Часть 10. Свет сквозь трещины

Обрыв. Глубоко под землёй.

Темнота. Холод. Звон в ушах. Дэрил открыл глаза, но не увидел ничего, кроме чёрной пелены. Тело ныло, будто его переехал грузовик, а в груди кололо так, что каждый вдох давался через силу. Он пошевелил пальцами — работают. Ноги зажаты под грудой камней, но не сломаны. Повезло. Или нет. «Взрыв… София…» — мысль пронзила острее любой боли. Он рванулся вперёд, но каменная плита придавила плечо. Он впился пальцами в грунт, ощущая, как ногти ломаются о камни. Арбалет лежал рядом — тетива порвана, плечо треснуло, но основная конструкция уцелела. Не сломан, а ранен — как и он сам. — Чёрт, — прошипел Дэрил, подтягивая оружие к себе. Металл был погнут, но рукоять всё ещё крепко сидела в ладони. Он начал копать. Ногти содрались в кровь, но через час в груде камней появилась щель. Свет. Воздух. Жизнь. Сверху донеслись крики. Нечеловеческие. Рычание ходячих, вопли мародёров. Дэрил застонал, поддевая плиту обломком скалы. Камень подался, и сквозь щель брызнул тусклый свет. Воздух, пахнущий гарью и смертью. «Жив… Значит, ещё не конец». Он выполз из-под завала, волоча левую ногу. Арбалет болтался за спиной на ремне — бросить его даже в мыслях не было. Над обрывом клубился дым, а вдали маячил силуэт пылающего маяка — словно раскалённый гвоздь, вбитый в сердце ночи.

***

Внутри маяка

Дым застилал небо, превращая восход в кроваво-красное пятно. Маяк, объятый пламенем, скрипел и стонал, будто древний зверь, сражённый насмерть. На стене висел потрёпанный плакат с инструкциями по эксплуатации прожектора — теперь он был испещрён кровавыми отпечатками. Рик прижался спиной к стене, сжимая последнюю пулю в револьвере. Его пальцы дрожали не от страха, а от бессилия. Внизу, у подножия, мародёры Джейкоба ревели, швыряя в окна горящие тряпки. — Патроны! — крикнул Гленн, перезаряжая пистолет. Его рукава были пропитаны кровью — пуля пробила плечо, но он всё ещё держался. — Кончились, — бросила Мишонн, прислонив меч к стене. Её лицо, испачканное сажей, казалось маской из пепла. — Остаётся холодное оружие. София сидела в углу, сжимая в кулаке чёрное перо. Её взгляд упирался в трещину на полу, будто она могла увидеть Дэрила сквозь толщу камня. «Он не мог уйти. Не мог», — повторяла она про себя, но голос разума шептал обратное. Кэрол опустилась рядом, обняв её за плечи. — Он сильный, — прошептала она, но в её глазах читалось то же отчаяние. — Но сейчас борись за себя. Внезапно здание содрогнулось. С потолка посыпалась штукатурка, а снизу донёсся рёв — не человеческий, а низкий, животный. — Стадо! — крикнул Карл, выглянув в окно. — Ходячие! Их сотни! Джейкоб, стоявший у ворот, обернулся. Его люди замерли, увидев, как из леса выползают фигуры — измождённые, с вывернутыми челюстями и пустыми глазницами. Мёртвые шли на запах крови и пожара. — Отступаем! — заорал Джейкоб, но было поздно. Первые ходячие вцепились в мародёров, рвя плоть зубами. Хаос поглотил поле боя. Рик схватил Софию за руку: — Сейчас! Пока они заняты! Они рванули вниз по лестнице, пробиваясь сквозь дым. Мишонн рубила мечом всё на пути, Гленн и Хершел прикрывали тыл. Кэрол шла последней, подбирая брошенный топор. На выходе их встретил Джейкоб. Его лицо, искажённое яростью, было похоже на маску безумия. В руке он сжимал нож, окровавленный до рукояти.

