I — Условия сделки

      

Много в России троп.

Что ни тропа – то гроб.

             – Хорошенькая.               – Она все слышит.               В ресторане стоял затхлый запах жареного. Ничего хорошего, по мнению Риты, это не предвещало. Судя по взглядам, которые бросали на нее четверо мужчин в строгих костюмах, поджарить собираются ее. Неловко переминаясь с ноги на ногу, поскольку платье для деловой встречи оказалось чересчур коротким – не Рита его выбирала, ей было сказано прийти в нем – она переводила взгляд с одного на другого. Взгляд у каждого из них был хищным, будто они никогда прежде не пробовали женщину. «Пробовали», – промелькнуло в ее мыслях: «Да перемололи с костями между своих акульих зубов».               – Ну-ка, покрутись, – было велено одним из сидящих за столом «бизнесменов». На вид им всем было лет под тридцать, но этот казался совсем молоденьким, даже пиджак на нем сидел как-то мешковато, будто снятый с другого плеча. Жив ли тот, с чьих плеч он был деликатно снят – неизвестно, а вот то, что если Рита не исполнит приказ, то ее платье пустят на половую тряпку, это было ясно, как белый день.               – Пчёла, е-мае, – выругался сидящий по центру. Он единственный был во всем черном, ни одного другого оттенка, разве что глаза с примесью чего-то такого ледяного, что аж кровь стынет в жилах. Рита поежилась. – Мы здесь не шлюху присматриваем, а делового партнёра. Уйми свои…               Третий, что сидел по правую руку от главаря их банды, медленно привстал, прочистил горло, тем самым будто бы намекнув, что раз они не шлюху присматривают, как было сказано, то и слова стоило подбирать более деликатные.               – Ладно, продолжим, – он деликатно опустил недосказанную фразу, обращенную к товарищу, заменив ее красноречивым взглядом. Пчёла хоть и притих, но улыбнулся краешком губ с озорством на моложавом лице. Снова обратив свой взор на Риту, у которой от волнения дрожали колени, он заговорил спокойно, но в голосе его звучало предостережение с намеком на то, что шутки с этим человеком плохи. – Лида сказала, что ты знаешь их язык.               Он жестом указал на девушку, которая так же сидела за столом, внимательно глядя на каждого. Спина ее была прямая, несмотря на то, что поза выказывала вальяжность, нога на ногу, острый каблук постукивал о ножку стула.               – А сама-то она разговаривать умеет? – встрял в разговор четвертый, у которого то ли нервный тик был, то ли простуда, от того он часто шмыгал носом, поворачивая его к плечу. – Молчит, как немая.               Лида своим острым локтем больно толкнула ее в бедро. Голос действительно нырнул куда-то глубоко, спрятавшись подальше от назойливых глаз, норовящих этот голос выбить из нее любым способом. Она сделала глубокий судорожный вдох и промолвила что-то, сама с трудом узнавая этот хрип, прокашлялась и запела уже более мелодично. Песнью, правда, назвать ее жалобный стон было трудно, поэтому и вызвало шквал смеха со стороны мужчин.               – Смотри, чтобы твоя пташка не упорхнула до начала нашего мероприятия.               – Саша, – отозвалась Лида, бойко ударив кулаком по столу, – когда я тебе врала? Я сказала, что она сделает, значит, сделает.               – Это ты сказала, – он подался вперёд, расположив локти на столе, и с недоверием глянул на Риту. Ей хотелось бежать, но она действительно обещала Лиде. К тому же, у нее нет ни денег, ни жилья, куда ей бежать? – А вот эта девочка, которую ты к нам привела, пока молчит в трубочку.               – А вы объясните, что нужно делать, – нашла в себе смелость Рита, заправив свои рыжие волосы за уши. Лида, которая сидела вполоборота, чтобы видеть лица всех, быстро закивала, предлагая всем перейти непосредственно к делу.               – Ты глянь, запела, – усмехнулся молоденький. К тому моменту он уже успел закурить, и разглядывал длинные, обнаженные ноги Риты, которая в тот же момент завела одну за другую, будто бы это спасло положение. – А голосок-то какой. Правду говорят, что королёк – птичка певчая.               