Глава 8: Сноголток
17 апреля 2025, 01:21 Приближение зимы на Олухе всегда ощущалось по-особенному. Драконы становились тише, природа замирала, а деревня медленно готовилась к Сноголтоку — празднику, когда викинги собирались за одним столом, делились историями и подарками, и на время забывали о трудностях года. Для Артемия это было не просто торжество. Он видел в нём редкую возможность спокойно пообщаться с отцом и порадовать младшего брата чем-то необычным. Он хотел, чтобы их маленькая семья, несмотря на разницу в характерах, почувствовала, что он рядом. Над подарками он начал думать заранее — не ради эффекта, а чтобы найти способ сказать то, что не укладывалось в простые слова.
С самого начала Артемий знал, что его подарок отцу должен быть не просто полезным — он должен был стать шагом к восстановлению доверия. Которое подорвалось почти год назад, после того злополучного налёта драконов. С тех пор их отношения были натянутыми: Артемий всё так же сохранял свою замкнутость, а Стойк — сдержанную настороженность. Но Сноголток представлял редкую возможность. Не через слова, а через дело, через работу — Артемий хотел показать, что по-прежнему уважает отца и готов сделать для него нечто значимое. Подарок должен был говорить о нём больше, чем любые объяснения.
Идея создать доспех для Стойка пришла ему не сразу. Артемий много времени обдумывал, что могло бы не просто угодить отцу, а действительно показать: он по-прежнему уважает Стойка — как воина, как вождя, как отца. Он не надеялся всё изменить сразу, но хотел сделать шаг навстречу. Броня, способная защитить Стойка в бою, казалась лучшим способом выразить это без лишних слов — через труд и мастерство.
В течение нескольких недель Артемий начал собирать материалы для работы. Он знал, что для такой задачи потребуются не только навыки кузнечного дела, но и качественные материалы, доступ к которым был бы непрост у любого другого подростка. Но Артемий пользовался своей репутацией — сын вождя, он мог обращаться с просьбами, которые воспринимались с уважением или хотя бы с терпением. И хотя это не всегда играло ему на руку, сейчас это позволяло получить необходимое. Кроме того, Плевака, который за последний год не раз делился с соседями историями о упорстве Артемия, уже несколько раз открыто заявлял, что видит в нём себе замену. Кто-то посмеивался, кто-то соглашался, но это укрепляло позицию старшего сына Стойка. Он закупал по дешёвке или обменивая вещи, найденные в лесу. Броня для Стойка должна была быть удобной и надёжной. Артемий смешал обычную ковку с парой приёмов, которые не выглядели выдающимися. Он сделал конструкцию чуть более гибкой, чем у стандартных доспехов, сохранив при этом защитные свойства.
***
Подарок для младшего брата тоже необходим. Артемий знал, что Иккинг, в отличие от Стойка, мыслил иначе. Его добродушие и любознательность делали его отличным получателем чего-то особенного, чего-то, что могло бы разжечь его стремление к знаниям и исследованиям. Артемий решил создать для Иккинга что-то, что соответствовало бы его характеру, помогая развивать его интерес к механизмам и изобретательству. Он выбрал набор инструментов и маленькую, но точную механическую модель катапульты, которая могла бы вдохновить его на дальнейшие открытия. Катапульта должна быть не слишком сложной, но позволяющей Иккингу исследовать принципы механики и понять, как работают силы и рычаги. В комплекте с катапультой Артемий также создаст набор маленьких инструментов, подходящих для дальнейших экспериментов и конструкций. Артемий всегда видел в Иккинге человека с большим потенциалом, который мог развить свои навыки, если правильно направить его любопытство. Подарок должен был помочь Иккингу обрести уверенность в своих умениях и, возможно, подтолкнуть его к более глубокому изучению механизмов и технологий. Поскольку это всё являлось подарком, приходилось немного юлить. Все материалы, которые он использовал для брони и катапульты, доставлялись в кузницу под разными предлогами, чтобы не вызвать подозрений. Он также старался не оставлять следов своей работы, убирая всё, что могло бы выдать его деятельность раньше времени. Он проводил долгие часы по ночам, когда в деревне было тихо. Убедившись, что все спят, Артемий отправлялся в кузницу, где приступал к работе над доспехами и моделью. Каждая деталь, каждое движение было продумано до мелочей. Его аналитический склад ума и навыки помогали ему работать быстро и эффективно, не теряя при этом качества.***