***

Горная тропа к маяку

Дорога вилась вдоль обрыва, как змеиный хребет. Слева — отвесные скалы, справа — пропасть, где внизу бились волны о чёрные камни. Ветер свистел в расщелинах, разнося запах гари. Вдали маячил лес — мрачный, с искривлёнными соснами, будто склонившимися под тяжестью апокалипсиса. Дэрил шёл, спотыкаясь о камни. Нога подворачивалась, но он не останавливался. Арбалет бился о спину, напоминая о том, что даже сломанное можно восстановить. Он услышал их раньше, чем увидел: хриплое дыхание, скрежет когтей по камням. Четыре фигуры выступили из мрака: первый — гигант в рваной каске, с обрубком трубы вместо руки. Его живот был распорот, рёбра торчали наружу, как клыки. Второй была женщина в застывшем пламени татуировок, с вывернутой челюстью. Её пальцы скрючились в крючья, цепляясь о камни. Третий — старик с вилкой, вросшей в глазницу. Нога волочилась, но зубы щёлкали с яростью голодного зверя. Четвёртый — подросток с переломанной ключицей. Его шея неестественно выгнута, но он двигался быстрее остальных. Дэрил сжал арбалет, забыв о порванной тетиве. Плечо горело, будто в него вбили раскалённый гвоздь, но он заставил себя улыбнуться. — Ну давайте, ублюдки…

***

Внутри маяка

Рик бросился на Джейкоба, выбивая нож ударом в запястье. Лезвие звякнуло о камень, а два тела сцепились в смертельной схватке. Джейкоб, рыча, вцепился в горло Рика, но тот перехватил его руку, выкручивая сустав до хруста. — Всё… кончено… — прошипел Рик, прижимая колено к груди врага. Его пальцы нащупали пистолет за поясом. Один патрон. Последний. Джейкоб замер, увидев ствол у своего виска. Его дыхание, ещё секунду назад яростное, вдруг стало прерывистым. Глаза метнулись к окну — туда, где за стеклом, объятые пламенем, его люди гибли под зубами мертвецов. Среди клубов дыма мелькнуло что-то знакомое: обгоревшая кукла в розовом платье, запутавшаяся в колючей проволоке. Как та, что он когда-то подарил Джине… — Рик, остановись! — София рванулась вперёд, но Кэрол удержала её. — Он… он тоже потерял всё! Джейкоб вздрогнул. В его взгляде, словно сквозь трещины льда, пробилось что-то человеческое: уроки в классе, где он объяснял ученикам падение Рима; смех жены, разливающей утренний кофе; дочь, бегущую по пляжу с ракушкой в руке… — Ты… — начал Рик, но Джейкоб рванулся с нечеловеческой силой. Его пальцы впились в пистолет, вырывая его из рук Рика. Кэрол бросилась вперёд, закрывая Софию собой. Пистолет дрогнул, целясь в девочку, но Джейкоб вдруг застыл. Его взгляд скользнул за окно — туда, где волны бились о скалы, смывая кровь с камней. Море. То самое, куда он когда-то водил семью на пикники. Он видел мир, который больше не существовал. — Море… оно смывает всё… — голос его звучал сломанно, будто ржавый механизм. Он прижал дуло к виску. Глаза на миг встретились с выглядывающей из-за спины матери Софией — не с ненавистью, а с грустью человека, который вдруг вспомнил, что когда-то был учителем, мужем... отцом. Выстрел прозвучал как хлопок разорвавшейся струны. Тело рухнуло, а море за окном, будто в ответ, ударило волной о скалы.

***

Дорога к маяку

Мертвец с рёбрами-клыками рванул вперёд. Дэрил замахнулся. Арбалет со свистом врезался в колено твари. Кость хрустнула, гигант рухнул, но тут же вцепился в ногу Дэрила. Гнилые пальцы впились в рану на бедре. — А-а-а-а! — Он всадил плечо арбалета в глазницу, вырываясь. Боль пронзила тело, но гигант разжал хватку. Пока он отбивался, татуированная вцепилась ему в спину. Когти прорвали куртку. Дэрил рванулся назад, придавив её к скале. Трупный хрящ хрустнул, но она не отпускала. Её зубы щёлкнули у самого уха. Он ударил локтем в горло, вырвался и пнул ногой в грудь. Женщина полетела в гиганта, сбив его с ног. Не успев отдышаться, он поймал руку старика, выкрутил сустав, выдернул вилку из глазницы и вогнал её обратно в череп. Тот рухнул, судорожно дёргаясь. Следом напал подросток. Лицо твари было в сантиметре — гнилые глаза, клочья кожи на скулах. Дэрил с размаху ударил лбом в переносицу ходячего. Хруст. Подросток откатился, но тут же пополз обратно. Дэрил, рыча от ярости, схватил камень и вбил его в висок твари. Раз. Два. Три. Пока череп не превратился в кровавую кашу. Он встал, опираясь на арбалет. Куртка висела лохмотьями, рана на плече сочилась чёрной кровью. Гигант и женщина ещё шевелились, пытаясь подняться. — На сегодня хватит… — Дэрил плюнул на землю и побрёл дальше, оставляя за спиной хрипы поверженных врагов. Боль стала фоном, как шум прибоя. Где-то впереди был маяк. Где-то ждала София. И ради этого стоило пройти через ад ещё раз.

