Вкус иссушения

      Вторник в Форксе выдался аномальным. Даже для этого дождливого края воздух стал слишком тяжелым, словно из него выкачали весь кислород. Температура упала на десять градусов за час, и это был не просто холод — это было ощущение безнадежности, оседающее на плечах серой пылью. Белла Свон сидела на уроке литературы, когда это началось. Сначала она подумала, что у неё кружится голова от недосыпа. Но потом мир вокруг начал терять краски. Радость, воспоминания о вчерашнем смехе с Чарли, предвкушение встречи с Эдвардом — всё это начало выцветать, превращаясь в липкий, серый страх.       Она посмотрела в окно. Туман за стеклом сгустился, приобретая странный, гнилостный оттенок. Ей показалось, что среди деревьев скользят высокие фигуры в лохмотьях, от которых исходил запах разложения. — Белла, тебе плохо? — голос учителя доносился словно из-под воды.       Она не могла ответить. Её зубы начали выбивать дробь, а в голове зазвучал шепот, которого там быть не должно.       Эдвард Каллен почувствовал их на расстоянии мили. Для вампира, чьи чувства обострены до предела, дементоры были подобны черным дырам. Они не пахли, у них не было пульса, но там, где они проходили, сама жизнь замирала.       Он ворвался в дом Гарри без стука, едва не выбив дверь с петель. — Поттер! Что это за твари? Они... они не просто холодные. Они высасывают всё. Джаспер... он сходит с ума. Он чувствует их голод, Гарри, и этот голод бесконечен!       Гарри стоял посреди гостиной, накладывая чары на свои окна. Его лицо было бледным, а шрам на лбу пульсировал багровым цветом. — Дементоры, — коротко бросил он. — Стражи Азкабана. Министерство решило выкурить меня самым грязным способом. Они не видят вас, Эдвард, вы для них — холодные камни. Но Белла... Чарли... весь этот город для них сейчас — шведский стол.       Гарри схватил свою палочку и плащ. — Нам нужно их остановить, пока они не добрались до школы. Но я один не справлюсь с целым легионом. Мне нужно, чтобы ты помог. — Я? — Эдвард горько усмехнулся. — Я мертв, Гарри. Во мне нет того света, о котором ты говорил. — Патронус — это не только душа, Эдвард. Это концентрация самого счастливого воспоминания. Это чистая энергия жизни, противопоставленная пустоте. Ты любишь Беллу? Эдвард замер. Слово «любовь» в этот момент прозвучало как заклинание. — Больше всего на свете. — Тогда сосредоточься на этом. На том моменте, когда ты понял, что не одинок. Представь это чувство как физический свет в своей груди. И повтори за мной: Экспекто Патронум!       Они стояли на веранде особняка. Воздух вокруг них застыл, покрываясь инеем. Из леса медленно выплывали три фигуры. Их капюшоны были откинуты, обнажая безглазые лица и дыры вместо ртов, всасывающие в себя последние крохи тепла. Гарри взмахнул палочкой — Экспекто Патронум!       Из кончика палочки вырвался ослепительный серебряный олень. Он сорвался с места, разбрызгивая искры света, и протаранил первого дементора, заставив того с визгом отлететь назад. — Теперь ты, Эдвард! — крикнул Гарри. — Не думай о жажде. Думай о свете!       Эдвард закрыл глаза. Он вспомнил первый раз, когда Белла улыбнулась ему. Он вспомнил аромат её волос и то невероятное чувство, что его существование имеет смысл. Он почувствовал, как внутри его холодного, застывшего тела что-то вздрогнуло. Это была не кровь, это была сама суть его бытия, сохранившаяся через столетия.       Он выбросил руку вперед, копируя жест Гарри. — Экспекто Патронум! — прорычал он.       Сначала ничего не произошло. Но затем из его ладони вырвалось облако густого серебристого тумана. Оно не приняло форму животного, как у Гарри, но оно было мощным. Оно пахло арктическим снегом и лавандой. Туман окутал второго дементора, и тварь задергалась, словно попав в кислоту.       Гарри посмотрел на Эдварда с нескрываемым уважением. — Неплохо для того, у кого «нет души».       Дементоры отступили, почувствовав сопротивление, которого не ожидали в этом тихом уголке мира. Но Гарри знал — это была лишь разведка.       Когда они вернулись в школу, Белла была в медицинском кабинете. Она была бледной и дрожала под тремя одеялами. Гарри подошел к ней и протянул плитку шоколада, обернутую в грубую бумагу. — Съешь это. Поможет. — Что это было, Гарри? — прошептала она, глядя на него с ужасом. — Я видела... я видела маму, она плакала. Я видела смерть. — Это были тени прошлого, Белла. Больше они тебя не тронут. Я обещаю.       Тем временем в лесу Форкса сама природа начала мстить незваным гостям. Там, где проплывали стражи Азкабана, трава не просто засыхала — она превращалась в серый пепел. Но как только дементоры скрылись, из-под этого пепла начали пробиваться черные, колючие побеги. Магия Форкса переваривала тьму, создавая нечто новое, еще более опасное для тех, кто решит прийти сюда с недобрыми намерениями.       В Норе было шумно. Рон стоял посреди кухни, сжимая в руке «Ежедневный Пророк». — Они отправили дементоров, Гермиона! За Гарри! — его голос сорвался на крик. — Перси подписал приказ. Мой собственный брат отправил высасывателей души к моему лучшему другу!       Гермиона, сидевшая за столом, медленно закрыла книгу. Её глаза были сухими и яростными. — Мы едем в Форкс, Рон. — Что? Как? — Министерство думает, что оно контролирует международные порты. Но они забыли, что я два года изучала законы о межконтинентальной трансгрессии. Мы найдем его раньше, чем это сделает Кингсли. И если Перси встанет у нас на пути... — она не до говорила, но стакан в её руке треснул.