По мере приближения праздника Артемий чувствовал, как внутри всё сильнее сжимается. Он контролировал эмоции, но понимал: этот жест — попытка сблизиться с отцом. Он не ждал чудес, не надеялся что тот мгновенно забудет тот случай. Но хотел, чтобы Стойк увидел — несмотря на молчание и отстранённость, сын всё ещё рядом. Подарок должен был это напомнить. Артемий завершал последние штрихи на доспехах, придавая металлу равномерный тусклый блеск — не яркий, чтобы не вызывать лишнего внимания в бою, но надёжный и прочный. По краям нагрудника и на наплечниках он аккуратно вырезал несколько скандинавских символов, таких, что могли быть восприняты как обереги. Один из них — альгиз, символ защиты, он разместил у основания горла; тюр — символ воина и мужества — нанёс на центр груди, чуть выше соединения пластин. На внутренней стороне доспеха, где никто бы не увидел, он выгравировал ингуз, знак нового начала, надеясь, что отец прочтёт это как знак доверия, пусть и молчаливого. Катапульта для Иккинга, наоборот, получилась нарядной: гладко отполированная древесина, светлая, с тёплым оттенком, будто только что вышла из-под рубанка. Основание было устойчивым, с широкой платформой на четырёх низких опорах, а по бокам крепились две съёмные рукояти для переноса. Все шестерёнки он вырезал из плотной древесины, тщательно обработал и посадил на деревянные оси с примитивными втулками. Натяжной механизм приводился в действие тугой верёвкой, сплетённой из внутреннего волокна и укреплённой кожаной обмоткой. Метательная чаша была выточена отдельно, прикреплена к плече через простой шарнир и снабжена съёмной защёлкой — чтобы механизм не срабатывал случайно. На боковинах Артемий выжег тонкие рисунки — стилизованные драконьи крылья и спирали, символизирующие воздух и движение. Катапульта стреляла аккуратно и далеко для своих размеров, и это должна была быть не просто игрушка, а учебное устройство. Он упаковал её в ткань, перевязал ремнём и спрятал среди других своих вещей, чтобы сохранить сюрприз. Артемий был доволен результатом.***
Олуху предстояло окунуться в один из самых любимых и долгожданных праздников — Сноголток. Время, когда воздух в деревне становился гуще от запаха хвои, дыма и свежеиспечённого хлеба. Когда скрип снега под ногами сопровождался не руганью и грохотом, а смехом детей и обрывками песен, что напевали старики у костров. Праздник приносил не только мороз и ветер, но и особое ощущение ожидания чего-то доброго, пусть даже на один вечер. Дома украшались еловыми лапами и тканями, вытканными вручную — кто что мог позволить. На стенах вывешивали резные дощечки с изображениями зверей и лодок, а на дверях — обереги, чтобы отпугнуть злых духов и привлечь удачу. В каждом доме что-то готовилось: варилось мясо, томился горячий рыбный суп, на столах лежали пироги и мёд в глиняных мисках. Вокруг горящих очагов собирались семьи, грея руки и рассказывая друг другу сказки, которые передавались из поколения в поколение. Для викингов, чья жизнь обычно была наполнена сражениями, охотой и борьбой с драконами, Сноголток становился редкой передышкой. Время, когда можно было отложить топоры, обнять детей, поднять кружку за столом и просто вспомнить, что жизнь — это не только бой, но и дом, и тепло, и вечерние разговоры, и свет от смолёной свечи, горящей на подоконнике. — Ты уже сделал подарок для своей мамы? — спрашивал один мальчишка другого. — Почти! А ещё Я помог папе украсить наш дом, — гордо ответил тот, размахивая в руках маленьким украшением, которое он сам сделал из дерева. Жители Олуха всегда знали, как сделать Сноголток особенным. Праздник не просто символизировал конец одного года и начало другого — он был временем, когда можно было выразить свою заботу о близких через подарки, семейные застолья и совместные воспоминания. Для многих мастеров, таких как Плевака, этот период был временем повышенной