Часть 11

— Давай быстрее, я не могу уже ждать, котёнок. Я едва отбилась от настойчивых поцелуев Рана, что он оставлял на моей шее. Его губы — горячие и требовательные — находили мои самые чувствительные места, заставляя меня забывать, где мы находимся и зачем я вообще сюда приехала. — Я быстро. Обещаю. Только заберу вещи из кабинета. Десять минут. — Слишком долго, — он улыбнулся, накрывая своими губами мои, и я едва не утонула в спинке пассажирского сиденья. Я засмеялась, и с трудом отсторонилась. — Ран, там ремонт. Пыль, грязь, рабочие. Тебе точно не понравится. — Мне не нравится ждать, — парировал он, но отпустил. — Беги. Я считаю. Я выбралась из машины и направилась ко входу в старую муниципальную больницу где работала. Здание выглядело ещё более уныло, чем обычно — строительные материалы, плёнка на окнах, груды мешков со строительным мусором у входа. Ремонт шёл полным ходом. Внутри было ещё хуже. Коридоры гудели от работы перфораторов, в воздухе висела мелкая белая пыль, рабочие в касках ходили туда-сюда с инструментами. Я прикрыла рот ладонью пробиралась к своему бывшему кабинету, лавируя между коробками и материалами для работы. Ключ всё ещё висел на моей связке. Я вставила его в замок, повернула — и замерла. Дверь открылась легко, но внутри… внутри было пусто. Мои вещи — коробки с документами, личные фотографии, медицинские справочники — стояли нетронутыми ровно там, где я их оставила. Стол, стул, шкаф — всё на своих местах. Ремонт даже не начали. Странно. Очень странно. Я прошла внутрь, оглядываясь. На столе лежал тонкий слой пыли — единственное доказательство того, что здесь никто не появлялся. За две недели. В разгар ремонта. Я подошла к столу, чтобы забрать фотографию, где мы с Аямэ маленькие, ещё до всего… И тут взгляд упал на ящик стола. Приоткрытый. Из него торчал уголок знакомого конверта. Сердце пропустило удар. Я рывком выдвинула ящик и схватила этот проклятый конверт. Судебное извещение. То самое, что пришло чуть больше двух недель назад, затерялось в суете увольнения, а потом… а потом я просто забыла. — Как я могла забыть?! — вырвалось у меня вслух. — Чёрт! Уже завтра! Я смотрела на дату в верхнем углу, и внутри всё холодело. Завтра. Заседание суда по иску Вакасы. Он требовал вернуть машину, которую подарил мне на восемнадцатилетие. Десять лет я была его женой. А теперь, спустя два года после развода, он вдруг вспомнил об этой машине. Старой, потрёпанной тойоте, на которой я езжу каждый день. Которая осталась на парковке у новой клиники, потому что я позволила Рану быть милым и подвезти меня. Единственной, что у меня осталось от той жизни. Не потому что я её любила. А потому что это был подарок. Настоящий, от чистого сердца, как мне тогда казалось. Мне исполнилось восемнадцать, и он вручил мне ключи с такой улыбкой, будто я — центр его вселенной. Я дура. Я верила. А теперь он хотел её отобрать. Просто чтобы напомнить, что ничего в этой жизни не принадлежит мне по праву. Что всё, что у меня есть — он дал, и он может забрать. В кармане завибрировал телефон. Я машинально достала его. Сообщение от Рана: «Три минуты, и я поднимусь к тебе в кабинет… и не посмотрю на то, что там ремонт. Твои десять минут вышли, котёнок 😏» Я смотрела на экран, на эти милые подколки, на его дурацкий смайлик, и чувствовала, как к горлу подступает паника. Я быстро спрятала конверт обратно в ящик стола. Задвинула его. Рывком схватила свои вещи — фотографии, пару книг, старую кружку — запихнула в сумку. В коридоре послышались шаги. — Мари? Ты там жива? Я судорожно выдохнула, поправила платье, заставила лицо принять спокойное выражение и повернулась к двери. Ран стоял на пороге, отряхивая пыль с