Глава 7. По лезвию

Горы Загрос, Ирак. Март 2003

Передовая посадочная зона «Сектор 9»

(Место, которого нет на туристических картах. И слава богу)

Грохот. Он был плотным, физическим. Рёв турбин Black Hawk не просто бил по ушам — он вибрировал в зубах, в костях, в земле под ногами. Винты рубили раскалённый воздух, поднимая стену красного, как кирпичная крошка, песка. Отряд двигался к аппарели перебежками, пригнув головы, спасаясь от упругого потока воздуха, который норовил сбить с ног. Говорить было бесполезно — слова умирали, не долетев до микрофона гарнитуры. Джейсон Колчек шел первым. Он не пригибался от ветра, лишь вжал голову в плечи, превратившись в сжатую пружину под весом брони. Его движения были лишены суеты — тяжёлые, экономные шаги человека, который привык проламывать стены, а не обходить их. Лицо — застывшая маска из пота, пыли и мрачной решимости. Он таранил этот раскалённый воздух лбом, глядя только вперед, в тёмное нутро машины. Никаких оглядываний на базу. Никаких сомнений. Он шел на войну как домой. Сержант Кей скользил следом. Сосредоточенный, злой, он на ходу проверял крепления на разгрузке. Для него операция уже началась. Замыкали Мёрвин и Джоуи. Они орали. Просто орали друг другу в уши, разевая рты в гримасах, перекрикивая турбины. — …ЖАРКО, КАК У САТАНЫ В ЖОПЕ! — донесся обрывок фразы Джоуи. Бесполезная информация. Но для него это был способ сбросить напряжение. Попытка переорать страх перед тем, что ждёт их впереди. Внутри стального брюха машины пахло не пустыней, а горячим керосином, гидравликой и перегретым металлом. Запах войны. Мёрвин, перекрикивая турбины, пихнул Джоуи локтем в бок. — Эй, Гомес! Ты свои яйца свинцом обернул? А то в Секторе 9 они у тебя засветятся, как рождественские лампочки, и отвалятся нахер! Джоуи картинно схватился за пах, но тут же расплылся в довольной ухмылке. — Не ссы, братан! Я рассчитываю на мутацию! — заорал он в ответ. — Вернусь домой с трёхногой подставкой. Бабы в очередь встанут, чтобы покататься на «Джоуи-Мутанте»! — Ага. Только кровь от мозга отхлынет так, что ты сознание потеряешь, как только встанет, — флегматично заметил Ник Кей, поправляя перчатки. — Придется тебе её на тележке возить. Вместе с твоей тупостью. В наушниках гарнитуры раздался ледяной, спокойный голос доктора Стоукс. Она сидела напротив, не сводя глаз с планшета, но нажала кнопку общей связи. — Господа морпехи. Я бы советовала вам беспокоиться о той голове, что на плечах. Хотя, судя по качеству диалога, она у вас рудиментарная и используется только для ношения каски. Джоуи присвистнул, толкнув Мёрвина: — Оу! Слышал? Она кусается! — Не льстите себе, Док, — огрызнулся Мёрвин, проверяя затвор. — У меня обе головы рабочие. Многозадачность, слыхали? Я ими пользуюсь попеременно. Кларисса медленно подняла взгляд поверх очков. Она смотрела на него, как на бактерию под микроскопом. — Не переоценивайте свои мощности, капрал. Судя по вашим шуткам, оперативной памяти вашей «нижней головы» хватает секунд на пять. А потом — перегрев, синий экран и разочарование. В эфире повисла секунда тишины, а потом отсек взорвался хохотом. Джоуи ржал так, что чуть не выронил винтовку. — Один-ноль! — заорал он, хлопая красного от злости Мёрвина по спине. — Тебя урыли, брат! Чистый нокаут! — А я предупреждал, — хмыкнул Ник, глядя на Стоукс с новым уважением. — Не зли науку, Мёрвин. Она тебе яйца открутит вербально, ты даже понять не успеешь. Сэкономит нам патроны. — Кстати, мысль здравая, сержант, — невозмутимо подтвердила Кларисса, возвращаясь к планшету. — Если у нас кончатся гранаты, я просто буду кидать во врага самооценку капрала Мёрвина. Убойная сила — нулевая, зато вони много. Райли отвернулась к иллюминатору, пряча тень улыбки. Она знала этот симптом. Грубость, мат, цинизм на грани фола — это не веселье. Это ментальная броня. Анестезия, которую они вкалывают сами себе, чтобы не думать о том, что через час могут превратиться в «груз 