активности. Кузница кипела работой, ведь всем требовалось что-то исправить, доделать или обновить перед праздником. Плевака и его подмастерья, трудились не покладая рук. Блеск металла и гул молотов наполняли воздух, а запах раскалённого железа смешивался с морозным дыханием зимы. Иккинг, несмотря на свой юный возраст, старался работать так же усердно, как и взрослые. Он внимательно следил за заданиями, которые давал ему Плевака, и старался не подводить своего наставника. — Давай, Иккинг, вот тут нужно подровнять! — командовал Плевака, указывая на один из мечей, который нужно было отшлифовать до праздника. — Уже делаю! — бодро отвечал Иккинг, хотя его руки дрожали от усталости. Для него это было важное время — он старался показать, что способен справляться с заданиями, несмотря на свою физическую слабость. И хотя работа в кузнице была тяжёлой, Иккинг находил в ней что-то успокаивающее. Артемий, в отличие от Иккинга, не был так заметен во время подготовки к празднику. Но он тоже помогал Плеваки и готовился к празднику.***
— Эй, ты уже достал свою лучшую одежду? — спросил один из старейшин деревни молодого викинга, проходившего мимо. — Да! Сноголток будет великолепен, как всегда! — с улыбкой ответил тот, зная, что праздник всегда был одним из самых ожидаемых событий года. Вокруг костров собирались жители деревни, обсуждая кто чем будет заниматься во время праздника и что будут дарить своим близким. Несмотря на все трудности, с которыми они столкнулись, Сноголток всегда был временем радости, и Олух готовился к нему с особым усердием. Но для Артемия суета деревни становилась всё более тяжёлой и отвлекающей. Слишком много людей в одном месте. Артемий всегда умел придумывать правдоподобные предлоги, чтобы уйти из деревни на пару дней. В этот раз он решил сказать отцу, что ему нужно собрать дополнительные ресурсы для кузницы — древесину для угля, может быть, найти растения или травы для лекарств, которые он иногда поставлял для Готти. — Я вернусь через пару дней, — спокойно сказал Артемий, заправляя свой мешок инструментами и минимальным количеством еды. — В кузнице закончился уголь, и Плевака просил меня помочь. Стойк кивнул, не особенно придавая значения словам старшего сына. Он знал, что Артемий часто уходит по делам, и это всегда казалось ему нормальным. Возможно, Стойк даже радовался тому, что Артемий иногда самостоятельно занимался такими практическими вопросами, ведь это показывало его ответственность. А для Артемия это был идеальный способ уйти из деревни.***
Лес, окружавший Олух, всегда был для Артемия источником уединения и спокойствия. Когда он углублялся в его тёмные чащи, мир деревни с его шумом и вечной суетой отступал куда-то далеко. Здесь Артемий чувствовал себя хозяином положения — не было ни любопытных глаз, ни вопросов, на которые нужно было отвечать. Только лес, хруст снега под ногами, его убежище, и работа. Добравшись до своего домика Артемий почувствовал, как его напряжение спадает. Здесь он мог сосредоточиться на работе, которую давно планировал завершить. Растопив печь, Артемий посидел возле печки, послушав треск дерева. Чуть погодя он принялся за дело. Старший сын Стойка всегда знал, что для успеха требуется планирование, и сейчас его главной целью было завершить несколько мелких работ, которые могли бы помочь ему в будущем. Он начал с инструментов — простых, но полезных приспособлений для работы с деревом и металлом, которые могли бы ускорить его процесс создания механизмов. В лесу, казалось, время текло иначе. Оно текло как будто медленно, размеренно, нежели в деревне. Каждое движение было таким же медленным, обдуманным. Он знал, что торопливость только испортит материал. У него был план, и он точно знал, какие инструменты ему понадобятся для следующих этапов. На деревянном верстаке, покрытом древесной стружкой и угольной пылью, уже лежали готовые изделия: небольшие, но практичные. Простейший тиски, собранный из древесины и кованых элементов, позволял ему надёжно зажимать детали — особенно важен был для работы с мелкими механизмами. Рядом — набор самодельных сверл, выточенных из прочного металла, закалённого в угольной яме, их размеры варьировались от