Назначение. Февраль 2021

      Аэропорт Инчхон. Девушка в короткой пушистой белой шубке, кофейного цвета приталенном платье еле прикрывающем ягодицы и высоких, выше колен, сапогах на шпильке катила свой огненно-красный чемодан по почти зеркальному полу аэропорта.       — И где этот Лим? — приподняв красные очки и водрузив их на лоб, возмутилась она, смотря то по сторонам в попытках найти в толпе знакомое лицо водителя, то в экран телефона, словно отсчёт времени поможет ей быстрее оказаться в долгожданной машине. — Джисон, ну что ты плетешься, как черепаха? — она обернулась на парнишку помладше, одетого в мешковатую одежду: оверсайз худи и светло-синие широкие джинсы — полная противоположность облику сестры. В дополнение ко всему, его лицо скрывала тканевая маска и тёмные очки, а на голове была кепка.       — Иду я, нуна, иду, — отозвался он, таща за собой ещё два чемодана, раза в два больше, чем тот, что у сестры. — И зачем ты всё это привезла с собой? Будто здесь купить такое тряпьё нельзя, — пробурчал он, наконец сравнявшись с ней.       — А что я буду носить до тех пор, пока найду хоть один приличный бутик? Тут тебе не Франция, братец.       — Ага… — лишь вздохнул Джисон, смирившись с участью носильщика.       — Сони, смотри, — показала она в сторону, наконец выцепив из толпы парня, который, подняв руку повыше, махал им и широко улыбался, — нас встречает кто-то совсем другой.       — Так это же Минхо-хён, — несмотря на маску, было по голосу заметно, что Джисон улыбался.       — Брат моего Чанни? — наконец в её голосе появились нотки радости . — Может быть, и он где-то здесь? — она посмотрела по сторонам, но так и не увидела того, кого ждала больше всего.       — Ага, твой Чанни, — Джисон язвительно передразнил интонацию сестры, при этом пытаясь помахать Минхо, что они его заметили, — уже сбежал, наверное, как только узнал, что ты приезжаешь.       — Я всё равно выйду за него замуж. Вот увидишь.       — Разве что под дулом пистолета, нуна, — хмыкнул Джисон, но тут же прикусил губу, замечая испепеляющий взгляд сестры.       Тем временем Минхо спешил к ним навстречу.       — Отлично выглядишь, Хесон, — сказал он, забирая у нее чемодан и потянувшись к одному из чемоданов Джисона.       — Почему так долго? — возмутилась Хесон, даже не удостоив Минхо взглядом. — Не мог нас встретить у ленты выдачи багажа? Мне пришлось тащить это самой.       — Я только что приехал. Ваш водитель заболел, и твой отец попросил меня встретить вас, — пояснил Минхо между делом, а затем окинул Хесон взглядом: — Ты похорошела, а вот характер у тебя всё тот же — скверный.       — Где Чан? — снова игнорируя парня, спросила Хесон о том, что интересовало именно ее. — Почему отец отправил тебя, а не его?       — Думаю, что хён ещё не знает о твоём возвращении и вряд ли обрадуется, — ухмыльнулся Минхо.       — Убери свои ухмылки, — фыркнула Хесон, наградив его презрительным взглядом. — Никуда он от меня не денется. Наш брак давно предрешён.       — Никак не можешь успокоиться? — Минхо казался неестественно равнодушным, но в ответ получил лишь фырканье, а затем он обратился к Джисону: — Ну, как долетели?       — Хорошо, хён, — заулыбался тот, освободившейся рукой наконец стянув маску под подбородок и пожав Минхо руку, — если бы не нуна, то было бы ещё лучше, — он указал на чемодан в руке. — Это всё её вещи. Мои в рюкзаке, — Джисон кивнул за свою спину, на которой висел небольшой рюкзачок, больше похожий на школьный.       Минхо лишь присвистнул, ускорив шаг.       На стоянке их ждал большой внедорожник, начищенный до блеска. Закинув чемоданы в багажник, Минхо открыл заднюю дверцу для Хесон, учтиво улыбнувшись, но она практически прожгла его взглядом.       — Можно мне вперёд? — попросил Джисон и, увидев утвердительный кивок, запругнул на сиденье возле места водителя.       Хесон с достоинством королевы уселась в машину, тут же сложив руки на скрещенных коленях.       — Спасибо, — сказала она, когда Минхо занял водительское место и завёл автомобиль.       — Не за что, — улыбнулся он, бросив на неё короткий взгляд через зеркало заднего вида. — Я рад, что вы приехали, и рад, что именно я вас встретил. У меня всё равно были дела возле аэропорта, — он врал и был на этом пойман, поэтому быстро отвёл глаза на дорогу, встретившись с неодобрительным взглядом Джисона, который знал о чувствах Минхо к его сестре, несмотря на расстояние и невзаимность, продолжавшие разгораться сильнее, и ему было искренне жаль Минхо, ведь все мысли и мечты Хесон были о Бан Чане, в которого она считала, что была влюблена с рождения, и никого, кроме него, не замечала и замечать не хотела.