пиджака. Даже в этом жалком месте он выглядел безупречно. — Ну и убогое место, — усмехнулся он. — Как ты вообще здесь работала? — Привыкла, — улыбнулась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё, я готова. Можно ехать. Ран окинул взглядом кабинет, задержался на столе, на ящике, который я только что задвинула. Его взгляд был слишком внимательным. — Уверена? Ничего не забыла? — Всё взяла, — ответила я, сжимая сумку. — Поехали. Он шагнул ко мне, взял моё лицо в ладони, всмотрелся в глаза. Я замерла, боясь, что он увидит правду. — Ты какая-то бледная, — заметил он тихо. — Всё хорошо? — Да, — кивнула я. — Просто пыльно. И душно. Хочу на воздух. Ран кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то — сомнение? вопрос? — однако, он ничего не сказал. Взял меня за руку и повёл к выходу. Мы вышли из больницы под яркое, полуденное солнце. Ран открыл передо мной дверь своего автомобиля, помог сесть. — Куда теперь? — спросил он, садясь за руль. — Может заедем пообедать? — Мне нужно заехать в «Дайамондо», — ответила я. — Занести вещи в кабинет. Если тебе не сложно. — Не сложно, — улыбнулся он. — Я с удовольствием посмотрю на твоё новое рабочее место. Машина тронулась. Я смотрела в окно на мелькающие улицы, а в голове крутилось одно: Конверт. Суд. Вакаса. Завтра. — О чём задумалась? — спросил Ран, бросая на меня быстрый взгляд. — Ни о чём, — улыбнулась я. — Просто день сегодня какой-то… странный. — Хороший? — уточнил он. — Разный, — ответила честно я. Ран протянул руку и сжал мою ладонь. — Если захочешь поговорить — я рядом. Я кивнула, сжимая его руку в ответ. И ничего не сказала. Потому что не могла. Не здесь. Не сейчас. Через двадцать минут мы подъехали к сияющему стеклянному зданию «Дайамондо». Моя новая клиника. Моя новая жизнь. Моя старая тайота одиноко стояла на парковке, дожидаясь меня. — Невероятно красивое, — сказал Ран, паркуясь рядом с моей машиной. — Тебе здесь нравится? — Очень, — искренне ответила я. Мы вышли из машины. Ран взял у меня сумку с вещами, не спрашивая, и направился ко входу. Я задержалась на секунду, глядя на свою старую машину. Завтра я, возможно, лишусь её. Завтра я буду сидеть в зале суда и сражаться с прошлым. А сегодня — сегодня я занесу вещи в свой новый кабинет и проведу обед с мужчиной, который делает меня счастливой. — Мари? Ты идёшь? — окликнул меня Ран, уже стоя у дверей. — Иду, — улыбнулась я и направилась к нему.

Тем временем в Йокогаме.

      Серый Мерседес младшего Хайтани без опознавательных знаков петлял по узким улочкам старого района Йокогамы. Риндо сидел за рулём, одной рукой небрежно поворачивая руль, другой — листая сообщения в телефоне. Его зелёный костюм-тройка сегодня был особенно ярок — видимо, для поднятия настроения в этом унылом районе. Навигатор пискнул, сообщая о прибытии. Мужчина поднял глаза и присвистнул. Дом перед ним был старым, обветшалым, с потемневшими от времени деревянными стенами. Маленький палисадник выглядел запущенным, но кое-где виднелись следы ухода — пара горшков с цветами, аккуратно подвязанный куст. Кто-то здесь всё-таки жил. Риндо сверился с данными в телефоне. Адрес был точным — именно здесь проживала некая Аямэ, на которую выходили следы после недавних банковских переводов. Он поправил галстук и направился к двери. Постучал — нарочито громко, с лёгкой наглинкой. — Есть кто живой? Тишина. Риндо прислушался. Внутри что-то звякнуло, послышались шаги. Дверь открылась рывком. На пороге стояла девушка — совсем молоденькая, лет девятнадцати, в растянутой толстовке и домашних штанах. Растрёпанные блондинистые волосы, колючий взгляд, в руке — зажжённая сигарета. Она окинула Риндо с ног до головы, задержалась на его