Часть 14. Важный разговор.

– Вуна! – Улыбнулась Селестия, оторвавшись от документов. – Спасибо, что навестила! – Ты же меня сама позвала. – Произнесла Луна, усаживаясь на диванчик напротив стола старшей сестры. – Что тебя интересует? – Неужели я не могу просто поговорить со своей любимой сестрёнкой? – Спросила Селестия, улыбнувшись, а после чуть скисла. – Я слишком редко делала это раньше, за эту тысячу лет у меня было много времени понять свою ошибку. – Сели… – Поднялась Луна, обогнула стол и обняла сестру крылом. – Хватит убиваться об этом… твоей вины тут не больше моей… мы обе были слишком глупыми… Они просто сидели и молчали, обнимая друг друга. По щеке Селестии скатилась одинокая слезинка. – А всё же, что ты хотела обсудить? – Спросила Луна, решив отвлечь сестру от тяжёлых мыслей. – Не «что», а «кого». – Поправила её Селестия, смахнув влагу с глаз крылом. – Я хотела поговорить о Винфайере. О нём и о его методах тренировок. – Что-то не так? – Нахмурилась Луна. – Всё! – Заявила старшая принцесса, серьёзным взглядом глядя на сестру. – Он очень суровый. Фестралы практически падают с ног под конец тренировок за день! Офицеры, которых капитан дневной гвардии выделил ему, рассказывают страшные вещи! Я прочитала приблизительную стенограмму его «приветственной» речи, и знаешь, что? Такие слова больше подошли бы Сомбре или нынешней королеве чейнджлингов! – Ты же помнишь, что он жил в другом мире? – Произнесла Луна, глядя пристально на сестру. – Это не аргумент! Это очень жестоко! – Упрямо произнесла Селестия. – Он служил в гвардии своего прошлого мира. Он говорил, что молодые кольты боялись идти туда, опасаясь тяжёлых тренировок и строгих порядков, а взрослые жеребцы вспоминали время, проведённое в гвардии, с теплотой и ностальгией. И если учесть то, что про гвардию его мира говорили, что она одна из самых сильных, даже для того сурового и жестокого мира, то, думаю, он делает всё правильно. Он, может быть, и суров, я даже увидела пару кошмаров его кадетов, когда решила проверить, но знаешь что? Ни один фестрал не боится его или его тренировок. Все они боятся того, что не смогут оправдать ожиданий, не смогут стать частью возрождающейся гвардии. Я не знаю, чего он там наговорил ночным пони, но они все, как один, хотят добиться успеха. – Вуна, времена изменились, сегодняшние пони… не привыкли к тому, к чему привыкли мы. И к тому, к чему привык он, если на то пошло. – Упорствовала Селестия. – Послушай, есть хоть что-то, что может стать поводом… реальным поводом для беспокойства? – Вздохнула Луна. – А жестокие тренировки уже не являются поводом для беспокойства?! – Возмутилась старшая сестра. – Как по мне, поводом для беспокойства является то, что для тебя суровые тренировки стали поводом беспокоиться. – Закатила глаза Луна. – Если тренировки пугают тебя, то мне становится страшно из-за выучки дневной гвардии! – Пойми, сегодня нет нужды в том, чтобы создавать из пони воинов, способных, цитирую: «свалить одним копытом минотавра»! – Вин уже говорил, что случиться может что угодно и когда угодно. – Заявила Луна, пристукнув копытцем по полу. – Что вообще может случиться?! – Возмущалась Селестия. – Эквестрия – сильнейшая держава! В мире попросту нет угроз, которые могли бы стать действительно серьёзной угрозой, с которой не смогли бы справиться мы или Элементы Гармонии! – Знаешь что? Спроси его об этом сама! – Сказала Луна. – Он сейчас в замке, работает над программой тренировок, вызвать его не долго. – Хорошо. – Вздохнула Селестия, а после звякнула колокольчиком. Через секунду перед ней уже стоял стражник. – Сержант, пошлите кого-нибудь в покои принца Винфайера и передайте ему, что я хочу с ним поговорить. – Есть! – Ответил сержант и отправился выполнять приказ. ***** – Ну и зачем вы оторвали меня от работы? – Спросил я уставшим голосом, глядя на сестёр, входя в кабинет Селестии. – Винфайер, я хотела поговорить с тобой на тему того, как ты ведёшь тренировки будущей ночной гвардии. – Сказала Селестия, глядя на меня сурово. – Если ты по поводу того, что я отвёл слишком малый срок на тренировки, то я и сам это понимаю, просто восстанавливать гвардию нужно в экстренном порядке, чтобы хотя бы иметь для Луны гвардейский кортеж и эскорт. – Нет, я не про это хотела с тобой поговорить. – Сказала она, вздохнув. – Если ты про то, что я ввёл много поводов поотлынивать, вроде выходных и празднований дней рождения, то, во-первых, я не хочу перетруждать