***

      В 2016 году Хесон проучилась с Бан Чаном весь выпускной класс, но Чан её всячески избегал, как и прежде. Никакие её «поползновения» в его сторону не принесли результатов. Как ни пытались свести их родители и младшие братья, Чан был непреклонен. Как ни странно, рядом всегда оказывался Минхо. Она не была глупой и наивной и видела, как он смотрел на неё, как осторожно касался, прячась под личиной дружбы. И эти своеобразные кошки-мышки, когда Хесон бегала за Чаном, а Минхо — за Хесон, порядком надоели. Всем.       Хесон попросила родителей отправить её обратно в Европу, где она и получила высшее образование. Европейская система обучения была ей ближе, а Чану она «благородно» решила дать ещё времени.       А что же Чан? Тот последний год старшей школы был для него истинным мучением. Целый год он старался показывать равнодушие к Хесон, пытаясь дать шанс Минхо найти путь к сердцу девушки, который любил её горячо и искренне. Свою же симпатию Чан старался свести на нет, списывая её на влечение к противоположному полу, свойственному его возрасту. Он вздохнул с облегчением, когда Хесон заявила, что не останется учиться в Корее.       Четыре года Чан отдал на изучение медицины и фармакологии, экстерном сдавая экзамены и получив высшее образование раньше сверстников. К чему спешка? Торопил отец.       Чан должен был встать во главе Han medical, являвшейся частью LCW company с 2006 года, ведь глава компании, Хан Минхёк, был слаб здоровьем, а управление требовало много сил.       Причина была в том, что далёком 2006 году произошла стычка между двумя конкурирующими компаниями, а камнем преткновения была фирма семьи Хан. Han Medical создала инновационные технологии протезирования, но ей не хватало инвестиций, для продолжения разработок. LCW company предложили частичное слияние взамен на инвестиции. Но глава другой корпорации, Ким Донсок, похитил Джисона, таким образом требуя от Han medical отказаться от LCW и передать все технологии Киму.       Тогда Бан Кихун смог вызволить Джисона, а Han Medical стало частью LCW. Хан Джисон хоть и был прямым наследником, но полученная им психологическая травма не была совместима с управлением компанией. Десять лет в Европе, затем пребывание среди близких друзей — детей семьи Бан — помогло ему справиться со многим, но тем не менее он оставался слишком закрытым, чтобы вести переговоры, убеждать акционеров и прочее.       Вот тогда, в 2006 году, и заговорили впервые о выгодном браке. Если Чан женится на Хесон, то будет кому занять пост главы Han Medical. Выгодно всем: семья Хан не останется без своего детища, а сама компания не уплывёт в чужие руки от LCW company.

