1. В мире есть вещи куда важнее супергеройской оргии

Август 1953 года

----------- ✶ -----------

      Она переступила порог частной загородной трёхэтажной виллы, отстроенной одним из бывших мэров Нью-Йорка ещё в конце тридцатых, и сразу ощутила запах секса, сигарет и алкоголя. Медленно прошла в переполненную гостиную и огляделась по сторонам. Обнажённые и разгорячённые гости, занимающие любое свободное пространство для своих плотских утех: застеленный персидскими коврами мраморный пол, терракотовые кожаные диваны, тахты и кресла, столешницы из лакированного дуба, круглую барную стойку и даже величественный чёрный Стейнвей образца начала двадцатого века, они совершенно не обратили на неё никакого внимания. Все были слишком увлечены друг другом.       Двинувшись вправо сквозь квинтэссенцию звуков из шлепков, поцелуев, томных стонов и громких криков, она миновала гостиную и вошла в первую просторную комнату. Панорамные окна в ней наглухо закрывали тёмно-синие шторы. На бордовых стенах с золотыми узорами горели светильники, но от них почти не было толку — весь испускаемый свет поглощался дымом, стремящимся к расписному потолку. Под ним, ровно посередине раскинулась шкура медведя, а на ней валялись секс-игрушки, плётки, кляпы, использованные презервативы. Откуда-то из угла с пластинки доносился Синатра. Она бы удивилась, узнай, что сегодня он не присутствовал на мероприятии лично. Но в этот раз ей не было дела до его персоны. Она искала здесь кое-кого другого.       И вновь никто даже не бросил взгляд в её сторону. Хотя большая часть гостей этой комнаты просто болтала, сидя на полукруглых диванах. Трое мужчин говорили, разглядывали голые тела своих пассий и потягивали дорогие сигары. Их женщины внимали каждому слову, сжимая в пальцах тлеющие пахитоски. Две очевидно особо неугомонные девицы одновременно ублажали ртами какого-то развалившегося в самом дальнем кресле толстяка.       Она внимательно всмотрелась в лица гостей и, не найдя нужного, мимолётной тенью пересекла центр комнаты по направлению к следующей. По пути в небольшом коридоре ей попалась парочка, совокупившаяся прямо у напольного горшка. Листья высокого трубчатого растения дрогнули, когда она прошла мимо, но само её присутствие в который раз осталось незамеченным чужому взору.       Она не знала, был ли в помещении за дверью в конце коридора тот, кого она искала, но эти кошки-мышки уже начинали вызывать лёгкую степень нетерпения. Она могла бы осмотреть всю виллу при помощи телепортации, но, кажется, в этом не было особой необходимости. Ещё на пути сюда она решила не злоупотреблять способностями.       Многие из присутствующих на вилле были супергероями. В основном, новенькими, только что вышедшими с конвейера Воут Американ.       Но не она.       Она относилась к тому крошечному числу первых испытуемых, ещё в сороковых успешно перенесённых инъекцию инновационной чудо-сывороткой, дающей супер-способности. Двенадцать лет назад она только начинала научную карьеру в расчётной группе будущих физиков-ядерщиков на кафедре при Калифорнийском университете в Беркли, а затем в страну пришла война. Вместе с ней явился и Фредерик Воут со своим компонентом V и предложением к самым смелым гражданам Америки попробовать себя в тестовых испытаниях. Он не давал никаких гарантий на успешный итог после введения экспериментальной сыворотки, но у неё всё равно на тот момент уже не было выбора. Из-за многолетней работы в домашней лаборатории с радиоактивными изотопами углерода она заработала облучение.       Она не боялась смерти.       Но и не предполагала, чем обернётся её решение записаться на эксперимент.       Повисшая в воздухе кисть слегка дрогнула. Кончики пальцев коснулись ручки. Оставив позади себя ту слившуюся в единое целое беспечную парочку, она прошла прямо сквозь дверь. Внутри небольшой утопающей во мгле спальни с наполовину закрытыми шторами, перед ней, на двуспальной кровати с алыми мятыми простынями, лицом в подушку сопела голая рыжеволосая девушка. От неё пахло смазкой, бренди, кокаином и… терпким потом. Явно не принадлежавшем женщине.       Что-то шевельнулось в углу, вынуждая поступиться собственной договорённостью не использовать силу больше чем на минимальную мощность. Её глаза загорелись во тьме двумя яркими белыми люминесцентными точками.       — Я знаю, что ты здесь. — Её голос прозвучал практически нечеловечески, словно резонирующие колебания в спёртом воздухе.       Она выставила руку в боевой готовности, как вдруг темнота приобрела очертания высокой мужской фигуры. Он вышел навстречу, одетый лишь в одни боксеры. Его мускулистое, гладкое, слегка загорелое тело покрывала испарина. На руках и груди выступали набухшие вены. Мужественное, точёное лицо не выражало ничего, кроме неподдельного недовольства. В зелёных глазах застыла смесь удивления и раздражения.       — Какого хуя тебя сюда принесло?       Она опустила руку, наклонила голову вбок, задержав внимание на свежем засосе на его шее.       — Где Бомбсайт? — и абсолютно проигнорировала адресованный ей вопрос.       Мужчина нахмурил густые брови.       — Не здесь, очевидно. — Он окинул комнату взглядом и кивнул в сторону девушки. — Думаешь, я бы пустил этого говноеда в своё логово?       Она ничего не ответила.       — И убери это блядское излучение. Ты фонишь. Я не хочу, чтобы моя подружка подохла. Она не из суперов.       Пришлось послушаться. Люминесценция в глазах погасла, и она вновь слилась с пространством.       — Где Торпедо?       — Ты что, пришла сюда допрашивать меня, где все сраные педики всех, мать их, Соединённых штатов Америки? — Мужчина махнул рукой в её сторону. — Тогда хотя бы имей яйца не прятаться.       Ей не хотелось материализовываться в этом сосредоточении разврата и похоти, но раз уж кроме старого сослуживца… и его спящей пассии здесь больше никого не было...       Воздух вокруг неё задребезжал, волнообразно искажая пространство рядом, и она приняла видимые, физические очертания.       — Другое дело. — Мужчина окинул её странным взглядом и нехорошо ухмыльнулся.       Она прищурилась.       — Так где они? — Теперь её голос звучал как человеческий.       Мужчина умостился на краю кровати, пожал плечами.       — В душе не ебу.       — А Рядовая Ангел?       — Дома. Печёт булочки. Смотрит «Я люблю Люси». Откуда я знаю? Ей здесь не место.       Она оставила саркастичную издёвку без комментариев.       — Нас всех хочет видеть Фредерик.       Мужчина прыснул и посмотрел на неё, как будто она сказала что-то немыслимое, не поддающееся рациональному объяснению.       — Блять, ты же понимаешь, что я приду к приемлемой кондиции не раньше, чем завтра к вечеру?       Сложив руки на груди, она шагнула к нему — в глубь комнаты — но выдержала дистанцию.       — Мы должны собраться в штабе в течение часа. В полном составе. Ты, я, Либерти, Бомбсайт, Торпедо и Рядовая Ангел.       — Шифт, — мужчина скривился в гримасе раздражения, словно перед ним только что выгрузили кучу навоза, — второй в истории Георгазм в самом разгаре, а ты вдруг являешься сюда как грёбаное приведение и заявляешь, что я должен подорваться и нестись на встречу с Воут?       — Солдатик, — она как можно сдержаннее обратилась к нему, как к канючащему ребёнку, у которого отбирают соску, — я понимаю, это сложно принять, но в мире есть вещи куда важнее супергеройской оргии. Твой Георгазм никуда не денется.       Мужчина нахмурился.       — Как и твой блядский Воут, — хрипло рявкнул он.       Лавина его бурлящей тестостероном энергии накатила её, но прежде чем внезапный стук в дверь нарушил звенящую тишину, заполонившую комнату, она и не думала стушеваться. Он бы мог задавить своим прямым провоцирующим взглядом кого-то другого, но на неё этот номер уже давно не имел никакого эффекта. Дверь в комнату отворилась.       Она обернулась.       На пороге стоял Торпедо. Даже в тени сапфировая ткань его костюма выделялась как в дни парадов в честь победы над нацистами. Стоячий воротничок, перчатки и пояс с металлической брошью в виде якоря сразу бросались в глаза безупречно белым сильнее обычного. От кистей до локтей блестели накладки из синей кожи с белыми плавниками, на плечах — стальные погоны и символика военно-морского флота. Справа, чуть выше сердца, Медаль Почёта — такая же, как и у всех остальных членов команды первого поколения супергероев. Ярко-рыжие кудряшки слегка отросли с тех времён, когда она видела его в последний раз — кажется, в начале прошлого 1952 года.       — Шифт, — молодой человек кивнул в знак приветствия, — рад тебя видеть. Услышал эхолокацией, что ты в здании.       Она кивнула ему в ответ.       — Что-то срочное? — с обеспокоенным выражением лица спросил он, переступая порог комнаты.       — Я вообще-то, блять, тоже тут, если что.       Молодой человек бросил взгляд на мужчину, наклонившемуся вбок с края кровати, и тяжело выдохнул.       — Я знаю, Бенджамин. Мы же виделись, когда я пришёл полчаса назад и поздоровался с тобой в гостиной.       Она хотела было спросить: «А тебя-то какими судьбами занесло в новую Садом и Гоморру?», но воздержалась, решив не лезть к давнему соратнику с вопросами, мало относящимися к цели её появления. В Георгазме, учреждённом Солдатиком и Либерти год назад, принимали участие по двум главным причинам: ради забытья от строгих моральных рамок — особенно это было актуально для супергероев — и ради мыслимых и немыслимых видов наслаждения. Видимо, даже такой высоконравственный герой войны как Торпедо всё-таки поддался на искушение сбросить с себя груз ответственности.       — Ты видел Бомбсайта? Рядовую Ангел? — Она обратилась к нему в надежде, что хотя бы он поможет ей собрать былую команду в полном составе. — Фредерик вызывает нас в штаб. Либерти уже там.       — Так вот куда она смылась! — Мужчина хлопнул ладонями по коленям и поднялся с края кровати. Его пассия нехотя простонала во сне и медленно зашевелила головой между подушками. Он бросил взгляд через плечо на её голые ягодицы с проступающими на них следами от кокаина, и ухмыльнулся. — Ну и хрен с ней. Всё равно я как следует оттянулся. Эта девчонка вытрахала из меня весь дух.       На мгновение в пространстве повисло молчание. Краем глаза она заметила отсутствие энтузиазма на лице Торпедо и ей стало приятно, что он, как и прежде, не разделяет бравады Солдатика.       — Рядовая Ангел уехала на две недели в Сан-Франциско к матери. — Молодой человек поправил манжеты костюма и кивнул в сторону двери. — Мы иногда общаемся. А Бомбсайт здесь. На третьем этаже.       Она не прогадала, когда предположила, что большая часть из них будет на Георгазме. Собрать всех именно здесь было гораздо проще. Правда, она не ожидала застать и Торпедо среди присутствующих и почему-то не думала, что Фредерик отправит за Либерти кого-то другого и значительно раньше — что в принципе было вполне логично, учитывая, как давно их связывали куда более крепкие узы, куда более интимного рода — но в любом случае такой расклад устроил её даже больше изначального плана.       — Одевайся, — бросила она мужчине, пока тот всё ещё сально разглядывал спящую девушку.       Он повернулся в полной готовности извергнуть из себя трёхэтажное оскорбление, но она жестом руки велела ему закрыть рот и даже не пытаться упражняться в инсинуациях.       — Я за Бомбсайтом. Жду вас через десять минут в прихожей.       Мужчина фыркнул.       — Думаешь, он так просто пойдёт с тобой?       — Ему придётся. Как и тебе.       Она наградила его выразительным взглядом с поднятыми бровями и тут же задребезжала, словно сбившийся сигнал в телевизоре. Мгновение — и её силуэт, став невидимым, слился с убранством комнаты. Проходя через стену, за которой вздымалась винтовая лестница, она лишь услышала отдалённое «Как же я ненавижу её ебучие фокусы». Она задумалась. Солдатик ничуть не изменился за последний год. Торпедо? Тоже.       Настала очередь посмотреть, каким стал Бомбсайт.       Подъём по лестнице не занял больше минуты. Ступив в коридор третьего, пустого этажа виллы с восемью дверьми, ведущими в приватные помещения, она решила начать с правого ряда и быстро пролетела сквозь четыре комнаты. В каждой мужчины и женщины совокуплялись в разном количестве, разными способами и в разных позах. Некоторые из них она увидела впервые в жизни. Перекинувшись на левую сторону, она миновала две комнаты и наконец-то остановилась в третьей.       Бомбсайт дремал на кровати. Полностью голый и такой же подтянутый, каким она его помнила: рельефные плечи, мощные руки, торс с кубиками. Вздымающийся пах прикрывал кусок шёлковой простыни. Пшеничные, обычно уложенные вбок волосы, выбились из привычного идеального образа мальчика с плаката Военно-воздушных сил Соединённых штатов Америки и торчали в разные стороны. Ресницы подрагивали.       