курсантов, а во-вторых, общее времяпрепровождение сделает их сплочённее и даст осознать «чувство локтя» и товарищество. – Я хотела поговорить о том, что тренировки, которые ты назначил, слишком суровые. – Нахмурилась Селестия. – Они всю ночь проводят в тренировках, у них нет времени отдохнуть и развлечься! – Подожди, то есть ты считаешь, что я взял слишком резкий темп тренировок?! – Удивился я. – Как вообще можно сделать ещё меньше?! Это же вооружённые силы, а не юнармия! – Что такое юнармия? – Не поняла Селестия. – А, это в мире людей, в стране, где я жил, было такое молодёжное движение, можно сказать, начальная военная подготовка среди молодёжи. В Эквестрии есть что-то похожее, движение кольтскаутов и филлискаутов, только юнармия делала больший уклон в военное дело, а скауты – в природу и дружбу. – Послушай, я, конечно, понимаю, что из воспоминаний Луны ты знаешь только очень суровую и кровавую Эквестрию, где преступники могли убить пони, а грифоны постоянно пытались напасть на нашу страну, да ещё и минотавры с яками постоянно устраивали набеги, но сейчас всё гораздо более спокойно! – Хех, думаешь? – Выгнул я бровь. – Да, сейчас всё спокойно, но скоро может начаться нечто куда страшнее, чем большинство пони могут ожидать, и для того, чтобы простые пони могли спокойно жить, не страшась опасности, нужна сильная гвардия! – Сейчас нет нужды в таких воинах, каких ты хочешь сделать из фестралов своими ужасными тренировками! – Заявила Селестия. – Гвардия нужна для поддержания порядка и для редких стычек с теми же чейнджлингами, а не для полноценной войны! Если учесть, что есть мы с Луной и элементы гармонии, то гвардия – это дань традициям! – Сейчас я расскажу тебе историю, которая произошла в мире людей тысячи лет назад, и ты, может быть, поймёшь, почему я так поступаю. – Сказал я, а после прочистил горло и начал вещать: – Давным-давно в мире людей существовали множество великих империй. Самой первой империей, которая существовала веками, была республика, созданная вокруг великого города с названием «Рим». Именно жители этой республики придумали поговорку о том, что если ты желаешь мира, то должен готовиться к войне. В этой стране развивались науки, ремёсла и военное дело. А вокруг были почти дикие племена, которые просто хотели грабить богатую республику. У них даже не было государства, но они постоянными нападками однажды настолько увлеклись, что разграбили даже столицу, сокрытую в глубине страны, а после раскололи её на куски. – И что? – Отмахнулась Селестия. – У этой республики явно не было ни правителей-аликорнов, ни элементов гармонии, даже магии не было! Мы находимся в более выгодном положении! – Хорошо, тогда расскажу тебе историю страны, в которой жил я. – Согласился я. – Это была самая большая страна в мире людей. Во времена, когда она существовала, считалось, что мир поделён на две половины – половину той страны, называемой Союзом Республик, и на мир другой страны – Соединённых Государств континента «Америка». В Союзе Республик были самая сильная армия, величайшая наука, огромные производства, почти неисчерпаемые ресурсы и многое другое, даже был своеобразный аналог элементов гармонии, как одного из самых сильных доводов в конфликте – ядерное оружие. Это были мощные бомбы и ракеты, которые могли своей силой стереть с лица земли целый город, а то и маленькую страну. Казалось бы, что разрушить такую страну никто не может. Она процветала, её жители были счастливы и жили в достатке и благополучии. Все предрекали, что Союз Республик будет существовать вечно и будет только развиваться, становясь лучше, но в какой-то момент без видимых на то причин эта страна рухнула! Развалилась на пятнадцать частей. Развалилась и погрязла в пучине беззакония, бандитизма, розни между осколками Союза, даже сами осколки начали крошиться на куски! Процветающая страна, с радостью смотрящая в светлое грядущее, опустилась в пучину отчаяния! Самый большой осколок этой страны вёл постоянные войны, потому что его жителей остальные осколки обвинили во всех своих бедах! И знаешь, по какому признаку жители Союза Республик начали раздор? По признаку «национальности», можно сказать, по цвету кожи! А чтобы ты понимала, цвет кожи у людей практически всегда один и тот же – светло-бежевый с добавлением бледно-розового! Редко встречаются коричневые или желтоватые, совсем редко – красноватые! А ведь у людей даже анатомия не отличается! У людей нет таких