Глава 6. Точка невозврата

Шум у штабной палатки ощутимо отличался от грубого гвалта остального лагеря. Здесь говорили вполголоса, пальцы лихорадочно стучали по клавиатурам, люди двигались резко, почти механически, с той напряжённой эффективностью, что рождается на стыке усталости и страха. Это был мозг операции, отдающий приказы телу, которое истекало кровью снаружи. Райли вошла внутрь. По приказу Кинга ей надлежало присутствовать на брифинге. Она встала в углу, стараясь не отсвечивать, и почувствовала густую, вязкую атмосферу напряжения. Доктор Кларисса Стоукс, безупречная в своем светлом костюме, почти сливалась с экраном терминала, её пальцы с невероятной скоростью порхали по клавишам. На экране мелькали трёхмерные карты подземных слоёв, графики радиации, россыпь непонятных цифровых отметок, которые холодными бликами отражались в её очках. Буквально через пару секунд в палатку вошёл полковник Эрик Кинг. Идеально отглаженный, прямой, как на параде. Он обвёл всех присутствующих ледяным взглядом. — Где капитан? — коротко бросил он, и вопрос повис в воздухе. В этот момент полог палатки резко распахнулся, и внутрь шагнула Рейчел Кинг. Она уже была не в ночной форме, а в безупречно чистом полевом кителе. Высокая, подтянутая, с хищной грацией пантеры. Светлые волосы туго стянуты, ни одна прядь не выбивалась. В её руке был тактический планшет. Она выглядела как стальной клинок, обёрнутый в идеальную человеческую форму. Райли невольно почувствовала укол… восхищения? Зависти? Или это было просто профессиональное чутьё медика, инстинктивно отмечающего признаки невероятной силы и самоконтроля? А может, было и что-то ещё, какая-то необъяснимая женская солидарность посреди этого сугубо мужского мира. — Полковник Кинг. — Рейчел не сдвинулась с места. Она стояла у тактического стола, скрестив руки на груди. Голос ровный, сухой. — Не ожидала увидеть тебя здесь лично. В этой дыре. В Багдаде закончился кофе? — А я не ожидал, что ты форсируешь активную фазу за моей спиной, капитан, — парировал он, пропуская её выпад мимо ушей. Эрик прошел внутрь, бросив планшет на ящик. — Мы оба знаем цену этому проекту. И ты должна была понимать: я не дам разыграть эту карту без меня. — Любопытно. О том, что ты вообще всё ещё курируешь операцию, я узнала из твоей подписи в полётном листе. — Рейчел чуть наклонила голову, глядя на него в упор. — Решил вспомнить о нас спустя месяц? — Обстановка изменилась. Решения принимались быстро, времени на уведомления не было. — Информировать своего заместителя — теперь не по уставу? — Она понизила голос, и в нем прорезался холод. — Или ты соблюдаешь протоколы только когда тебе удобно? Эрик Кинг замолчал. Он смотрел на жену тяжёлым, немигающим взглядом. В палатке повисла плотная тишина — не звенящая, а душная, липкая, в которой слышно только гудение лампы и дыхание людей. Райли, стоявшая в углу, почувствовала острое желание выйти наружу, подальше от этой сцены. — Я здесь не для семейных разборок, Рейчел, — произнёс он наконец, чеканя слова. — Я здесь, потому что «Целус» дал подтверждение. Под нами не просто пустая порода. Там сигнатура, которую мы больше не можем игнорировать. Никак. — Я видела данные. И я руководила группой до твоего появления. — Её взгляд стал жёстким. — Значит, забираешь командование? И моим отрядом тоже? Эрик выдержал паузу, давая своему званию сделать работу за него. — Именно так, капитан. С этой минуты операция под моим прямым контролем. Доктор Стоукс громко прочистила горло, разбивая тишину. Она не смотрела на офицеров — её внимание было приковано к монитору, словно к спасательному кругу. — Данные сканирования. Сектор Пять-Браво. — Голос звучал сухо, механически. — Радиационная подпись стабильна. Геомагнитный очаг двадцать