Пролог. Из воспоминаний Старшего Беркута.

      Дверь захлопнулась с громким звуком. В комнате повисла гнетущая тишина, пробегающая мурашками по коже. Сглотнув, он поежился и наконец заговорил:       — И как скоро начнется восстание?       — Никто не знает точной даты. Даже он сам.       Ветер свирепо завывал за пределами хлипких стен, заставляя вздрагивать каждый раз, когда сквозь оконные рамы прорывался свист. Снова поежившись, он провел ладонями по лицу, потер глаза и болезненно надавил на них, будто стараясь привести самого себя в чувства. Пальцы неприятно холодели, а мысли не складывались, путаясь между собой. За последние дни произошло слишком много всего.       — Ты правда думаешь, что это хорошая идея?       Он прислонился спиной к холодной стене, подтянув ноги к груди, и поймал на себе пронзительный взгляд, заставивший пробежаться по спине табуну мурашек. Хмыкнув ему в ответ, второй продолжил с легкой улыбкой на лице:       — Да. Его отец тоже так считал. — Уверенно подняв голову, он подошел к зеркалу, зачесывая назад слегка отросшие светлые волосы – те отдавали легкой желтизной от не до конца смывшейся краски, но все еще привлекали внимание. Поймав в отражении нахмуренные брови, он мотнул головой, будто сразу отрицая то, что не успел сказать другой. — И я все еще на его стороне.       Сжав губы, темноволосый перевел взгляд в сторону окна. Постучав пальцем по колену, он судорожно вдохнул.       — Думаешь, — голос на мгновение дрогнул, когда их взгляды снова встретились, — он сможет?       — Сможет. Иначе сгниет тут со всеми нами и будет корить себя еще больше, чем может обычный человек.       По спине снова пробежал холод от того, как ожесточился взгляд напротив. Он был серьезен, кажется, как никогда раньше.       — Но он не обычный. — Свесив ноги с постели, темноволосый перенес вес на них, поднимаясь с небольшой задержкой – кости все еще ныли.       — В этом и суть. Он отличается.       Склонившись, блондин скривил улыбку и одними губами произнес фамилию, от которой мурашки снова пробежались по телу.       — Он сможет. — Коснувшись его плечей, он помог ему подняться и, посмотрев в глаза еще пару секунд, перевел взгляд выше. — твои волосы…       — Молчи.       Хмыкнув, он развернулся, пожав плечами, и подошел к входной двери. Почувствовав на затылке до боли знакомый взгляд, который так и сквозил осуждением и напряжением, развернулся.       — И кто ему поможет? — Скрестил руки на груди, он поджал губы.       Ветер продолжал завывать, когда блондин подошел к нему и аккуратно коснулся локтей. Уголки губ чуть-чуть приподнялись, а глаза так непривычно подобрели и смягчились – будто и не было тех двадцати лет, которые ожесточили их обоих настолько, что, казалось, в них не осталось и капли тепла.       — Ты, конечно.       Удивленный взгляд, дрожащие губы, на которых осталось чужое тепло, и зудящие кончики пальцев снова остались в тишине, потонув в хлопке двери и завывании ветра.       Зима близилась так же быстро, как и их теоретическая смерть.