Глава 9. Чрево

Подземный комплекс. Неизвестная глубина.

Примерное время после обвала: +00:06:12

Райли Мур

Темнота навалилась не просто плотно — она имела вес. Липкая, как промокший грязный бинт, душная, отбирающая кислород. Воздух здесь стоял тяжёлый, неподвижный, мёртвый. Он был пропитан горькой пылью, гарью и чем-то ещё — металлическим, сладковатым, глубоко тревожным. Райли не сразу поняла, что это. Но тело откликнулось мгновенно: оно знало эту смесь. Кровь. Застоявшаяся кровь и страх, въевшийся в камень за тысячи лет. Сознание вернулось рывком. Жёстко. Болезненно. Словно её тело перезапустили ударом дефибриллятора. Это не было пробуждением ото сна. Это было возвращение в реальность, которой не должно существовать. Глаза открылись, но ничего не изменилось. Тьма осталась абсолютной. Всё внутри — инстинкты, нервы, мышечная память — заорало: Всё плохо. Мы внизу. Глубоко. Кашель вырвался из лёгких, рваный, сухой, раздирающий горло. Райли машинально схватилась за грудь. Бронежилет цел. Рёбра ноют, но каркас держит. Голова гудела так, будто по шлему ударили кувалдой. Правое ухо оглохло — там жил только высокий, сверлящий писк, будто контузия после близкого разрыва. Она попыталась опереться на локоть. Лоб отозвался резкой вспышкой боли. Рассечение. Тёплая, вязкая струйка потекла по виску, заливая глаз, но это было неважно. Болевой шок отступал, уступая место чему-то более страшному. Память. — Чёрт… чёрт… Сука… — выдох, чужой, хриплый голос, сорвался с разбитых губ. Она почти никогда не ругалась. Слова — это инструмент. Но сейчас в мозгу пульсировала только одна фраза, выжигая всё остальное: «Он был рядом. Я держала его. И я не удержала. Я его, блядь, не удержала». — Джоуи? — позвала она. Тишина. Вокруг — только обломки и осыпающийся песок. Камни под рукой были серыми, острыми, крошащимися, как гнилые зубы древнего чудовища. Где-то очень далеко, на грани слышимости, пробился звук. Глухой, искаженный толщей породы. Выстрел? Крик? Невозможно разобрать. Призрак звука. Райли прижалась спиной к холодной стене, чувствуя, как спертый воздух давит на лёгкие. Паники не было. Было то особое, ледяное состояние, которое она видела у солдат, переживших мясорубку. Холодная злость. И абсолютное, звенящее одиночество. Отчётливое осознание ударило под дых: Ты одна. Внизу. И никто наверху не знает, жива ты или уже стала частью статистики потерь. Райли стиснула зубы и заставила себя подняться. Медленно. Преодолевая ломоту в каждом суставе. Тело слушалось. Боль есть, но кости целы. Она может двигаться. Значит, она должна его найти. — Джоуи… — Выдох на грани срыва. Она прислушалась. Звон в ушах медленно затихал, уступая место реальности. — ДЖОУИ! — крикнула она в полную силу, так, что связки обожгло. Ответа не было. Только осевшая, давящая тишина. И вот тогда внутри начало закипать. Медленно. Без истерики. Холодная, стальная ярость. На весь мир. На эту проклятую пустыню. На себя. — Ну зашибись, — прошипела она, сжимая зубы до скрипа. — Просто охренительно, блядь. Минус один. Связи нет. Глубина — хер знает сколько. Её голос ударился о стену и погас. Ни эха. Камень здесь словно жрал звуки. Стена была влажной. Райли почувствовала это кожей — холодный, склизкий конденсат. Пыль — мелкая, вездесущая, живая — оседала на губах, скрипела на зубах, саднила в горле. Воздух был густой, как просроченный раствор для капельницы — липкий, мерзко-сладковатый, с отчётливым привкусом пороха, железа и гнили. Инстинкты сработали быстрее сознания. Инвентаризация. Руки сами потянулись к разгрузке. Аптечка — на месте. Нож, турникет — есть. Знакомый, успокаивающий вес. Пистолет. Пальцы коснулись рукояти SIG Sauer P229 в набедренной кобуре. Запыленный, холодный, но на месте. Рюкзак? Она пошарила лучом фонаря. Вот он — валяется в полуметре, чудом не улетел в пропасть при падении. Райли подтянула его к себе, быстро проверила содержимое: доппаёк, вода, запасные батареи. Всё, что нужно для выживания. — Ладно. Рабочее состояние, — пробормотала она, чувствуя, как механические действия гасят панику. Она подняла фонарь и осветила груду камней, с которой скатилась. — Джоуи… Сердце пропустило удар. Луча света не хватило, чтобы пробить темноту наверху, но внизу… Там его не было. Она посветила по сторонам. Пусто. Только камни. «Он остался там. Внутри завала. Или… или упал раньше меня. Глубже». Покричать? Позвать ещё раз? Глупо. Бессмысленно. Если кто-то остался жив под тоннами камня — он уже кричит. Рвёт глотку. А если не кричит… Значит, кричать уже некому. Райли резко сглотнула, встала и подошла к осыпи. Упёрлась руками в глыбу известняка — тяжёлую, неподвижную, как могильная плита. Попробовала забраться наверх, найти лаз. Камни посыпались под ботинками, заскользили, не давая опоры. Она сорвалась. Короткое, жёсткое падение. Ладони вспороло об острый гравий, боль выстрелила вверх по предплечьям. — С-сука! — Райли зашипела, прижимая ободранные руки к груди. Пару секунд она просто сидела, раскачиваясь, вдыхая запах собственной крови. Потом вытянула руки в луч фонаря. Ссадины, грязь, сукровица. Кости целы. Всё работает. Можно идти. Нужно идти. Она снова поднялась и осветила зал. Позади — глухой завал. Путь назад отрезан. Впереди — три прохода. Левый — почти полностью завален рухнувшим сводом. Тупик. Правый. Райли повела лучом по стене. Камень здесь был покрыт узорами. Странными, выгравированными с пугающей точностью барельефами. Крылатые существа, люди без голов, сплетения змей. Это выглядело не как декор, а как предупреждение, оставленное тысячу лет назад: «Не входи». И Центральный. Прямой, как стрела. Чёрный зев, уходящий в никуда. Оттуда не доносилось ни звука, но тянуло сквозняком. Холодным, могильным сквозняком. — Ну что, доктор Мур, — прошептала она, и в голосе проскользнула горькая, злая усмешка. — Прогулка по тёмному коридору, ведущему хрен знает куда. Отличная идея. Она перехватила пистолет поудобнее, снимая с предохранителя. — Обычно так начинаются самые лучшие фильмы ужасов. Или самые дерьмовые некрологи. Она усмехнулась снова — нервно, коротко. И направила луч фонаря в черноту центрального прохода. Глубокий вдох. Воздух со вкусом меди наполнил лёгкие. Шаг вперёд. В неизвестность.