***

      К вступлению в должность и готовился Чан все эти годы. Он много времени проводил в компании, вникая в работу, хватал всё на лету. И вот настал день, когда его должны были официально представить в качестве генерального директора Han Medical.       Чану была интересна медицина, ему нравилась работа в этой отрасли. Он совсем не стремился к высшей должности, но решили за него, тогда как он всего лишь хотел быть полезным. И не нужен был ему вовсе брак, чтобы управлять компанией, но отец настаивал.       — Сынок, ты же понимаешь, что это неизбежно, — в очередной раз терпеливо разъяснял ему отец. — Ты уже взрослый мужчина и понимаешь в бизнесе не меньше моего. Если ты не женишься на Хесон, то Han Мedical перейдет в другие руки, ведь Джисон не может взять на себя управление.       — Жените Минхо на ней. Они лучше подойдут друг другу, — возразил Чан, в очередной раз стараясь стоять на своём.       — Почему мне нужно повторять тебе одно и то же, словно несмышлёнышу? — Кихун, вздохнув, сел за стол в своем кабинете. — Минхо ещё учится, а Хан Минхёк уже немолод. Нужно быстрее его заменить. Да и неужели Хесон тебе совсем не нравится? Красивая девушка из хорошей семьи, будет тебе достойной женой.       — Она нравится Хо, — было последним доводом Чана, который он долго хранил в себе, ведь это было секретом его брата, но хотелось хоть как-то повлиять на решение отца.       Кихун заметно удивился, но взял себя в руки:       — Но ей нравишься ты, а она — тебе. И даже не пытайся убедить меня в обратном, сын. Ты слишком похож на меня, чтобы отрицать очевидное. — Чан всё же попытался возразить, но отец жестом его прервал, безапелляционно заявив: — Ты женишься на Хесон. Минхо нужна другая партия, из более влиятельной семьи, чтобы окончательно укрепить компанию не только в Сеуле, но и за пределами Кореи, — Кихун говорил, будто в его голове уже зародился план или конкретная кандидатка в невестки, на что Чан не мог не обратить внимания.       — Ты уже приметил кого-то ему в невесты? — поинтересовался он.       — Ты меня натолкнул на интересную мысль, сынок. Иди. Увидимся в Han Мedical на собрании, — завершил Кихун, набирая кому-то в телефоне.       Не имея привычки подслушивать, Чан вышел, направившись в свою комнату, чтобы переодеться и ехать на собрание.

***

      Чана и так знали в компании, ценили, как достойного управляющего и молодого специалиста, но его назначение на должность всем казалось хоть и неизбежным, но далёким будущим. Часть директоров, пытаясь прибрать к рукам управление, предлагали кандидатуру Джисона, но их робкие роптания были подавлены авторитетами Бан Кихуна и Хан Минхёка.       В конце собрания, когда все поздравили Чана со вступлением в ответственную должность и пожелали удачи, Кихун вдруг сказал:       — Это нужно отметить, — его широкая улыбка обезоруживала, и многие стали кивать и говорить нечто вроде «конечно, нужно», — поэтому вы все приглашены на сегодняшний вечер в банкетный зал отеля «Глория». Пригласительные уже должны были быть высланы.       — Ах, ты старый лис, Бан, — весело его пожурил один из старых друзей-акционеров. — Знал, что никто не сможет воспротивиться назначению, и уже подготовил торжество?       — Конечно, — засмеялся Кихун, подмигнув. — И у нас ещё один повод, который нужно отметить. О нём я объявлю на самом вечере.       Последние слова отца застали Чана врасплох. Он не посвящал его в свои планы. Неужели это касалось Минхо и отец представит ему кандидатку в невесты? Или всё уже решено родителями, и Минхо поставят перед фактом, а прилюдно он не сможет отказаться? Стоило ли предупредить младшего? Чан знал, что отец ничего не расскажет, если решил сделать «сюрприз». Как бы хотел Чан родиться в обычной семье, где браки заключались по любви, а не для укрепления положения фирм на рынке мировой экономики…

***

      Всю дорогу от аэропорта к дому Ханов Джисон рассказывал, как провёл зимние каникулы с сестрой, что подал документы в университет искусств и будет учиться на музыкальном факультете. Джисон много лет занимается музыкой, с её помощью погружаясь в другой мир, страхи отступали, а жизнь казалась ярче и интереснее. Тем более, что написание музыки и песен не требовало постоянного контакта с посторонними.       Минхо вёл автомобиль, поглядывая на Хесон в зеркало заднего вида, при этом старался выказать заинтересованность рассказом друга, вовремя поддакивая и задавая незначительные вопросы.       Подъехав к дому, Минхо заглушил мотор и, выйдя из машины, помог занести вещи.       — До встречи вечером, — попрощался Минхо.       — А что вечером? — спросила Хесон, удивлённо переглядываясь с братом. — Я так устала с дороги.       — Ты разве не знаешь? — Две пары глаз направились на Минхо, а головы брата с сестрой отрицательно закачались из стороны в сторону. — Чана сегодня назначили гендиректором Han Мedical, а вечером состоится вечеринка по этому поводу. - Минхо даже изобразил, что танцует, слегка повиляв бёдрами.       — То есть, мы с ним скоро поженимся? — радостно блеснула глазами Хесон. — Вот почему отец торопил меня вернуться?       — Скорее всего, — улыбнулся Минхо, хоть вышла улыбка натянутой, а в глазахмелькнуло сожаление. — До вечера?       — Пока. Спасибо, что встретил, хён, — ответил только Джисон, потому что Хесон, в своей манере, уже упорхнула в свою комнату, бросив вещи в прихожей.

