Глава 11. Анатомия тьмы

Подземный комплекс. Сектор не идентифицирован.

Примерное время после обвала: +00:59:15

Райли Мур

Сначала — не голос. Скорее разряд статического электричества, пробивший прямо в мозг, минуя уши. Вспышка… не света, а чистой боли, или её ледяного предчувствия — нервная система взвыла раньше, чем разум успел понять. Воздух затрещал. Волна прокатилась по телу — не звуковая, о нет, это было нечто иное, блядское нейросенсорное дерьмо, оставляющее во рту привкус ржавчины и разливающее холод вдоль позвоночника. Сигнал. Рождённый не рацией, а самой этой каменной утробой. Или её собственным выгоревшим сознанием? Сигнал был ясен: «Живой». А следом, как второй удар дефибриллятора: «Боль». Райли вдавило в склизкую стену так сильно, словно по ней проехал невидимый каток. Тело стало чужим — скрученная пружина, балансирующая между параличом и бегством. Внутри — пустота. То самое пограничное состояние, когда инстинкты выжигают логику, а мир схлопывается в точку. И тогда — звук. Шорох. Влажный, отвратительно органический. Будто что-то крупное и склизкое протащило своё брюхо по камню в темноте. А следом — крик. Дикий, рваный, переходящий в булькающий хрип. Эхо ползло по стенам, как плесень, растягивая этот звук, издеваясь над ним. Но в основе была она — чистейшая животная паника. Концентрат боли. «Булькающий хрип. Аспирация? Нет… слишком влажно. Проникающее в грудную? Пневмоторакс? Звук характерный… Кровь в лёгких. Если не откачать — захлебнётся через две минуты. Сука…» Или… галлюцинация? Райли зажмурилась, вжимаясь щекой в холодный, липкий камень. «Это реально?! Или я съехала?» Голос инструктора из учебки всплыл в голове, сухой и менторский: «Острая реакция в условиях изоляции… Мозг создаёт фантомы…» — Иди нахер, — прошипела она. Тело плевать хотело на науку. Тело знало: это не галлюцинация. Сердце ломало рёбра изнутри. Ноги сами понесли её вперёд. Тактический фонарь плясал в руке, вырывая из мрака омерзительные потёки на стенах. Свет рвал темноту на куски, но она тут же смыкалась снова. Камни под ногами были скользкими, покрытыми слизью. Пещера пыталась сбить её с ног, сломать, остановить. Но в голове билась одна мысль, раскалённая добела: «Живой. Сука, там кто-то живой! Я слышу его! Пещера врёт, но этот крик — настоящий. Эта боль — настоящая! Мне нужно к нему!». Удар плечом о выступ скалы. Вспышка боли. Вкус крови во рту. Не останавливаться. Двигаться сквозь низкий, давящий гул, который шёл теперь отовсюду — от стен, от пола, от потолка. И снова! Близко! — ААААА! Сука! Да помогите же мне! КТО-НИБУДЬ! ПОМОГИТЕ!!! Голос. Мужской. Реальный. Райли прикусила губу до крови. Острая боль отрезвила. Не дать панике сожрать контроль. Есть цель. Есть движение. Вперёд! Шаги перешли в бег. Мышцы горели, лёгкие разрывались от спёртого воздуха. Но посреди хаоса родилась холодная ясность. Вектор движения. Это был уже не панический бег жертвы. Это был рывок спасателя. Точная навигация по звуковым маркерам чужой агонии. Она неслась на этот крик, как мотылёк на огонь, как медик на сигнал «код красный». Пока он кричит — он жив. Пока он жив — у неё есть работа. Где-то там, в темноте, пропитанной запахом гнили, умирал человек. И пока пещера не поглотила его окончательно, у неё был шанс. Микроскопический, но шанс. УСПЕТЬ!

Подземный комплекс. Сектор не идентифицирован.

