После вечеринки. Февраль 2021

      Для Минхо объявление о помолвке Чана и Хесон не было ударом, он был готов к этому, по крайней мере, был уверен, что готов. Но оказалось, что увидеть воочию то, как она светится принимая обручальное кольцо, было больно так, что сердце сжалось, словно потеряло сам смысл жизни. Не в состоянии смотреть на счастье других, которое прошло мимо него, Минхо, воспользовавшись тем, что всё внимание гостей было обращено на новоявленную пару, вышел на улицу, сразу окунувшись в морозную свежесть февральского вечера. Он достал из кармана брюк тонкую пачку дорогих сигарет, но не мог найти зажигалку. Шаря по карманам, вспомнил, что зажигалка осталась в машине или в пальто, которое тоже в машине. С раздражением Минхо вытащил сигарету изо рта, едва не сломав её, как прямо перед его носом появился огонёк.       — Давай покурим, хён, — сказал Джисон, снова чиркая зажигалкой, пока Минхо непонимающе на него смотрел.       — Тебе не рано курить, мелкий? — усмехнулся он, но протянутым огоньком всё же воспользовался.       — Ты сам начал курить лет в восемнадцать, — Джисон сделал первую затяжку, а затем медленно выпустил струйку дыма, — а мне уже двадцать, я совершеннолетний.       — Ну да, прости. Я всё время забываю, что ты уже взрослый, — Минхо поднял взгляд в небо, будто отправляемый туда дым мог забрать с собой его чувства к Хесон.       — Ага, — Джисон положил руку на плечо друга. — Я не ожидал, что о помолвке объявят сегодня. Держись… Вряд ли что-то возможно изменить.       — Родители снова решили сами, но иначе Чан бы и вовсе не пришёл на это торжество.       — А я не про Чана, я про тебя. Надеюсь, ты справишься с тем, что моя сестра так и не выбрала тебя.       — Я настолько очевиден? — ничуть не удивившись, спросил Минхо.       — Для меня да, для остальных — возможно, — Джисон пожал плечами, делая поспешно одну затяжку за другой, словно хотелось получить нужную дозу никотина, но тратить на это время было жаль. — Что будешь делать теперь? — он выбросил окурок в ближайшую урну, обратив всё свое внимание на Минхо, который наоборот курил медленно, будто пытался поймать дзен.       — А что я должен делать? Ждать, пока отец и мне подберёт «подходящую» партию, — с иронией в голосе ответил он, а раздражение только нарастало, видимо, тут нужна не одна сигарета, а ещё лучше — пойти в бар и напиться. Хотя бы сегодня, потому что на душе кошки скребли, раздирая внутренности в клочья. — Холодно. Возвращайся в зал, а я поеду. Думаю, моё присутствие здесь будет лишним.       — Не грузись сильно, хён, ладно? — Джисон протянул руку, а второй похлопал по плечу Минхо.       — Не буду. Хорошего вечера, Джисон.       — И тебе…       Минхо дождался, пока Джисон скроется за дверью, выпустив из помещения праздничный гул и запах еды, а затем направился к своей машине, в которой пришлось ещё посидеть какое-то время, прежде чем она достаточно прогрелась для старта. Он проехал квартала три, когда в кармане пиджака завибрировал мобильник.       — Да, хён, — зафиксировав телефон в держателе и включив на громкую связь, он принял звонок.       — Ты уехал? — по салону разнёсся обеспокоенный голос Чана.       — Да, прости, что-то мне нехорошо стало, — соврал Минхо, надеясь, что старший брат слишком занят, чтобы распознать ложь.       — С тобой всё в порядке? Нужно в больницу?       Минхо тоскливо улыбнулся, закусывая губу, чтобы не выдать себя и не сказать, что с ним вовсе ничего не в порядке. Предательские слёзы навернулись на глаза, и захотелось засмеяться сказав, что такое не поддаётся лечению, но Чан и так прекрасно знал обо всём, а Минхо желал ему счастья.       — Да, просто отлежусь и всё будет норм, — капля скатилась по щеке, оставляя влажную дорожку, которая тут же стала стягивать кожу. — Устал сегодня. Я тебя потом хорошенько поздравлю, окей?       — Прости, Хо. Ты же знаешь, что я не хотел этой помолвки.       — Хватит оправдываться, хён. Я всё понимаю. Мы заложники принятых нашими семьями решений. Надеюсь, что ты будешь счастлив, — Минхо держался из последних сил, чтобы показать максимум равнодушия и принятия, поэтому спешил закончить разговор: — Мне сейчас неудобно разговаривать. Повеселись там, да?       — Увидимся дома…       — Мгм…       Минхо отключил звонок, но ехать в пустующий сейчас дом не было ни малейшего желания. Вскоре он заметил сияющий неоновой вывеской бар «DRIVE», видимо, открывшийся недавно, потому что не мог припомнить его в этом районе раньше.       — Вот и отлично, — сказал сам себе он, припарковавшись недалеко от входа.       Этот бар не отличался ничем от себе подобных, разве что расцветкой интерьера. Да и самое важное в подобных заведениях что? Правильно. Бармен. И именно это Минхо и удивило больше всего, потому что за барной стойкой стояла девушка, ловко жонглируя шейкерами и метко разливая коктейли. Ни капли мимо, как говорится. Она собрала возле себя немалую аудиторию, которая, казалось и пила-то только, чтобы быть поближе.       Минхо сел с самого краю, на только что освободившийся стул, потому что предыдущий «седок», дошедший до кондиции ничего-не-соображания, был вынесен охраной.       — Что желаете? — девушка тут же обратилась к новому посетителю, пока разливала заказы другим.       — Сомек, — ответил Минхо первое, что пришло в голову. На самом деле ему было всё равно, лишь бы напиться.       — Не подаём. Вот меню, — она развернула к нему табличку, от разнообразия напитков и названий на которой рябило в глазах, ещё и тусклое освещение не особо способствовало чтению.       — Лонг-Айленд Айс Ти, — почти по слогам прочитал Минхо, увидев крепость этой смеси в двадцать восемь процентов.       — Отличный выбор, — ответила бармен, а сбоку донеслось едва разборчивое «мне тоже», хотя одного взгляда на заказчика было достаточно, чтобы понять, что ему уже больше ничего не нужно, потому что он практически заваливался на соседа, который в конце концов его и увёл, сам едва держась на ногах. Пока Минхо отвлёкся на уходящих посетителей, перед ним уже был поставлен хайбол, украшенный долькой лимона. — Наслаждайтесь.       Минхо сразу понял, почему этот коктейль так назывался: сложилось впечатление, что он пил ледяной зелёный чай с лимоном, только послевкусие слегка горчило. Не этого он ожидал от двадцативосьмиградусного коктейля. Ему хотелось, чтобы горечь алкоголя перебивала ту желчь, что лавой кипела внутри, от воспоминаний о том, какой вызывающей была Хесон сегодня в аэропорту, какой элегантной и красивой была на вечере, но в очередной раз была не его. Коктейль закончился так же быстро, как и пришло осознание того, что на этом точно всё: Хесон больше никогда не будет с ним.       — Что за ерунду вы мне налили? Давайте что-нибудь покрепче.       — Не понравилось? — поинтересовалась бармен, продолжая улыбаться и стрелять в клиентов взглядами.       — Вкусно, но хочу покрепче.       — Будет сделано, — ответила она, и через минуту перед ним предстал бокал с насаженной на него клубникой, а цвет и содержание его было густым, словно клубничный смузи, который делала иногда по утрам мама.       — И что это? — Минхо скептически выгнул бровь, смотря на девушку, которая продолжала как ни в чём не бывало обслуживать клиентов, словно у неё было десять рук вместо двух, но стал пить, игнорируя трубочку.       — Клубничный Дайкири, — как сквозь толщу воды дошёл до него ответ, потому что память, простимулированная резко вдарившим в голову алкоголем, нарисовала совсем ненужное сейчас воспоминание.       Хесон пришла к Чану, под предлогом подготовки к Сунын, но тот благополучно свалил, разминувшись с ней буквально на пару минут. Было жаркое лето, поэтому Минхо, не имея никаких дел, большую часть времени проводил у бассейна.       — Минхо, куда опять делся твой брат? — возмущённый голос Хесон прервал покой только что задремавшего Минхо, отчего он подорвался с шезлонга, снося её с ног прямо в воду, а брызги оросили его с головы до ног, заставляя окончательно проснуться.       — Эй, ты в порядке? — смеясь спросил он, видя, как она отплёвывается от воды: даже полностью промокшая Хесон была прекрасна. — Давай руку.       Она, продолжая ругаться не самыми лестными словами, протянула свои изящные ладошки со свежим маникюром. Минхо только хотел возмутиться, где она научилась ругаться как чернорабочий, как сам полетел в воду под звонкий смех. Отфыркиваясь, он встал на ноги, оставаясь по пояс в воде, а когда открыл глаза, то оказался нос к носу с Хесон. В одежде, облепившей грудь так, что было видно ореолы маленьких сосков, она была так соблазнительна, что он не сдержался и притянул её к себе, сразу впиваясь в губы. Первое, что он почувствовал, был жар её тела и вкус клубничного тинта на губах, который он в упоении слизывал, всасывал, а потом вторгся в её рот языком, получив ответ. Ладони Хесон легли на его плечи, смещаясь к загривку, путаясь в мокрых волосах. Минхо всё крепче вжимал её в себя, а ладонями проник под блузку, наслаждаясь бархатом девичьей кожи. Дышать становилось всё труднее, но отрываться от губ со вкусом клубники не было никакого желания, потому что поцелуй исчезнет, как и этот момент, оставив после себя только лёгкий ягодный флёр.       — Желаете ещё что-то? — девичий голос, который был так похож на Хесон вырвал Минхо из воспоминаний.       Он посмотрел на свой пустой бокал, который двоился, а то и троился перед глазами, а затем поднял взгляд на бармена, чьё лицо расплывалось. Клубника всё ещё вертелась на языке тонким послевкусием, а улыбающаяся девушка вдруг сильно напомнила Хесон. Или это она и была? Минхо силился вглядеться, но перед глазами всё плыло. Язык не слушался, но он всё же смог сказать:       — Хесо-о-он, вид…ик…ишь, я напил…лся?.. Из-за тебя, Хан Хесо-о-он. Ты вин…ова-ата, — он даже пригрозил ей пальцем, а она только продолжала улыбаться. Или что-то говорила?       Клубника, будь она неладна, стала ярче. И эти губы, мягкие, нежные, снова оказались в плену его рта. Как давно это было в первый и единственный раз? Почти пять лет прошло? И вот она снова оказалась в его объятиях. Как Чан её упустил, его в этот момент не волновало. Минхо сквозь дымку опьянения понимал, что предаёт брата, но не мог остановиться. Это всё казалось таким незначительным, ведь Хесон была в его объятиях, ластилась к нему и плавилась под его ладонями. Шёпот… Или это сорвавшийся с её губ стон, когда он стал целовать её шею, спускаясь влажной дорожкой по пульсирующей жилке к ямке между ключицами? Её грудь идеально легла в его ладонь, а горошины сосков были так приятны на ощупь, что он и языком его лизнул, всосал, отпуская со смачным чмоком. Затем ягодицы, что он мял, не помня себя, наверняка оставляя красные следы. А потом он входил в неё глубоко и с оттягом, наслаждаясь каждым движением, каждым вздохом и прикосновением, каждым поцелуем, под конец срываясь на быстрый темп, потому что терпеть уже больше не было сил: хотелось взорваться фейерверками наслаждения, чтобы запомнить навсегда…       Минхо пришёл в себя от настойчивой вибрации, дребезжащей где-то возле уха. Он открыл глаза: комната была незнакомая, вещи его были аккуратно сложены на стуле, а телефон уже был на самом краю тумбочки, грозясь упасть.       — Да, хён, — не узнавая собственный хриплый голос, Минхо принял звонок.       — Ты не ночевал дома? — вот такой вот он старший брат: всегда обо всех беспокоился.       — Мгм… — Минхо пытался вспомнить, где же он провёл ночь, если не дома, но поперхнулся воздухом от воспоминания, с кем он её провёл.       — Ты в порядке? — Чан не отставал и, как обычно, ждал более развёрнутых ответов. А что Минхо должен был сказать?       — Да, хён. Я скоро приеду домой.       Положив трубку, Минхо ещё раз осмотрелся: он был в номере отеля, но как в него попал, не мог вспомнить. Он хорошо помнил секс, который был между ним и Хесон.       — Чёрт, — выругался он, впутывая пальцы в волосы и крепко сжимая их у корней.       Он переспал с невестой брата. Это ведь не поцелуй те далёкие пять лет назад, о котором он признался Чану на следующий день, но тогда тот только поддержал его, пожелав удачи в завоевании девичьего сердца. Но ведь теперь они помолвлены… Да и как Хесон нашла его? Как бросила Чана, о котором грезила с самого детства? Почему пришла к нему, к Минхо? Как она могла так поступить? Хотя, что уж Хесон? Сам ведь тоже хорош: напился и не устоял перед чужой невестой, почти законной женой.       Минхо готов был избить самого себя, но это не принесло бы никому пользы. Самым открытым был теперь вопрос: как смотреть в глаза Чану? И ещё один: что теперь между ним и Хесон? Переспать с братом жениха в ночь помолвки — это что-то выходящее за пределы даже понимания Минхо, который искал самому себе оправдания, спихивая на алкоголь. Но ведь опьянение является всегда отягчающим, а не смягчающим обстоятельством…       — Чёрт, чёрт, чёрт! — ругался Минхо, стуча по подушке со всей дури.       Внутренний телефон номера громкой трелью нарушил на мгновение воцарившуюся тишину.       — Да.       — Доброе утро, господин. Это Ким Гоын с ресепшена, — представился вежливый девичий голос в трубке. — Вы будете продлевать номер? Если нет, то вам необходимо освободить и оплатить его в течение двух часов, то есть до двенадцати часов дня.       — Нет, я не буду здесь задерживаться. Скоро спущусь.       — Хорошо, господин. Надеюсь, отдых в нашем отеле вам понравился. Всего доброго.       В номере не было и следа Хесон. Неужели ему приснилось? Нет, вряд ли. Хотя лучше бы это было сном, чем чувствовать вину перед братом.       Минхо зашёл в ванную, чтобы освежиться, и заметил капли воды на зеркале, а пол в душе был мокрым. Так он убедился, что Чану есть за что его ненавидеть. Посмотрев в свои бесстыжие глаза в отражении, Минхо возненавидел себя за слабость, а Хесон — за легкомыслие. Но на самобичевание времени не было, поэтому он быстро принял душ и стал собираться.       Из кармана брюк выпал сложенный листочек, когда Минхо взял их за штанину. На белой бумажке простым карандашом было быстрым мелким почерком написано: «Мне понравилось. Можно будет повторить. К.С.М». Если это были первые буквы чьего-то имени, то это точно была не Хесон, но тогда кто? А если не Хесон, то с кем он должен что-то повторить, если ему не оставили контакт? Или эти буквы означали что-то другое? Со злости Минхо смял бумажку и хотел сначала выбросить, но потом всё же засунул её в карман вместе с телефоном, прежде чем покинуть номер.       На ресепшене он подошёл к девушке, на бейдже которой значилось «Ким Гоын». Сдав ключ-карту и оплатив, Минхо посомневался несколько секунд, но потом всё же спросил:       — Скажите, а вы видели девушку, которая пришла со мной?       — Да, конечно, господин Бан.       — Она была похожа на эту девушку? — Минхо открыл в галерее телефона фотографию Хесон.       — Нет, господин. Это точно была другая девушка, — в глазах Гоын сверкнул смех, но она сдержалась, оставаясь профессиональной.       Конечно, Минхо бы тоже было смешно, если бы кто-то ему рассказал, что переспал с девушкой, но не помнил её внешности. А у него ситуация была ещё хуже: он помнил не ту внешность. Но хотя бы Хесон была обелена в его глазах, а о случайном сексе можно было забыть. А ещё он вздохнул с облегчением, потому что мог спокойно смотреть в глаза старшему брату.