200». Она сама делала так сотни раз. Ржать над смертью проще, чем ждать её в тишине. Она вдавилась спиной в жёсткую обшивку, чувствуя, как вибрирует металл. Бронежилет и разгрузка превратились в тесный, душный кокон. Дышать глубоко не получалось, воздух здесь был спертым — смесь пота, оружейного масла и скрытого страха. — Борт, внимание! — треснул голос пилота в наушниках. — Отрыв! Пол ушёл из-под ног. Машина дёрнулась, словно её пнули снизу, и агрессивно пошла вверх. Перегрузка вдавила ремни в ключицы, желудок подпрыгнул к горлу. В грязном стекле иллюминатора мелькнула и пропала земля, скрытая стеной красной пыли. Гул турбин набрал мощь, вытесняя мысли. Мир сузился до вибрации и запаха гари. Райли прикрыла глаза. Вдох на четыре счета. Задержка. Выдох. Пульс — под контроль. Лицо — маска. Работа началась. Она открыла глаза и посмотрела на Колчека. Джейсон сидел у самого края, у открытой аппарели, игнорируя провал за спиной. Корпус чуть подан вперед, руки на винтовке. Внешне — расслаблен, но Райли видела: это обман. Так лежит рука на рубильнике. Спина прямая, не касается переборки — он держал себя сам, не доверяя технике. Он не участвовал в общем гоготе, не улыбался шуткам. Пока остальные сбрасывали напряжение через глотки, Джейсон аккумулировал его. Он смотрел в одну точку, сквозь металл и людей. Он уже воевал. Тихо. Внутри собственной головы. — А я вот думаю… — заорал Джоуи, перекрикивая вой турбин. Он нарочито покрутил головой, изображая туриста. — Найдём мы там хоть что-то стоящее? Золото шумеров? Или только песок и верблюжье дерьмо? — С твоим талантом искать, Гомес, — тут же отозвался Мёрвин, — ты даже собственный член в штанах не найдёшь двумя руками. Так что мы, скорее всего, найдем только приключения на свои задницы. В тротиловом эквиваленте. Сквозь шум пробились короткие смешки. Райли увидела, как пальцы доктора Стоукс побелели, вцепившись в планшет. Она молчала, но её напряженная спина кричала о том, как её достал этот казарменный юмор. — Харе трепаться, — голос Ника Кея прозвучал сухо, без эмоций. Он даже не поднял глаз от ботинок. — Экономьте дыхалку. Внизу воздух может закончиться раньше, чем ваши тупые шутки. — Ой, да ладно тебе, Ник! — Джоуи расплылся в широкой ухмылке и хлопнул сержанта по плечу. — Ты сегодня просто «Мистер Позитив»! Тебе надо в капелланы идти. Боевой дух поднимать. Смешки стихли, растворившись в монотонном гуле. Затылок ощутил холодную вибрацию переборки — дрожь металла передавалась прямо в кости черепа, отдавалась в зубах. Знакомый до тошноты ритм. Рваный стук винтов и тяжёлый, жирный запах горелого авиационного керосина. Пальцы сами, повинуясь рефлексу, скользнули под бронежилет. В нагрудный карман, к холодному металлу. Для неё «вертушки» давно стали рутиной, просто громким такси до работы. Но Люк… он был гражданским. В свой последний день он летел в точно такой же трясущейся, раскаленной жестянке. «Каково тебе было? — мысль кольнула остро, как игла. — Ты чувствовал эту вибрацию? Эту тошноту? Или сидел и улыбался своей идиотской, наивной улыбкой, веря, что красный крест на борту тебя спасет?» Кулак сжался до побеления костяшек. Острые края жетона впились в ладонь через ткань. Больно. Это было нужно. Боль заземляла. Рука резко дёрнулась назад, словно от ожога. Хватит. «Отставить, Мур. Ты здесь не для того, чтобы играть в призраков. Не сейчас». Глубокий, медленный вдох. Горячий пыльный воздух обжёг лёгкие. Резкий выдох вытолкнул наружу память о брате. Щелчок ментального тумблера. Эмоции — в ноль. Осталась только функция. Лейтенант медицинской службы. Секунды потекли дальше — густые, тягучие, отмеряемые ударами лопастей. Внезапно скамья рядом прогнулась под тяжестью чужого веса. Кто-то сел вплотную, плечом к плечу, нарушая её одиночество. Грубо, по-хозяйски. Райли не открыла глаз. Ей не нужно было смотреть. Сначала ударил запах. Не просто пот и пыль — этим тут пахли все. Это был резкий, специфический химический дух