Примерное время после обвала: +01:01:00

Джейсон Колчек, Ник Кей

Ник застыл на полушаге, рядом с Джейсоном, словно налетел на невидимую стену. Его движение оборвалось так резко, что он чуть не потерял равновесие. Джейсон уже стоял как скала, ладонь поднята в чётком сигнале «Замри! Опасность!» Тишина обрушилась на них мгновенно. Густая, вязкая, тяжёлая. — Ты… это… блядь, слышал? — голос Джейсона прозвучал глухо, продираясь сквозь вату в ушах. Несколько оглушительно громких ударов сердца в наступившей тишине. Бум-бум-бум. Слишком громко в этом вакууме. Луч тактического фонаря Джейсона нервно запрыгал по щербатой стене, выхватывая влажные, блестящие, как свежие шрамы, участки камня. Собственный пульс сливался с низким, почти инфразвуковым гулом, который вибрировал в костях. И снова! Тонко, почти на грани восприятия, но на этот раз — отчётливее. — Помогите! Кто-нибудь! Ради Бога, помогите!.. Женский голос. — Чёрт… Рейчел! — Ник дёрнулся вперёд. Инстинкт спасти свою женщину выключил в нём солдата. Он рванулся, готовый бежать в темноту сломя голову. — СТОЙ, СЕРЖАНТ! СТОЯТЬ, Я СКАЗАЛ! — Железная хватка Джейсона на его плече сработала как капкан. Он дёрнул Ника назад с такой силой, что тот едва не упал. Рейчел? С этой мыслью Джейсон застыл сам, глядя на побледневшего сержанта. «Какого хрена?! — пронеслось в голове Колчека, горячее от злости и презрения. — Звук как из дерьмового унитаза, искажённый, рваный, а этот идиот слышит голос Альфа-суки? Что за нахрен?!». — Направление не определить нихера, — выдавил он из себя, встряхивая Ника. Голос дрогнул, выдавая напряжение, но Джейсон силой воли вернул ему командную жёсткость. — Звук, сука, плывёт, отражается от всего. Пойми, это может быть ловушка! Засада! Трюк этих тварей! Он открыл рот, чтобы рявкнуть на Ника ещё раз, привести его в чувства, вбить ему в голову устав вместо эмоций… И тут крик повторился. Ближе. Пронзительнее. И в долю секунды весь цинизм Джейсона, всё его презрение к «соплям» Ника испарились, выбитые, как воздух ударом под дых. Потому что сквозь искажения, сквозь камень, сквозь шум в ушах он услышал не Рейчел. Это был другой тембр. Другая интонация. Райли. Это была она. Не может быть ошибки. Она звала на помощь. И в этот момент лёд внутри него растаял. Логика, твердившая секунду назад «это ловушка», дала сбой. Прагматизм, который заставил его остановить Ника, рассыпался в пыль. Внутри что-то щёлкнуло. Болезненно. Остро. Она жива. Она там. И ей больно. Он даже не успел осознать, почему его сердце вдруг пропустило удар и заколотилось с бешеной скоростью, вгоняя в кровь лошадиную дозу адреналина. Он не задал себе вопроса, почему мысль о её смерти пугала его так. Он просто почувствовал, как его накрывает ледяная, безумная волна паники, смешанной с яростью. Забыв, что только что удерживал Ника. Забыв про осторожность. Забыв про «ловушку». — Райли… — выдохнул он, и в этом слове не было ничего командирского. Джейсон переключил фонарь на дальний свет. Луч прорезал тьму. Вектор звука. Туда. — Туда! — рявкнул он, но теперь это был не приказ отступать или занять оборону. Это был рык. Он сорвался с места первым. Резко. Агрессивно. Быстрее, чем Ник. Он бросился в темноту, туда, откуда доносился крик, готовый разорвать глотку любому — монстру, человеку, дьяволу. Ник и Колчек рванули сквозь абсолютный мрак, не разбирая дороги. Берцы гулко били по камню, высекая искры. Пол под ногами был предательски неровным, покрытым слоем вековой пыли и какой-то липкой, скользкой дряни. Иногда подошвы с мерзким скрежетом проезжались по ржавому железу — останкам оборудования или какого-то странного древнего дерьма. Джейсон чувствовал, как накатывает тошнота. Края зрения предательски расплывались, картинка дрожала — то ли привет от старой контузии, то ли само это место пыталось