Он встал со своего места, обойдя Риту так, что поравнялся с ней, прижав к себе за талию, будто примерял для себя новый костюм, так небрежно, по-свойски. Рита, отвернув голову, постаралась не изображать на лице отвращение, молча выдержав присутствие его рук на теле, но пытка оказалась недолгой, поскольку Лида, подорвавшись со стула, принялась шлёпать его по рукам и спине, отгоняя от подруги.               – Вон! Кыш! Пошел прочь от моей девочки! Мы не так договаривались, Саша, – она вновь обернулась к центральному лицу, которого, в отличие от остальных, это мало веселило, и подошла к столу, нагнувшись так, что почти дотянулась вытянутым пальцем до его носа.               – Ко мне какие претензии, – изобразив непричастность, он указал на своего товарища, – вон, Пчёлкину предъявляй. Это он у нас шальная сила революции.               – Ты где ее нашел, Белый, – Пчёлкин, усевшись обратно на место зализывать раны, поправил пиджак, отряхнул рукава и кивнул в сторону Лиды, у которой уже начинал валить пар из ушей. – Бойкая, мне такие нравятся.               – Во-первых, не зуди, башка уже болит от тебя, – оборвал он его, когда тот уже собирался вставить свое следующее слово и только взглядом успел зацепиться за Риту. – Во-вторых, перейдем к делу, иначе вы тут все подеретесь. А мы, между прочим, уважаемые гости этого заведения. Пока ещё. Так что не будем разводить галдеж. Пчёла, будешь лезть на рожон, башку откручу, не побрезгую. А тебя, – он также выставил указательный палец из своего кулака, переведя его, как прицел, с Пчёлкина на Лиду, – отстраню от дела, если начнёшь на моих кидаться.               – Это вам здесь нужна помощь, – напомнила Лида, поравнявшись с подругой. – И у нас тоже есть свои условия.               – Ещё скосить деньжат захотела, – усмехнулся тот, к которому она обращалась Саша, и приподнял взгляд, почти не поворачивая головы, на того, кто хаживал рядом. – Фил, реши вопрос.               В тот же момент на столе оказалась пачка денег, брошенная, как обглоданная кость паршивым собакам. Глаза Риты округлились, поскольку никогда прежде она ещё не видела столько денег, даже прикасаться к ним побаивалась, вдруг руку отрежут или ещё чего. Она боязливо покосилась на подругу, но Лида не торопилась забирать их.               – Не это условие, – вздернув плечами, произнесла она. – Пусть твои люди нас не тронут. И те, кто там будут присутствовать, тоже.               Услышав это, Рита мысленно поблагодарила подругу за дипломатичность, но в то же время хотела схватить ее за руку и хорошенько встряхнуть, чтобы та одумалась ставить такие условия людям, чья жизнь прочными нитями вплетена в криминальную хронику. Она промолчала, как и всегда, терпеливо выждав реакцию на лицах присутствующих.               – Ладно, будет, – оказанная щедрость походила на одолжение. – А теперь слушай внимательно, Риточка.               Он расправил плечи, вновь приняв удобное положение, пока двое других опустошили по рюмке, а тот, что, как коршун, витал над ним, наконец, уселся и продолжал следить за обеими девушками.               Когда Лида попросила ее помочь в одном деле, Рита не думала, что ей придется иметь его с бандитами. Она назвала это так: «Одному моему очень хорошему другу нужен человек, который знает язык жестов. Понимаешь, я не могу пойти сама, я не услышу, о чем они говорят. А вот ты им подойдёшь».               – Но ты ведь сможешь прочитать по губам, – Рита очень сомневалась в своих способностях. – Я знаю его от силы пару лет.               – Нет, ты хорошо его знаешь, – уверяла Лида.               А затем она перестала с ней разговаривать, только показывала. Вслух они лишь смеялись, но все слова были сказаны жестами. «Практика», – показала Лида, и так они замолчали на несколько недель. Только в голове было шумно, а руки, не уставая, показывали слова, одно за другим, складывая их в предложения. И вот, спустя полмесяца подготовки, наверстывания упущенного, после тщательных сборов, подбора платья, прически, макияжа, будто бы Лида собирала ее не на деловую встречу, а на модельный показ, она стояла здесь, посреди ресторана, проглотив язык от осознания того, на какое дело привела ее подруга.               – Космос, уступи даме место, – попросил Белый. К тому моменту он успел представиться, охарактеризовать дело, и ждал ее реакции.               – Да ради бога, – он любезно помог придвинуть стул, когда она садилась, вся бледная, с учащенным сердцебиением, которое, кажется, могла услышать одна только Лида, сочувственно глядя на нее.               – Ну что, Риточка, – Белый закурил, – как видишь, от тебя практически ничего не требуется.               На кону стояли большие деньги, на которые можно будет не работать, красиво жить, вкусно есть и даже покупать себе прелестные платья. Это все по словам Лиды. Но Рита чувствовала, что на кону стояло не только это, но и ее собственная жизнь. Возможно, даже их жизни с Лидой, вот только Лида будто бы этого не боялась. Она всегда жила так, словно ей нечего терять, а вот Рите было страшно, да так страшно, что она закашлялась, схватила первый попавшийся стакан, сделала пару глотков и едва не поперхнулась, поскольку в нем оказалась водка.               – Вот это правильно, – легко постучав ее по спине, произнес Космос, затем наклонился и поднес графин, – ещё подлить?               – Она не пьет, – Лида выдернула графин из его рук. В ее взгляде читалось желание огреть этим стеклянным сосудом затылок Космоса, но она с усилием воли сдержала себя, звонко приложив дно графина о стол. Космос гулко рассмеялся, обойдя стороной опасную зону.               – Танечка, принеси воды, – попросил Пчёлкин, подозвав официантку. – У нас тут девочке плохо.               Лида тем временем принялась выискивать на столе безалкогольные напитки, поднося к носу бокалы, рюмки и стаканы, но ничего из того, что ей попадалось, не было без содержания спирта. «Гадкие алкаши», – показала она Рите, но та никак не отреагировала, потревоженная шумом приближающихся шагов официантки, схватила с подноса стакан с водой и осушила его до дна, прижав ко рту тыльную сторону ладони. След от красной помады лег мягкой тенью на бледную кожу, но не успела она вытереть ее салфеткой, как Белый спросил, о чем говорила Лида.               – Спросила, все ли в порядке, – разумно солгала Рита. Ей не дали перевести дух, и тут же вновь потребовали ответа. Лида была права, она действительно очень редко пила крепкий алкоголь, водку и подавно, поэтому два глотка подействовали на нее практически сразу. Она почувствовала это, когда тревога чуть отпустила ее, расслабленность в мышцах походила на весеннюю оттепель, ей даже захотелось облокотиться на спинку стула, что она и сделала. Хотя это было скорее следствием помутнения в голове, пелены перед глазами, а вот уже волевым действием опосредованно.               – А я говорю, что деловые вопросы без рюмки решать нельзя, – Пчёлкин, заметив, как девушка сползла на стуле, с плотоядной улыбкой опустошил ещё одну стопку, принадлежащую тому месту, где на тот момент сидела Рита.               Она обвела взглядом присутствующих, чья враждебность уже не казалась ей чем-то опасным, скорее до дрожи смертельным. Просто так ее уже не отпустят, да и придется заплатить за эти два глотка, которые, по всей видимости стоили ей, как новые туфли. Лида притихла, обеспокоенно глядя на подругу.               – Вдруг что-то пойдет не так, – заговорила Рита. – Если я пойму, что они что-то замышляют или не так говорят. Как мне сообщить вам об этом?               – Видишь ли, – отвечал Белый, – вы нужны нам для страховки. Если их человек переведет что-то не так, как есть на самом деле, ты это сразу узнаешь, и подашь мне знак. Они тоже не дураки, так что в их интересах сделать все по уму, без лишних проблем.               – В случае чего, – Пчёлкин положил на стол пистолет, и его тяжесть почему-то отразилась не на деревянной поверхности, а на сердце Риты, которое пропустило удар похлеще пули, вцепившись в ребра от страха быть продырявленным.               – Ну-ну, – пригрозил Белый, жестом приказав убрать оружие, – не пугай раньше времени. Может, до этого не дойдет.               