оружейного масла CLP, въевшийся в форму намертво, смешанный с горьким запахом дешёвых сигарет. Запах человека, который чистит винтовку чаще, чем спит. Джейсон Колчек. «Чего он хочет? — мелькнула тревожная мысль. — Проверить, не дрожу ли я? Не блеванула ли от страха? Пришёл проконтролировать свой „балласт“?» Колчек сидел молча. Он не смотрел на неё — Райли чувствовала, что его взгляд уперся в противоположную стену. Но его присутствие давило физически. Это было не дружеское соседство. Это был конвой. Он сел рядом не для того, чтобы держать её за руку, а чтобы перехватить эту руку, если она сделает что-то не то. Жесткий контроль. Гиперопека, граничащая с паранойей. Но странное дело — именно эта тяжёлая, угрюмая глыба рядом неожиданно дала ей точку опоры. Мир перестал вращаться. Рядом сидел человек, который, может, и считал её обузой, но точно знал, что делать, если вертолет сейчас начнет падать. Ещё один глубокий вдох. Смесь масла и табака забила лёгкие, вытесняя тошноту. Она всё ещё была здесь. Она была не одна. Джейсон сидел рядом, чувствуя, как плечо Райли ударяется о его плечо в такт вибрации корпуса. «Какого хера я делаю?» — зло подумал он. Это был импульс. Дурацкий, необъяснимый порыв. Он увидел, как она закрыла глаза, как побелели костяшки её пальцев на разгрузке, и ноги сами принесли его сюда. Сработал инстинкт — быть рядом со «слабым звеном»? Или желание контролировать ситуацию? Теперь он чувствовал себя идиотом. Сидит, нависает над ней, как наседка. Молчание затягивалось, становилось неловким, липким, перекрывая даже рев винтов. Ему нужно было что-то сказать. Что угодно, чтобы обозначить: он здесь по делу, а не потому, что его сюда зачем-то понесло — и он сам не желал знать зачем. — Лейтенант. — Его голос прорезал гул, прозвучав резче, чем он хотел. Райли открыла глаза. Медленно. В полумраке кабины лицо Колчека казалось грубой маской, высеченной из камня, но в карих глазах мелькнуло что-то… растерянное? Он смотрел на неё так, словно пытался найти трещину в её броне. — Готовы? — спросил он, просто чтобы не молчать. — К тому, что внизу? — Да, — она выдержала его взгляд, не моргнув. — Я всегда готова. — «Всегда», — повторил он с кривой, недоверчивой усмешкой. — Громкое слово. Он хотел встать и уйти, но что-то удержало его. Тяжесть в кармане, где лежал рапорт. Фамилия на её нашивке. Он наклонился ближе, вторгаясь в её зону комфорта, чтобы его услышала только она. — Слушай сюда, Мур. Там, внизу… устав не работает. Там работает только инстинкт. И иногда, чтобы выжить, приходится делать полное дерьмо. Не «правильное», не «героическое», а просто необходимое. Он говорил о себе. О Шахи-Кот. О том выборе, который убил её брата. Но она этого не знала. Райли не отшатнулась. — Я знаю, что это, лейтенант, — её голос был тихим. — Я знаю, как выглядит «дерьмо». И знаю цену ошибкам. Я платила по этому счету не раз. Колчек медленно кивнул. Этот ответ его устроил. Или, по крайней мере, заткнул. Он откинулся на жёсткую спинку сиденья, разрывая зрительный контакт, и уставился в темноту иллюминатора. Ему стало тесно рядом с ней. — Добро. — Он помолчал, а потом добавил, не глядя на неё: — Тогда просто… смотри под ноги. Не хочу сначала собирать твои кишки по всей пустыне, потом заполнять бумаги на «груз 200». Терпеть не могу писанину. Райли не ответила. Только уголок её губ дрогнул в едва заметной, горькой улыбке. Она отвернулась к дрожащей обшивке борта. «Не придется, командир. Я уже давно собрала себя сама. И швы держат крепко». Вертолёт тряхнуло. Воздушная яма ударила в днище, заставив корпус содрогнуться. Напротив Джоуи Гомес нервно крутил в руках шлем. — Эй, Мёрвин! — заорал он, перекрывая гул. — Скажи честно, мы летим в задницу к дьяволу? — Не льсти Дьяволу, Джоуи. Если бы это был Ад, твоя матушка уже стояла бы на входе с распростёртыми объятиями и своим фирменным пирогом. А здесь просто радиоактивная жопа мира. Так что расслабь булки, пока они не начали