Часть 51

Говорить Чарли они ничего не стали. По крайней мере, пока. До восемнадцатилетия Белль оставалось всего два месяца, и устраивать шерифу Форкса еще один инфаркт прямо в больничном коридоре не имело никакого смысла. План на жизнь у Белль и так был готов, а эта внезапная волчья биология просто внесла в него небольшие коррективы. Экзамены за старшую школу она в любом случае сдаст экстерном — её знаний для этого хватало с избытком. На автомастерскую Пола денег теперь было более чем достаточно, причем без всяких кабальных кредитов. Свой деревянный дом у Лэйхота имелся, а развивать сайт, писать код и крутить бизнес Белль могла из любой точки мира — был бы нормальный интернет под рукой. Ну а то, что ему двадцать, а ей восемнадцать… Что ж, это официальная версия для местных. Никому в Форксе и в резервации не нужно было знать, что в прошлой жизни ей когда-то стукнуло тридцать, а Пол — двухметровый оборотень со странными инстинктами и запредельной тягой к своей запечатленной паре. Для внешнего мира они останутся просто молодой, упрямой парой, которая строит свою жизнь на окраине Ла-Пуш. Когда тяжелая дверь палаты наконец открылась, впуская Чарли и Карлайла, Белль уже успела нацепить пластиковую маску обратно на лицо. Пол выпрямился, убирая влажную ладонь в карман своих тесных штанов. Он всё еще был бледным, но в его потемневших глазах больше не было паники. На их место пришло то самое глухое, собственническое спокойствие самца, который точно знает, что его гнездо защищено, а будущее определено. Чарли быстро подошел к кровати, шумно выдыхая и всматриваясь в лицо дочери, а Карлайл замер чуть поодаль. Вампир-доктор бросил один короткий, профессиональный взгляд на мониторы, затем на застывшего Пола, и в его золотистых глазах мелькнуло едва заметное удивление. Карлайл как врач слишком хорошо умел читать физиологию. Он всё понял без всяких бумажных анализов доктора Киднера. Но Карлайл промолчал. Он лишь едва заметно кивнул Белль, признавая её полную, безоговорочную победу в этой игре. Эдварда больше не было, Вольтури улетели, а здесь, на стыке двух миров, зарождалась совершенно новая, живая и горячая реальность Квилетов, в которую Калленам путь был закрыт навсегда.

