Часть 34. Коронация Луны и Артемиса.

Ночь перед коронацией На Луне было тихо. Слишком тихо — такая тишина бывает только в ночь перед великими событиями. Луна — теперь в человеческом обличии — сидела у большого окна лунного дворца, глядя на серебряные облака. Пальцы её нервно теребили край ночной рубашки. Артемис, тоже в человеческой форме, шагал по комнате туда-сюда, будто тигр в клетке. — Мы сможем? — наконец спросила Луна, тихо, почти шёпотом. — Мы ведь… всего лишь… были хранителями. Советниками. Мы никогда не правили. Артемис остановился. — Ты была советником принцессы Серенити. — И ты — её наставником. — Мы стояли ближе всех к трону. — Но это другое, — Луна сжала руки. — Быть рядом с королевой и быть королевой — совершенно разные вещи… В другой части дворца, в королевской гостевой комнате, не могла уснуть и Усаги — теперь Королева Земли, Серенити. А что, если я ошиблась? Что, если Луна не справится? Что, если Артемис начнёт сомневаться и сломается? Что, если я повторю ошибку прошлого… Она закрыла глаза. Перед ней мелькали образы: — серебряные залы Серебряного Тысячелетия; — её мать — величественная и добрая; — её собственные побеги на Землю; — война; — падение Луны; — её собственная смерть. Правильно ли я поступила, доверив Луну — самой Луне? Смогут ли они построить новый Серебряный Дворец? Смогут ли стать символами новой эпохи?.. Страх сжимал грудь, не оставляя воздуха. И вдруг воздух в комнате дрогнул. Мягкий лунный свет заструился сильнее, сгущаясь в сияющий силуэт. — Мама… — прошептала Усаги. Перед ней стояла Королева Серенити в том виде, в каком Усаги помнила её из прошлой жизни — прекрасная, спокойная, словно сама Луна обрела облик. — Доченька, — сказала она, ласково касаясь её щеки. — Ты снова волнуешься слишком сильно. — Я боюсь ошибиться… — Ты — королева. И ты — моя дочь. Ты не ошиблась в этот раз. — Ты увидела в Луне и Артемисе то, чего не видели даже они сами: истинных правителей Луны. Свет стал ярче — и в нём появилась ещё одна картина. Луна и Артемис — всё ещё в человеческом обличии — сидели в своей комнате, опустив головы. И дух Серенити появился у них. — Вы двое были моими глазами, моими ушами, моей памятью. — Вы воспитали мою дочь. Вы сохранили Серебряный Кристалл. Вы перенесли его через смерть и возрождение. — Разве этого мало, чтобы быть королём и королевой? У Луны глаза наполнились слезами. — Мы… всегда служили вам… но никогда не думали… — Настала ваша очередь вести Луну к свету. — И я верю в вас так же, как верила в свою дочь. Сомнения начали рассеиваться, словно утренний туман под лучами Луны. И дух королевы исчез — оставив трёх людей с лёгким, тёплым блеском в глазах. Утро. Лунный Дворец сиял, словно сам стал частью звёзд. Все сенши, лорды, внешние воины и Сецуна собрались в большом зале. Усаги держала мамину руку на сердце — память о ночи давала ей силы. Луна и Артемис, впервые в жизни одетые в настоящие королевские мантии, выглядели ещё немного смущёнными… но наполненными новым достоинством. Испытание Светом Луны Огромный лунный кристалл поднялся над залом. Древний голос сказал: — Король и Королева Луны должны быть чисты сердцем. Прикоснитесь — и покажите свою истинную сущность. Луна подошла первой. Свет окутал её — и показал: — её заботу, — её мудрость, — её бесконечную верность принцессе. — Луна — чиста, — произнёс голос. Артемис шагнул следом. Свет открыл: — его храбрость, — его вечную преданность, — его сердце, полное любви и юмора. — Артемис — достоин. 2. Испытание Памятью Луны Каждому из них явился эпизод прошлого: Луне — момент, когда она передавала Серенити пророчество и плакала от бессилия; Артемису — ночь разрушения Луны, когда он думал, что потерял Серенити, Луну и всех девочек. — Готовы ли вы снова пройти через боль, если придётся? — Готовы ли вы быть щитом планеты? — Да, — сказали они вместе. 