тонких, почти игольчатых, до грубых — для первичной обработки. Он аккуратно заточил каждое, проверяя их на кусках сосновой доски. В отдельной деревянной коробке лежали мелкие винты и заготовки для гаек, которые он напилил заранее. Проведя несколько дней в уединении, Артемий почувствовал, как его мысли вновь стали ясными. Работа в одиночестве всегда приносила ему удовлетворение, и хотя он должен был вернуться в деревню, чтобы завершить подготовку к Сноголтоку, эти дни дали ему возможность перезагрузить своё сознание. Он понимал, что у него осталось ещё несколько свободных дней до праздника. Мысль о том, чтобы сделать ещё один небольшой подарок для Иккинга, пришла сама собой. Механическая модель катапульты была интересным и полезным подарком, но Артемий раз выдалась свободная минута, почему не дополнить подарок. Идея создать точную карту острова пришла в голову сама собой. Старший уже давно сам изучал остров, создавая свои карты, но на его личных картах были отмечены важные места и ресурсы, которые он предпочитал держать в неведение. Поэтому он решил, что для брата сделает упрощённую, но очень точную карту, на которой не будут указаны его скрытые убежища и особо важные ресурсы. Она станет отличным помощником для его брата, который только начинал изучать окрестности и осваивать свои навыки наблюдателя. Создание карты началось с того, что Артемий достал свои старые наброски и чертежи. Он долго работал над тем, чтобы привести все измерения и расчёты в порядок. Старший брат хотел, чтобы карта выглядела максимально реалистично и точно, чтобы Иккинг мог использовать её для своих первых исследований. Артемий взял мягкий древесный уголь, закреплённый в деревянной оправе, чтобы проводить основные контуры острова — береговые линии, кряжи скал, линии рек. Он работал медленно, выверяя каждую кривизну. Для рельефа он использовал белый мел, лёгкими штрихами передавая подъёмы холмов и склоны. Там, где ландшафт был особенно сложным, он растушёвывал мел пальцем, создавая плавные переходы. На карту он аккуратно нанёс деревню, обозначив её небольшим кружком с подписью «Олух». Затем с особой тщательностью он прорисовал береговую линию, обрисовав скалистые выступы и бухты. Главный хвойный лес острова он обвёл мягкими дугообразными линиями, заполняя пространство лёгкими штрихами, чтобы передать густоту еловых деревьев. Местами он оставил светлые проплешины, отмечая поляны и вырубки, где викинги собирали древесину. Возвышенности острова он обозначил тёмным углём с наклонными тенями. Горячие источники он отметил пятнами светло-серой краски с тонкими волнистыми линиями — как пар, поднимающийся в морозном воздухе. Драконьи маршруты были прорисованы тонкой тёмно-серой линией, извивающейся от южных берегов к центру острова и дальше, к утёсам. Он добавил маленькие значки: когти, силуэты драконьих крыльев, а рядом аккуратно подписал: "часто пролетают ночью", "опасно для неопытных", "осторожно — скопление". Эта карта была не просто подарком — она стала маленьким произведением. Всё в ней дышало вниманием и знанием местности. Артемий хотел, чтобы Иккинг получил настоящую помощь, а не просто красивый рисунок. — Это должно его порадовать, — подумал Артемий, добавляя последние штрихи к карте. — Пусть знает, что его любопытство может привести к открытиям.***
Викинги всегда умели создавать праздник из любых обстоятельств. Все пиршество развернулось в главном зале — просторном деревянном здании с высокими балками, увешанными сушёной зеленью и трофеями охот. По центру горел длинный очаг, над которым жарилось мясо, и тепло от него расходилось по всему помещению. Вдоль стен стояли широкие дубовые столы, уставленные едой и напитками. Жареные кабаны, копчёная рыба, хлеб, мясо — всё это лежало на грубых деревянных подносах, а рядом стояли кувшины с медовухой и иногда с молоком. Люди сидели плечом к плечу, поднимали кубки, переговаривались через столы и смеялись так, что стены зала дрожали от веселья. Здесь не было места одиночеству — каждый был частью праздника. — Эй, Артемий! — крикнул кто-то из знакомых викингов, поднимая свой кубок. — Иди сюда, выпей с нами! Артемий ответил лёгким кивком, отказываться он не стал — знал, что излишняя отстранённость могла бы вызвать лишние разговоры. Он подошёл, взял предложенный кубок с медовухой, и, как всегда, осторожно разбавил его водой. Этот приём он использовал давно — сильный алкоголь викингов мог свалить с ног за несколько глотков, а Артемий предпочитал сохранять ясность ума. Он потягивал напиток медленно, но не теряя контроля над ситуацией. Ему было важно увидеть, как разворачиваются события, чтобы выбрать подходящий момент для своего участия.***