В этот момент Лида упустила их разговор, приковав взгляд к пистолету, и осторожно потянулась к Рите, жестами спросив, что происходит. Она успокоила ее, ответив все так, как хотела бы услышать сама. В данном случае оружие не представляло для них угрозы, им оставалось лишь надеяться, что это средство защиты больше ни разу не промелькнет в разговоре.               – Пока обсудим детали неповиновения.               Белый рассказал, как нужно будет действовать в случае, если она заметит попытку обмануть их со стороны конкурентов. Их главный, по словам Саши, – глухонемой, двое его сотрудников также. У них в команде есть переводчик, но он работает на них, соответственно и сделает все в пользу своего начальства так, как оно того потребует. Покажет ему одно, а перевести попросит совсем иное. И вот здесь потребуется ее оперативность, поскольку пуля быстрее мысли. Эта фраза заставила ее желудок болезненно сжаться.               – Пчёла не был далек от истины, – он оглянулся на друга, который с деловым видом почесал висок пистолетом, лениво спрятав его за ремень своих брюк. – Витя организует вам такие же. На всякий случай. Вы же хотели быть неприкосновенными. Будете. Только для этого потребуется наличие вот такой игрушки. Ах да, и ещё кое-что.              На этот раз он доверил вопрос Филу, озвучивая назначение каждой пачки денег, которую тот изымал из внутреннего кармана своего пальто, бросая на середину стола.               – Это та сумма, о которой мы договаривались. Получите ровно половину, вторую – после окончания дела, – первый его взгляд упал на Лиду, к удовольствию ее расправленных плеч. Следующая пачка уже была причиной перевода взгляда на Риту. – Вот это – цена за ваше молчание. А это, так, бонус, – на новые вещи. Купите себе что-нибудь подходящее. Пчёл, ответственный.               Он быстрым взглядом повесил дело на плечи своего друга, который всем своим видом выразил недовольство по этому поводу, но вместо слов осушил ещё одну рюмку. Рита бы тоже не отказалась от чего-нибудь крепкого, теперь уже отдавая отчёт о своих действиях. Купюры были сложены в толстые пачки, которые едва поместились бы в их маленькие сумочки. Она представила, как долго и неуклюже они будут засовывать их внутрь, пока четверо мужчин будут насмешливо наблюдать за ними, но Фил разделил их на две стопки, одну прокатил по столу в направлении девушек, другую сложил обратно.               – Мы договорились, – ножки стула с неприятным скрипом проехались по паркетным доскам, следом за ним стук каблуков обозначил, что время их пребывания здесь истекло. – Пока.               Лида зачерпнула оставленные пачки в охапку, длинными пальцами прижав их к груди, взяла за руку Риту и бодро направилась к выходу, по пути заталкивая банкноты в свою сумочку. Все туда не поместилось, зато влезло в лифчик, из-за чего ее грудь приобрела прямоугольные формы. Рите вдруг стало так смешно со всей этой ситуации, она ускорила шаг и полезла под блузку подруги, когда они уже вышли в холл заведения, остановившись у зеркала и перекладывая оставшиеся купюры в ее сумочку.               – Мы богаты, – проговорила Лида, схватив ее за руки и переплетая пальцы.               – Мы одной ногой в гробу, Лида, – продолжая смеяться, ответила Рита. Ей начало казаться, что это уже было не столько от выпитой водки, сколько от истерики. Она не могла перестать дрожать, заливаясь смехом, которого Лида не могла услышать, но чувствовала, что они создают шум, поэтому скорее вытащила подругу на улицу.               – Плевать, – воскликнула она, широко разведя руки в стороны. Свежий вечерний воздух вернул их к жизни, и дышать стало по-настоящему легче. Они пошли по тротуару, ослепленные светом проезжающих мимо машин, держась так близко, чтобы видеть губы друг друга и в случае его показать жестами насколько это было возможно. – Мы каждый день на один шаг ближе к смерти. Никогда не знаешь, какой из этих шагов окажется последним.               – Не кричи, я тебя слышу, – Рита чувствовала, как внутри неё разгорается пламя, но прохладный ветер лукаво хлестал ее по ногам, от чего они быстро начали зябнуть.               – Я кричу? – тем же тоном переспросила Лида. Она громко захохотала и бросилась обнимать подругу. – Я не слышу! Но я рада, что у меня есть голос. И я готова кричать, пока не сорву его.