сбить гироскоп в его голове. Слышать здесь голос, тем более её голос, было сродни удару током прямо в оголенный нерв. Разряд дефибриллятора, вырвавший его из ступора. Надежда. Самая коварная, самая опасная сука из всех эмоций. «А ты точно уверен, командир? — шептал холодный, трезвый внутренний голос. — Уверен, что это не ещё один трюк? Что это не пещера играет с тобой, дразнит твои слабости, заманивает поглубже?» Но он задавил этот шёпот. Нет, блядь! — Держись, Док… мать твою, держись там… — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Это была не молитва. Это был яростный рык, обращенный к самому себе, к своему страху, к этому хаосу, разверзшемуся под ногами. Они буквально вылетели из узкого туннеля в огромное расширение, похожее на разинутую глотку гигантского зверя. Темп не сбавляли ни на секунду, пока лучи их тактических фонарей, мечущиеся по циклопическим стенам, не выхватили из непроглядной темноты наверху какое-то движение. И оба резко застыли, как вкопанные, срывая подошвы о камень. — Твою мать… Что за хуйня?!.. — выдохнул Ник, чуть не врезавшись в спину командира. Дыхание перехватило. В лучах света, там, где должна была быть пустота, творилось невозможное. — Вижу, — голос Колчека был ледяным, ровным до жути, но пальцы на цевье винтовки сжались с такой силой, что металл заскрипел. — Своими, блядь, глазами вижу. Его M4 сейчас ощущалась единственным твёрдым, реальным предметом в этом сюрреалистическом кошмаре. И он был готов пустить её в ход. Картина, представшая перед ними, была настолько дикой, настолько противоестественной, что мозг отказывался её обрабатывать. Это было похоже на полотно Босха, ожившее в каменном мешке. Высоко — слишком высоко для человека — под самым чёрным, теряющимся во мраке сводом, висело тело. Вниз головой. Мёрвин. Их Мёрвин. Его поза была страшно, неестественно перекручена. Тело туго опутывали ржавые, шипастые витки старой колючей проволоки. Металл глубоко, до кости, впивался в плоть, как паразит, сжимаясь под его весом. Тёмные, густые струйки крови лениво ползли по мокрому камню вниз. Кап… кап… кап… Звук падения капель на осыпь был мерным, гипнотизирующим, как тиканье часов. Лицо Мёрвина было белым, как мел. Абсолютно бескровная маска. Глаза полуприкрыты, зрачки закатились, глядя в никуда. А внизу, на крутой каменистой осыпи, металась взад-вперёд, как пойманный в клетку зверёк, Кларисса Стоукс. Её фигура в грязном комбинезоне казалась ничтожной, жалкой в этой огромной, давящей пустоте. — Тише! Тише, я сказала! — её голос срывался на истерический визг. Она то зажимала уши руками, пытаясь отгородиться от стонов Мёрвина и от давящей тишины пещеры, то беспомощно взмахивала ими, пытаясь дотянуться до него. — Не дёргайся, идиот! Замри! Замри, мать твою! — кричала она, глядя вверх с ужасом и бессилием. — Ты же себе только хуже делаешь! Ты кровью истечёшь прямо сейчас, дебил! — Мёрвин! Держись, мужик! Слышишь?! Мы здесь! Мы тебя вытащим! Не отключайся, бля! Держись! — заорал Ник. Голос сержанта перекрыл истерику. Он уже инстинктивно двигался к стене, спотыкаясь на осыпи, его взгляд был прикован к безвольно болтающемуся наверху телу, похожему на страшную, гротескную марионетку, подвешенную на ржавых нитях. Джейсон замер. Но лишь на долю секунды. Секунды, в которую мозг прокрутил тысячи вариантов. Взгляд — острый, холодный, как лазерный прицел — мгновенно просканировал обстановку. Высота. Метра четыре, с земли не достать. Критическое состояние: лицо белое, сознание плывет. Характер повреждений — рваные раны, проволока впилась глубоко, возможно задета артерия. Резать? Где? Как? Одно неверное движение — и обрыв. Он рухнет вниз головой, перелом шеи гарантирован. Положение Стоукс — паника, пользы ноль, только шум. Риски с флангов? Сверху? Темнота под сводом густая, непроглядная — там