на тридцать метров, глубина плавающая. «Целус» дает девяносто пять процентов на искусственное происхождение. Фон пока в норме, но при физическом контакте прогнозируем скачок. Рекомендую полную химзащиту. — Источник? — спросила Рейчел. Она даже не повернула головы к экрану. Её взгляд сверлил Эрика. — Вариантов масса, — ответил он, принимая вызов. — От тайников с химоружием времен Саддама до урановой жилы. Или… это то, за чем мы пришли. Объект. — Или ты просто решил, что я не потяну? — Рейчел понизила голос, добавив в него яда. — Прилетел спасать ситуацию? И меня заодно? Райли увидела, как пальцы Эрика побелели, впиваясь в край металлического стола. Желваки на скулах дрогнули. Одно короткое движение, выдавшее его с головой. Удар достиг цели. Тишина в палатке стала опасной. Казалось, воздух выкачали, оставив только звенящее напряжение между двумя офицерами. Никто не решался вдохнуть лишний раз, боясь попасть под перекрёстный огонь их взглядов. Никто, кроме Джоуи Гомеса. — О, заебись! Значит, мы всё-таки ищем «Ядерного Али»? — протянул он с ядовитым восторгом. Он сидел на ящике у входа, лениво подбрасывая в руке пустую гильзу. — Я так и знал. Саддам всё-таки зарыл свой «сюрприз» в песочнице, а мы — счастливые сапёры. — Ага. Счастливые, как покойники в отпуске, — хмыкнул капрал Мёрвин. — Если эта хрень там внизу реально фонит, я требую, чтобы мне выдали свинцовые трусы. Не хочу, чтобы мои будущие дети светились в темноте и экономили на электричестве. А если ебанёт — пусть напишут на надгробии: «Он сгорел на работе». Буквально. — «Ядерный Али»? — переспросила Райли, нахмурившись. — Али Хасан — Химический. Это его профиль. С каких пор он переквалифицировался? — Карьерный рост, лейтенант. Кризис кадров, — оскалился Мёрвин. — Пиковый Король нынче нарасхват. Раньше травил газом, теперь, видимо, решил поиграть с ураном. Или у разведки в Багдаде опять галлюцинации от жары. — Скорее у тех, кто пишет новости для Fox News, — вставил Джоуи, сплюнув на пол. — Им же надо что-то показывать в прайм-тайм между рекламой прокладок. «Сенсация: мы нашли ОМП!». А на деле найдём только кучу дерьма и пару ржавых бочек из-под солярки. Как в прошлый раз. — Судя по тому, как нас сюда гнали — без карт и инструктажа, — подал голос Ник Кей из своего угла, — ставка всё-таки на дерьмо. Но, сука, на радиоактивное дерьмо. — Пасти захлопнули! — рявкнул Джейсон. Громко, зло, без предупреждения. Он шагнул вперед, вклиниваясь между своими людьми и офицерами. Взгляд — тяжёлый, обещающий физическую расправу. Смешки мгновенно застряли у бойцов в глотках. — Вы берега попутали? Перед вами полковник. Ещё один звук — и я лично выбью из вас всё дерьмо за капониром. Я ясно выражаюсь? Тишина наступила мёртвая. Джоуи вжал голову в плечи, демонстративно глядя в пол. Ник медленно, без резких движений, выпрямился, убирая ухмылку. Рейчел Кинг даже не моргнула. Она продолжала смотреть на Эрика, словно этот взрыв солдатской дисциплины её не касался. — Мы выступаем немедленно. Цель — горы Загрос. Квадрат аномалии. — Эрик отчеканил это жёстко, возвращая себе контроль над комнатой. — Это приказ. Снаряжение стандартное. Плюс полная химзащита. На всякий случай. В палатке повисла тишина, разбавляемая только монотонным гулом генератора за брезентом. — Разрешите уточнить, сэр… — протянул Ник Кей, картинно откидываясь на спинку стула и скрещивая руки. — Мы лезем в неизвестную дыру посреди гор, ищем там хрен знает что и ждем, пока у нас от радиации хвосты вырастут? Гениальная стратегия. Всегда о такой мечтал. — Зато попадем в учебники истории, Ник, — хмыкнул Джоуи, толкнув его локтем. — Мы ж, блядь, элита. Бессмертные. Нам к дерьму не привыкать. — Ага. «Бессмертные» обычно возвращаются в закрытых гробах, — пробурчал