0. Финал без единой руки.

Сломанным мечом можно зарубить лишь себе на носу.*

На носу — важный жизненный урок, который огромной ледяной глыбой проткнул миокард насквозь, заливая вязкой венозной кровью всю грудную клетку.

Иначе почему так трудно дышать?

Розовые очки окрыляющей влюбленности всегда бьются стеклом внутрь, повреждая не только зрительный орган, но и трепещущее в моменте сердце. Острые стекляшки навсегда остаются в своем носителе, напоминая о себе режущей болью. Лилия выходит из готического зала, словно в бреду, ослепленная холодным свечением софитов и собственными мечтами. В глазах плывет - еле сдерживает крокодильи слезы размером с жемчуг — терпит, не может себе позволить проявить желанный для соперницы вкус утраты.

Тем более, Москва слезам не верит.

На плечо юной колдуньи падает женская рука, мягким прикосновением заставляя обратить внимание на персону рядом. — Статистика наглядно показывает что быть украшением к мужчине на этом проекте - ничем хорошим не заканчивается. Вот ты и ощутила это на своей овечьей шкурке. Тебе ведь говорили, а ты не слушала, Гофман. Руки бывшей соперницы, Вилмы, ласкового огибают, трясущееся от переизбытка эмоций, девичье тельце. Женщина согревает в своих материнских объятиях ту, к которой ненароком успела привязаться. Которую хотела спасти из цепких рук расчетливого полигамного кукловода. Медленно проводит ладонью по темным волосам, продолжая: — Ты прекрасно справилась со всеми испытаниями для своих двадцати лет. А он… А что он? Победил благодаря своим малолетним фанаткам, своему смазливому личику и… Астрид. Поговаривают, что это она сагитировала всю свою китайскую комьюнити голосовать за него. Тут без шансов было, понимаешь? Лиля заторможенно кивает, на самом деле, даже не слушая монолог Вилмы, все ее внимание концентрируется на восходящей звезде любовного треугольника. «Don’t cry, baby…» Молодой человек стискивает в объятиях переволновавшуюся Астрид, ласково смахивает слезы с ресниц, обтирает рукавом рубашки влажные красноватые щеки, прижимает девушку к самому сердцу. Ли, в свою очередь, хватается за чернокнижника как за ускользающий луч, как за последнюю надежду и падающую звезду. Даже спиной она чувствует завистливый потухающий взгляд и ей это нравится, в душе она ликует: внутри распускаются цветы, которые она полила своими же слезами радости торжества. На лице Лилии появляется горькая улыбка, пока девушка мысленно прощается с желанной синей рукой и человеком, который предпочел другую.

Эта история с грустным концом. Только для нее.

Прощальные неоднозначные переглядки с Матвеевым, пока тот нежится в лучах триумфа и поцелуях милой китаянки. Прощальная почти нежная улыбка, подаренная только ему. Прощальный поддельно-одобрительный кивок.

Они видятся последний раз в жизни. Пусть запомнит ее такой.

Пробираясь через толпу влюбленных в шоу, оккупирующую не только периметр готического сооружения, но и ближайшие дороги, девушка обнималась со своими верными фанатами, фотографировалась с каждым просящим и принимала подарки, перекрыв свою личную трагедию маской радости и благодарности. И лишь спрятавшись за тонированным стеклом автомобиля, дала волю эмоциям и расплакалась, как ребенок. Гофман не помнит сколько находилась в такси, не помнит как вернулась в голые и холодные стены трехзвездочного гостиничного номера, не помнит как тряслась несколько суток в поезде, не помнит как встречали на перроне родители и друзья. Несколько дней жизни заботливо вырезаны мозгом, чтобы девушка не сошла с ума. После проекта залегла на дно, не поддерживала связь ни с кем, кто был хоть как-то связан с ее кошмаром. Ей была не нужна публичная жизнь. Однако, в душе она ждала звонка со знакомого номера, хотела услышать искренние извинения. Лишь несколько скомканных слов, которые смогли бы подарить небытие. Но Лиля их так и не дождалась.

Поэтому хотела забыть этот глупый шаг в неизвестность, как страшный сон.

И с годами успешно растеряла все осколки трагического повествования, пока на пороге не появился незванный гость.