кто-то есть? Та тварь, что его повесила? Всё это промелькнуло перед глазами за одно мгновение. Железный автоматизм, въевшийся в подкорку за годы войны. Мозг командира отсёк страх, оставив чистый, сухой расчёт. — Проволоку — резать! Только резать! Быстро и чисто. Но, сука, предельно аккуратно! Одно неверное движение — и он либо разобьется в лепёшку, либо истечёт нахуй за минуту, пока мы тут сопли жуём! — отрывисто бросил он. Голос вспарывал тяжёлый, спёртый, воняющий страхом воздух. — Стоукс! В сторону, я сказал! Быстро! Не путайся под ногами! Исчезни! Колчек рванул вперёд, плечом отшвырнув Ника с дороги, мгновенно перехватывая контроль. Даже если этот контроль — лишь иллюзия. Пещера молча наблюдала. Холодное, древнее внимание ощущалось физически, жгло затылок. Словно эти стены ждали спектакля. Пальцы на ходу срывали с разгрузки карабин и моток троса, когда в тёмном проеме туннеля, прорвав завесу пыли и мрака, ослепительно ударил луч ещё одного фонаря. Джейсон резко обернулся на свет. Райли. Твою мать. Она буквально вывалилась из этой чёрной дыры. Запыленная, серая от каменной крошки, лицо в свежих кровоточащих ссадинах, волосы сбились и прилипли к мокрому лбу. Дыхание — короткое, рваное, загнанное. Но глаза — ясные, холодные, убийственно сосредоточенные. Райли не смотрела на Колчека. Её взгляд уже сканировал цель, оценивая медицинскую сторону катастрофы. «Мёрвин. Наверху. Метра четыре. Вниз головой — риск отёка мозга», — мозг Райли щёлкал, как затвор, фильтруя хаос. — «Правая нога в колючке. Глубоко. Лицо серое. Цианоз. Кровь…» Взгляд выхватил ритм падения капель в лужу внизу. Кап. Кап. Кап. «Слишком быстро. Ритмично. Бедренная артерия? Чёрт. Шок. Гипотермия». — Резать. Быстро, но чисто, — бросила она хриплым от бега голосом. — Одно неверное движение… Она не закончила. Все и так поняли. Любой рывок — и артерия порвётся окончательно. Он просто истечёт кровью в воздухе, не дожив до земли. — Звучит, блядь, просто охуительно, — прошипел Джейсон сквозь зубы. Звук утонул в густой, безразличной тишине зала. — Трос есть? Чем резать эту срань? — В рюкзаке. Эвакуационный шнур. Тонкий, кевлар, но на разрыв держит полтонны. — Райли уже скидывала рюкзак, пальцы рвали фастексы. — Резак нужен мощный. Проволока старая, может быть калёная. У кого мультитул потяжелее? — Есть! — Ник выдернул из подсумка складные армейские кусачки. — Эти твари и не такую херню берут. Главное, чтобы пружина не сыграла ему в ебало. — План такой, — Джейсон выхватил у Райли моток шнура, мгновенно оценивая вес. — Ник, тащи свою жопу наверх. Ты легче. Райли — готовишь место, как только спустим — он твой. Стоукс! Светить на Мёрвина! Четко в точку! Если луч дрогнет хоть на миллиметр — я тебе руки оторву, поняла?! — П-поняла… — пролепетала Кларисса. Её луч дрожал, как в лихорадке, выхватывая из темноты перевёрнутое, мертвенно-бледное лицо Мёрвина. Двигались быстро. Ник полез вверх, цепляясь ботинками за влажные выступы. Камень был предательски скользким, покрытым слизью. — Сука, склизко как в кишках… — прохрипел сержант, подтягиваясь. Джейсон внизу нашёл опору — вбил каблуки в расщелину в полу, превращая своё тело в живой якорь. Он пропустил шнур через карабин на поясе, создавая трение для торможения. — Я держу! Шевелись, Ник! Тьма наверху сгущалась. Кровь продолжала капать. Кап… кап… кап. — Добрался… Блядь… — голос Ника донесся сверху, плоский, сдавленный напряжением. — Проволока — пиздец толстая. Впилась в мясо. Эта дрянь держит его намертво. Я сейчас её кусну… — СТОЯТЬ! Сначала вяжи его, идиот! — рявкнул Джейсон снизу, натягивая шнур до звона. — Не смей резать, пока не закрепишь трос на его разгрузке! Ты его уронишь головой в пол, дебил! Хочешь мозги его соскребать?! — Да понял я, не ори! Вяжу… Сука, неудобно… Готово! Выбирай слабину! Шнур