***

      Шумной компанией дети семейства Бан стояли возле одного из фуршетных столиков в банкетном зале пятизвёздочного отеля, обсуждая прибывающих гостей. Кто-то подходил поприветствовать Чана и Минхо, к кому-то старшие подходили сами, чтобы поддерживать деловые и дружественные связи и налаживать новые.       Чан поперхнулся шампанским, когда в дверях, в сопровождении Джисона, появилась Хесон. Супружеская чета Хан прибыла намного раньше и без детей. Приветствуя их, Чан поинтересовался о том, как поживают их отпрыски, но ни господин, ни госпожа Хан не сказали ничего, кроме дежурного «спасибо, хорошо». А теперь Чан словил дежавю: как и пять лет назад никто не посчитал нужным оповестить его о возвращении его же невесты в страну.       Чан переглянулся с Минхо и, хорошо зная младшего, понял, что тот знал о том, что дети Хан в Сеуле. Одарив брата взглядом, означавшим «нам нужно будет поговорить», Чан приветственно улыбнулся направляющимся к ним Джисону и Хесон. Видеть Джисона он всегда был рад, поэтому улыбаться было не сложно.       Но в данном случае сложным было отвести взгляд от Хесон. Она была прекрасна, словно сошла со страниц модного журнала, одетая соответственно мероприятию в тёмно-зелёное платье на тонких бретелях, которое выгодно подчеркивало достоинства её фигуры, визуально удлиняя ноги и оттеняя глаза, привлекая к себе внимание.       Чан даже подвис на мгновение, очарованный девушкой.       — С возвращением домой, — воскликнул Ёнбок, обнимая Джисона. — Почему не сказал, что возвращаешься, я бы давно тебя навестил.       — Мы сегодня только приехали, — ответил Джисон, забиваясь поближе к друзьям и подальше от незнакомцев, отойдя к колонне так, чтобы видеть только тех, с кем разговаривал.       Заметив его телодвижение, все переместились, чтобы Джисону было комфортнее, зная о его старой травме. Младшие увлеклись своими разговорами, а Чан незаметно для самого себя оказался рядом с Хесон. Как так получилось, он даже не успел подумать.       — Ну, привет, — заговорила она, стараясь установить зрительный контакт. — Как поживаешь?       — Здравствуй, — ответил Чан, стараясь не смотреть на нее, а делая вид, что прибывающие гости ему интереснее. — До сего момента было неплохо.       — Хочешь сказать, что мое появление портит тебе жизнь? — хмыкнула Хесон и повернулась, чтобы взять бокал шампанского у официанта.       — Именно, — лаконично ответил он, надеясь на завершение разговора на этом.       — А ты совсем не меняешься, — скрывая обиду и разочарование, констатировала Хесон.       — И не собираюсь, — оборвал Чан, думая о том, когда уже наконец начнётся официальная часть, после которой можно будет сбежать.       Находиться рядом с ней и строить из себя равнодушного и холодного было сложно ещё тогда, в выпускном классе. А сейчас, увидев её ещё более прекрасную, повзрослевшую, это стало ещё труднее. Хотелось взять Хесон за руку, увести в укромное место и… целовать, целовать, целовать. До умопомрачения, до звёзд перед глазами, до… Чан постарался отвлечься на болтовню младших, потому что мысли стали доводить до совсем неприличных картин перед глазами.       Наконец, музыка оборвалась, свет стал чуть приглушен, а на небольшом возвышении-сцене появился Бан Кихун.       — Дорогие друзья, партнёры и инвесторы, — обратился он к присутствующим, — сегодня мы собрались здесь по важному случаю: мой сын, — Кихун глазами нашел Чана, протянув в его сторону руку и подав знак, чтобы подошёл, — Чан вступил в должность генерального директора Han Мedical. Пожалуйста, позаботьтесь о нём и окажите свою поддержку.       Все присутствующие ободряюще захлопали, а Чан поднялся к микрофону. Он не готовил речь заранее, не считая это необходимым, а придерживаясь мнения, что лучше сказать искренне и от души, чем монотонно проговаривать заученные фразы.       — Спасибо огромное за вашу поддержку и помощь прежде, — заговорил Чан, несколько раз поклонившись. — Я постараюсь и впредь не разочаровать вас и вложу все силы и способности, чтобы наши разработки в области медицины и фармакологии были востребованы не только в Корее, но и в мире, принося пользу людям, а нам — прибыль. Спасибо вам за доверие, — закончил он, отвесив ещё один глубокий поклон.       