вызывающем костюме и усмехнулась. — Нихрена себе пижон, — фыркнула она, выпуская дым в сторону. — Вы кто вообще? Если из управляющей компании, то все счета оплачены. Если коллекторы — валите лесом. Риндо расплылся в своей фирменной улыбке. — А ты всегда такая гостеприимная? — он театрально похлопал по карману пиджака, где отчётливо прощупывался толстый бумажник. — Может, пригласишь войти? У меня к тебе дело. И да, я плачу за информацию. Глаза девушки хищно блеснули. Она окинула его новым, более внимательным взглядом. — За информацию, значит? — она отбросила сигарету в сторону, затушив носком стоптанных кед. — Ну заходи, раз припёрся. Только бабки вперёд. Риндо рассмеялся, входя внутрь. Домик оказался маленьким, бедным, но кое-как прибранным. На стенах — старые фотографии, на полках — дешёвые статуэтки. В углу — заваленный бумагами стол. — Бабки вперёд, значит? — переспросил Риндо, плюхаясь на продавленный диван без приглашения. — А что, сразу видно — деловая женщина. — А то, — хмыкнула девушка, усаживаясь напротив и закидывая ногу на ногу. — Меня, кстати, Аямэ зовут. А тебя? — Можно просто Риндо, — улыбнулся он, вытаскивая из кармана пачку купюр. — Я ищу информацию об одной женщине. Мицуки Мари. Тридцать лет. Врач. Недавно устроилась в престижную клинику «Дайамондо». Мне нужно знать о ней всё. Аямэ замерла на мгновение, но быстро взяла себя в руки. Её лицо стало непроницаемым. — Мари? — переспросила она с лёгкой усмешкой. — А, эта. Ну да, знаю. Видимся иногда. Раз в месяц примерно. Она моя сестра. Риндо подался вперёд. — Сестра? Отлично. Рассказывай. Девушка демонстративно посмотрела на купюры в его руке. Риндо усмехнулся и положил несколько на стол. — Держи аванс. Если информация будет полезной — добавлю. Аямэ сгребла деньги, спрятала в карман штанов. — Что тебя интересует? — Всё, — честно признался Риндо. — Откуда она, почему уехала, что за жизнь у неё была. Мой начальник очень ею заинтересовался, и мне нужно знать, нет ли в её прошлом каких-то… скелетов. — Скелетов? — усмехнулась девушка. — У неё не скелеты, а целое кладбище. Но это её история, не моя. — Расскажи, что знаешь. Аямэ вздохнула, потянулась за новой сигаретой. Закурила, глядя куда-то в сторону. — Она ушла из дома в семнадцать, — начала она тихо. — Из-за мужика. Вакаса его звали. Влюбилась в него, дура, и ушла. Бабка была в бешенстве. Они поругались так, что стены дрожали. Бабка сказала тогда, что если она уйдёт — обратно дороги нет. Она и ушла. — И что дальше? — А дальше… — Аямэ затянулась, выпустила дым. — Она вышла за него замуж. Прожила с ним десять лет. А потом развелась. — Из-за чего? — Не знаю подробностей, — пожала плечами девушка. — Она не рассказывает. Говорит только, что наконец-то всё закончилось и она рада, что выбралась. Я не лезу. У нас и так отношения… натянутые. — Натянутые? — Ну, — Аямэ усмехнулась, — она чувствует вину за то, что ушла и бросила меня с бабушкой. А я… я просто уже привыкла быть одна. Но она всё равно лезет. — В каком смысле лезет? Аямэ закатила глаза с таким выражением, будто только и ждала возможности пожаловаться. — Ой, слушай, это просто пиздец. Она меня достала уже со своей учёбой! Я в колледже учусь, так она каждый день звонит и проверяет, была ли я на парах. Куратору моему пишет, спрашивает, посещаю ли я занятия! Представляешь? Куратору! Мне девятнадцать лет, я вообще-то взрослая уже, а она ведёт себя как мамочка-наседка. Риндо не смог сдержать усмешки. — Заботится о тебе? — Заботится она, — проворчала Аямэ, но в её голосе не было настоящей злости. — Деньги присылает, чтобы я за учёбу платила и на жизнь хватало. Говорит, что хочет, чтобы у меня было лучше, чем у неё. А я… ну, я её люблю, конечно. Но