II — Дьявол носит Versace

             Рита не привыкла к богемной жизни, о которой так грезила ее подруга. Та могла спать до полудня, а потом ещё часов до двух нежиться в кровати, пока не проголодается. Но в этот раз их сон потревожил назойливый стук в дверь в половине одиннадцатого утра. Рита с трудом разбудила подругу, поскольку Лида всегда спала, как убитая. Лениво потянувшись, она перевернулась на другой бок и, не раскрывая глаз, обругала ее парой ласковых. Кровать в их мансардовском гнездышке была одна единственная, поэтому спали они вместе, к тому же, так было теплее и безопаснее. Рита вновь потрясла ее за плечо, и на этот раз Лида что-то громко промычала, так что пришлось заткнуть ей рот, зажав его ладонями. Вот тут-то ей пришлось распахнуть глаза, в изумлении вперившись волчьим взглядом своих малахитовых в карие глаза Риты, которая жестом приказала ей замолчать.               «Кто-то стучит в дверь. Это к тебе?».              «Нет», – сонно показала Лида, уронив руки на простынь, затем соображала что-то секунд пять и, схватив одеяло, побежала к двери. Рита в одной футболке хвостиком пустилась за ней. Глазка у них не было, так что пришлось действовать на свой страх и риск. «Спроси, кто там», – показала Лида. Она тем временем завернулась в одеяло, обернув его несколько раз вокруг себя. Рита медленно выдохнула, сердце ее колотилось в бешеном ритме, соревнуясь с секундной стрелкой на скорость. Победило.               – Пчёлкин Виктор Палыч, – послышался уже знакомый голос из-за двери.               «Рыжий этот из четверки», – сообщила она подруге.               «А, красивый этот», – лицо Лиды, прежде недовольное и настороженное сменилось озорством. Она поправила свои всклокоченные каштановые волосы, которые после сна торчали в разные стороны, и громко сказала, прижавшись к двери.               – Чем обязаны?               – Дверь открывайте, – отозвался строгий и уверенный мужской голос, чей тон не обрадовал Риту. Лида дернула подругу за руку, чтобы та ей на пальцах объяснила, что происходит за дверью, но, не услышав ничего интересного для себя, вновь заговорила, прижавшись спиной к ее поверхности.               – Мы не одеты, так что ждите внизу через полчаса. Чао-какао.               После этого, не дожидаясь ответа, она вернулась в постель и вновь нырнула в обитель подушек и простыней. На лестничной клетке послышалась ругань. Рита прижалась одним ухом к двери, но тут же отскочила, остерегаясь, как бы эту хлипкую дверь им не выбили или, чего хуже, не продырявили свинцовыми пулями.               – Ритуль, я же знаю, что ты здесь, – произнес Пчёлкин, его голос стал низким и обволакивающим, как тень, крадущаяся в ночи. – Вряд ли твоя подруга обладает даром ясновидения, иначе как бы она меня услышала. Я не Белый, если ты все еще не поняла, с кем играешь в прятки, и долго цацкаться не намерен. Так что будь добра, открой эту долбаную дверь, иначе я…              Рита в одно мгновение просунула болтающуюся цепь в щеколду, повернула замок и в тоненьком открывшемся промежутке дверной щели, из которой сквозило подъездной сыростью, увидела не самое благорасположенное лицо Пчёлкина.               – Как мило, – взгляд его с мальчишеской игривостью проскользнул снизу доверху, задержавшись на потемневших глазах. – Ждала?              – Вообще-то нет, – пальцы ее машинально сжались вокруг ручки, в случае чего поскорее захлопнуть дверь. Она стояла босиком, носком одной ноги прижимая другую, и не чувствовала холода в онемевших пальцах, поскольку пробирало ее несколько от другого леденящего душу ощущения.                – А вот это зря, – чуть склонив голову, ответил он, явно не удовлетворённый ответом. В каждом движении его проскальзывала подчеркнутая небрежность, словно он играл с огнем, и под этим танцем скрывалась угроза. Невозможно было предугадать, что последует дальше: сладкая лесть или дуло к виску – диапазон широчайший. – Видишь ли, я человек занятой, так что помимо вас дел ещё выше крыши.              – Мы подождем, а вот дела – нет. Любезно отпускаем, – Рита уже напрягла кисть, готовясь потянуть дверь на себя, но лакированный ботинок, вставший поперек, успел помешать ее планам. Тонкий намек на то, что дверь она сможет закрыть только через его труп, а следом и ее тоже, если посмеет.               – Ты не поняла, – темные зрачки его голубых глаз искрились опасным блеском. – Мое время – деньги, и если они тратятся впустую, мне это ой как не нравится. Саня вам вчера что сказал? Быть при параде. И кто за это отвечает? Правильно, я. А с непредвиденными последствиями мне разбираться как-то не особенно хочется. Так что давайте, ноги в руки и вперёд. Вас же баб только пусти по тряпкам, хрен вытянешь потом, а вы чё-то не торопитесь нихрена.               – Уж с этим мы как-нибудь сами справимся, – настаивала Рита в надежде, что ему не пристало докучать таким занозам. – Мужской взгляд нам в таком деле не помощник.                – Не-не, вот тут ты ошибаешься, – произнес он, одарив её хищной ухмылкой. Его пальцы скользнули по накрахмаленному воротнику, словно по лезвию ножа, и задержались на ткани коричневого пальто. – Видишь это? Оно стоит как десять таких платьев, в которых вы обе вчера явились. Мы серьезные люди, а серьезные люди должны хорошо одеваться. С кем попало мы дела не ведём, и если уж Саня решил взять вас в долю, то выглядеть вы должны соответствующе. А не так, будто мы вас подобрали с обочины.               Рита ненароком прижала его ботинок, надавив на дверь. Он опустил взгляд, и улыбнулся одним только уголком губ, будто бы намекая, что он обойдется ей дороже, чем обшивка двери. Прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы не сказать лишнего, она отвела взгляд.               – Видишь ли, я в финансовом деле не первый год, и очень хорошо знаю во что, куда и как лучше вкладывать инвестиции. В бизнесе я человек уважаемый, так что связи имеются, знаю парочку адресов, где не обидят. Встречают по одежке, знаешь такую поговорку? Внешность может быть обманчива, но инвестировать в неё – это вопрос выживания. Вот и создадим вам подходящий образ представительниц высшего класса. И запомни: в этом мире слабости не прощают.              – С детства небось мечтал куколок одевать, – вырвалось у нее раньше, чем она успела обдумать эту мысль. Отступать было поздно, она намеренно подняла взгляд, и только потом поняла – от трусости – как добыча смотрит на хищника в момент, когда осознает, что была замечена.               – Послушай, куколка, – Пчёлкин приблизился к двери так близко, что Риту будто бы магнитным полем отбросило на шаг назад стойким запахом сигарет и парфюма. Она застыла, не в силах отвести взгляд под гипнозом его низкого тембра, который звучал как предостережение. – В твоих интересах сейчас поднять свою подругу и через десять минут быть внизу. Адрес ваш, как видишь, я уже знаю, так что не надо лишний раз испытывать судьбу.                Ботинок выскользнул из дверного проема, и спустя мгновение на лестничной клетке уже было пусто. Рита ещё долю секунды простояла на сквозняке, боясь сделать лишнее движение, затем резко захлопнула дверь, прижалась к стене, да так и опустилась на пол, прижав к себе колени. Во что Лида втянула ее? Одному Богу известно. Хотя Рита в него не особенно верила. Если он распоряжается жизнями вот так, наобум, то стоит ли тратить на него свою веру?               – Какие же мы идиотки, – она зашла в комнату, растрясла сонную подругу и, очень быстро жестикулируя, объяснила ей, что им кирдык. Последнее она показала на общеизвестном: два кулака поставила друг на друга и скрутила их в разные стороны, как будто выжала мокрую тряпку.               – Подожди, – остановила она ее, – я дам тебе номер Саши. Ты позвонишь и объяснишь ему все, чтобы он отозвал своего гончего пса.               – Нет, Лида, не сработает, – она с огорчением потянулась к ней, будто к ребенку, которому недоступны понятные истины. Лида лежала, раскинув руки над головой, и смотрела на сидящую над ней Риту, печальную и злую. Чувство стыда начало пробираться под кожу, зудеть и ворочаться, как иголка, которая никак не найдет вену, чтобы пустить по ней жидкое вещество или сразу воздух, чтобы фатально ощутить себя неудачницей. – Саша вчера сам сказал, чтобы Пчёлкин все проконтролировал. Он ведь и деньги нам дал, помнишь?               – Зачем ты с ним разговаривала? – обозлилась Лида, поднялась и села напротив, размахивая руками. У нее были очень длинные тонкие руки с такими же изящными пальцами, она бы хорошо смотрелась манекенщицей.               – Потому что ты бросила меня у двери. А он был прямо за нею. Если бы я ушла, он бы ее прострелил. А потом и меня заодно.               – Умерла бы молодой и красивой, – Лида рассмеялась на обидчивое «дурочка» Риты, взяла ее щеки в свои теплые ладони и поцеловала сначала в одну, затем в другую. – Ладно, пойдем. Продлим твою жизнь, раз ты ее так бережешь.               Рите, наоборот, казалось, чем ближе она будет к таким, как Пчёлкин, тем короче будет ее жизнь. Не сказать, что она ее сильно любила, но умереть вот так внезапно было очень страшно. Мама предупреждала ее не водиться с сомнительными людьми, когда та бежала в Москву за своим женихом, но в восемнадцать лет кто будет прислушиваться к словам своих родителей? Вот и Рита не стала, а сейчас жалеет, да возвращаться поздно. Не к кому.               Через пятнадцать минут они всё-таки собрались, галопом сбежали вниз по ступеням, так и остановились перед черным Вольво, возле которого стоял Витя, прислонившись к капоту своей машины. Его темный силуэт выделялся на фоне утреннего солнца, залившего серые улицы ярким блеском, а тень от его фигуры падала на асфальт, будто от коршуна в небе. Вот и клетка, сообразила Рита, глядя на тонированную машину.              – И года не прошло, – он медленно поднял голову и встретил их взгляды с легкой усмешкой на губах. Между пальцев согнутой руки тлела сигарета, а дым на выдохе валил через ноздри.              – Ты смотри какой, дождался, – проказничала Лида. Она подошла и открыла дверь, без разрешения пропуская вперёд подругу. Рита с неохотой юркнула на заднее сидение, с опаской оглянувшись на то, как Пчёлкин щелчком пальцев выбросил окурок. Еще один такой щелчок, и их так же выбросят где-нибудь в загородной лесополосе. Перспектива многообещающая. Лида тем временем села следом и восторженно огляделась. – Я себе такую же хочу.               – Ты водить не умеешь, – неосознанно перейдя на шепот, ответила она.               – Ну и что. У меня был бы личный водитель.               Пчёлкин сел за руль и обернулся на них, дождался, когда Лида отвернется, проверяя наличие неизвестно чего под задним стеклом, и бросил фразу, которую она не смогла бы услышать.               – Умничка, Рит. Сработаемся.               Лида была в полном восторге от шоппинга, глаза её сияли изумрудным блеском, когда она шагала по роскошному магазину, излучающему атмосферу богатства и изысканности. Огромные витрины, уставленные дизайнерскими нарядами, переливались под мягким светом, создавая иллюзию сказочного мира. Она с восторгом примеряла модные шарфы и шляпки, вертясь перед зеркалом и позируя то с одной, то с другой сумочкой у бедра. Рита же смотрела на все это, как на клоунаду. «Цирк уехал – клоуны остались», – думала она про себя, ощущая нарастающее беспокойство. Вокруг царила атмосфера праздника и веселья, но в её душе назревало мрачное предчувствие.        Она смотрела на Пчёлкина с нескрываемым презрением: «Сейчас нарядят побогаче, а потом прикопают где-нибудь в лесочке», – мелькнула мысль в ее голове. Рита знала, никто не будет их искать. У них кроме друг друга нет никого – и это знание давило на неё сильнее любого страха.              Рита переехала сюда пять лет назад, несколько лет прожила с женихом, а он и бросил ее. Работы нет, жилья нет, денег – на хлеб и сигареты, вот и сказочки конец. Был бы, если бы не встретила Лиду. Отчаявшись, она выискала первый попавшийся адрес в объявлении, где брали без опыта работы, и отправилась туда тем же днем. Образование не требовалось – это было единственное утешение в её ситуации. Однако об обязанностях в объявлении не говорилось ни слова. Сомнения терзали её, но выбора не оставалось. Коридор того офисного помещения был темным и безликим, а стены казались тесными и угнетающими. Рита уже собиралась развернуться и уйти, когда вдруг из-за угла выскочила Лида. Звук её отчаянного голоса с примесью некоторого акцента заполнил весь коридор. Заметив Риту, она окликнула ее.       – Эй! Не смей приходить сюда. Здесь работают изверги, – Рита растерялась от неожиданности, когда Лида подошла ближе и схватила её за руку. – Пойдём. Я тебя отсюда вытащу.       Рита не успела даже возразить, Лида уже потянула её за собой к выходу. Так и познакомились. Она и в квартиру ее к себе пустила и деньгами обеспечила, хотя сама концы с концами сводила. Они делили всё: радости и печали, мечты о будущем и страхи о завтрашнем дне. Так и жили, на судьбу надеясь. А судьба та ещё сука. Лида ее и научила языку жестов. Тогда Рита поняла, что это не просто способ общения, это способ быть ближе к Лиде, чтобы не оставлять ее в тишине. Первое время она читала все по губам, но вскоре поняла, что хочет показать Рите новый мир – особенный, яркий и красочный. Рита полюбила ее и свой новый мир тоже. В нем она хотя бы не чувствовала себя одинокой.               