Мёрвин, наклоняясь к Джоуи. — А про тебя, дружище, даже табличку не напишут. Мрамор пожалеют. — Закончили. Джейсон не повысил голос. Он произнес это тихо, почти буднично, но в этом спокойном тоне было столько свинца, что ухмылки мгновенно сползли с лиц морпехов. Он медленно обвел их взглядом — тяжёлым, ледяным. — Приказы не обсуждаются. Мы идем, делаем работу и возвращаемся. Точка. — Он сделал короткую паузу, давая словам впитаться. — Собирайтесь. Живо. Бойцы зашевелились мгновенно. Шутки кончились. Началась работа. Райли снова перевела взгляд на Колчека. Вокруг царил хаос: нервный смех, звон снаряжения, матерная ругань, маскирующая страх. Но Джейсон стоял неподвижно, будто вырезанный из другого кадра. Шум разбивался о него, не задевая. Это был гиперконтроль. Райли знала этот симптом — так выглядят люди, которые держат себя в руках с такой силой, что, кажется, тронь — и они взорвутся. Или рассыплются в прах. Она должна была отвернуться, продолжить проверку снаряжения, но поймала себя на том, что продолжает смотреть. В этой его ледяной, мёртвой отстранённости было что-то пугающее, но… притягательное. Посреди всеобщей суеты он казался единственной скалой. Опасной, тёмной, но непоколебимой. «Он знает, — вдруг отчётливо поняла она, чувствуя странный холодок вдоль позвоночника. — Он не просто ждёт приказа. Он ждёт конца. И он к нему готов». Райли смотрела на его профиль секундой дольше, чем следовало. Она заставила себя моргнуть и отвернуться, разрывая зрительный контакт, пока никто не заметил. Голос полковника Кинга вернул её в реальность. Он говорил сухо, рублено, расставляя фигуры на шахматной доске. — Я беру на себя общее командование операцией «на земле». Капитан Кинг — мой заместитель по науке и связи. Лейтенант Колчек — тактика и безопасность периметра. Эрик сделал паузу, переведя взгляд на Райли. Это был взгляд не на человека, а на функцию в штатном расписании. — Лейтенант Мур. Медицинское обеспечение — ваша работа, это понятно. Но протокол RCE остаётся в силе, и для меня это приоритет. Мне нужны данные по стрессоустойчивости группы в реальном времени. Если кто-то начнёт сдавать — я хочу знать об этом первым. — Так точно, сэр, — отчеканила Райли. Лицо её осталось непроницаемым, но внутри появился неприятный холодок. Кинг превратил её в надзирателя. Наблюдать за Колчеком? Учитывая его отношение к «штабным» и то глухое, тяжёлое напряжение, которое от него исходило, это будет всё равно что пытаться снять кардиограмму у взведённой мины. Эрик обвел отряд тяжёлым взглядом. На Рейчел он задержался на долю секунды дольше уставного времени — микроскопическая пауза, в которой промелькнуло всё то, что они не сказали друг другу. Но маска вернулась мгновенно. Полковник и его заместитель. — Вопросы? — Тишина. — Тогда выступаем. Пять минут готовность. Выполнять. Палатка наполнилась звуками сборов: сухой треск липучек, лязг затворов, глухой топот ботинок. Бойцы расходились, на ходу подгоняя снаряжение. Райли задержалась у стола. Пальцы привычно, почти вслепую пробежались по ячейкам медицинской сумки. Жгуты, ампулы, перевязка. Всё на месте. Это был её личный ритуал успокоения — проверить то, что спасает жизни, перед тем как идти туда, где их отнимают. Она спиной почувствовала чужое присутствие. Кто-то встал прямо позади неё. Тихо. Близко. Тяжело. Райли медленно подняла голову. Лейтенант Колчек стоял вплотную, нарушая личное пространство. От него пахло дешёвым табаком и агрессией. Он смотрел на неё сверху вниз, тяжело, не мигая. — Лейтенант Мур. — Голос тихий, хриплый. Он наклонился к ней, понизив тон до угрожающего шёпота. — Вводная персонально для вас. Вы в моем отряде — балласт. Поэтому на выходе приклеиваетесь к моей спине. Никакой самодеятельности. Никакого