Подземный комплекс. Неизвестная глубина.

Примерное время после обвала: +00:20:35

Джейсон Колчек

Всё пошло по пизде. Классика жанра. Он должен был быть наверху. Контролировать сектор. Прикрывать отход. Вытащить этого идиота Джоуи за шкирку. А вместо этого… Вспышка памяти ударила по мозгам больнее, чем приземление. Секунда до падения. Её лицо. Искаженное ужасом, белое в облаке красной пыли. Он тянется к ней. Рывок, на который он вложил всё, что у него было. Его пальцы чиркнули по её перчатке. Всего один грёбаный дюйм. Скользкая от крови ткань лямки вырвалась из его хватки. И она ушла вниз. — Блядь! — Джейсон с хрипом втянул воздух, и лёгкие тут же забило пылью. Темнота вокруг была плотной, как крышка гроба. Она давила на виски, лезла в рот, скрипела на зубах. Во рту было сухо, как в пустыне, и мерзко, будто он нажрался пепла. Он попытался сплюнуть, но с губ сорвался только вязкий, кровавый сгусток. Он пошевелился. Тело отозвалось протестом — левое плечо прострелило острой болью. Вывих? Ушиб? Плевать. Кости вроде целы, позвоночник не рассыпался в трусы — уже победа. Джейсон перекатился на бок, шаря здоровой рукой по камням. Гравий, мусор, обломки… Где она? Пальцы наткнулись на холодный металл. Рифленый приклад. Планка Пикатинни. M4. — Иди к папочке… — выдохнул он, прижимая винтовку к себе. — Живая, сука. Он с кряхтением сел, опираясь на ствол. Голова кружилась, перед глазами плясали цветные пятна. Так. Ситуационный контроль. Джейсон нащупал кнопку гарнитуры. Пластик треснул, но держался. — «Ястреб» два-один, приём! — его голос прозвучал глухо, как из бочки. — Это Колчек! Кто живой — ответьте! Тишина. Только статический шум в наушнике. Пшшшшш… И что-то ещё. Низкий гул. Едва слышный, фоновый, как будто за стеной работал гигантский генератор. — «Ястреб», ответьте! — рявкнул он, вдавливая кнопку так, что палец побелел. — Райли?! Ник?! Мёрвин?! Отзовитесь, мать вашу! Где вы все?! Эфир был мертв. Отрезан. — Сука… — злое, бессильное шипение. Он один. В этой дыре. И он просрал своего лейтенанта. Он просрал всех. Джейсон заставил себя встать. Резко. На злости. Ноги подогнулись, но удержали. Он включил подствольный фонарь. Луч света разрезал тьму, выхватив кусок реальности. Стены. Грубый камень, покрытый какой-то дрянью — то ли плесень, то ли слизь. А звук… Кап… кап… кап… Ритмичный, тяжёлый звук падения капель. Глухой. Вязкий. Слишком медленный для воды. Джейсон повел стволом, ища источник. Луч упал под ноги. Он стоял не на камне. Пол устилал слой чего-то рыхлого, тёмно-бурого. Ботинки проваливались в это месиво на дюйм. Он присел, посветил ближе. Это была не грязь. И не песок. Это выглядело как ржавчина. Или спекшаяся, древняя кровь, перемолотая в труху временем. Холодок пробежал по спине, но Джейсон тут же задавил его привычной агрессией. — Отлично, — прорычал он, сплевывая вязкую слюну под ноги. — Просто, блядь, охуенно. Мало мне было завала, так мы ещё и в склепе. Он поднял винтовку, упирая приклад в здоровое плечо. Туннель уходил вперед, в черноту. И оттуда, из этой черноты, тянуло сквозняком. Гнилостным, затхлым дыханием чего-то, что сдохло здесь очень давно. Или, наоборот. Чего-то, что ждало жратву. — Ну давай, — прошептал он, вглядываясь в прицел. — Вылезай. Покажись, ублюдок. Посмотрим, из чего ты сделан. Он не собирался здесь сидеть и ждать спасателей. Он найдет выход. Он найдет Райли. Он найдёт и вытащит своих парней. Или найдет того, кто виноват в этом дерьме, и выпустит ему кишки. Джейсон Колчек сделал первый шаг. Тяжелый ботинок хрустнул по кровавому гравию. Он пошёл вперед. Прямо в глотку дьяволу.