натянулся. Джейсон почувствовал вес тела товарища — тяжёлый, мёртвый груз. Мышцы спины и рук налились свинцом. — Взял вес! Режь эту хуйню! — Режу… Осторожно, сейчас стрельнет! КЛАЦ. Звук перекушенного металла прозвучал как выстрел. Проволока, потеряв натяжение, хлестнула по камню со змеиным свистом. Тело Мёрвина рухнуло вниз — но всего на полметра, резко остановленное натянутым шнуром. Джейсона рвануло вперед, ботинки проскрежетали по камню, высекая искры, но он устоял, зарычав от натуги. — ЕСТЬ! Висит, сука! — заорал Ник сверху. — Блядь, ну и кровищи… — Не дёргай!! — крикнула Райли. Её взгляд был прикован к ноге Мёрвина. — Если там артерия, рывок его добьёт! — Понял… Спускаю… Блядь, тяжёлый, говнюк… — хрипел Ник, контролируя спуск сверху. Мёрвина начали опускать. Время в пещере стало вязким, как сироп. Тело медленно ползло вниз по стене, вращаясь на шнуре, руки бессильно чиркали по камню. Райли подскочила первой, как только его плечи оказались на уровне её роста. Она подхватила его, принимая вес на себя, гася инерцию. — Есть контакт! Джейсон, стоп! Клади его! Вместе с подоспевшей Стоукс они аккуратно уложили бесчувственное тело на камни. Джейсон отстегнул карабин и упал на колени рядом, тяжело дыша, стряхивая напряжение с забитых мышц. — Живой, блядь? — коротко бросил Джейсон. Но Райли уже не слушала. Для неё он перестал быть командиром, став просто парой рук для фиксации. Аптечка распахнулась с треском липучек. Синий латекс перчаток зловеще блеснул в свете фонарей. Мир сузился до пятна света на разорванной ноге. Мгновенная оценка. Шейный отдел? Вроде цел. Реакция на боль — ноль. Она раздвинула веки Мёрвина пальцами. — Твою мать… — выдохнула она. Зрачки. Левый расширен до предела, правый — в точку. Анизокория. Вялая реакция на свет. Плохой признак. Очень плохой. Это не просто шок, это мозг. Пульс на сонной артерии — нитевидный, частит. Кожа холодная, липкая, как у трупа. — ЧМТ… Похоже на ушиб мозга или гематому. Сознание угнетено до комы, — пробормотала она тихо, но отчётливо, как диктофон, надиктовывающий аутопсию. Её волосы коснулись его холодного лба. — Но он ещё дышит. Резким, отточенным движением ножницы вспороли пропитанную штанину. Ткань разошлась с влажным хрустом. И тут Райли замерла на долю секунды. Она ждала фонтана. Ждала алого брызга перебитой артерии, которого так боялась пока Мёрвин был наверху. Но кровь хлынула иначе. Не алая. Густая. Тёмная, почти чёрная. Вязкая, как мазут или старая отработка. Она текла слишком лениво для артерии, но слишком обильно для вены. Это было неправильно. И запах… В нос ударило резкой медью, смешанной с чем-то тошнотворно-сладковатым. Гнилостным. Как от мяса, пролежавшего на жаре неделю. «Некроз? За полчаса? Невозможно. Что за хрень у него в венах?» Но времени на анализ не было. — Жгут! Быстро! — скомандовала она, голос сорвался на визг, но тут же окреп. — Джейсон, держи бедро! Жми со всей дури! Он на грани, любой спазм — и мы его потеряем! — Есть! Держу! — рявкнул Колчек. Он рухнул коленом на камень, навалившись всем весом на здоровую ногу Мёрвина, а руками вцепился в раненое бедро выше разрыва, пережимая ткани стальной хваткой. Под ладонями он чувствовал не только холодную плоть, но и мелкую, противную дрожь. И ещё — вибрацию. Слабую, низкочастотную, идущую то ли от тела Мёрвина, то ли от самого пола пещеры. Райли работала яростно. Гемостатическая губка — глубоко в рваную рану, прямо пальцами в месиво. Поверх — израильский бандаж. Пластиковая скоба затянулась, вдавливаясь в мясо, работая как тиски. Ещё один жгут — турникет CAT — лёг выше, у самого паха, перекрывая любой кровоток к чертям собачьим. Вороток закрутился с треском. Один оборот. Два. Три. Кровь, наконец, сдалась. Пульсирующий поток чёрной жижи превратился в ленивое сочение. — Кровотечение под контролем. Давление