Глава 9: Окончание празднования

      Праздник Сноголтока подходил к концу. Солнце давно ушло за горизонт, костры догорали, а в главном зале становилось тише. Веселье понемногу сходило на нет, медовуха в кубках почти не пенилась, и люди, переговариваясь в полголоса, начали расходиться по домам — кто-то смеясь, кто-то зевая. Все были уставшие, но довольные.       Артемий сидел у одного из столов и наблюдал, как веселье постепенно затихает. Подарки он вручил, дело сделал, теперь можно было немного посидеть спокойно. Викинги обсуждали доспехи и карту, кто-то хвалил, кто-то удивлялся — всё это он слышал краем уха.       — Видел его доспехи? — донёсся до Артемия голос одного из мужчин, сидевших неподалёку. — Это не просто броня. Такое мастерство — не по годам!       — Да уж, он явно умеет обращаться с металлом. Стойку повезло с таким сыном, — добавил другой, одобрительно кивая.       Викинги, хоть и знали Артемия не первый день, всё равно удивлялись тому, что он может. Разговоры постепенно свелись к тому, какие необычные подарки он подготовил к празднику и как он вообще умудрился всё это сделать сам.       — А как ты думаешь, откуда у него такие навыки? — спросил один из старейшин.       — Может, кто-то обучил его, пока мы не знали? Или он просто наблюдательный, — ответил один из викингов.       — Возможно. Хотя смекалка у него явно своя. Доспехи получились такие, что не каждый взрослый кузнец бы справился, — пробормотал старейшина, почесав подбородок.       Подарки Иккингу также вызвали немало обсуждений. Карта, с её точностью и детализацией, была для всех неожиданным и полезным даром. Многие уже знали, как Иккинг любит исследования и как он стремится к познанию мира, и такой подарок идеально подходил его характеру.       — Теперь Иккинг, наверное, будет знать каждый камень на острове, — усмехнулась одна из женщин. — Артемий ему такую карту подарил.       Викинги уважали полезные подарки, и то, что Артемий подарил Иккингу, как раз таким и было — вещь по делу. Он знал, чем брат интересуется, и просто сделал то, что, по его мнению, могло пригодиться. Это и подметили окружающие.       Артемий оглянулся на Иккинга — тот уже вовсю показывал друзьям карту и катапульту, не скрывая радости. Видя это, Артемий просто кивнул себе: значит, не прогадал с подарком. Пусть брат играет, пробует, разбирается. Такие вещи учат лучше любых наставлений.       — Хороший твой старший сын, — сказал один из воинов, обращаясь к Стойку. — Ты воспитал его правильно. Он стал мастером, каким редко можно стать в столь юном возрасте.       Стойк в ответ кивнул. Явно тоже радуясь подарку, но делая это не так открыто.       Постепенно на площади становилось тише. Викинги расходились по домам, кто с шумом, кто уже молча. Артемий понимал, что на следующий день всё пойдёт своим чередом, но разговоры о его подарках ещё побродят по деревне. Да и ладно. Он сделал, что хотел — подарил то, что считал нужным. Остальное его мало волновало. Кто-то уже спал, кто-то убирал остатки еды, кто-то вёл домой загулявших товарищей. Среди оставшихся был Плевака. Он стоял чуть поодаль, глядя на доспехи, что Артемий подарил Стойку. Чем дольше он смотрел, тем больше чувствовал — что-то тут не так. Слишком аккуратно, слишком точно. Не похоже на обычную работу мальчишки.       Плевака знал кузнечное дело лучше многих. За годы он выковал немало доспехов, мечей и всякого нужного инструмента. Он знал, как выглядит хорошая работа, и с первого взгляда понял — доспех, который сделал Артемий, был слишком хорош для его возраста. Тонкие швы, аккуратные соединения, металл лёгкий, но прочный — всё это выглядело так, будто его сделал опытный мастер с десятилетиями практики, а не мальчишка, которому не исполнилось и десяти.       Плевака не учил Артемия таким приёмам. Всё выглядело так, словно мальчишка просто взял и сам дошёл до всего, что обычно требует лет опыта. И это Плеваку смущало. Он не спешил делиться догадками, но вопросы у него уже начали появляться — откуда тот всё это знает, если никто этому не учил?       Плевака стоял рядом с несколькими другими кузнецами, и разговор быстро свернул на доспехи Артемия.       — Глянул на эти доспехи? — пробормотал один. — Швы ровные, металл сидит как влитой. Это не наугад ковано.       — Вижу, — кивнул Плевака. — Только я такого не показывал. Сам не пойму, откуда у него такие знания в голове.       — А может, просто смышлёный, — сказал другой. — Бывает, что у кого-то с детства руки понимают металл.       Плевака усмехнулся, но без веселья: — Может и так. Только уж больно ловко у него всё выходит. Вроде и мелкий ещё, а руки — как у старого мастера.       