***

Белль потребовалось еще минут десять, чтобы под прикрытием Чарли наконец выставить Пола из палаты. Она буквально заставила его поехать в резервацию: помыться, нормально поесть и отоспаться после трех суток на больничном линолеуме. Лэйхот уходил нехотя, постоянно оглядываясь у самой двери, как побитый пес, которого лишают законного места у ног хозяйки. Чарли даже похлопал его по плечу в коридоре, мол, иди, парень, я посижу с ней, всё в порядке. Но Пол поехал в Ла-Пуш вовсе не за тем, чтобы спать или стоять под душем. Его распирало изнутри. Едва старый пикап затормозил во дворе дома Сэма, Пол вывалился из кабины, на ходу срывая тесную куртку Чарли. Из дома на крыльцо уже вышли Сэм и Джаред, а из-за угла гаража с гаечными ключами прибежали Джейк и Эмбри. Пацаны просто застыли во дворе, глядя на его растрепанный вид. Пол остановился посреди двора, тяжело дыша, запустил пятерню в жесткие волосы и, дико озираясь на парней, выдал с ходу: — Кароче… Короче, пацаны, там это… — Пол запнулся, его шея и уши мгновенно начали багроветь, но глаза шально блестели. — Приходил врач. Не Каллен, обычный дежурный мужик в очках. Принес анализы утренние. Сказал, у Белль всё нормально, легкое заживает, Карлайл зашил чисто. Но это… это ладно. Там другое. Парни подались вперед, Эмбри даже ключ в траве забыл. — Ну не телись, Лэйхот, че там? — не выдержал Джаред. Пол нервно звякнул бляхой ремня, шумно выдохнул через нос и гаркнул на весь двор, отчаянно жестикулируя здоровой рукой: — Да беременна она, блять! Поняли? Три недели срок! Ребенок цел, этот ублюдок бледный до него не достал! Мужик говорит: «Поздравляю, папаша, эмбрион прижился». Я там чуть прямо на кафель не лег рядом с ней! Двор Сэма на секунду накрыло такой звенящей тишиной, что стало слышно, как остывает мотор пикапа. Джейк с Эмбри натурально открыли рты, переглядываясь. — Подожди… — Джейкоб озадаченно почесал затылок. — Пол, вы же… Вы же вроде предохранялись? Вы же эту хрень латексную в аптеке пачками брали, я сам видел в бардачке. Пол зло сплюнул в траву, но в этом злорадстве было столько дикого, первобытного мужского восторга, что скрыть ухмылку он уже не мог: — Да херня эта ваша резина из аптеки, ясно?! — Пол замахал руками, у которого от эмоций окончательно посшибало все тормоза. — Врач говорит, там всё четко, процесс пошел. Белль сама лежит на подушках, глаза круглые, на меня смотрит и орет: «Лэйхот, твой тестостерон сломал систему, че мы теперь Чарли скажем?!» А я стою как баран и заржать хочу на всю больницу! Джаред первым не выдержал и искренне, громко расхохотался, хватаясь за косяк двери. Эмбри со стуком уронил гаечный ключ на землю, а Джейк просто ошарашенно качал головой, пытаясь переварить новые правила волчьей жизни. Сэм стоял чуть впереди, скрестив руки на груди. Вожак сохранял спокойствие, но в его темных глазах горела ленивая, уставшая и очень теплая усмешка старшего мужчины. Он подошел к Полу, который тяжело дышал, готовый от смущения то ли дать Джареду в глаз, то ли поржать вместе со всеми, и крепко хлопнул его по плечу. — Поздравляю, Пол, — негромко, но веско произнес Сэм. — Стая растет. Это хорошая новость. А теперь марш в дом — Эмили там как раз закончила жарить мясо. Тебе нужно поесть и выспаться, отец семейства. Скоро Белль выпишут, и у тебя начнется совсем другая зачистка территории. Парни дружно заулюлюкали, растеряв остатки недавней паники. Глухая тоска после убийства Эдварда окончательно рассеялась. Пол глухо рыкнул на шпану, но скрывать счастливую ухмылку уже не мог. Он развернулся и пошел на запах кухни Эмили, понимая, что его прагматичная пиранья в больнице всё рассчитала правильно — они справятся.

***

После плотного обеда у Эмили Пол наконец дошел до своего дома. Он запер дверь, скинул тесные шмотки Чарри прямо на пол и, как был в одних шортах, рухнул на кровать. Спать хотелось невыносимо, но перегруженный мозг отказывался выключаться. Пол закинул руки за голову и уставился в деревянный потолок. В комнате пахло костром, кедром и старой обшивкой дивана, который теперь сиротливо косился сломанным основанием у стены. Пол лениво обвел взглядом свою холостяцкую берлогу и впервые подумал о том, что здесь всё придется капитально переделывать. Разломанный диван — на помойку, автомобильные журналы — в шкаф. Нужно будет обновить ремонт, перекрасить стены, содрать этот старый ковролин и притащить нормальную мебель, прежде чем привезти сюда жену. И ребенка. От этой мысли в груди снова разлилось то самое густое, обжигающее тепло. Он тихо, хрипло хмыкнул, прикрывая глаза, и память сама собой утащила его на пять месяцев назад, закольцовывая всю эту сумасшедшую историю. Пол отчетливо вспомнил тот холодный вечер на пляже Ла-Пуш, треск общего костра стаи и то, как он впервые увидел эту колючую пиранью. Белль тогда только вернулась в резервацию. Она сидела в инвалидном кресле из-за своих переломов, завернутая в куртку Чарли, и смотрела на всех квилетов с таким невыносимым, циничным прищуром, будто видела их насквозь. Пол тогда знатно разозлился на её едкие замечания, подошел поближе, собираясь высказать этой городской девчонке всё, что думает… а Белль просто молча, с абсолютно невозмутимым лицом, взяла и со всей силы толкнула его колесом своей коляски прямо по щиколотке. Сама. На глазах у ошарашенного Сэма. Пол тогда едва не перекинулся от злости на месте, а она лишь лениво улыбнулась ему в лицо и отпустила очередную шуточку. Кто бы, блять, знал, что спустя пять месяцев эта колючая Свон сломает Эдварда Каллена, переиграет Вольтури, разломает его диван и станет матерью его ребенка. Пол сыто, довольно заурчал, глубже утыкаясь носом в подушку, которая до сих пор хранила едва заметный запах её волос. Барьеры в его голове наконец-то встали на место, тяжелые и надежные. Они со всем справятся. Завтра он поедет в город за строительными материалами, а сегодня… сегодня пчеловод наконец-то уходил в глубокий, спокойный сон, точно зная, что его пара осталась за ним.