Когда она не хотела, чтобы Пчёлкин знал, о чем они говорят, Лида ловко использовала жесты, скрывая свои мысли от его проницательного взгляда . Его это заметно утомляло, брови его хмурились, а губы сжимались в тонкую линию. Но он не выказывал своего раздражения, на удивление, вел себя спокойно, сидел себе к креслах, пил коньяк, однако Рита чувствовала, что он следит за каждым их действием: как они выбирают платье или примеряют туфли. «Не работа, а мечта», — думалось Рите, но она понимала: для него это было не просто времяпрепровождение, это была возможность контролировать и манипулировать.               – Попробуй вон то. К волосам твоим подойдёт, – посоветовал он Рите. Она присмотрелась к платью, приложила к себе. Действительно, хорошо. Пчёлкин довольно улыбнулся, когда она вышла в нем, взгляд его заострился, потемнел, как это бывает, когда присматриваешься к чему-то столь долго, что уже не отличаешь окружающего пространства. Покрутившись с игривым смехом, она позволила себе подмигнуть его отражению в зеркале, но тут же опомнилась и помрачнела, будто попалась с поличным за кошмарное преступление.                В примерочной ее поймала Лида. Она молча показала пальцем на нее, а затем в зал, и вскоре по ее активным жестам Рита с отвращением завертела головой.               «Ты ему нравишься. Я – нет. Я вижу».               «А он мне не нравится», – Рита не хотела слушать восторженные вздохи подруги.               «Богатый, красивый. Одна беда – бандит».               «Самая большая беда, от которой стоит держаться подальше».               «Тогда после дела получим вторую часть денег и уедем».               «Куда ты хочешь уехать?» – Рита знала, что Лида давно грезила этой мечтой. Она взяла ее за плечи и внимательно посмотрела на возбужденное выражение лица напротив.               «Не знаю. Туда, где тепло», – Лида задрала платье, под резинкой нижнего белья пестрел шейный платок.               «Ты что делаешь?» – в изумлении Рита чуть не заговорила вслух, но Лида рассмеялась, весело и безмятежно, будто бы это были сущие пустяки.               «Я его украла. Он очень дорогой».               «Но ведь у нас есть деньги», – показала она, но Лида уже не смотрела на нее, поправив платье и задернув шторку примерочной, она проскользнула в отдельную кабинку.               Эта неопровержимая черта бедных, подумала Рита, получать азарт от мелких пакостей, заключающихся в том, чтобы оставить высший класс в дураках. Они переоделись в свое, вышли в зал и отдали те вещи, которые им понравились на кассу.              – Мы закончили, – повелительным тоном сказала Лида, проходя мимо Пчёлкина.               – Светочка, рассчитай меня, пожалуйста, – он встал и вежливо улыбнулся девушке с бейджиком, достав из пальто свой бумажник. Рита, которая все это время рылась в сумочке, отсчитывая купюры, нахмурила брови, глядя на него. Он заметил это и осторожным жестом опустил ее руки, державшие сумочку у груди. – Не нужно. Виктор Палыч сегодня угощает.               – Но у нас есть свои деньги, – возмутилась она сильнее, поставив сумку на кассу, будто тем самым забронировала за собой место.               – Свои деньги, – он улыбнулся так, как улыбаются нелепым детским фразочкам, – не те ли, что Валера вчера дал из своего кармана? Вот подрастешь, маленькая моя, решишь вопрос. А пока дай папе самому разобраться.               Он кивнул девушке за кассой, которая уже сложила одежду в два пакета, рассчитался наличными, кинул пару купюр сверху, пока Рита молча считала все, что он делает. Чувствовала она себя от этого не так спокойно, как Лида, которой такой порядок вещей нравился куда больше. Не было ощущения, что все эти вещи теперь принадлежат им. Красивые, дорогие вещи, от которых у Лиды глаза горели, а ей от мысли, для чего им потребуются эти платья, пиджаки и туфли, все разъедало изнутри. Может, в них ее и похоронят. Жалко, хорошая одежда.               