***

Внутри маяка

Маяк дрожал под натиском стаи, но стены, сложенные из древнего камня, выстояли. Группа Рика превратила каждый этаж в крепость: баррикады из мебели, ловушки из обрывков проволоки, факелы, подожжённые в узких проходах. Ходячие лезли в окна, цеплялись за стены, но огонь и сталь встречали их на каждом шагу. — Второй этаж! — крикнула Мишонн, рубя мечом мертвеца, который прорвался через дымоход. Наверху их встретила круглая комната с разбитыми окнами, где когда-то стоял мощный прожектор. Теперь здесь валялись пустые ящики, ржавые инструменты и окровавленные бинты. С высоты открывался вид на море — бескрайнее, свинцово-серое, с гребнями волн, похожими на лезвия. Внизу, у скал, кружили чайки, будто чувствуя пиршество смерти. — Поджигайте лестницу! Кэрол разбила бутылки со спиртом, найденные в кладовой, и швырнула горящую тряпку в лужу. Пламя взметнулось вверх, поглощая тварей, которые карабкались по ступеням. Вонь горелой плоти заполнила воздух, но группа не отступала. — София, прикрой правый фланг! — Рик бросил ей лук с последней стрелой. Девочка прицелилась в ходячего, вползающего через разбитое окно. Стрела вонзилась в глазницу, и тело рухнуло вниз, увлекая за собой ещё двоих. — Ещё бы патронов... — пробормотал Гленн, прижимая окровавленное плечо к стене. — Патроны кончились, но не мы, — Хершел, опираясь на костыль, толкнул вниз бочку с гвоздями. Металлический грохот смешался с хрустом костей.

***

Внешний периметр маяка

К рассвету стая была перебита. Последний ходячий, объятый пламенем, упал у подножия маяка, превратившись в груду тлеющих костей. Группа спустилась во двор, где догорали остатки баррикад. Двор, когда-то ухоженный, теперь напоминал поле боя: ямы от взрывов, обгоревшие брёвна, трупы мародёров и ходячих, перемешанные в жутком танце. Колючая проволока, натянутая между столбами, была усыпана клочьями одежды и плоти. У стены маяка дымилась куча тлеющих досок — последний костёр, вокруг которого ещё вчера грелись выжившие. Маяк стоял, израненный, но непокорённый: часть башни обрушилась, стекла были выбиты, а стены покрыты копотью и кровью. Рик прислонился к груде камней, переводя дыхание. Гленн сидел на камне, позволяя Бет и Мэгги перевязывать плечо. Мишонн чистила меч, смотря, как Карл и София тушат последние угли костра. Вокруг кипела жизнь: пожилой мужчина с седой бородой раздавал одеяла раненым, а женщина в потрёпанных очках пересчитывала банки консервов, шепча что-то двум девочкам-подросткам. Те, прижимаясь друг к другу, кивали, словно запоминая каждое слово. У края площадки мальчик лет десяти, в рваной бейсболке, подносил воду из ведра — сначала Гленну, потом старику с перебинтованной ногой. Его сестра, лет восьми, сидела на корточках рядом с матерью, сжимая тряпичную куклу с оторванной рукой. Женщина гладила её по голове, напевая что-то под нос. Шорох заставил всех обернуться. Из-за груды камней, шатаясь, вышел Дэрил. Его куртка была разорвала, лицо в ссадинах, рука прижата к рёбрам, но шаг твёрдый. На плече висел арбалет — тетива перевязана проволокой, плечо лука погнуто, но цело. — Чёрт возьми… — Рик выдохнул, не скрывая улыбки. Дэрил шёл, превозмогая боль, и вдруг споткнулся. София бросилась к нему. — Я знала… знала… — её голос дрожал, а пальцы впились в его куртку. Дэрил опустил подбородок на её голову, скрывая гримасу боли. — Ну и вид у тебя, — буркнул он, но рука легла на её спину. Кэрол подбежала, чтобы осмотреть раны, но Дэрил отмахнулся: — Пустяки. София прижалась к нему, не веря в происходящее. — Пап… — вырвалось у Софии шёпотом. Он замолчал. Не поправил. Просто прижал её крепче, пока Кэрол смотрела на них, смахивая слезу. А маяк, с его ржавыми ранами, возвышался над ними. Даже искалеченный, он упрямо светил — неярко, прерывисто, но достаточно, чтобы напомнить: пока кто-то собирает осколки былого, тьма не сможет поглотить последний отсвет надежды.