никакое, но он… стабилен. Условно, — выдохнула она. Облачко пара от её дыхания повисло в неподвижном ледяном воздухе, не желая рассеиваться. — Мы сделали что могл… Она не договорила. В тот самый момент, когда слова повисли в воздухе, сам воздух замер. Не просто изменил плотность — он застыл, сделался хрупким, звенящим. Давление в ушах резко подскочило, заложило перепонки, как при взлёте истребителя на форсаже. Все трое — Джейсон, Райли, Ник — замерли одновременно. Инстинктивно. Волоски на загривке встали дыбом. Это было ощущение взгляда. Ощущение присутствия. Луч фонаря на винтовке Колчека метнулся вверх, к тёмному своду, прорезая пыльный мрак. Там, на границе света и абсолютной тьмы, что-то двигалось. Не суетливо, а плавно, с пугающей, текучей грацией. Влажный блик на хитине? Или на коже? Контур был неясным, ломаным, постоянно меняющимся. Цок-цок-цок. Тихий, сухой звук. Будто гигантское насекомое перебирает лапами по камню. А затем — скрежет. Отвратительный визг когтей по граниту, от которого свело зубы. И глухой, тяжёлый лязг, словно захлопнулась стальная дверь склепа. — Ч-что это… — Кларисса, стоявшая в арьергарде, попятилась. Её голос сорвался на сиплый шёпот. — Т-там… Оно… Оно смотрит… В следующий миг тьма ожила. Громадная тень не упала — она сорвалась с потолка. Без звука. Нарушая все законы физики. — НЕТ! НЕТ! ПОМОГ… Крик оборвался на высокой ноте, захлебнувшись влажным хрустом. Она даже не успела поднять руки. Нечто врезалось в неё. Удар был такой силы, что её ноги оторвались от земли. Никакой борьбы. Никакого шанса. Лишь короткий, омерзительный звук рвущейся ткани и ломающихся костей. ХРЯСЬ. Её тело просто исчезло. Всосалось в непроглядную черноту бокового прохода, откуда они пришли. — Кларисса! — Ник вскинул винтовку, инстинктивно делая шаг в темноту. — НАЗАД! НАЗАД, БЛЯДЬ! — Железная рука Джейсона сработала быстрее. Он схватил сержанта за лямку разгрузки и рванул на себя с такой силой, что Ник отлетел к стене. Глаза Колчека горели страшным, холодным огнём. Адреналин выжег страх, оставив голую тактику. — ЦЕЛЬ УШЛА! КОНЦЕНТРАЦИЯ НА РАНЕНОМ! ЖИВОЙ НУЖЕН! СНАЧАЛА ЭТОТ! Он яростно мотнул головой на Мёрвина. Тот вдруг выгнулся дугой. Его пятки застучали по камню, выбивая дробь. Горло издало страшный, булькающий хрип, переходящий в вой. Это был не крик ужаса — это была агония мозга. Глаза Мёрвина закатились, видны были только белки, покрытые красной сеткой лопнувших сосудов. Изо рта пошла розовая пена. — Припадок! Судороги! — Райли бросилась на него, наваливаясь всем весом на грудь, пытаясь прижать его к земле, чтобы он не разбил себе голову. — У него мозг отекает! Джейсон, держи ноги! — Заткни его! Сделай так, чтобы он заткнулся, Райли! Прямо, блядь, сейчас! — прорычал Джейсон, не отводя ствола от тёмного провала, который он сканировал прицелом, ожидая повторной атаки. — Он своим воем сейчас созовёт сюда всю эту ёбаную пещеру! — Нельзя! — крикнула она в ответ, пытаясь удержать бьющуюся голову сержанта. — ЧМТ! Шок! Морфин угнетает дыхание, он может… Она осеклась. Джейсон на долю секунды обернулся. Луч фонаря полоснул по лицам. Их взгляды встретились. В глазах лейтенанта не было мольбы. Страшный ультиматум. «Мне плевать на протокол. Если он не заткнется, мы все сдохнем. И он тоже. Решай». Это был самый жестокий урок триажа в её жизни. Медицинская этика против тактической необходимости. Жизнь одного против жизни группы. В этом взгляде командира она прочитала приговор. Если она не вколет, Джейсон вырубит его прикладом. Или бросит здесь. Она сдалась. Рука рванула клапан подсумка. Движения стали резкими, злыми. Шприц-тюбик с красной маркировкой лег в ладонь. — Прости, Мёрвин… — одними губами шепнула она. — Десять миллиграмм! Удар иглой прямо через грязную штанину в мышцу бедра. Резко. Глубоко. Пальцы