3. Испытание Серебряного Оракула Открылось зеркало — Серебряное Лунное Зеркало, которое показывало не отражение, а возможное будущее. Луна увидела: — дворец, — детей народа, — мирную Луну. Артемис увидел: — себя рядом с ней, — будущих рыцарей Луны, — возрождённый народ Селены. И они приняли судьбу. Голос сказал: — Испытания пройдены. Клятва Луны Луна подняла голову, положила руку на Серебряный Кристалл и сказала: — Я, Луна, клянусь быть светом Луны, её мудростью, её голосом и её сердцем. — Клянусь хранить мир, оберегать народ, руководить своей планетой с любовью, как когда-то хранила принцессу Серенити. — Клянусь защищать Землю и её королеву, служить ей как подруга, воин и королева-союзница. — И клянусь идти с Артемисом рядом — в свете, в тени, во всех будущих эпохах. Клятва Артемиса Артемис положил руку поверх её. — Я, Артемис, принимаю корону Луны, несмотря на путь, который привёл меня сюда. — Клянусь быть королём мудрым, справедливым и верным, не позволяющим тьме приблизиться к нашему дому. — Клянусь защищать Луну, Её народ, Её будущие поколения. Он посмотрел на Луну и улыбнулся: — И клянусь быть рядом с моей королевой, её опорой, её силой и её другом — пока сияет свет Луны. Серебряный Кристалл поднялся в воздух — и две короны, одна в форме полумесяца, другая — сияющего лунного диска, опустились на головы Луны и Артемиса. Свет заполнил дворец. — Луна полностью востановились! — Король и Королева Луны — явились! Народ Луны начал выходить из дальних городов, почувствовав возвращение правителей. Усаги плакала — но улыбалась. Мама была права. Они справятся. Первая речь Луны и Артемиса, и реакция народа Площадь перед Лунным Дворцом была залита мягким, серебристым сиянием. Казалось, сама Луна задержала дыхание, ожидая первого слова новых правителей. Луна и Артемис стояли на возвышении — уже в облачённых в лунное одеяние короля и королевы, их новые формы мягко поблёскивали, словно сотканы из самой эссенции небесного света. Народ — тысячи лунных жителей — замер, глядя на тех, кого всю жизнь привык видеть маленькими белыми кошками, хранителями принцессы, а теперь впервые — как правителей. Артемис глубоко вдохнул, собираясь с духом. Он выглядел намного спокойнее, чем ощущал себя внутри, но сжимал ладонь Луны — это придавало сил обоим. Луна ступила вперёд, и свет усилился, будто признал её. Несколько секунд она молчала — смотрела на народ, на сияющие купола белых дворцов, на древние колоннады, знакомые ещё с времён Серебряного Тысячелетия. И заговорила. — Народ Луны, — начала Луна тихо, но голос её чудесным образом разнёсся по всей площади. — Вы знали меня другой. Маленькой хранительницей, беззаботной, иногда слишком шумной… — народ тихо рассмеялся; даже со сцены было видно, как многие улыбаются тёплыми воспоминаниями. — Я многому училась. И училась у многих из вас. Она подняла взгляд на серебристое небо. — Сегодня я стою здесь не только потому, что так велит кровь и история. Но потому, что я хочу служить вам. Защищать вас. Направлять. И быть той королевой, которую заслуживает Луна. Она сжала руку Артемиса. — И не одна. Я принимаю этот титул рядом с самым верным защитником, что только может быть. Артемис шагнул вперёд, и впервые за всё время выглядел по-настоящему уверенно. — Я всю жизнь говорил, что я просто советник. Просто наблюдатель. Иногда просто… кот. Толпа громко рассмеялась, и смех был тёплым, поддерживающим. — Но годы рядом с вами, — продолжил он, — научили меня важному: верность — это основа правления. Я клянусь быть королём, который всегда поставит ваш мир выше собственных слабостей. Я буду вашим щитом, вашим голосом, вашей опорой. И я горд стоять рядом с той, кто стала не только королевой Луны, но и сердцем этого народа. Он наклонился к Луне, едва слышно прошептав: — Всё хорошо? Она улыбнулась: — Теперь — да. Мгновение — тишина. А потом площадь взорвалась. Световые ленты взмыли в воздух, поднимаясь над толпой, превращаясь в серебристый дождь. Люди приветствовали новых правителей древним жестом: касались ладонью сердца, затем поднимали руку к небу. Крики одобрения. Смех. Слёзы. Многие впервые чувствовали, что эпоха Серебряного Тысячелетия возвращается — не копией, а новым, живым воплощением.