Старый кузнец почесал подбородок и добавил: — Я таких учеников не видел. Чтобы без толком учёбы, а уже вот так ковать. Даже мне повторить будет непросто. Тут что-то не сходится, и дело не в таланте одном.       Его слова были встречены молчанием. Другие кузнецы обменялись взглядами, но никто не решился задать вопросов. Они знали, что Плевака был не из тех, кто легко делится своими мыслями, особенно когда дело касалось мастерства. Если уж он что-то говорил, значит, за этим стояло нечто большее.       Пока кузнецы обсуждали между собой, Плевака не сводил взгляда с Артемия, который, как всегда, сохранял дистанцию и лишь наблюдал за происходящим. Кузнец начал мысленно восстанавливать события последних месяцев. Артемий часто заходил в кузницу, брал инструменты, металлы, иногда заговаривал с ним о мелочах, но Плевака никогда не видел, чтобы Артемий учился чему-то новому. Казалось, что он уже знал всё, что нужно.       Откуда у тебя такие знания? — подумал Плевака, поглаживая бороду. Он знал, что обычное обучение не могло дать таких результатов. Что-то было не так с этим мальчишкой, и кузнец начал чувствовать, что за его умениями скрывается нечто большее.       — Может, тебе просто повезло с учеником, Плевака, — сказал один из кузнецов с усмешкой.       — Да, может, — ответил Плевака, но его голос был неуверенным. Он знал, что тут дело не только в удаче. Но пока не мог вслух сказать, что именно его беспокоило. Ему нужно было время, чтобы понять, как Артемий достиг такого мастерства.       Плевака решил, что будет следить за Артемием. Если парень может создавать такие доспехи, значит, у него есть ещё что-то, что не всем видно. Плевака не был из тех, кто оставляет без внимания такие вещи. Он знал, что рано или поздно разберётся, что скрывается за этим. Артемий был для Плеваки чем-то непонятным, с чем нужно было разобраться.       Когда праздник на площади почти полностью закончился, Артемий понял, что пора уходить. Он встал, попрощался с теми, кто был рядом, и тихо пошёл обратно.       Костры уже горели тускло, а викинги по одному возвращались домой. Стойк оставался на площади, наслаждаясь тишиной. Его взгляд иногда останавливался на доспехах, которые подарил Артемий, они лежали рядом, мерцая в свете углей.       К нему подошёл Плевака, крепко сжимая в руках свою меховую накидку. На лице кузнеца читалось что-то неопределённое — смесь уважения к мастерству и зарождающихся подозрений. Он подошёл к Вождю так, чтобы не привлекать лишнего внимания, и негромко заговорил:       — Стойк, можно пару слов?       Стойк, который ещё недавно был погружён в свои мысли, обернулся и жестом пригласил кузнеца присесть рядом. Он знал Плеваку долгие годы, доверял ему, как и все на острове.       — Конечно, — ответил Стойк, хлопнув по свободному месту рядом с собой. — Что-то беспокоит тебя?       Плевака оглянулся, убедившись, что никто не подслушивает. Он знал, что разговор, который собирался начать, не был из тех, что обсуждаются на людях. Мастерство, проявленное Артемием, уже привлекло внимание, и кузнец был не единственным, кто заметил это. Но его опыт позволял видеть больше, чем другим.       — Твой сын, — начал Плевака, чуть помолчав, — он… удивил нас всех этим доспехом. Сначала даже не понял, что это он сделал, пока не посмотрел внимательно.       Стойк кивнул, его взгляд вновь остановился на блестящих доспехах. Он внимательно изучал каждую деталь.       — Да, это действительно хорошая работа. Я и не думал, что он может сделать что-то подобное.       Плевака задумчиво почесал подбородок.       — Странно это всё... Понимаешь, я с ним много раз работал, и он всегда в какой-то момент мог показать что умеет больше. Но это — совсем другое. Даже я не смог бы создать нечто подобное так быстро. Хотя я не уверен сколько времени он потратил на этот доспех, но мне что то подсказывает, что он сделал это быстро.       — Я знаю, — ответил Стойк, не отрывая взгляда от брони. — Он всегда был немного другим. И даже я не всегда понимаю, что в его голове. Но, думаю, доспехи говорят сами за себя.       Плевака продолжил, всё ещё осторожно: — Безусловно. Но эта работа… Стойк, я кузнец уже много лет. Я ковал доспехи и для тебя, и для других воинов. Но даже я не смог бы сделать такое в его возрасте. А ты знаешь, у меня молот кузнеца в руке чуть ли не с пелёнок.       Эти слова заставили Стойка задуматься. Он знал, что Плевака никогда не говорил впустую и всегда был честен в своих суждениях. Вождь слегка нахмурился, его взгляд потяжелел.       — Что ты пытаешься сказать, Плевака? — спросил Стойк, хотя в его голосе уже читалась некоторая тревога.       