Дети Олуха, среди которых был и Иккинг, носились по деревне, громко смеясь. Для них этот день был не только праздником, но и возможностью забыть о повседневных заботах. Они играли в снежки, догонялки и разыгрывали друг друга. — Попробуй поймай меня! — закричал Иккинг, убегая от своих друзей, бросая в них снежки. Смех и веселье наполняли воздух, и даже самые серьёзные взрослые не могли удержаться от улыбок, наблюдая за детской беззаботностью. Тем временем Стоик находился в компании старейшин деревни. Они обсуждали важные вопросы, связанные с прошедшим годом, планировали на будущее и, конечно, не забывали о медовухе. Годы сражений и правления сделали Стойка мудрым, но даже он в этот день позволял себе расслабиться. Его громкий смех и тосты звучали громче всех. — Этот год был трудным, но мы справились! — сказал Стойк, вставая и поднимая кубок над головой. Его голос разнёсся по залу, перекрывая гул бесед. — Мы пережили налёты, потеряли многое, но не сломались. Каждый из нас стоял плечом к плечу, когда это было нужно. Пусть следующий год принесёт нам не только победы в бою, но и мир в домах, силу в руках и тепло в сердцах. За тех, кто с нами, и за тех, кто теперь пирует в залах Вальхаллы. За Олух! Толпа встретила его слова одобрительными возгласами. Люди уважали Стойка не только как вождя, но и как сильного, доблестного воина, который всегда стоял на стороне своего народа. И хотя Артемий знал, что его отец не всегда понимал его, он всегда уважал Стойка за его силу и преданность деревне. Постепенно атмосфера на площади становилась всё более оживлённой. Музыканты, собравшиеся возле костра, начали играть традиционные викингские мелодии. Они использовали лиры, барабаны и костяные рожки, создавая живую и ритмичную музыку, под которую жители Олуха начинали танцевать. Мужчины и женщины водили хороводы, их ноги вздымали снег, а одежда развевалась на ветру. Танцы подогревали их тела в зимнюю стужу. — Артемий, давай! Присоединяйся к танцу! — окликнула его одна из девушек, весело танцуя в кругу. Отказываться было бы глупо, и Артемий это прекрасно понимал. Он поставил кубок на край стола, отступил на шаг, чтобы осмотреть круг танцующих, а потом просто вошёл в него — без лишних слов. Музыка была громкой, сбивчивой, но знакомой, и тело само вспомнило ритм. Он не был мастером, но двигался уверенно, легко. Он не искал смысла, просто позволил себе быть частью этого беззаботного момента. Иногда даже ему нужно было выдохнуть, сбросить груз и просто быть рядом с людьми, которые смеялись, пели и жили. Не наблюдать — а участвовать. Пусть всего на вечер, но по-настоящему.***
Ночь только начинала вступать в свои права, и впереди был целый вечер празднования. Он знал, что впереди будет важная часть праздника, когда начнутся дарения подарков, и тогда он выступит с сюрпризом для Стойка и Иккинга. Артемий выжидал. Он наблюдал за всем происходящим, прислушиваясь к смеху Иккинга, бегавшего среди друзей, и за голосом отца. Сын Стойка был готов, но знал, что нужно выбрать идеальный момент для дарения своих подарков. Ему хотелось, чтобы это было заметно всем, но в то же время естественно, без лишней помпезности. Настал час, когда громкие тосты и общие разговоры немного утихли, и внимание толпы стало понемногу концентрироваться на главном столе, где сидели Стойк, старейшины и главные воины Олуха. Это был момент, которого Артемий ждал. Он медленно встал, взяв два свёртка с подарками и направился к ним через толпу. Все взгляды, как он и ожидал, обратились к нему. Это было не столь обычное зрелище — старший сын вождя выходил вперёд. — Отец, Иккинг, — начал Артемий. — Я подготовил для вас кое-что на этот Сноголток. Толпа притихла. Стойк, услышав