***

Два года пролетели незаметно, оставив от прежнего мистического хоррора Форкса лишь редкие воспоминания и старые шрамы. Календарный июнь в Ла-Пуш выдался на удивление сухим и солнечным. На заднем дворе обновленного, пахнущего свежей краской дома Пола лениво жужжали пчелы, а из открытых ворот новенького бокса автомастерской доносился бодрый скрежет гаечных ключей и глухой рокот мощного мотора. Пол всё-таки выстроил свой бизнес сам — без кредитов и без денег Белль. Те адские недели на лесоповале и тяжелые вахты, с которых он не вылезал, окупились сполна. Теперь половина округа записывалась к огромному квилету на ремонт подвески за месяц вперед, уважая его за честный труд и золотые руки. Белль расслабленно сидела на веранде в плетеном кресле, лениво стуча пальцами по клавиатуре ноутбука. Свой сайт она развила до масштабов крепкого регионального бизнеса, код писался легко, а тригонометрические конспекты, которые Пол под её чутким руководством когда-то лично сканировал по ночам, до сих пор приносили стабильный трафик. До её официального двадцатилетия оставалось всего ничего. Никому в резервации так и не нужно было знать, что в прошлой жизни ей исполнилось тридцать, а её прагматичный ум теперь идеально уживался с сумасшедшим ритмом Ла-Пуш. На траве у крыльца, заливисто хохоча, возился карапуз в одних коротких шортах — маленький полуторагодовалый волчонок с густыми темными вихрами и наглыми, ироничными глазами матери. Рядом с ним, растянувшись на траве во всю длину своего двухметрового роста, лежал Пол. Лэйхот выглядел абсолютно сытым, спокойным и заземленным намертво. Он лениво подставлял под теплые лучи солнца смуглую спину, а его огромная ладонь собственнически придерживала мелкого за шорты, чтобы тот в порыве буйной волчьей генетики не уполз штурмовать пасеку. — Пол, сними его с газона, он сейчас опять сожрет твою цепь от бензопилы, — не глядя на мужа, лениво крикнула с веранды Белль. Пол глухо, сыто заурчал из травы, даже не открывая глаз. — Не сожрет, пиранья, я её на верстак убрал, — пробасил он, и на его лице появилась та самая кривая, счастливая ухмылка волка, который взял от этой жизни всё. — Он пока только твой лаптоп грызть пытается. Весь в мать, прагматик мелкий. Из ворот дома Билли Блэка как раз показался старый шерифский седан. Чарли Свон, официально вышедший на пенсию полгода назад, теперь проводил в Ла-Пуш едва ли не три дня в неделю. Шериф Свон так и не узнал, почему из Форкса навсегда исчез бледный Эдвард Каллен, а его семья спешно продала особняк и унесла ноги на Аляску. Чарли это больше не волновало. Наблюдая за тем, как Пол легко подхватывает его внука на руки, Чарли как бывший коп видел железную безопасность, а как дед — просто ворчал для порядка, привозя мелкому новые игрушечные машинки. Каллены остались в холодном прошлом, Вольтури праздновали фальшивую победу в Италии, а здесь, на самом краю океанского прибоя, правила игры раз и навсегда диктовало их общее, неразрывно закольцованное «мы». В берлоге Лэйхота больше не трещали старые диваны — Пол заработал на свой дом и свою мастерскую сам, выстроив для них надежный фундамент. И этот мир принадлежал им от и до. Вот так вот девушка, получившая от буйного квилета имя принцессы Белль, стала королевой Пола Лэйхота.