геройства. Ясно? Райли выдержала взгляд. Ни страха, ни вызова. Только холодная вежливость устава. — Моя задача — оказание помощи раненым, сэр. Я буду там, где нужна. — Ты будешь там, где я скажу! — Джейсон перебил её, и в его голосе прорезалось что-то личное, злое. — Думаешь, ты особенная? Думаешь, красный крест на рукаве тебя спасет? Если ты решишь поиграть в мать Терезу под огнем — ты сдохнешь. И, что хуже, потащишь за собой моих парней, которые полезут тебя вытаскивать. Он навис над ней, давя авторитетом. — Я не хочу писать письма твоим родителям, Мур. Не заставляй меня это делать. Райли не отступила ни на дюйм. Она поправила лямку сумки — спокойно, буднично. — Я здесь не для того, чтобы играть, лейтенант. Я здесь, чтобы штопать дырки в ваших парнях, когда ваша тактика даст сбой. И я умею не подставляться. Лейтенант Колчек молчал. Пауза затянулась, стала тяжёлой. Он смотрел на неё не мигая, и в его колючем взгляде уважение боролось с глухим, тёмным раздражением. Джейсон уже видел таких. Эти «идейные». Те, кто бежит на выстрелы, а не от них. Те, кто считает, что их долг — быть везде и спасти всех. Обычно такие возвращаются домой в пластиковых пакетах первыми. Но с ней было хуже. Страшнее. Глядя на её упрямый подбородок, он видел не просто назойливого медика. Он видел фамилию на бумаге в своём кармане. Мур. И то проклятое „а если“, от которого он не мог отделаться со вчерашнего вечера: а вдруг не однофамилица. «Если она сдохнет здесь… если я позволю ей поймать пулю — а потом окажется, что я не уберёг ещё и её… Я не вывезу это дерьмо. Не во второй раз». Эта мысль обожгла его изнутри, трансформировавшись в защитную реакцию — агрессию. Ему нужно было напугать её. Сломать эту её «геройскую» уверенность. Заставить её держаться сзади, в тени, в безопасности — пусть даже ценой её ненависти к нему. Пусть считает его мудаком, тираном, кем угодно. Лишь бы дышала. — «Не подставляться»? — Он выплюнул это слово, как грязное ругательство. — Все вы так говорите до первого обстрела. А потом я собираю вас по кускам. Он шагнул к ней вплотную, нависая, давя тяжестью своего снаряжения и авторитета. Голос стал тихим, зловещим. — Поэтому сделайте одолжение, лейтенант Мур. Постарайтесь сегодня не подставляться. И постарайтесь не стать частью общего пиздеца, когда он начнется. Джейсон не стал ждать ответа. Он резко развернулся на каблуках, разрывая зрительный контакт, словно боялся, что, если задержится ещё на секунду — его маска треснет. — Отряд! Готовность две минуты! Выдвигаемся! Райли осталась стоять, глядя в пустоту, где только что были его бешеные глаза. Острая, горячая обида на грубость вспыхнула под ребрами — и тут же погасла, разбившись о холодный анализ. Это было не пренебрежение. Это была превентивная скорбь. Она видела этот симптом раньше. Так ведут себя ветераны, которые уже похоронили тебя в своей голове, чтобы потом, когда это случится в реальности, было не так больно. Он смотрел на неё не как на солдата, а как на ходячий «груз 200». Его агрессия — это просто попытка оттолкнуть её на безопасное расстояние. Не от пуль — от своего сердца. «Ты уже списал меня, лейтенант, — подумала она с мрачным, злым спокойствием. — Решил, что я мертва, ещё до первого выстрела. Ну что ж. Я тебя разочарую». Вместо страха пришла злость. Холодная, рабочая, полезная. Она сделала глубокий вдох через нос. Раз-два-три-четыре. Задержка. Выдох. Спёртый, пыльный воздух палатки прочистил мозги, вытесняя личное. Щелчок. Райли Мур — женщина с уязвленным самолюбием — исчезла. Остался лейтенант Мур — офицер медслужбы. Она рывком подхватила сумку. Вес привычно лег на плечо, заземляя. — Я ещё живая, Колчек, — тихо, одними губами произнесла она ему вслед. — И планирую такой остаться ещё очень долго.