Она обошла кровать и села рядом с левого края. В отличие от Солдатика, Бомбсайт никогда не умел замечать её присутствие. Солдатик чуял её на каком-то клеточном уровне. Бомбсайт же ни разу не предугадал ни одно её появление. Этот раз не стал исключением. Аккуратно дотронувшись до костяшек его кисти кончиками невидимых пальцев, она прошептала резонирующим звучанием «Эй, красавчик» и приняла материальную форму.       Бомбсайт поморщился, пробубнил что-то нечленораздельное. Он заёрзал на скользкой простыни и медленно открыл веки. Его взгляд не сразу сфокусировался на пространстве комнаты, но когда он слегка повернул голову в левую сторону, в самой глубине зрачков, обрамлённых небесно-голубой радужкой, моментально вспыхнул огонь.       — Пегги?! — словно не веря собственным глазам, прохрипел он.       Она ничего не сказала. Только слегка улыбнулась, понимая, что после длинной разлуки между ними вряд ли остался прежний уровень понимания и доверия.       Бомбсайт поднялся на локти и сел в кровати, оперевшись спиной на подушки у изголовья.              — Мне это не мерещится?       Она покачала головой.       Бомбсайт с шумом выдохнул.       — Ого. — Он вскинул брови, но тут же нахмурился. Задумался. — Сдаётся мне, ты здесь только потому, что случилось что-то очень важное.       Она кивнула.       — Меня послал Фредерик. Он хочет видеть всех нас в штабе. Только первых супергероев.       Бомбсайт поднял взгляд с простыней и пробежался по каждому сантиметру её лица, словно боялся утратить его черты из памяти, но потом в его глазах промелькнуло нечто похожее на разочарование.       — Ну конечно. — Он грустно ухмыльнулся и отвернул голову в сторону. — Всё так же выполняешь его поручения. — Дёрнул плечами. — А я было подумал, ну, знаешь, я понадеялся… как бы промелькнула шальная мысль, что, возможно, ты бы хотела... хотя бы попыталась наконец-то объяснить причину нашего… — Он замялся и шумно сглотнул, словно слова застряли у него в горле. — Расставания.       Она промолчала.       Бомбсайт покосился.       — Понятно. — Он сжал челюсти. — Год ты пропадала чёрт знает где, а теперь как ни в чём не бывало заявилась на грёбаный Георгазм, чтобы просто, блять, сообщить мне, что меня ждут в Воут.       Год. Смешной срок. Мизер по сравнению с любыми другими цифрами, но в её сознании он отозвался тяжёлыми воспоминаниями. Для Бомбсайта это был год неведения. Для неё — почти три сотни дней изоляции и мучительных экспериментов, которые Фредерик Воут продолжал ставить над ней в одной из тайных лабораторий по типу Форт-Хармони. «Пегги, ты думаешь, война закончилась? Нет, Пегги, она только начинается. Но именно благодаря твоей жертве мы получим совершенное оружие, дарующее несоизмеримую власть его обладателю», — так он приговаривал каждый раз, как перед началом очередного испытания затыкал кляпом её рот.       Она поджала губы и кротко, исподлобья посмотрела на своего близкого друга, в мягких, но крепких объятиях которого находила утешение и в военное время, и в годы после. Со смирением в душе она понимала, что вряд ли когда-либо получит его прощение.       — У тебя пять минут, чтобы одеться. Я буду ждать в холле. — И встала с края кровати, готовая вновь раствориться в полотне реальности, как вдруг Бомбсайт схватил её за руку.       Так трепетно, словно боялся, что она снова исчезнет на целый год.       — Пегги, — он наконец-то посмотрел ей прямо в глаза, и едва не взмолился, — скажи мне правду. Скажи, почему ты меня оставила? Что я сделал? Куда ты пропала?       Ей стоило огромных усилий выдержать его взгляд, полный боли, обиды, вопросов и тех чувств, что остались не пережитыми, а похороненными где-то внутри, а теперь рвались наружу. Она не могла сказать ему, что причина её отстранения была вовсе не в нём, а прорастала гораздо глубже — без преувеличения, в само будущее всего человечества. Глядя сверху вниз на Бомбсайта, сжимающего в своей как всегда горячей и сильной ладони её пальцы, скрытые за тонким слоем мембранной ткани костюма, она знала.       Знала, что рассказать ему правду сейчас, без разрешения Фредерика, было всё равно, что предать монструозную, экспериментально-идеологическую, втайне идущую впереди всего мирового прогресса машину Воут.