришла к медсёстрам, которые уже с улыбкой её встречали. Они начали её расспрашивать о первом дне, об её эмоциях и чувствах. И в какой-то момент перед ними оказался врач в хирургической шапочке из другого отделения. Она его не видела во время обхода больницы, поэтому и понятия не имела, что перед ней стоял нейрохирург. Тот, к кому она так жаждала попасть. Он был в тёмно-синем костюме с открытыми рукавами, одно его плечо забито татуировками, на лице не заживший прокол губы и брови, а девушка мысленно прикинула, сколько внутренних протоколов он нарушил. - Хён, - обратился мужчина к мимо проходящему ординатору Хаюн. – Мои тупые интерны отнесли тебе зачем-то карты моих пациентов, но я их тут не вижу, - Хаюн показалось, что он слишком грубо высказался, и мысленно задалась вопросом, говорит ли так их собственный ординатор за их спинами? - Это первый день, Чонгук, - как обычно с улыбкой ответил ему Тэхён. – Не надо называть их тупыми. - Они 6 лет учились, чтобы разучиться читать за 48 часов? – он поднял ту самую бровь с проколом. - Суа, - обратился Тэхён к одной из медсестёр. – Посмотри, пожалуйста, нет ли у нас лишних карточек, - девушка кивнула и начала проверять стопку только поступивших пациентов. – Кстати, Чонгук, - он снова обратился к нему. – Это Чхве Хаюн, хочет попасть к тебе в отделение нейрохирургии, - сердце девушки в миг ушло в пятки. Вот, что он имел в виду, когда говорил, что тот не такой мягкий в работе, а Чонгук обернулся на неё и осмотрел с головы до ног. - Читать умеешь? – спросил тот, на что Хаюн нервно кивнула. – Тогда найди мне мои карты и принеси на четвёртый этаж.       Больше не сказав ни слова, он удалился в сторону лифта. «Может, мне не так уж и важна эта нейрохирургия?», - пронеслось в мыслях Хаюн, но она всё же встала со стула и помогла Суа отыскать те самые карты, которые не должны были быть в отделении кардиологии. Она выучила каждого пациента на этаже по имени и году рождения, поэтому быстро смогла сориентироваться. Такова была Чхве Хаюн. Заучка, всезнайка, любимица преподавателей, подлиза. Но себя такой она, конечно же, не считала. Думала, что делала тот самый минимум, который требовался от студентов медицинского университета. Именно поэтому у неё не было там друзей, все злились на неё, агрессивно к ней относились. Это задевало Хаюн, но та старалась этого не показывать даже самой себе. Просто повторяла про себя, что они завидуют. Завидуют её трудолюбию, знаниям, отношению к будущей профессии.       Девушка взяла нужные карты и, мысленно перекрестившись, при этом не веря ни во что, кроме науки, направилась на четвёртый этаж. Там было тихо, ни единой души. На посту сидела всего лишь одна медсестра, из персонала больше никого. Хаюн прошла к посту, положила карты на стойку, доложила об этом сидящей напротив девушке, и уже хотела вернуться обратно, как её окликнули. - Хаюн! – это была Сонён – человек, которого она хотела встретить меньше всего. Даже тот самый Чонгук казался ей более милым, чем она. – Ты наша спасительница! - Обращайтесь, - Хаюн попыталась мило улыбнуться, но это не получилось. - Ты не представляешь, какой наш ординатор тиран! – возмущалась та так громко, что казалось, она вот-вот разбудит всех пациентов на этаже. – С ним просто невозможно работать! Он даже по имени не может нас запомнить, представляешь?! - Тиран, значит? – послышалось со спины Сонён. – Если ты сейчас же не понизишь громкость своего возмущения, то перебудишь нам всю больницу, и я с удовольствием отправлю тебя в отделение скорой помощи до конца интернатуры. Не нравится работать – можешь валить. Вы не в детском саду, чтобы с вами тут сюсюкались. Вы будущие врачи, которые даже нормально информацию на карте прочитать не можете, - Чонгук говорил негромко, но с таким холодом, что по спине Хаюн пробежались мурашки. И в тот раз она готова была поверить Сонён. – А теперь быстро взяла карты пациентов и разнесла их по палатам. И только попробуй их перепутать, я своё слово сдержу по поводу скорой помощи.       Сонён что-то пискнула и помчалась на пост медсестёр за теми самыми картами. Хаюн стало её жаль, но не могла ничем ей помочь, точнее не хотела. Она считала, что не затыкающейся девушке далось всё слишком легко, так что пусть немного пострадает хотя бы этот год. Чонгук вряд ли позволит ей остаться в нейрологии и попросит выбрать другую специализацию, например, гинекологию. Такое ей больше подходит. - Чхве Хаюн? – переспросил имя ординатор. Девушка кивнула. – Хорошо, запомню, - он снова больше ничего не сказал и просто ушёл. А Хаюн осталась на месте, наблюдая, как Сонён бегает из палаты в палату, и улыбалась.       За пять минут до окончания смены интерны передали дела другим врачам и медленно поплелись в раздевалку. Их первый рабочий день официально почти закончен. Хаюн не валилась с ног, но ей очень сильно хотелось просто прилечь. Не поспать, а просто отдохнуть. Она даже не замечала того гудения в ногах, которое должно было её беспокоить уже минимум 30 часов. Только переодевшись в свою обычную одежду, выйдя из больницы и сев в автобус, она наконец-то поняла, что справилась. Справилась на все 100%. Она никого не угробила, и даже помогла спасти жизнь. Она хотела быть хирургом во что бы то не стало, и она им станет, даже если будет слышать все эти унижения от заносчивого ординатора с четвёртого этажа. Это ей не помешает, а сделает только сильнее.