голос сына, обернулся и прищурился с лёгкой улыбкой. Иккинг тут же оживился, затрепетал всем телом, стараясь не прыгать на месте от нетерпения. Артемий подошёл ближе и протянул первый свёрток отцу. — Тут доспех, — просто сказал он. — Сделал сам. Надеюсь, пригодится. Ты ведь не любишь лишние слова. Стойк поднял брови и молча начал разворачивать ткань. Когда под пальцами оказался металл, он на мгновение замер, а затем, разглядев доспех, хмыкнул — негромко, но с заметным уважением. Броня была гладкой, без лишнего блеска, прочной и удобно собранной. — И правда сам? — спросил он, взглянув на сына. Артемий кивнул. — Не хуже, чем у Плеваки, — сказал Стойк, проводя рукой по металлу. — Да. Хотел, чтобы сидел хорошо. Стойк внимательно осмотрел каждую деталь. Помолчал, потом кивнул: — Получилось. Прямо с характером, как ты сам. Он отложил доспех рядом, посмотрел на Артемия чуть дольше обычного: — Спасибо. Такой подарок не забудется. Буду носить его. Часто. Толпа отреагировала просто: кто-то хлопнул в ладони, кто-то кивнул с лёгкой усмешкой. Подарок выглядел добротно, и викинги это ценили. Все знали, что между Артемием и Стойком в последнее время было не всё гладко, так что такой жест не остался незамеченным. Броня была делом рук сына — этого было достаточно, чтобы сделать момент значимым без лишних слов. Артемий затем повернулся к Иккингу, который уже нетерпеливо ждал своего подарка: — Иккинг, — начал Артемий мягче, — я знаю, как ты любишь исследовать и изучать новые вещи. Я сделал для тебя кое-что особенное, чтобы помочь тебе в твоих начинаниях. Первым он протянул Иккингу свёрток с картой. Иккинг быстро развернул её, и его глаза загорелись от восторга. Это была точная карта острова, созданная Артемием, с рельефом и всеми основными достопримечательностями, которые могли бы помочь его младшему брату ориентироваться на острове и планировать свои исследования. — Это невероятно! — воскликнул Иккинг, разглядывая карту с восхищением. — Спасибо, Артемий! Теперь я смогу найти все скрытые места на Олухе! — Но это ещё не всё, — сказал Артемий и протянул брату второй свёрток. Иккинг нетерпеливо развернул ткань и замер: на его ладонях лежала аккуратная модель катапульты из дерева и металла, с подвижными деталями и точной конструкцией. Рядом оказался небольшой набор инструментов. Всё выглядело как уменьшенная версия настоящей мастерской. Артемий подобрал каждый предмет с расчётом, чтобы Иккинг мог использовать их для своих будущих идей. Подарок был не только красивым, но и по-настоящему полезным. — Это катапульта? — Иккинг покрутил её в руках, явно в восторге. — А это... инструменты? С ними я смогу сам что-то собирать? — Ага, всё рабочее, — ответил Артемий. — Потом испробуешь всё это. Иккинг широко улыбнулся, потом вдруг подскочил и обнял брата: — Это круче всего! Спасибо, правда! Я теперь точно соберу что-нибудь!***
Когда подарки были вручены и все снова погрузились в веселье, Артемий почувствовал, как с него сходит напряжение. Он сделал то, что хотел — и теперь мог просто быть рядом со всеми. Он направился к столу, где викинги пили медовуху и болтали о прошедшем году. Один из них заметил его и махнул рукой. — Эй, Артемий! Подойди, выпей с нами! За твои доспехи! Артемий взял кубок с медовухой, поднял его в знак уважения, и сделал пару глотков. В этот раз он не стал разбавлять напиток, как обычно, но всё же пил медленно, зная меру. У викингов не было никаких запретов — если девятилетний мальчик хотел выпить, никто и слова не скажет. Но Артемий знал, что для его возраста много алкоголя — это черезчур. Он поддерживал разговоры, смеялся в нужных местах, но мысленно считал, сколько уже выпил. Просто чтобы не потерять голову. — Ты молодец, — сказал один из викингов, подмигнув Артемию. — Не каждый может сделать такой подарок. Артемий кивнул в ответ, держа кубок на уровне груди. Он знал, как важно держать себя в руках, особенно в такие моменты, когда разговоры могли легко перейти на опасные для него темы. Но сегодня он чувствовал себя спокойно — праздник удался, его семья была довольна, и он мог позволить себе чуть больше расслабитьсяПока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!