Глава 7: Демон

      А-Ли открыла глаза. Потолок плыл перед взором, расплываясь грязными пятнами, весь мир раскачивался в такт пульсирующей боли, будто лодка на штормовых волнах. Она попыталась перевернуться – и тело пронзила острая боль, словно тысячи раскалённых игл вонзились под кожу.       «Дыши... Просто дыши... Ты справишься...» – мысль пробивалась сквозь туман сознания, как луч света сквозь мутное стекло.       Слабость накатывала тяжёлыми волнами, маня снова погрузиться в тёмные объятия забытья. Но где-то впереди раздался крик – пронзительный, животный, наполненный таким ужасом, что даже стены борделя никогда не слышали подобного.       «Это... неправильно. Здесь что-то... не так».       Спина пульсировала адской болью, в глазах стоял кровавый туман, но А-Ли стиснула зубы до хруста. Цепляясь пальцами за шершавую стену, она поднялась, чувствуя, как свежие раны на спине раскрываются, наполняя воздух медным запахом крови.       «Нужно дойти... Обязательно дойти... Печать... Улань...» – мысли путались, но одна идея горела в сознании ярким факелом. Она сделала шаг, затем другой. Где-то впереди снова раздался тот жуткий крик, и теперь в нём слышались странные, неестественные нотки – словно кричало нечто, лишь притворяющееся человеком.       А-Ли, цепляясь за стены, как пьяница за столбы, шаг за шагом продвигалась к печатям. Каждое движение отзывалось огненной болью в спине, но она стиснула зубы.       «Еще немного... Совсем чуть-чуть...»       Дрожащими пальцами она схватила печать – и рванула изо всех сил. Неожиданно печать поддалась, словно ждала этого момента. Мгновенно ладонь пронзила невыносимая боль – будто в руку ударила молния. Белый горячий свет прожег плоть до кости, волной прокатившись до самого плеча. А-Ли рухнула на пол, мир перед глазами поплыл и потемнел по краям.       – Приди!.. – ее хриплый шепот затерялся в мертвой тишине. – Улань, прошу...       Тишина вокруг была неестественной. Ни привычного смеха девушек, ни похабных шуток клиентов, даже сверчки замолчали. Пустота висела в воздухе густым покрывалом.       «Как будто дементоры прошлись... Только без холода».       Собрав последние силы, А-Ли поднялась и, шатаясь, поплелась к месту, откуда раздался крик. Лотосовый зал встретил ее пустотой. Ни единой души. Опрокинутые жаровни, разбросанные подушки, брошенные веера - будто все в панике разбежались секунду назад. Но куда?       – Где... – голос сорвался на хрип. – Куда все подевались?!       Мир вокруг плыл, как в дурном опиумном сне – липком, тягучем, из которого невозможно вырваться. Каждый звук доносился будто сквозь толщу воды, каждый предмет обретал размытые очертания. И вдруг – звон разбивающейся посуды из комнаты Джи-эр, резкий, как удар ножом по стеклу.       А-Ли ворвалась в комнату, и перед ней разверзся настоящий кошмар. Над бездыханным телом Джи-эр извивалась призрачная фигура – Хулицзинь во всей своей ужасающей красе. Девять лисьих хвостов колыхались в неподвижном воздухе, будто живые существа. Существо склонилось над жертвой в мнимом поцелуе, вытягивая из нее последние капли жизненной силы.       – Остановись! - крик А-Ли превратился в хриплый вопль, сорвавшийся с окровавленных губ.       Существо медленно повернулось. Пустые глазницы, мутные и безжизненные, как у дохлой рыбы на рынке. Волосы-щупальца плавно извивались в воздухе, напоминая водоросли в глубинных течениях. А-Ли непроизвольно отшатнулась, спиной ударившись о дверной косяк.       «Он должен прийти... Улань обязательно придет...» – мысль билась в голове, как пойманная птица, пока ледяной ужас сковывал внутренности стальными тисками. Где-то в глубине души шевелилось понимание – помощь может не успеть.       Хулицзинь сделала шаг вперед. Из приоткрытого рта капала мутная слюна, оставляя на полу обжигающие следы. В воздухе запахло гнилыми водорослями и медью.       – Зачем? – голос А-Ли предательски дрожал, как тростник на ветру. – Зачем ты это делаешь?       Хулицзинь наклонила голову под неестественным углом. Её губы растянулись в жутковатой улыбке, разрывая щеки до мочек ушей.       – Это ты... – её шёпот звучал, как шелест высохших листьев под ногами.       В сознании Софии всплыли обрывки воспоминаний – тренинг по переговорам с террористами после тех страшных событий в сентябре.       «Очеловечься... Вызови сочувствие...»       Она рухнула на колени, намеренно сделав голос детским и беззащитным:       – Пощадите, почтенная! Не убивайте меня и мою подругу... Мне всего восемь лет! Я единственный ребёнок у матери... – слёзы катились по щекам, смешиваясь с пылью на полу.       Хулицзинь замерла. На мгновение в её мёртвых глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее человеческую эмоцию. Но тут же погасло.       – Ты должна умереть, – её голос звенел, отражаясь от стен. – Чтобы я могла отомстить. Стальные пальцы сомкнулись на горле А-Ли. Мир поплыл перед глазами, окрашиваясь в багровые тона. И в этот миг...       – Сюэлинь! – голос прозвучал, как удар гонга, заставляя демоницу вздрогнуть. Её хватка ослабла.       Улань застыл в дверном проеме, его копье «Парящее» излучало мертвенно-голубоватое сияние, словно выковано было из арктического льда. Духовное давление исходило от него волнами, пригвождая А-Ли к полу, как насекомое к пробковой доске. Призрак медленно развернулся. Кроваво-красные губы растянулись в улыбке, обнажая слишком много зубов.       – Ты, Вэй Цинь... – голос Хулицзинь звенел, как разбитое стекло. – Все такой же прекрасный. Даже в этой жалкой реинкарнации.       – Я – Улань! – его рев потряс стены. – Мастер копья Пайхуа, воин ордена Чжаохуа! Сегодня я отправлю тебя в бездну!       В этот миг он казался воплощением небесного гнева. Его аура пылала ослепительным серебристым светом, заставляя тени трепетать в углах.       – Возможно, в этой жизни ты и обрел то, о чем тщеславно мечтал, – ядовито прошипела демоница, паря в воздухе, как паук на невидимой паутине. – Раскрыл духовные каналы, достиг просветления... Но грехи прошлого не смыть. Ты убил меня, Вэй Цинь!       Копье сорвалось с места со скоростью молнии – и прошло сквозь призрачную плоть, как сквозь дым.       – Убить меня? – ее смех звенел тысячей колокольчиков, от которого кровь стыла в жилах. – Ты не можешь убить то, что уже мертво!       Ее пальцы изогнулись в причудливом жесте – и вдруг Улань вскрикнул, схватившись за голову. Его лицо исказилось от невыносимой боли, будто невидимые когти впились в самое сознание, разрывая его на части.       И тогда началось нечто невообразимое.       Их схватка превзошла все, что А-Ли когда-либо видела в романах или даже в самых безумных своих снах. Улань, казалось, отвергал законы мироздания, а демоница и вовсе существовала вне их. Они метались в смертельном танце, перемещаясь так быстро, что глаза не успевали уловить движения – лишь размытые силуэты, удары, вспышки энергии. У А-Ли закружилась голова, и она, превозмогая страх, подползла к Джи-эр, прикрыв ее своим телом.       Монашеские печати вспыхнули ярким светом, пригвоздив демоницу к полу, но та лишь залилась ледяным смехом.       – В этой жизни твоих печатей недостаточно! – прошипела она, и ее голос звенел, как разбитое стекло.       В тот же миг ее хвосты, гибкие и смертоносные, рванулись вверх, пронзив священные знаки и вонзившись в тело Уланя. Он дрогнул, кровь растекалась по белоснежным одеждам, но голос его не прервался – сутры лились непрерывно, наполняя воздух могучей силой.       – Цзинь-гуан чжэнь-янь!       Мир вздрогнул. Ослепительная вспышка озарила комнату, и хулицзинь взвыла – ее плоть почернела, дымясь, как обугленное дерево. Но даже теперь, искаженная болью, она не сдавалась.       – Думаешь, этого хватит?!       Ее голос рассыпался на тысячи шепотов, заполняя пространство, проникая в самые потаенные уголки сознания. И тогда она рванулась вперед – когти, острые как лезвия, уже почти сомкнулись на горле монаха.       Улань едва успел отклониться. Его сияние померкло, дыхание стало тяжёлым, прерывистым, каждое движение давалось с усилием. Но когда демоница рванулась вперёд, он резко вскинул руку – и последняя печать, спрятанная в рукаве, разорвалась голубым пламенем прямо перед её лицом.       Хулицзинь взревела. Её тело корчилось в ослепительном огненном коконе, пальцы впились в пол, вырывая длинные борозды в дереве.       – До следующего раза… – прошипела она, и её голос рассыпался вместе с телом, превратившимся в чёрный пепел.       Тишина. Улань пошатнулся. Его ноги подкосились, и он рухнул на колени, едва успев упереться ладонью в пол. А-Ли бросилась к нему. Кровь… её было слишком много. Алая, тёплая, она растекалась по белоснежным одеждам, капала на деревянные доски.       – Ты не умрёшь! Ты не можешь! – её шёпот был отчаянным, слова, не предназначенные для чужих ушей, лились сплошным потоком. Пальцы дрожали, когда она прижимала ладони к ранам, но кровь просачивалась сквозь них, упрямая, неостановимая.       – Не умру, – прошептал он.       Их взгляды встретились. Он смотрел на неё так, будто знал. Всё знал. Потом его веки медленно сомкнулись.       – Улань... – голос А-Ли дрогнул, когда она склонилась над ним, тряся за плечо. Её пальцы впились в ткань его одежды, оставляя кровавые отпечатки. – Очнись же!       Его грудь равномерно поднималась, дыхание было глубоким и ровным – лишь защитные чары монаха погрузили его в исцеляющий сон.       Волна облегчения накрыла А-Ли. Он жив. Они оба живы. За спиной раздался сдавленный стон, заставивший её вздрогнуть.       – Джи-эр! – в голосе А-Ли прозвучала новая тревога, когда она бросилась к подруге.       Девушка лежала неестественно неподвижно, будто кукла с разбитой головой. Восковое лицо, синеватые губы, застывшие в немом крике. Но страшнее всего были глаза – стеклянные, невидящие, полные ужаса перед чем-то, что видела только она. На бледной шее алели пять багровых полос – точные отпечатки демонических когтей.       – Джи-эр, ты меня слышишь? – А-Ли бережно приподняла подругу, ощущая, как та дрожит мелкой дрожью. Губы девушки едва заметно дрогнули.       – Так холодно... – шёпот был еле слышен, как последний вздох угасающего огня. – Он... призрак... всё ещё здесь...       А-Ли резко оглянулась, но в опустевшей комнате не было ничего, кроме клубов рассеивающегося дыма.       – Всё кончено, – она сжала холодные пальцы Джи-эр, пытаясь передать ей своё тепло. – Демон уничтожен. Ты в безопасности. Я никуда не уйду.       Но внутри у неё всё оборвалось, сжавшись в тяжёлый, невыносимый ком. Хулицзинь не стала убивать Джи-эр – нет. Демоница забрала куда более страшную дань. Что-то неуловимое и бесценное, без чего живая душа превращается в пустую оболочку.       «Она высосала её жизненную энергию...» – ужасная догадка пронзила А-Ли острее любого клинка.       С дрожащими руками она приникла к груди подруги. Кожа Джи-эр была холодной, как мрамор надгробия, но под пальцами ещё теплился слабый, прерывистый стук. Сердце билось — но будто через силу, будто кто-то невидимый уже держал его в каменной горсти.       – Помогите! Кто-нибудь! – её крик разорвал тишину, отчаянный, как последняя молитва.       Но коридор отвечал лишь гулким эхом. Даже ветер не шевелил занавеси, будто само пространство застыло, наблюдая. Ждало.       В этой звенящей тишине А-Ли вдруг осознала всю глубину одиночества. Они остались одни – израненный монах, умирающая девушка и она, бессильная что-либо изменить.