Чан уже собирался улизнуть под новые аплодисменты, но отец подхватил его за локоть, шепнув: «Не спеши». Чан задержался, а Кихун снова подошёл к микрофону:       — Но сегодня есть ещё один повод для нашей встречи, — он загадочно улыбнулся и оглядел присутствующих, остановив взгляд на Хесон, еле заметно кивнул, словно сам себе, и продолжил: — Этим прекрасным поводом является помолвка. Мы хотим официально заявить о будущем семейном союзе, который сделает крепче союз экономический. Хесон, дорогая, подойди, пожалуйста…       В этот момент Чан понял, о какой помолвке шла речь: дело было вовсе не в Минхо. И теперь назад пути не было, потому что отец объявил об этом прилюдно. Завтра, когда новость выйдет на первых полосах новостей, цены на акции LCW Сompany в целом и Han Мedical в частности, поползут, а скорее полетят, вверх, принося несметную прибыль. И стоит Чану только проронить малейшую эмоцию, указывающую на нежелание этого брака, как стоимость акций начнет падать. Кихун, зная своего сына, специально подстроил этот вечер, и Чан как никто другой это понимал. Теперь Чану придется хотя бы делать вид, что счастлив. Что он собственно и сделал, давно научившись «держать лицо». Он с широкой улыбкой на лице спустился за своей невестой, проведя её на сцену. Её рука дрогнула в его, и это давно желанное прикосновение вызвало внутри Чана бурю эмоций. Но одна мысль не давала покоя: как же Минхо?       — Чан и Хесон, дорогие мои дети, — обратился Кихун к молодой паре, — наши семьи пятнадцать лет ждали этот день. И вот он настал.       Обслуживающий персонал подал на подносе бархатную коробочку, которую Кихун, открыв, отдал сыну.       Для Хесон объявление помолвки было неожиданным в плане даты, но ожидаемым в обозримом будущем. Это в любом случае должно было случиться. Она сияла счастьем: наконец Чану от неё не отвертеться, а уж она постарается, чтобы «насильно мил не будешь» не сработало в её жизни. Никогда.       Они обменялись кольцами. Чан поцеловал невесту в щёку под ликование присутствующих. А затем помолвленные, спустившись со сцены, стали принимать поздравления и пожелания от родителей и гостей. Когда к ним подошёл Минхо, то Чан, обнимая его, прошептал: «Прости, братишка». «Всё в порядке, хён. Ничего не изменить», — послышалось в ответ. Обняв и будущую невестку, задержав её в своих руках чуть больше положенного, Минхо скрылся с вечера, так до конца и не появившись.       Заиграла медленная композиция, намекая на то, чтобы Чан и Хесон станцевали свой первый медленный танец в качестве официальной пары.       — Идём, — вздохнул Чан, всё ещё не желая принимать реальность. Он думал о Минхо, который, несмотря на внешнюю холодность, внутри был тёплым, к тому же влюблённым. И это внутреннее знал только Чан. И как ему строить свою счастливую семейную жизнь, зная, что лишил этого счастья брата, искренне считая, что Минхо и Хесон лучше подошли бы друг другу?       Задумавшись, Чан вёл невесту в танце, не слушая ее. Куда мог уйти Минхо? Когда вернётся? Каким вернётся? Вот, что его заботило на данный момент.       — …поэтому прости меня, Чан, — услышал возле уха, последние слова.       — За что? — не думая, что пропустил целый монолог признаний Хесон, спросил он.       — Ты меня не слушал? — стараясь не остановиться и не сбежать от обиды, Хесон поджала губы.       — Прости, я задумался. Так за что ты извиняешься?       — Хан Хесон не извиняется дважды, — последовал гордый ответ.       Она много думала о своём поведении, о своей мечте быть с Чаном, о своей детской влюбленности. Надеялась, что ей до помолвки представится возможность объясниться с ним, попросить понять себя. Но этого не случилось, а когда она решила хотя бы сейчас рассказать о своих чувствах, он прослушал всё. И о том, что ей жаль, что она не видит никого, кроме него. Что ей известно о влюбленности Минхо. Что не хочет отказаться от него даже ради него самого. Просила прощения за свой эгоизм. Она, как и многие в их окружении, внешне показывала одно, а в душе творилось совсем другое. Она любила. Горячо и беззаветно. И именно свое внутреннее состояние она пыталась выразить, но Чан не слушал, а у нее больше нет решительности повторить все снова. Момент упущен.