светиться. — Во-во! — Джоуи оживился. Он скосил глаза на Райли, и в его взгляде мелькнул тот самый наглый, проверяющий блеск. — Слышали, лейтенант? Радиация — штука коварная. Вдруг у меня третий глаз вырастет? Или, скажем… третья рука? Он сделал многозначительную паузу, явно намекая, что «рука» может вырасти не совсем на плече. — Представляете, Док? Стану уникальным экземпляром. Буду этой… «лишней конечностью» ваш моральный дух поднимать. Как вам перспектива? Это была провокация. На грани фола, типичная проверка нового офицера на прочность. Если смутится — проиграла. Если начнет орать — проиграла. Райли медленно подняла взгляд от иллюминатора. Лицо спокойное, даже скучающее. Она посмотрела на Джоуи так, как патологоанатом смотрит на интересный, но уже мертвый образец ткани. — Расслабьтесь, рядовой Гомес, — её голос прозвучал ровно, но каждое слово падало тяжело, как камень. — Вам ничего не грозит. — Да ладно? — Джоуи ухмыльнулся, чувствуя подвох, но не понимая где. — У меня иммунитет? — Нет. Просто радиация поражает только сложные органические структуры, в частности — активные клетки головного мозга. — Она выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза. — В вашем случае, Гомес, черепная коробка — это идеальный защитный бункер. Там абсолютно нечему мутировать. Пустота стерильна. В отсеке повисла секунда тишины — пока смысл её слов доходил до всех сквозь гул винтов. А потом Мёрвин загоготал, ударив себя по колену. — Урыла! — рявкнул он сквозь смех. — Джоуи, слышал? Тебе официально выдали справку, что ты дубовый! Джоуи открыл рот, чтобы огрызнуться, но не нашёл слов. Его сбили на взлете. Улыбка сползла с его лица, сменившись обиженной гримасой. — Один-ноль, — безэмоционально подтвердил Ник Кей, не поднимая глаз от пола. — Док, запишите это на мой счет. Я вам должен пиво. — Я бы добавила, — голос Клариссы Стоукс в наушниках прозвучал сухо и брезгливо, — что попытки рядового Гомеса шутить вызывают у меня физическую боль. Это как наблюдать за приматом, который пытается собрать кубик Рубика. Жалко и бессмысленно. Джоуи насупился, натягивая шлем обратно на голову, словно пытаясь спрятаться. — Злые вы, — буркнул он, но уже без прежнего задора. — Уйду я от вас. В пехоту. Райли едва заметно усмехнулась уголком губ и снова отвернулась к иллюминатору. Раунд остался за ней. Внизу, сквозь мутное стекло, проплывали горы Загрос. Рыжие, изломанные хребты напоминали оголённые рёбра гигантского ископаемого чудовища. Глядя на эти мёртвые скалы, Райли поймала себя на жуткой, холодной мысли: здесь, над этой древней землей, смех звучал как вызов. Но эта земля не понимала шуток. Она ждала. Джейсон чуть повернул голову, глядя на неё поверх воротника бронежилета. Ему было плевать на вежливость. Но то, как она срезала Гомеса — холодно, клинически точно, — зацепило его. Он уважал силу. И ему нужно было знать, есть ли за этой силой реальный опыт или это просто штабная спесь. — Где вы научились так разговаривать, Мур? — спросил он. Громко, перекрывая гул, но без прежней агрессии. — В мединституте такому не учат. Райли не отвернулась от иллюминатора. — В мединституте учат латыни. А мату меня научили в Насирии. Во время зачистки кварталов. Джейсон прищурился. Насирия. Это меняло дело. — Вы были в первой волне? — В голосе промелькнуло недоверие. — Там была мясорубка. Женщин туда не пускали. — Я была в группе эвакуации, — она наконец повернулась к нему. Взгляд жёсткий, прямой. — Сразу за вашими штурмовыми группами. Вы выбивали двери, а мы собирали то, что оставалось от людей внутри. И своих, и чужих. Она говорила об этом сухо, как о списке покупок. Никакого пафоса про «выжженную землю» и «боль». Только факты. — Значит, видели, как это бывает, — утвердительно кивнул Колчек. — Когда вертушка одна, а раненых трое. Это был проверочный вопрос. Главный вопрос. — Видела, — Райли не отвела глаз. — И выбирала. Не того, кто громче кричит. А того, у кого есть шанс долететь живым. Между