сжали тюбик, выдавливая содержимое до последней капли. Мёрвин дернулся в последний раз, его стон перешел в глухое мычание, веки дрогнули и опустились. Химия начала свою грязную работу, гася боль вместе с сознанием. — А ТЕПЕРЬ ПОШЛИ! ПОШЛИ ОТСЮДА! ХВАТАЙ ЕГО, БЛЯДЬ! — Джейсон закинул винтовку за спину и поднырнул под руки обмякшего тела. — Ник, бери ноги! ДЕРЖИ КРЕПЧЕ! Не дай ему, сука, сдохнуть здесь! Тащим! — Он тяжёлый, пиздец… как мешок с цементом! — прошипел Ник, с кряхтением поднимая ноги Мёрвина. Лицо сержанта побагровело от натуги. — Тяжелее, чем твои шуточки, лейтенант! — Вот выберемся — вместе и поржём! Если выберемся! А теперь — ДВИГАЕМСЯ! БЕГОМ! Марш-марш-марш! Они рванули с места. Два морпеха волокли бесчувственное тело, сбивая дыхание, хрипя от натуги. Райли бежала рядом, одной рукой поддерживая мотающуюся голову Мёрвина, другой сжимая пистолет до белизны в костяшках. Пыль забивала глотки, превращая слюну в наждак. Во рту стоял металлический вкус крови — то ли прокушенная губа, то ли лёгкие начинали сдавать. А за спиной, из темноты, где исчезла Кларисса, сначала была тишина. А потом звук вернулся. Цок-цок-цок. Отчётливо. Быстро. Сзади. Мерзкое, влажное клокотание. И скрежет. Будто что-то тяжёлое, костяное, неслось по стенам и потолку, вгоняя когти в камень, как в масло. Это было не эхо. Это была охота. Они слышали не шаги, а приближение смерти. — Блядь… Оно там… Джей… — Ник оглянулся через плечо. Всего на долю секунды. Его лицо, и так грязное, стало серым, как пепел. — Прямо на шести часах! Догоняет! — НЕ СМОТРЕТЬ НАЗАД! БЕГИ, СУКА! — рявкнул Колчек, сам не оборачиваясь. Он знал: обернешься — споткнешься. Споткнешься — труп. — ГОЛОВЫ ВНИЗ! НЕ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ! ТАЩИ ЕГО! — Контакт! Справа! — Райли, замыкающая, резко развернулась на бегу. Луч её налобного фонаря метнулся к стене. И на одну тошнотворную долю секунды вырвал из мрака нечто. Оно не бежало — оно перетекало. Бледная, влажная кожа, туго натянутая на острые углы костей. Изломанные конечности — слишком длинные, слишком много суставов. Свет ударил по чему-то, похожему на крыло с крюком на сгибе, и по морде — безгубой, полной игл. — Не стрелять! — заорал Джейсон, слыша, как Райли вскидывает ствол. — Только в упор! Вспышка нас ослепит нахуй! И оглушит! Не демаскировать позицию, пока не прижмут! Нас сожрут заживо! — Да знаю я! Не учи меня, блядь! — прошипела Райли, опуская ствол, но держа палец на спуске. Сердце колотилось в горле, мешая дышать. — Сама знаю! Беги давай! Под ногами скользило. Камни, покрытые слизью, были острыми. Вес Мёрвина тянул руки из суставов, лямки разгрузки врезались в плечи. Каждый шаг давался с боем. А сзади нарастала вибрация. Низкий, утробный гул. Тварь играла с ними. Загоняла. — Чёрт… Там! Слева! Щели! — Ник почти выл от напряжения, его голос срывался на фальцет. Луч его фонаря выхватил узкий вертикальный разлом в стене туннеля. — Расщелина! Туда! Мы пролезем, эта тварь — нет! — УХОДИМ! В ЩЕЛЬ! ЖИВО! — Голос Джейсона превратился в звериный рык. Он рванул тело Мёрвина на себя, заставляя Ника ускориться. — ШЕВЕЛИ КОПЫТАМИ, КЕЙ! ВНУТРЬ! Это был уже не марш-бросок. Это была паника крыс, ищущих нору, пока по туннелю несётся паводок. Позади них тьма взревела. Звук был нечеловеческим. Не звериным. Это был скрежет металла о металл, пропущенный через перегруженные динамики. Ультразвуковой визг, эхолокационный удар, от которого мозг попытался свернуться в улитку и вытечь через уши. Мёрвин снова всхлипнул — во сне или в агонии бреда. Его тело конвульсивно дёрнулось в их руках, тяжёлое, неудобное и обмякшее, как мешок с мокрым песком. Райли оступилась. Предательски влажный камень ушел из-под ноги. Лодыжку прострелило болью. Она рухнула на одно колено, увлекая за собой ношу. — Блядь! Джейсона