она такая зануда иногда! — А бабушка? — Умерла два года назад, — коротко ответила Аямэ. — Так и не простила её. На смертном одре велела мне не искать с ней встреч. Но я… — она запнулась, — я не послушала. И правильно сделала. Кто бы ещё меня доставал с этой учёбой? Риндо слушал внимательно. Перед ним сидела девушка, которая отчаянно строила из себя циничную и независимую, но на самом деле была просто младшей сестрой, скучающей по старшей. — А как она сейчас? — спросил он. — Счастлива? Аямэ улыбнулась — впервые за весь разговор искренне. — Знаешь, кажется, да. В последнее время она как-то… светлее стала что ли. Раньше приезжала — глаза пустые, улыбка натянутая. А теперь сияет вся. Говорит, работа нравится. И ещё… — она запнулась. — Кажется, у неё кто-то появился. Не спрашивай, не знаю кто. Но по глазам вижу — влюбилась. Риндо мысленно усмехнулся. — А про этого Вакасу она что-нибудь рассказывает? Почему развелись? — Ни слова, — покачала головой Аямэ. — Только что он был козлом и она рада, что сбежала. Я не лезу. Если захочет когда-нибудь — расскажет сама. Риндо кивнул, переваривая информацию. Вакаса. Десять лет брака. Побег в семнадцать. И сестра, которая одновременно и бесится от гиперопеки, и любит её до смерти. Он достал ещё несколько купюр, положил на стол. — Держи. За честность. Аямэ сгребла деньги с привычной ловкостью. — Слушай, — сказала она вдруг серьёзно. — Ты там, если что… присматривай за ней, ладно? Она хоть и старшая, но дура ещё та. Влюбляется сразу, без оглядки. А если этот твой начальник её обидит… — Не обидит, — уверенно сказал Риндо. — Ну смотри, — прищурилась Аямэ. — А то я хоть и мелкая, но за сестру любому глотку перегрызу. Риндо рассмеялся. — Верю. Ты похожа на ту, кто может. Он поднялся, направляясь к выходу. У двери обернулся. — Она правда тебя любит. И гордится, наверное. Аямэ смущённо отвернулась, пряча улыбку. — Иди уже, пижон. И передай там своему начальнику, чтобы не облажался. Риндо вышел на улицу, сел в машину. Посмотрел на дом в зеркало заднего вида. Он завёл двигатель и набрал сообщение Рану: «Брат, есть разговор. Не срочно, но интересно. Это по поводу твоей Мари.»

Токио. Район Гиндза.

      Мы поднялись на четвёртый этаж, и я открыла дверь своего нового кабинета. Светлый, просторный, с большими окнами, выходящим на оживлённую улицу Гиндзы. На столе ещё не было ни одной бумажки — всё ждало, когда я начну здесь работать по-настоящему. Ран вошёл следом, оглядываясь с явным интересом. — Неплохо, — кивнул он. — Даже очень неплохо. Тебе нравится? — Спрашиваешь? Конечно! — ответила я, ставя сумку на стул и начиная раскладывать вещи. — Здесь совсем по-другому, чем в старой больнице. Светлее, чище… — И пациенты не старые маразматички, а жёны депутатов, — усмехнулся он. Я улыбнулась, доставая из сумки фотографию в рамке — ту самую, где мы с Аямэ маленькие, смеёмся, обнявшись. Поставила на край стола. Ран подошёл ближе, рассматривая снимок. — Кто это? — Сестра, — коротко ответила я. — Младшая. — Хорошая фотография. Я кивнула, продолжая разбирать вещи. Ежедневник, медицинский справочник, книга которую читала в перерыве, ручки, запасная кружка — всё, что нужно для работы. Ран стоял рядом, наблюдая за моими движениями, и от его внимательного взгляда у меня внутри всё сжималось. Завтра. Завтра я должна быть в суде. Одна. В кармане его брюк что-то тихо завибрировало. Ран даже не шелохнулся — просто сунул руку в карман, нажал на кнопку блокировки, и вибрация стихла. Даже не взглянул на экран. Спрятал телефон обратно и продолжил смотреть на меня, будто ничего не произошло. — Всё готово? — спросил он, когда я закрыла пустую сумку. — Да, — кивнула я. — Всё. — Тогда