ними повисла тяжёлая пауза. Это был момент истины. Колчек спрашивал не о медицине. Он спрашивал: «Сможешь ли ты бросить безнадежного, чтобы спасти отряд?» И она ответила: «Я уже это делала». Джейсон медленно выдохнул и откинулся на спинку. Напряжение в его плечах чуть спало. Он получил ответ. Она не «гуманитарная миссия». Она — полевой хирург с ампутированной жалостью. — Триаж, — коротко бросил он. — Сортировка. Самая паскудная часть работы. — Это не паскудство, лейтенант. — Райли снова отвернулась к окну, где проплывали рыжие скалы. — Это математика. Жестокая, но единственная, которая работает. Колчек промолчал. Ему нечего было добавить. Впервые за этот полет он почувствовал, что рядом сидит не «балласт», а кто-то, кто понимает правила игры. Он лишь коротко, отрывисто кивнул — принимая ответ. И отвернулся, щелкнув коллиматором на винтовке. Разговор был окончен. Больше никаких проверок. Тест сдан. В наушниках треснуло. Голос пилота, сухой и скучный, как будто он объявлял остановку автобуса, вернул их в реальность: — Пять минут до точки. Приготовиться к жёсткой посадке. Проверить снаряжение. Райли щёлкнула пряжкой ремня. Движение было машинальным, спокойным. Пальцы не дрожали. Джейсон наблюдал за ней. Ему нужно было сказать это. Последняя проверка перед тем, как аппарель упадет в песок. — Мур. — Он перекричал нарастающий вой турбин. — Когда там начнется дерьмо… не тупи. И не вздумай свалить в тыл, прикрываясь своим красным крестом. Это было грубо. Это было несправедливо после их разговора о Насирии. Но страх, что «штабная» подставит его людей, сидел в нем глубже логики. Колчек давно разучился верить словам. Райли медленно повернула голову. В её взгляде не было обиды. Только холодное, усталое понимание. — Я не сваливаю, Джейсон. — Она произнесла его имя четко, с нажимом. Не «сэр», не «лейтенант». — Я не бегу. Даже когда стоило бы. Колчек замер. Имя резануло слух. В армии переход на личности — это либо начало секса, либо начало конца. Или знак того, что устава больше нет. Остались только люди с оружием. Он посмотрел на неё в упор. В её глазах не было вызова, просто факт. Она назвала его по имени, потому что там, внизу, звания не спасут. Уголок его рта дёрнулся в кривой ухмылке. Он не стал её одергивать. — «Джейсон», значит? — он хмыкнул, отворачиваясь к иллюминатору и поправляя козырек своей кепки, надвигая её ниже на глаза. — Смотри не пожалей, Мур. Быть моим другом — хреновая примета. Долго не живут. — Я рискну, — едва слышно ответила она. В наушниках снова щелкнуло. — Минутная готовность! — рявкнул пилот. — Держитесь крепче, девочки! Мы падаем! Вертолет резко клюнул носом вниз, и желудок Райли подпрыгнул к горлу. Джейсон мгновенно «остыл». Эмоции исчезли, лицо снова стало закрытой маской. Он нажал кнопку гарнитуры, и голос его зазвучал сухо, рублено, перекрывая гул: — «Ястреб» два-один! Внимание! Работаем чисто, без самодеятельности. Смотреть в оба. Выполнять! Он поймал взгляд Райли. Она коротко кивнула и привычным движением вогнала свой SIG Sauer в нагрудную кобуру. Сухой, хищный щелчок пластика. Никакой суеты. Только ледяная моторика профи. Джоуи Гомес, наблюдавший за ней, присвистнул: — Ни хера себе волына, Док! Калибр-то посерьезнее, чем у Мёрвина будет! Райли медленно поправила кобуру и смерила Джоуи ледяным взглядом. — Странная у вас фиксация на размере ствола капрала Мёрвина, Гомес. Фрейд был бы в восторге. Обычно те, кто так громко обсуждает чужие калибры, просто пытаются компенсировать нехватку собственного… боекомплекта. Мёрвин загоготал так, что чуть не уронил планшет. — В яблочко! Док, вы видите его насквозь! У него там не патроны, а холостые! Джейсон пропустил трёп мимо ушей. Он смотрел на люк. Пыльная буря за бортом стала плотной, непроглядной. Земля неслась навстречу. — Касание через пять! — заорал пилот, и вертолет провалился в воздушную яму. — Четыре! Три… Пошли! Удар шасси о грунт выбил из лёгких воздух. Аппарель рухнула.