различий, как рога или крылья! И даже люди с одинаковой кожей и внешним видом начали рознь! И не помогло ничего! А тут ты заявляешь мне, что Эквестрия будет существовать не смотря на то, что у неё есть немало агрессивных соседей! Грифоны, воинственные минотавры, чейнджлинги, ещё и рано или поздно вернётся Кристальная Империя и её король-тиран Сомбра! И чтобы простые пони могли жить спокойно, нужны те, кто остановит потенциальных захватчиков! Понимаешь? Я… боюсь, что Эквестрия может… рухнуть, как моя страна… я не хочу допустить подобного. Под конец мой голос дрогнул. Я помню, как я был октябрёнком и пионером, глядел в завтрашний день с надеждой, родители были уверены, что нашу семью ждёт светлое будущее, потому что страна давала такую надежду, а потом, ни с того, ни с сего, всё рухнуло, и наступил ад девяностых… – Понимаешь, теперь я не человек, теперь я – пони. И я не хочу, чтобы пони страдали так же, как страдали люди, пережившие распад не одной великой империи. Я уже говорил, что мы должны быть готовы ко всему. Готовы, чтобы не быть застанными в расплох. – Ты на самом деле опасаешься подобного? – Спросила у меня Селестия. – Ты на самом деле хочешь защитить пони? – Когда я ещё был человеком, я считал своей миссией защитить своих детей. – Сказал я. – А теперь… теперь вокруг целая страна детей. Для меня их ментальность кажется детской. Они невинные, наивные, светлые, а вокруг слишком мало циничных взрослых. Мало покрытых бронёй цинизма и суровости душ, которые могли бы выстоять под ударами судьбы, но не подпустить ни одного удара к пони. И если уж этот мир наделил меня кьютимаркой щита, то я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы защитить всех, кого смогу. Но один я слаб. Я – не аликорн, я лишь единорог. Мой век не будет долгим, моих сил не хватит, чтобы защитить всех, поэтому я сделаю всё, чтобы создать организацию, которая сможет стоять на страже покоя и безмятежности пони. – Это, конечно, похвально, но…– Смутилась Селестия, замявшись, чем и воспользовалась Луна, чтобы сказать своё слово: – Сели, Винфайер хочет защитить пони, а фестралы всегда были защитниками покоя Эквестрии, так что то, что он возрождает ночную гвардию такими суровыми методами – это не плохо. Это необходимость. На секунду мне показалось, что в глазах Луны блеснула слезинка. Лишь на секунду. – Вы уверены, что это необходимо? – С сомнением спросила Селестия. – Более чем. – Произнесли мы в унисон. – Хорошо… – Сказала она, вздохнув. – Винфайер, ты можешь идти. Извини, что я отняла у тебя время. Делай то, что считаешь нужным, но помни, фестралы тоже пони. Не надо слишком сильно их нагружать. – Я постараюсь. – Кивнул я, а после пошёл дальше работать. ***** Когда двери за Винфайером закрылись, Селестия повернулась к сестре. – Вуна, что тебя так расстроило? – Спросила она, глядя на неё пристальным взглядом. – С чего ты взяла? – Спросила она, делая вид, что не поняла. – Брось, Вуна, я хорошо тебя знаю. Ты… скажем так, если бы у простого пони было такое же настроение, как у тебя, то он уже начал бы рыдать. Скажи: что тебя беспокоит? – Просто… – В уголках глаз Луны снова блеснула влага. – Просто Вин напомнил мне, что он – простой пони и рано или поздно… – Ох, сестрёнка… – Обняла её Селестия. – Ты переживаешь, что рано или поздно он нас покинет? – Просто… мне до сих пор больно от того, что умерли от старости наши родители. Терять членов своей семьи – это очень больно. И вот теперь у нас есть брат… и его тоже рано или поздно не станет… – Я понимаю тебя, Вуна. – Сказала Селестия, вздохнув. – Но что мы можем сделать? Единственный выход – дать ему познать своё призвание, как это сделала, например, Каденс, чтобы он стал аликорном, но это может сделать только он сам. Мы никак не можем на это повлиять, лишь направить. – Его призвание – защита. – Вздохнула Луна. – И… он уже преисполнился в ней. Он готов положить свою жизнь на защиту Эквестрии и пони, так что если бы это было шансом на то, что он обретёт крылья, то он уже учился бы летать, но… – Ещё он должен познать светлое чувство своего призвания и его магию. – Сказала Селестия, глядя в окно. – Для меня это была надежда, для тебя – мечты и грёзы, для Каденс – любовь. Моя ученица должна познать магию дружбы, но что должно быть у него – не могу даже представить. Быть может, радость от того, что он спас кого-то, а может удовлетворение от того, что все пони в безопасности, это может точно знать только Гармония…