Кузнец выждал паузу, подбирая слова ещё более аккуратно.       — Я не говорю, что с твоим сыном что-то не так, — сказал Плевака, внимательно глядя на Стойка. — Просто, что он сделал… Это не похоже на обычную работу. Я его не учил, никто не учил. Его мастерство… Оно как-то сразу есть, и я не могу понять, как он до такого дошёл.       Стойк задумался. Он всегда гордился Артемием, но теперь, слыша слова Плеваки, внутри у него зародились сомнения. Он знал, что его сын был умён и искусен, но действительно ли Артемий мог сам, без помощи, достичь такого уровня мастерства?       — Ты хочешь сказать, что он… не мог сделать это сам? — спросил Стойк, всё ещё не желая принимать эти мысли полностью.       — Я не говорю, что он не способен на это, Стойк. Но для того чтобы достичь такого уровня, нужно много лет работы. У него их не было. Возможно, его руку вел сам Велунд, по крайней мере, это выглядит именно так. Но это уже не мне решать.       Стойк почувствовал, как напряжение растёт внутри него. Он всегда гордился своими сыновьями, но никогда не задумывался о том, что у одного из них, за способностями может скрываться нечто большее, чем он думал. Вождь Олуха молча сидел, его взгляд переходил с костра на доспехи. Слова Плеваки заставили его задуматься, но ответов он не знал: — Спасибо, Плевака, — наконец произнёс Стойк. — Я прислушаюсь к твоим словам.       Кузнец кивнул, понимая, что дальнейшие обсуждения сейчас не к месту. Он тихо поднялся, оставив Стойка наедине с его мыслями. Он знал, что посеял зерно сомнения в душе вождя, но надеялся, что это приведёт к лучшему пониманию того, что происходит.       Для Стойка его сын всегда был источником гордости, но также и постоянного непонимания. Артемий был не похож на остальных викингов, даже на собственного брата. Он казался слишком взрослым для своих лет, слишком умным и далёким. Это было то, что беспокоило Стойка больше всего. Он не хотел признавать, но не мог игнорировать свои чувства.       Стойк снова посмотрел на доспехи, его пальцы скользили по гладкой поверхности металла. Он ощущал, что Артемий вложил в этот подарок всю свою душу. Это был не просто жест заботы, а что-то большее. Стойк начал чувствовать, что это была попытка сына сказать ему что-то, но что именно — он не знал.       В этот момент в голове Стойка зародились мысли о будущем. Ему нужно было лучше понять своего старшего сына. Артемий был для него загадкой, которую он больше не мог игнорировать. Возможно, пришло время для того, чтобы поговорить с ним открыто, узнать, что действительно происходит в его жизни. Но пока он сидел у костра, доспехи рядом с ним были единственным свидетельством того, как далеко зашёл его сын в своих умениях.       Несмотря на все свои сомнения, Стойк не мог отрицать одно: доспех был великолепен. Он был создан с любовью, и это было очевидно. Каждый элемент был тщательно продуман и выведен до совершенства. Даже если Артемий что-то скрывал, этот подарок показывал, что сын всё равно дорожит своей семьёй и готов сделать всё возможное, чтобы защитить её: — Спасибо, сын, — тихо пробормотал Стойк, хотя Артемий не мог услышать его слов. Эти доспехи будут не просто защитой для него, но и напоминанием, что его сын рядом. Стойк решил носить их, не смотря на вопросы, которые у него появились к Артемию.

***

      Артемий привык всё просчитывать заранее — в металле, в расчётах, в инструментах он разбирался уверенно. Но когда дело касалось людей, особенно викингов, всё было куда сложнее. Он редко сталкивался с ситуациями, где нужно было учитывать поведение толпы, и теперь понял, что недооценил это. Реакция на его подарки оказалась неожиданной. — Переоценил, — тихо пробормотал он, крутя в руках одну из своих заготовок.       Викинги обсуждали доспехи и карту, удивлялись, как ему это удалось. Артемий не любил, когда на него смотрят слишком пристально, а тут оказался прямо на виду. Викинги, будучи народом простым, не могли оставить без внимания такого мастера. Многие из них начали смотреть на Артемия с уважением, некоторые — с завистью, а кто-то даже с опаской. Это внимание не радовало его. Он конечно хотел привлечь внимание, но не настолько.       — Если я хочу и дальше следовать стратегии невмешательства, мне нужно быть более осторожным, — подумал Артемий.       Он понимал, что сейчас к нему приковано больше внимания, чем ему бы хотелось. Но знал и другое — любопытство людей быстро проходит. Как только появится что-то новое, разговоры сойдут на нет. Поэтому Артемий решил немного отойти от дел на виду и заняться своими проектами в стороне, подальше от слухов про него.