поехали ко мне, — предложил он, взяв меня за руку. — Закажем еду, посмотрим какую-нибудь тупую комедию. Я посмотрела на него. На его аметистовые глаза, на лёгкую улыбку, на то, как его пальцы переплетаются с моими. И внутри всё оборвалось. Завтра. Завтра я должна быть в суде. И я не могу быть с ним сегодня. Не могу притворяться, что всё хорошо, когда внутри меня всё кипит. — Ран… — начала я тихо. — Я сегодня хочу переночевать у себя. Он замер. Его улыбка дрогнула, но он быстро взял себя в руки. — Хорошо, — сказал он спокойно. — Я отвезу тебя. — Нет, — покачала я головой, чувствуя, как тяжело мне даются эти слова. — Я сама доеду. Моя машина на парковке. Ран молчал, глядя на меня. В его взгляде было что-то — вопрос, непонимание. Но он не спрашивал. Он просто кивнул. — Тогда я провожу тебя до машины. — Не нужно, — я улыбнулась, стараясь, чтобы это выглядело искренне. — Ты и так потратил на меня полдня. Езжай, займись делами. А завтра… завтра увидимся. Он шагнул ко мне, обнял, поцеловал в макушку. Крепко, по-хозяйски, но в этом объятии было что-то нежное, почти прощальное. — Если захочешь поговорить — я буду на связи, — сказал он тихо. — В любое время. — Знаю, — прошептала я, уткнувшись носом в его пиджак. Мы стояли так несколько секунд, а потом я отстранилась первой. Взяла пустую сумку, поправила платье и направилась к двери. У порога обернулась. — Ран… не обижайся, пожалуйста. Он улыбнулся — той самой тёплой улыбкой, от которой у меня подкашивались ноги. — Не обижаюсь. Всем иногда нужно побыть в одиночестве. Я подожду. Я вышла в коридор, прошла к лифту. Нажала кнопку. Двери закрылись, и я осталась одна. Лифт спускался медленно, или мне только казалось. В голове крутились мысли, обрывки, страхи. Завтра. Вакаса. Суд. Машина, которую он хочет отобрать. И Ран, который ждёт меня завтра, не зная, что я буду в зале суда, сражаться со своим прошлым. Я вышла на парковку, нашла свою машину. Она стояла между дорогими иномарками, выглядела чужой, пыльной, нелепой. Как я сама в этой новой жизни. Я села за руль, завела двигатель. Старый мотор привычно затарахтел. Я выехала с парковки и направилась в сторону Ураясу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая город в золотисто-розовые тона. Я ехала по знакомым улицам, и на глазах сами собой наворачивались слёзы. Я моргнула, пытаясь сдержать их, но они всё равно катились по щекам, и я даже не вытирала. Горечь разливалась в груди. Горечь от того, что я солгала ему. Не словами — молчанием. Горечь от того, что завтра я снова столкнусь с прошлым, которое так отчаянно пыталась забыть. Горечь от того, что не могу рассказать ему правду. Не сейчас. Не так. Я представила, как он остался в моём кабинете, наверное, всё ещё смотрит на дверь, за которой я скрылась. Как хотел поехать со мной, но не стал настаивать. Как сказал «я подожду» и улыбнулся. А я уехала. Одна. В свою старую машину, в свою съёмную квартиру, в свою ночь перед судом. Завтра я должна быть сильной. Завтра я должна встретиться с тем, от кого сбежала два года назад. Завтра я должна доказать, что я не вещь, которую можно вернуть. А сегодня… сегодня я просто хотела побыть одна. Чтобы не врать ему глазами. Чтобы не видеть его доверие, когда внутри меня всё кипит. Я свернула на свою улицу, припарковалась у дома. Выключила двигатель и ещё несколько минут сидела в тишине, глядя на подъезд. В окнах горел свет, соседи возвращались с работы, где-то лаяла собака. Обычная жизнь. Та, которая была у меня до него. Я вытерла слёзы, взяла сумку и вышла из машины. Завтра я проснусь, сяду за руль и поеду в суд. Одна. А потом… потом я позвоню ему и скажу, что соскучилась. Если он ещё, конечно, захочет меня слушать.