Пчёлкин перехватил у нее два пакета, за которыми она потянулась, взглядом указав на выход. Лида уже стояла около машины, прикуривая сигарету и разглядывая свое отражение в тонированных стеклах. Чистенькая, без единого пятнышка, вот почему ее владелец мог так спокойно облокачиваться на нее, не боясь замарать одежду. Пакеты были оставлены в багажнике, и, пока они ехали в сторону дома Рита подумала: «Скоро и нас туда кинут». Дело не в пессимистическим настрое, такова была суровая реальность жизни, вот он – результат перемен, которых так требовали сердца бывшего советского союза.               У них оставались сутки до назначенного дела. Лида уснула в машине, отвернувшись к окну. Воспользовавшись моментом, Пчёлкин тихим голосом, хотя он бы в любом случае не разбудил ее, заговорил с Ритой.               – Страшно? – их глаза встретились в зеркале заднего вида. Рита посмотрела в окно, на серые московские многоэтажки, пестрившие яркими рекламными вывесками, и ощутила себя загнанной в угол.               – Очень.               – Зачем тогда согласилась? – Витя остановился на пешеходном переходе, и задержал взгляд на светофоре, пока Рита краем глаза рассматривала его профиль. Когда молчит, и не скажешь, что преступник. Одевается он хорошо, волосы укладывает по последней моде, лицо у него миловидное, без шрамов и перекошенного взгляда. Но взгляд тяжёлый, как посмотрит, так хуже свинцовой пули – прострелит голову, заденет сердце.               – Деньги нужны, – честно призналась она. Какой смысл был врать?               – Деньги всем нужны. Другой работы не найти? – загорелся оранжевый, но Витя уже дал по газам, набирая скорость. Права была Лида, говоря, что смерть идёт по пятам, никогда не узнаешь, когда она своей длинной косой перережет горло. Она опустила взгляд на его руки, пальцы крепко сжимали руль, нежно скользя по нему на поворотах. Удивительно, какими нежными могут быть руки, привыкшие держать оружие. Вспомнив об этом, она с трудом поглотила вставший поперек горла ком.               – Не могу я Лиду бросить одну, а ей не каждая работа подходит. Таких, как она, мало где берут. А тебе разве не бывает страшно? – он снова взглянул на нее в отражении, Рита не отвела взгляд, пытаясь распознать в нем что-нибудь человеческое. И действительно, там было много чего, но больше всего какой-то злобы, прячущейся за безмятежностью. Возможно, это и был страх.               – Уже не так, когда начинают бояться тебя. Авторитет – вещь не только полезная, но и приятная.               За окнами постепенно начал вырисовываться фасад дома, медленно выползая из-за деревьев. Такой же серый, обшарпанный с виду, но уютный внутри. Какой бы комфортной не казалась ей машина, в таких она никогда прежде не ездила, но в безопасности она себя здесь не ощущала. Он остановил у подъезда и вышел, попутно открывая дверь со стороны Риты.               – Запомни, Риточка. Друзья – это самое главное, что есть в твоей жизни, но не тогда, когда они тянут тебя вниз.               – А твои, я смотрю, только этим и занимаются. Только вот я не видела, чтобы ты держался от них подальше, – она высунула одну ногу, когда Пчёлкин облокотился на дверь, приблизившись к ней взглядом, будто прощупывал слабые места.               – Осторожнее, – произнес он тихим, почти убаюкивающим тоном, будто предвестник шторма, и буря, которая могла за ним последовать, пугала Риту до чертиков. – Я хоть и дал обещание Сане, что пальцем вас не трону, но я же могу и передумать. Он не узнает, молчать будете, как миленькие.               С момента их последней встречи и за целый день он действительно ни разу к ней не притронулся. Разве что у кассы, но и там жест был таким осторожным, что пальцы его только и коснулись одной ее сумки. Однако хуже этого было то, что Рита чувствовала себя истерзанной и изнасилованной от одного его взгляда, которым он удерживал ее рядом с собой, красноречиво сообщая, что любое лишнее движение может оказаться для нее фатальным. Бежать было некуда. Кричать – хоть глотку разорви – никто не услышит. Так выходило, что из нее делали немую, а при таких обстоятельствах она бы лучше предпочла ничего не слышать. Хорошо жилось Лиде, которая только проснулась на заднем сидении, сладко потягиваясь.               – Какое счастье, мы дома. Голодная, жуть. Пошли, скорее.               Она вышла из машины, забрала пакеты, которые к тому времени Пчёлкин уже вытащил из багажника, а Рита все наблюдала за ним, опасливо обходя стороной. Ошибочно было считать его миловидным, так взглянешь – сущий Дьявол.