мотнуло следом. Его рука соскользнула и с размаху налетела на острый, как бритва, кремниевый скол, торчащий из стены. Камень вспорол кожу и мясо до кости. Не случайно. С какой-то злой, хирургической точностью. Горячая кровь хлынула по предплечью, заливая ладонь, капая на пол жирными кляксами. — Сука… Твою мать! — прошипел он сквозь стиснутые зубы, перехватывая лямку разгрузки Мёрвина окровавленной рукой. Боль была ослепительной, до белых мух перед глазами. — Ещё один такой подарок от этой дыры — и я лягу здесь. Насовсем. — Отставить! — неожиданно зло рявкнула Райли. Она уже была на ногах, игнорируя пульсацию в подвернутой лодыжке. Её пальцы впились в локоть его здоровой руки, рывком вздергивая вверх. — Ты нас сюда затащил, ты нас и вытащишь! Вспоминай свою гребаную учебку! «Боль — это слабость, покидающая тело!» Жри это дерьмо и тащи! — Справа! — заорал Ник, перекрывая гул погони. — Дырка! В стене чернел проём. Узкая вертикальная щель, настоящий «шкуродёр». Рваная рана в каменном теле этого ада, обрамленная ржавой, опасно искривлённой двутавровой балкой — остатки старой крепи. Оттуда тянуло могильным холодом, гнилой водой и… чем-то тошнотворно-сладким. Запахом вскрытого склепа. Щель была узкой — едва пролезет человек в броне. Но это был их единственный шанс. — СЮДА! ЖИВО! Райли нырнула первой, не думая, есть ли дно. Луч её фонаря дёрнулся, мазнул по стене внутри расщелины. И на долю секунды выхватил нечто странное. Барельеф? Тень? Искажённое, кричащее от ужаса лицо, навеки вплавленное в холодный камень. Оно смотрело прямо на неё, раскрыв каменный рот в беззвучном вопле. Моргнула. Лицо исчезло, остались лишь трещины. Игра света? Или пещера приветствует гостей? — Пролезем! Джейсон, давай! Пихай его! Джейсон не думал. Чистый рефлекс. Он и Ник буквально швырнули бесчувственное тело Мёрвина в узкую глотку прохода. Грубо. Отчаянно. Срывая экипировку о камни. — Пошёл! Пошёл, сука! Мёрвин проскользнул внутрь, как пробка, оставляя на камнях кровавый след. Ник нырнул следом, поскользнулся на слизи, с глухим стуком врезался плечом в стену, но удержался на ногах и рванул вглубь, освобождая место. Джейсон протиснулся последним. Тварь была уже близко. Он чувствовал вибрацию её шагов спиной. Смрад гнили и озона ударил в ноздри. Развернувшись в тесном каменном мешке, он увидел массивную, проржавевшую насквозь металлическую стойку, подпирающую свод входа. Всё держалось на честном слове и ржавчине. Один удар. С диким рыком он вбил подошву ботинка в гнилое основание подпорки. КРРАК. Металл застонал и подломился. Глухой, тяжёлый ЛЯЗГ. Грохот обвала. Часть свода над входом дрогнула и осела, заклинивая проход грудой камней и искореженного железа. Пыль ударила в лицо плотной волной. Заперто. Или они только что замуровали себя заживо? Тьма наступила мгновенно. Абсолютная. Тотальная. Это было не просто отсутствие света. Это была густая, плотная субстанция, имеющая вес. Она затекла в щель, заполняя лёгкие, оседая на коже жирной, липкой пленкой. Свет фонарей выхватывал лишь пыльную взвесь. Они слышали только своё хриплое, загнанное дыхание. И, секундой позже — яростный скрежет когтей по камню с той стороны завала. Кап… Кап… Кап… Где-то в темноте сочилась вода. Мерно. Равнодушно. Но было что-то ещё. Присутствие. Оно ощущалось кожей, как сквозняк в наглухо закрытой комнате. Ледяное, древнее и бесконечно терпеливое, оно стояло прямо там — за хлипкой преградой из ржавого металла и камней. Оно слушало. Слушало, как они дышат. Слушало, как пахнет их страх. А может… оно уже просочилось внутрь? Вместе с ними? Может, оно просто затаилось в густой тени под сводом, выжидая пару секунд, чтобы выбрать следующую жертву? Джейсон сжал рукоять винтовки скользкой от крови ладонью, всматриваясь в мрак до рези в глазах. Пока — тишина. Пока — они живы.